Незамысловатый конфликт
1 сентября 2023 г., 19:41
Они сильно отличались — и это был неоспоримый факт. Как думал Драко? «Если ты мне не подходишь — я буду ненавидеть тебя. И ненависть к тебе исцелит меня». Но время шло, всё менялось. Драко и сам к тридцати годам забыл (враньё, конечно, но все воспоминания истёрлись и посерели), что когда-то был безответно влюблён. Его неразделённая любовь жила своей нерадужной жизнью, а Драко своей вполне счастливой. Он работал в Отделе Тайн, и его работа была посвящена весьма специфической сфере — он работал в Комнате времени, которую во время сражения в Отделе Тайн порядочно разгромили, а то, что уцелело, было необходимо оберегать и восстанавливать. У невыразимцев осталось совсем немного способов для этого в настоящем времени и всего три старых уцелевших чудом маховика времени. Один достался Драко. И так он стал посланником из будущего и прошлого: похищал реликвии, добывал необходимые инструменты и материалы для производства новых маховиков времени и часов.
И всё было прекрасно, Драко был даже уверен, что однажды им удастся всё исправить, пока к власти ни пришла новая Министр Магии. Точнее… это была запутанная история, в которой Гермиона Грейнджер силой власти времени попыталась изменить всё, послав к чёрту разум и логику. Малфой не знал, о чём думала она в то время, и по счастливой случайности как раз оказался в командировке в прошлое, но когда вернулся — не узнал настоящее. Мисс Грейнджер ещё не добралась до маховиков времени, но была близка к ним. И Драко успел быстро ретироваться, забрав с собой все маховики времени, и вернуться на несколько лет назад, когда он из прошлого уехал в очередную командировку из Лондона, только обучаясь своему ремеслу, а Гермиона Грейнджер ещё не стала Министром Магии и вела тихую, неприметную жизнь, во время которой, видимо, незаметно для всех сходила с ума.
Исправить настоящее было необходимостью ещё в прошлом. И Драко Малфой из прошлого понял бы его. Но проблема была в том, что им категорически нельзя было встречаться, поэтому у Драко было ограниченное количество времени.
Для начала нужно было объяснить себе, что это всё во благо, пора перестать трусить и начать как можно более нагло действовать. Драко оставил колбы со своими воспоминаниями о прошлом, подробное письмо и спрятал два маховика времени в семейном тайнике прежде, чем вернуться назад.
Он надеялся, что Драко из прошлого сможет сделать всё правильно. Он возлагал на него большие надежды, потому что чувствовал свою вину перед всеми и не хотел, чтобы Британия была снова в огне.
«Поэтому люби её так, как никто, кроме тебя, не сможет».
Будущее менялось каждое мгновение, как только прошлое пошло не по той колее, как только личная трусость ушла в тень, как только Драко из прошлого решил, что пора перестать избегать ту единственную, с кем он боялся встречаться взглядом.
Стоя у запертой двери в Комнату любви, Драко смотрел на письмо от себя из будущего, и думал, что его новое задание интереснее всех, что будут или были. Здесь всегда рядом ошивался Поттер, который не оставлял попыток проникнуть внутрь. И когда Поттер вышел из-за угла, Драко задиристо усмехнулся.
— Всё ещё надеешься получить ответы на свои никчёмные вопросы, Потти? — вместо приветствия сказал Драко, идя навстречу к храбрецу-гриффиндорцу и его подружке Грейнджер, которая несла папки с документами, прижимая их к груди и озираясь по сторонам. — Если ты думаешь, что в Отделе Тайн невыразимцев не так много, как нужно, это не значит, что сюда можно приходить какому-то плешивому аврору и пытаться вновь разрушить то, что ему даже кончиком пальца трогать не положено. Пошёл вон. И забери свою несчастную подругу, которую ты постоянно вынуждаешь подчищать за тобой дерьмо.
Поттер нахмурился, сжал кулаки. Но этого скандала было недостаточно, поэтому Драко рассмеялся. Заливисто так, будто издевается, а он и издевался, чего уж скрывать. Поттер сначала посерел, потом покраснел.
— Язык проглотил или дорогу назад забыл? У кого форму аврора украл, если ты не понимаешь, что тебе надо развернуться и пойти назад к лифту, бездарь?
Святой Поттер перестал себя сдерживать, из-за чего Драко оказался схвачен за грудки и притиснут к стене Комнаты любви. Драко оттолкнул от себя Поттера, но, видимо, тот ожидал этого, и тут же, с разворота ударил Малфоя со всей силы в лицо. Драко пошатнулся и упал на мраморный пол, ощущая, как всё вокруг него задрожало.
— Что ты делаешь? — закричала Грейнджер. — Не надо, — она попыталась удержать Поттера, схватив за рукав.
— Показываю мусору его место, — гаркнул Поттер, после чего сбросил руку Гермионы, развернулся и ушёл.
Драко ощущал взгляд Гермионы на себе — цепкий, возбуждённый и очень заинтересованный. Он легко считал её пошлые мысли, когда их взгляды скрестились.
— На что уставилась? — прохрипел он, сплёвывая кровь на пол.
Это напряжение было ни с чем другим не спутать — она его хотела, но боялась это признать, маленькая трусливая извращенка.
грёбаным концом ёбаного света.
Ей бы показать правильный выход для сексуального напряжения. Такое чувство, что ей били по рукам, когда она пробовала мастурбировать. Дрочить на фантазии нормально, но не в переносном смысле. Тут двойного дна не надо, Грейнджер: трахайся раз тебе хочется. Быть плохой девочкой — нормально, но душить плохую девочку ради видимости хорошей обложки — нет.
Малфой не придумал ничего более действенного, чем быстрое лавирование и поощрение, взятие крепости мисси́ Грейнджер на абордаж, чтобы она не успела опомниться, как оказалась под ним, а он между её ног. Сексуальная практика — единственное, что спасёт будущее.
По крайней мере, он очень на это надеялся.
Затащить её к себе в Мэнор было удивительно легко — вывести из себя совсем ничего не стоило. Надавить на её излюбленное — «спасти мир можем только мы вместе, мне нужна твоя помощь» — и вот она готова на сближение. Ну, да, ведь, если ничего не получится, в будущем Грейнджер окончательно поедет крышей и решит, что надо изменить мир таким образом, чтобы всё было по её идеальному сценарию. Ох уж точно кому не следует приобретать такое хобби — фантазировать направо и налево — так это Грейнджер. Её фантазии всегда дурно воплощаются и грозят хрупкому миру гибелью.
И дело не в том, что она решила, что все должны быть бисексуалами и институт брака в магическом обществе нарушает естественный отбор, поэтому селективный метод гораздо лучше, чем всё то, что было до. Нет-нет, дело в том, что потом ей этого не хватит, и она решит, что данное нововведение надо ввести раньше и махнуть этак на несколько десятков лет назад, в разгар кровавой бойни первой магической войны, которую Грейнджер, разумеется, никогда в глаза не видела и только в книжках о ней читала, но раз уж за её плечами был опыт прошлой, а страха проебать всё в ней не было, то эта бестия решила, что пора действовать. Один вопрос всё же оставался: как?
Отдел Тайн, находящийся не в прямом подчинении Министерства, естественно, не поддавался на её доводы, и никто не отдал из Комнаты времени ей оставшиеся маховики. Поэтому был бой, Грейнджер, видимо, решила, что раз отправится в прошлое, то всё исправит, а значит, что никто не погибнет. Но вот вопрос — а кто вообще родится и родится ли?
Пусть Грейнджер и была теоретиком, но, в какой-то момент, она стала практиком, который приходил к результатом только участвуя в опасных авантюрах. Логически брать пример с социальной модели животных и потакать своим эротическим фантазиям, ломая общество — хреново. Но потом ещё и ломать общество с помощью путешествия во времени, считая, что тем самым ты не допустишь у Волдеморта даже мысли о том, чтобы приобрести бессмертие и целую армию чистокровных последователей, помешанных на собственном превосходстве, ведь самой концепции превосходства, внезапно, не станет — полная маразматическая, бредовая идея, на воплощение которой способен только невменяемый человек, чья жизнь схлопнулась до собственных фантазий, при этом целеустремлённый и достаточно умный, чтобы долго скрывать свои истинные намерения.
Драко много смеялся, когда наблюдал за изменениями. Они не несли принудительный характер и многие просто решили попробовать: а почему нет? — ведь ко всему старому, потёртому временем и так или иначе ассоциирующемуся с чистокровностью и Пожирателями Смерти (благодаря пропаганде и застарелым ранам), было всеобщее массовое отвращение. Быть свободным и раскрепощённым стало модно. Семьи рушились, образовывались новые свободные отношения, где женщина до последнего не знала, от кого же у неё ребенок, чистокровный ли он родиться, будет волшебником или сквибом. Это не было отвратительным — вполне либеральным и демократичным, но почему-то в конце-концов внезапно обернулось кошмаром — Министр Магии уверилась в своём могуществе и правоте, демократия обратилась манипулятивной автократией, мир медленно кренило прямиком в тартарары.
Ничего личного мисс Грейнджер к миру не предъявляла, но была глубоко обижена на прошлое. Прошлое тянуло её назад, не исполнившаяся мечта зудела под кожей, она хотела всё исправить, сделать по-своему и улучшить своё прошлое, сломав временную линию и, вероятно, расплатившись за всё крахом.
Малфой, не ожидавший такого, по возвращению с миссии попал в эпицентр событий. Похищенные и спрятанные маховики времени едва ли были единственным, что интересовало Грейнджер. Её цепкий взгляд, её крик, последовавший следом за быстрым перемещением во времени назад на несколько лет, Малфою совсем не нравились. Они преследовали его по ночам, порождали кошмары, в которых он прикован к стене и находится во власти всесильного диктатора. Не то чтобы это не было хоть немного сексуально и возбуждающе, но всё сменялось отрезвляющем шлепком фактами в лицо — это было ненормально и опасно.
И он, едва не попавшись в мышеловку сам, решил, что сыграет в кошки-мышки с ещё маленькой кошечкой.
***
У трусливой извращенки смешные и пугающие мысли. Драко и рад бы их не слышать, но она чуть ли не вопит. И смотреть в глаза ей не обязательно, с ней вообще пересекаться не нужно, за сто метров ты знаешь всё, что в её голове. А в голове у неё бардак. Такой, что только домашний эльф из Мунго себе все кости не переломает. И где её хвалёные навыки по защите от тёмных сил? Где её хватка и психологическая защита? Драко думает, что она всё растеряла на пепелище после той войны. Драко считает, что Рональд Уизли был последней искрой в том пожарище. И чем ей нравился Уизел? Драко не спорил. Драко наблюдал издали, играя на её фантазиях, на нервах, затягивая её узел желания потуже. Пусть мольба в её взгляде будет явной, пусть она истекает и верит, и Малфой станет для неё большим, чем просто эротической фантазией. Пусть будет ощущать себя как на сковороде рядом с ним, и тает от жара. Отдел тайн научил Малфоя кое-чему лучше жизни до него: любой риск оправдан. Малфой не просто рискует, прожаривая Грейнджер до нужного состояния, он ставит всё на то, что она не сможет от него отказаться. И эта ставка опрометчива. Зная будущее из прошлого, Драко готов поставить голову на отсечение, что Грейнджер не так проста, что ей может не хватить, что у неё проблем с башкой больше, чем у любого Пожирателя Смерти. Малфой усмехнулся, пересекаясь с ней взглядом: расширенные зрачки, приоткрытые искусанные губы, тяжёлое поверхностное дыхание, напряжение внизу живота. Грейнджер, да ты открытая книга. Если представить, что Малфой, опоивший амортенцией Поттера, покажет Грейнджер самое долгожданное представление в её жизни — та не только кончит от увиденного без помощи и прикосновения — ей станет мало, она захочет больше и подсядет на иглу. А Малфой знает, чем такое может закончится, чем грозит оставить маленькую извращенку без присмотра. Грозит всё***
Его чувства имели малое отношение к миссии. И хотя Малфой имел какие-то референции, он всё-таки захоронился среди мест, где никогда не был, чтобы не пересечься с собой прошлым. Это было опасно не только для него, но и для всех, ведь грозило коллапсом. Пребывание в прошлом тоже не могло быть вечным. Чем больше времени человек проводил в прошлом, тем сильнее разрывалась его связь с настоящим и путешественник не мог вернуться назад, а путешествия в будущее вообще были запрещены. Не только из-за непредсказуемости множества переменных, но и из-за слишком большой нагрузки на маховики, которые могли сломаться, оставив путешественника не в своём времени и нарушив временную цепь событий, и многие пророчества, к примеру, потеряли бы смысл. Итак, Малфой из будущего, заваривший всю кашу, спрятался на дне, а Малфой из настоящего, который не имел столько мотивации, сколько было у предыдущего Малфоя, занял место своего предшественника. У Малфоя из настоящего мотивация была совершенно иная и более корыстная. Во-первых, он был влюблён в Грейнджер слишком долго. Во-вторых, это было отличной возможностью, чтобы переспать с ней. В-третьих, если так подумать, Малфой получает отличную возможность для карьерного роста и жену Министра, а значит возвращает своей семье весомое политическое влияние в Британии. Юный Малфой совсем не понимает, что там в будущем — его волнует здесь и сейчас. И подготовленная почва Малфоем из будущего его вполне устраивает. Но он решает действовать в своём стиле — более нежном, менее агрессивном, идущим навстречу и пытающимся во всех проблемах разобраться. Потому что любить — это принимать и помогать. А не только трахать и не только доминировать. Драко из настоящего не понимает, почему он так изменился в будущем, и план корректирует, издёвки смягчает, действует медленнее. Но она всё равно в Малфой Мэноре, но Гермиона Грейнджер всё равно сидит на его кровати и Малфой всё равно целует её. И не важно, что там думает об этом Малфой из будущего, как быстро он хочет оказаться меж её ног. Малфою из настоящего вообще на него плевать. Потому что он живой и хочет её не меньше, а, быть может, гораздо больше и по-настоящему.
