Незамысловатое продолжение
29 июля 2023 г., 21:23
Гермионе нужно — необходимо — было помнить, что в Отделе Тайн обычные маги не работают. В Отдел Тайн на должность невыразимца берут магов с редкими способностями. Например, легилиментов.
— Но я ничего… — ей стало ещё более некомфортно, она опустила взгляд вниз, туда, где их обувь была напротив друг друга, — …не говорила вслух.
— Правда? — он поднял её подбородок и там, где его пальцы касались кожи, горело и покалывало, так сильно, что голова кружилась, и невыносимо хотелось пить. Гермиона облизнула пересохшие губы. — Тогда ты мысленно кричишь.
— Не читай мои мысли! — взмолилась она и сильно толкнула Малфоя кулачками в грудь. — Это неприлично!
— А прилично думать обо мне и Поттере так, будто мы… — он усмехнулся и намеренно замолк, чтобы вызвать слёзы у Гермионы, не перестававшей бить его в грудь кулачками ни на мгновения. — Ты ещё топни ногой. Вдруг поможет?
— Ты такой, — Гермиона опустила руки и отвернулась от Малфоя в сторону, закрыв глаза, — мудак, — не сказала она вслух, а произнесла мысленно. Подобные грязные слова Гермиона произносила очень редко.
Малфой расхохотался и опустил руки, выпуская Гермиону из клетки.
— Пошли в кино, потом поужинаем и обсудим всё. Вдруг я смогу тебе помочь?
— Помог уже! Это всё из-за тебя!
— Ну куда же без этого, Миона? — он пошёл с ней нога в ногу до самого лифта. — Без моей вины во всём — Грейнджер не будет Грейнджер.
— Малфой, отстань, а, — Гермиона нажимала на кнопку лифта без остановки. — Отвяжись от меня. Пожалуйста. Ты мне неинтересен.
— Грейнджер лгунья. Вы знали?
— Это ты постоянно лжёшь! — не выдержала она и закричала прямо в его лицо. — Я ни разу не лгала за сегодня!
Малфой начал загибать пальцы на руках.
— Нет, как ни крути, — когда его пальцы закончились, — по всему выходит, что ты лгунья. Но это забавно. Мне очень нравится. Продолжай.
— Что бы тебя оборотни в лес утащили!
— И трахнули? — спросил он, едва сдерживая смех.
Гермиона опустилась на корточки, зарылась в волосы пальцами, зажмурилась и начала тихо плакать.
— Перестань, — попросила она. — Оставь меня одну, пожалуйста.
Но Малфой решил поступить по-другому: он опустился рядом с ней на колени, сжал плечи Гермионы, после приобнял, укладывая её голову себе на грудь.
— Тебе повезло, что первым обо всём узнал я, а не Поттер. Он бы не понял и не принял твои увлечения, и между вами снова натянулись бы отношения. Подумаешь, весьма странные фантазии, даже пикантные, но вполне невинные. Мне даже, — он закашлялся, — это льстит немного. Но как по мне, Поттеру не хватает женственности. Не хочу тебя разочаровывать, но я не гей. И такие кудрявые макушки, как твоя, в моём вкусе.
— Гарри тоже кудрявый, — обиженно протянула Гермиона ему в грудь. Его форменный китель был уже весь в слезах и соплях от рыданий Гермионы. — И вы… вы так… хорошо смотритесь… вместе. Мне было так жаль… Джинни, — и Гермиона заревела с новой силой.
— Может быть, где-то в параллельной вселенной… — Малфой погладил её по волосам, — так оно и было, — и тут же нахмурился и покачал головой. — Но почему именно Поттер? Ой, да ладно тебе. Подумаешь. Не я же тебя бросил. Ладно-ладно, всё будет хорошо. Успокойся. Какая же ты плакса, Миона.
— Не называй меня Мионой, — обиженно простонала она. — Так называл меня Рон, а мне это никогда не нравилось.
— Хорошо, не буду, Гермиона. Но ты всё равно лгунья, плакса и маленькая извращенка.
Прозвенел колокольчик. Лифт прибыл на этаж. Двери медленно раскрылись.
— Ну что, пойдём? Держись за меня.
Малфой достал из кармана платок и дал его Гермионе, когда они зашли в лифт. Гермиона благодарно приняла его, вытерла слёзы и высморкалась, пока Малфой очищал свой китель. За несколько минут их маленький лифт набился людьми, и Гермиона была вновь в углу, но на этот раз её приобнимал и удерживал на месте Малфой. Атриум встретил их шумом от уходящих из Министерства Магии работников. Выйдя, наконец, на улицу, Гермиона с сомнением посмотрела на одежду Драко.
— В твоей форме нельзя выходить в маггловский город, — после чего взяла палочку и трансфигурировала его форму в повседневную маггловскую одежду, не спросив у хозяина разрешения. — Прости, — она пожала плечами, когда Малфой осмотрел себя, — за слёзы.
— Ничего. С кем не бывает? Я забронировал билеты в соседнем кинотеатре. Не знаю, о чём фильм, но, по всей видимости, какая-то романтика. Раз в недели две хожу в этот кинотеатр на случайный фильм. Пока мне всё нравилось.
— Я давно не ходила в кино. Обычно, если хочется что-то посмотреть, я смотрю телевизор.
— Это удобнее?
— Да, но большой экран очень сильно влияет на впечатления от просмотра. Большинство фильмов снимается специально для большого экрана, поэтому…
***
И всё-таки было что-то такое необычное в том, как Малфой вёл себя с Гермионой: дерзко, заглядывая в глаза без тени смущения, открыто заигрывающе и очень-очень стремительно. Будь Гермиона верна себе, она, вероятно, не расплакалась бы, не повелась бы на его провокации, более того, смогла бы себя защитить и не повестись на все его манипуляции. И всё-таки она хотела быть обманутой и пойманной. Жизнь в одиночестве после разрыва отношений ей на пользу не пошла: она и так с трудом могла похвастаться своей социализацией, так теперь и вовсе была слишком замкнута и погружена в свои мысли. А мысли её были смущающего характера уже который месяц. Возможно, всё из-за её возраста, гормонов и естественных желаний, а, может быть, потому что она компенсировала недостающую сексуальную личную жизнь фантазиями о чужой сексуальной личной жизни. В любом случае, секс как способ провести время ею никогда не рассматривался. Секс всегда был долгом или актом, совсем не житейской обыденностью, не обычной потребностью тела. Нет, Гермиона Джин Грейнджер всегда была выше всех этих ваших плотских утех. Поправив юбку, сидя на четырнадцатом кресле в восьмом ряду, Гермиона перевела взгляд с экрана на руки и ноги Малфоя, сидящего на тринадцатом кресле. В полумраке кинотеатра от белой кожи Малфоя отражались цветные блики от экрана. Длинные пальцы, раскрытая ладонь, лежащая на подлокотнике приглашающе, будто говоря всем своим видом: возьми меня за руку или положи свою руку в мою ладонь. Гермиона ничего подобного делать не собиралась. Она сидела не в самой удобной позе, будто бы готовая вот-вот сбежать, но сбегать было неудобно, всё-таки она этим походом в кино извиняется перед Малфоем. Ну… Ей было за что перед ним извиняться. Фильм, идущий в кино, её ни капли не занимал. Ради приличия (в этом вся она!) Гермиона следила за всем происходящим на экране, чтобы потом выдать своё мнение о фильме при выходе из кинотеатра. В данный момент она думала только об одном: как бы сделать так, чтобы всё переиграть обратно. Но выхода никакого на поверхности не было. — Тебе неинтересно? — мягко спросил Малфой, шепча Гермионе на ухо. От неожиданности она чуть было не подпрыгнула на кресле. — Нет-нет, мне очень интересно, — Гермиона с трудом откинулась на спинку кресла и попыталась расслабиться в раз десятый за последнюю четверть часа. А вот если бы вместо неё был Гарри, они бы держались за руки и целовались на заднем ряду, пока остальные заняты фильмом. По крайней мере, в её голове всё было именно так. Но сейчас Малфой сидел рядом, увлечённый фильмом, и, вероятно, ожидал хоть какой-то позитивной реакции Гермионы. Всё было так странно, Гермионе было настолько не по себе, что она не знала куда себя деть. Поэтому периодически она брала из ведёрка солёный попкорн, гоняла его во рту, а потом схлопывала и глотала. Она думала об отстранённых вещах: своих должностных обязанностях, общественной деятельности её благотворительной организации, о посуде в мойке, которую нужно срочно вымыть, и о Джинни с её «пойди развейся». «Развеешься тут», — мысленно протянула она, и весь зал засмеялся на моменте, когда главный герой неловко пошутил. В шкуре Гермионы никого не было. Нет, даже больше — в шкуре Гермионы в данный момент никого не было, и поэтому её никто бы понять точно не смог. Казалось бы, такой горячий мужчина, с которым, пусть и не самые лучшие отношения на свете вас связывают, позвал тебя на свидание, а ты… Вопрос в том, как именно он позвал на свидание и что именно их связывает. Гермиона всё думала о том, что связывает их немногое хорошее, даже совсем малое, и, по идее, Гермиона ему должна была быть неинтересна. Совсем. Неинтересна. Никогда и ни за что неинтересна. И всё же она здесь как точно такая же жертва, как и он, всех этих просто нелепых сплетен. Ведь так? — Тебе всё-таки неинтересно, — поймав бегающий взгляд Гермионы, тихо заключил он. — Тогда пойдём поужинаем. Сжатые в замок пальцы Гермионы Малфой легко расцепил, взял её за руку и, немного пригнувшись и извиняясь, вывел девушку за собой из зала. Как только дверь за ними закрылась, Гермиона неуютно поёжилась и высвободила свою руку. — Извини, но я всё-таки пойду домой. — Я тебя провожу. — Не стоит, — Гермиона выставила ладонь перед собой. — Спасибо за вечер. Мне понравилось. Доброй ночи. И тут же, очень быстро, будто она шла по раскалённой лаве, а не по заливному полу, сбежала от Малфоя, не дожидаясь его ответа.***
Напористость Малфоя была одной из его самых ярких черт характера. Когда он вернулся из неудачного свидания, по пути поужинав в гордом одиночестве в одном уютном ресторанчике на юго-западе Лондона, на окне его спальни уже ждала незнакомая сова. Птица была накормлена, а письмо взято. Он был уверен, что оно было от Гермионы Грейнджер. Так и случилось. Аккуратный почерк, стройные прямые буквы — Гермиона не склоняла их вбок. Красивые, слишком правильные. Он рассматривал собственный адрес какое-то время, после чего сломил печать, открыл конверт и достал письмо — достаточно объёмное, чтобы устроиться на кушетке и вдоволь посмеяться, представив, как лицо Гермионы заливается краской, как только он выводит её из себя.Малфой, уверена, мы не обсудили очень важные вещи. Во-первых, я не твоя девушка не только потому, что никогда ею не была, но ещё и из-за того, что у нас не было соответствующих отношений. Мы никогда не встречались. Более того, ты мне никогда не нравился в романтическом и каком-либо другом смысле. То, что ты себе придумал и что услышал от других людей — недоразумение и вымысел. Я не собираюсь это терпеть и дальше. Поэтому я требую публичного разъяснения в Министерстве, чтобы положить этим слухам конец. Во-вторых, мои предпочтения — касаются только меня, тебя же они никоим образом касаться не должны. Лезть в чужие мысли так же неприлично, как и совать нос в чужое бельё, но тебе, вероятно, нормы приличия неизвестны. Повторюсь, я требую, Малфой, восстановления моего доброго имени и искренних извинений. Я не потерплю твои издевательства снова, если угодно, я готова выпить сыворотку правды и под присягой сказать твоей невесте, что никаких отношений между нами никогда не было, чтобы у тебя не осталось ко мне никаких претензий и все стороны конфликта были удовлетворены. Надеюсь на плодотворное сотрудничество, Г. Грейнджер.
Малфой усмехнулся и приманил к себе бумагу, чернила и перо. Немного подумав, он быстро продиктовал ответ Гермионе Грейнджер.***
Филин Малфоя прилетел к Гермионе ближе к десяти вечера. Большая птица была очень настырна и горда. Гермиона предложила филину угощения, в ответ он выбрал засушенный кусочек курицы, после чего взмахнул крыльями и бесшумно улетел. Открыв письмо, Гермиона сразу же нахмурилась. Малфой прислал ей зарисованную сцену из Отдела Тайн, а на обратной стороне написал большое, точнее гигантское: «НЕТ, ЛГУНЬЯ. ПОКА ТЫ НЕ СТАНЕШЬ МОЕЙ ЖЕНОЙ — ПЛОДОТВОРНОГО СОТРУДНИЧЕСТВА НА ЭТОМ ПОПРИЩЕ НЕ БУДЕТ. P.S. Мой камин всегда открыт для тебя *подмигивающая мордашка*». Гермиона от злости аж зашипела. — Его письмо… ужасно, — Гермиона сжала листок бумаги и бросила его на пол, размашистым резким шагом подходя к камину. — Чёрт бы тебя побрал, Малфой! Я просто хочу вернуть свою жизнь назад! Взяв побольше летучего пороха в руку, Гермиона быстро и чётко произнесла «Малфой Мэнор!». Столб зелёного пламени объял Гермиону и тут же она оказалась в пустой гостиной Мэнора. Выйдя из камина, она отряхнула свою пижаму, и вытащила из волос палочку. Её домашние тапочки в виде двух мордашек кроликов скользили по начищенному до блеска мраморному полу. — Дорогая! — послышался знакомый голос со стороны лестницы. — Я тебе не дорогая! — выставив вперёд палочку закричала она, а когда Малфой вошёл в проём, Гермиона тут же метнула в него экспелярмусом, который мощным ударом в грудь вытолкнул его в холл. — Мерзкий хорёк! — закричала она, побежав следом за ним. — Если ты не понимаешь на словах, то давай я объясню тебе языком силы, — когда Гермиона вбежала в холл, то Малфоя там не оказалось. Мужчина зажал Гермионе рот ладонью и зажал руки. — М-м!.. М-м-м!.. — Гермиона дёргалась, когда он оторвал её от пола, кусалась и пиналась, но Малфой её не отпустил. Наоборот, он отнял её палочку, после чего спокойно перебросил через своё плечо и ступил на лестницу. — Ты что делаешь?! А ну отпусти меня! Я посажу тебя в Азкабан! Я!.. Уничтожу тебя! Я уничтожу тебя, Малфой! Он шлёпнул её по ягодицам, Гермиона заскулила от злобы и низверглась потоком отборного маггловского мата. Войдя в свою комнату, Малфой сбросил девушку со своего плеча прямо на мягкую широкую кровать с балдахином королевского размера. — Понимаешь, — Малфой крутил её палочку у себя в руках, — есть некоторые вещи, которые уже невозможно изменить. И твои извинения, требования и истерика не помогут. Он окинул её ледяным взглядом, когда Гермиона снова попыталась до него достучаться: — Но это недоразумение! — вскрикнула Гермиона, взъерошенная и раскрасневшаяся, так и смотрящая на него снизу вверх, едва переведя дух от криков и воплей. — Для тебя — да, для меня — возможность. Ты слишком приземлилась и ничего дальше собственного носика не видела, дорогая. А тем временем всё изменилось. Не только вокруг тебя, а вообще поменялось всё. Нет, ты, конечно, можешь выбрать свои защитные механизмы, уйти в свой эскапизм с головой и сделать вид, что всё в порядке. Но ничего не в порядке, Гермиона, и ты это прекрасно знаешь. Моё последнее задание… — он прищурился. — Впрочем, — Драко бросил ей палочку, — это не так уж и важно. Я рад, что тебе нравятся истории о геях, но ты не забывай о реальности. А в ней ты — одинокая и несчастная женщина, которая угробила не только себя, но и будущее Магического мира, — Драко достаёт из кармана маховик времени, а глаза Гермионы тут же в удивлении расширяются. — Уверен, тебе знакома эта безделушка, — и тут же прячет его в свой карман, как только Гермиона подаётся вперёд, чтобы выхватить его из рук. — Есть вещи, которые я изменить в одиночку не смогу. Поэтому, Грейнджер, давай будем любовниками. — Что? И как тебе это… — Гермиона покраснела, — поможет? — Допустим, это поможет всем, Гермиона. И тебе тоже. — Не понимаю. Ты видел моё будущее? И что в нём? — она вскочила и встала так близко к Малфою, что аж коснулась его плеч руками. — Ты же знаешь правила, дорогая. Я не могу тебе ничего рассказать, — Малфой поймал руку Гермионы у своего кармана. — Что ты собралась сделать? — Драко, мне… — она облизнула губы. — Тебе это очень нужно? Хочешь снова играть со временем? Это как наркотик, от которого сложно отказаться? — Гермиона пошатнулась от его слов и Драко удовлетворительно хмыкнул, наблюдая за тем, как быстро эмоции сменяются на её лице, как часто она лжёт. — Знаешь, почему невыразимцами становятся редкие маги? — Он убрал локоны от её уха и прошептал: — И почему ты не прошла отбор? — Потому что моих способностей недостаточно?.. — Нет, Грейнджер, — он сладко улыбнулся ей, — нет, твоих — более чем. Дело лишь в том, что твои личностные качества: храбрость, ложь во спасение и жертвование собой, в целом, горячность характера — слишком большие минусы, перевесившие все плюсы. Ты бы наломала дров, украла бы древний артефакт и побежала бы, жертвуя собой, исправлять будущее. Не так ли? Гермиона опустила плечи и кивнула. — Откуда ты знаешь? — Я слишком хорошо тебя знаю. Есть одна проблема в будущем, которую меня отправили решить. Ты моё задание, Грейнджер. И этот маховик времени теперь мой. Поэтому, пока ты не стала тем, кем планировала, давай решим все твои проблемы. Поэтому, — Малфой протянул ей руку, — будь моей девушкой, Гермиона? — Все слухи — твоих рук дело? — Моих. — Почему я должна тебе верить? — Потому что я знаю все твои грязные тайны? — Не подходит, — она скрестила руки на груди. — Потому что ты уже мне веришь? — Гермиона вспыхнула и отвела взгляд. — Ну так что? — Ладно, — с неохотой произнесла она. Драко обнял Гермиону и поцеловал её в макушку. — Так и быть, — он отодвинулся от Гермионы немного, чтобы заглянуть ей в глаза, — я позволю тебе только один раз воспользоваться этой безделушкой, и тебе нужно будет хорошо обдумать то, куда и зачем мы отправимся, и что мы исправим. Только не в одиночестве, а вместе со мной. И только один раз. Договорились? — И даже можно будет убить Тома Реддла ещё в младенчестве? — Грейнджер… — он простонал. — Ты же понимаешь, что после подобного поступка могут не родится десятки магов? Что история слишком сильно изменится и, возможно, наш маховик сломается и нам некуда будет возвращаться? — Но можно будет ещё и остановить Первую магическую войну, предупредить Дамблдора… Даже если мы останемся в том времени, то… — Нет, Грейнджер. Забудь. Ты неисправима. Не зря я проголосовал против тебя, — он тыкнул ей указательным пальцем в лоб. — Загадай момент для себя. Сходи на концерт своей любимой группы, которая распалась до твоего рождения, увидь динозавров или Мерлина, но только не это. — Я подумаю. Но когда ты голосовал против меня? Драко покачал головой: — Тебе это не поможет ни сейчас, ни в будущем. — И что мы будем делать? — Спасать мир от диктатуры с помощью тайной страсти моей девушки, — Драко счастливо улыбнулся. — Давай рассказывай, что ты там уже написала про меня и Поттера? — Малфой сел на кровать и похлопал рядом с собой. — Мне нравятся твои рассказы. Они мне льстят и, одновременно, подбешивают. Гремучая смесь. — Как много ты знаешь? — Гермиона села рядом с ним. — Ох, л-ладно… Я написала историю о том, как вы, будучи двумя простыми магглами, познакомились в кафе. Ты был бариста, который мечтает стать татуировщиком, а Гарри офисным работником из здания напротив… — Не люблю татуировки, — Драко расстегнул рукав своей рубашки и показал Гермионе метку, которая сейчас больше походила на шрам, чем на татуировку. — Если бы её не было, я был бы счастлив, — он грустно улыбнулся, и вновь посмотрел на Гермиону. — А если бы вместо Гарри была ты, то всё было бы по-другому? — Ну… — Гермиона порозовела. — Да. Скорее всего, да. — Почему? — Дело в том, что ты мне неинтересен как мужчина. — Лгунья. — Ладно, я не вижу себя в отношениях. Не важно, с мужчиной, женщиной или стулом. Я не вижу себя в отношениях. Повисло молчание. — И… как давно? Гермиона поёжилась. — Ясно. Всё из-за Уизела. Снова. Что этот мудак тебе сделал? — Ничего. Я сама виновата, — она долго смотрела на свои руки. — Доверила сердце не тому человеку, поэтому, честно, мне несложно согласиться с тобой встречаться, но это будет иное. И… как же Астория? — Астория — моя подруга. Мы не встречались. Она меня поддерживала, и в какой-то момент мы подумали, что было бы лучше быть вместе, чем порознь. Но, когда я сказал, что, скорее всего, понял, что мне нужна другая, она сказала, чтобы я шёл на зов сердца. — Почему я? — Понимаешь, я… — он улыбнулся, — знаю тебя дольше, чем ты меня. И… есть чувства, которые жили во мне дольше, чем в тебе. Правда, я не уверен, что ты когда-либо меня замечала так, как замечал тебя я. И моя ненависть к тебе в школе была компенсацией невозможности быть с тобой. Я сожалею об этом, но, если бы мне пришлось прожить жизнь заново, уверен, ничего бы не поменялось. Я всё ещё считаю, что недостаточно хорош для тебя. Я в прошлом, я в настоящем и я в будущем — один и тот же человек, только у каждого из нас разные возможности. И в прошлом я бы ничего не смог изменить. — Очень туманно, но я, кажется, понимаю, — она кивнула. — Ты делал мне больно. — Мне жаль.
