Тайная страсть Гермионы Грейнджер

      — Мне жаль.       Гермиона распахнула от удивления глаза. Она так и сидела на кровати, как застывшая статуя, ощущая, погрязая в шоке как в болоте, когда он приблизился к её лицу, аккуратно положил руку на щёку и посмотрел прямо в глаза.       — Ох… — только и вымолвила она, Малфой шумно сглотнул, Гермиона остолбенела, когда он ещё ближе, почти вплотную к её лицу, приблизил своё.       — Можно мне тебя поцеловать?       — П-поцеловать? — Гермиона ещё сильнее удивилась. — М-мен-ня? М-малфой?       Что-то внутри неё перевернулось. Боже, Малфой, Господи…       — Я просто Драко, Гермиона. Самый обычный Драко — не Господи и Боже, — его слова ласкали её губы, его дыхание касалось её кожи. Так близко. Так близко…       Гермиона едва ли могла вытерпеть такое напряжение, а если вспомнить, что она в его спальне на его кровати. Гермиона стала пунцовой.       — Н-ну-у…       — Говорят, вы, гриффиндорцы, храбрые…       Гермиона закусывает губу. Дьявол!       — Драко я, Гермиона, — он нежно поглаживает её кожу на шее. — Ты всё время путаешь имена.       Гермиона едва заметно кивнула и зажмурилась. Хорошо, хорошо, она совершенно не против. Пусть целует. Её губы напряглись, хотя он ещё не прикоснулся к ней.       — Эй, львица, — зовёт он, и Гермиона приоткрывает один глаз. Малфой смеётся, сидя на кровати, — так я тебя целовать не хочу.       — Не хочешь? — Гермиона распахивает глаза, отряхивает свою одежду, садится прямее и поправляет причёску. — Ну и хорошо… — даже расслабляется, какая же дурочка.       Малфой только этого и ждал. Ждал, когда она расслабится, чтобы внезапно напасть. За одно мгновение он пересёк вновь дистанцию, обхватил ладонями лицо Гермионы и осторожно, закрыв глаза, поцеловал её.       Гермиона не успела ни вдохнуть, ни выдохнуть воздух, так и застыла, держа пальцы за ушами, придерживая локоны, как восковая кукла, и смотрела на часть его безупречного лица, которая была ей видна.       Очень даже неплохо, вот только в лёгких заканчивался кислород, а она, как на зло, не могла ни вдохнуть, ни выдохнуть.       Не то чтобы она не целовалась с Роном, просто их поцелуи были не такими внезапными и долгими.       Драко оторвался от Гермионы, и она тут же выдохнула, а потом, отчаянно хватая воздух ртом, задышала.       — Ты совсем не умеешь целоваться, — довольно заключает Малфой и усмехается с победоносной улыбкой, переполненной гордостью. — Какая прелесть.       — Руки убрал. — Гермиона резко отвернулась от него и фыркнула: — Какой же ты противный.       Драко засмеялся ещё сильнее, а когда перестал хвататься за живот от смеха, он сказал сквозь слёзы:       — Я всему тебя научу. Я хороший учитель. Доверься мне. Тем более, ты же любишь учиться, не так ли?       Гермиона покачала головой.       — Малфой, что за детские манипуляции…       — Какие ещё манипуляции? — он повёл плечами. — Одна выгода, — Малфой положил ей руки на плечи, мягко заставил посмотреть на него и искренне улыбнулся. Возможно, даже перегнул слегка с искренностью, поэтому выглядел взволнованным, будто умирал от нетерпения. — Закрой глаза, расслабь губы, дыши носом. Расслабь губы, Гермиона. Вот так, да. А теперь не бойся, просто не пытайся всё контролировать. Расслабься и дыши, — после этих слов, произнесённых у её губ, Драко снова поцеловал её.       С закрытыми глазами ещё проще было представить, что это больше сон, чем явь. Она же не могла себе представить, что Малфой — тот самый Драко Малфой, на которого так легко ложился образ героя-любовника её лучшего друга в её фантазиях, вдруг окажется вот таким, да ещё и целующим её, обучающим целоваться её, что она, в самом деле, будет целоваться с ним в его комнате на его кровати в одиночестве, по-настоящему, по-взрослому целоваться.       Когда губы Драко ласкали губы Гермионы, по её спине бежали мурашки, но, когда его губы слегка разомкнулись, и он обхватил ими её большую губу, и кончиком языка немного коснулся кожи, глаза Гермионы увлажнились. Да, она дышала через нос, но в то самое мгновение, когда очень приятное ощущение кольнуло её чуть ниже поясницы, прошлось по всему столбу позвоночника и волна мурашек захлестнуло её тело, Гермиона вдруг поняла, что ей ну очень нравится подобное. С Малфоем было не только непротивно, но и очень приятно целоваться.       Между ног стало чуть теплее, чем обычно, но Гермиона слегка приоткрыла рот, повинуясь непонятному порыву, неизвестно откуда исходящему. Она просто это сделала, и Драко сразу же этим воспользовался. Малфой положил под её затылок свою ладонь, другой рукой оглаживал нежно её плечо. Теплота разливалась медленной волной, особенно, когда она ощутила, насколько по-настоящему чувствительны её губы, когда Драко провёл по ним от одного уголка к другому кончиком своего языка, как сладко и нежно, с осторожностью, будто извиняясь за вторжение, проник внутрь её рта, встретился с кончиком её языка, и Гермиона задрожала, а Драко тут же ретировался, нежно поцеловал её губы своими губами раза четыре, с каждым все меньше касаясь её губ, будто прощаясь с ними. И потом, убрав от её лица выбившуюся прядь и заправив её за ухо, медленно прошептал в розовую раковину:       — А теперь поцелуй меня в ответ.       Гермиона так и не открыла глаза, она наощупь нашла его лицо, обхватила шею руками, два раза промахнулась — один поцелуй пришёлся в скулу, другой в подбородок и только на третий раз она всё-таки добралась до его губ. Тело уже стало немного тяжёлым, налитым пылающей кровью.       Так хорошо.       Вслепую она нежно коснулась его верхней губы, приоткрыла свои губы во второй раз, чтобы захватить чуть больше места. Чтобы повторить за Малфоем, она опустилась к нижней губе и поцеловала её — сначала совсем невесомо, потом более уверенно, когда услышала его слабый стон. Неторопливо она коснулась пальцами затылка, приоткрыла губы, высунула кончик языка — сладкий. Он был сладкий как… как… спелая черешня.       Гермиона увереннее коснулась его губ, провела от одного уголка губ к другому. Драко заметно задрожал, положил руки на её талию и тихо, аккуратно упал на кровать с лёгким, едва слышимым скрипом пружин под ним, увлекая за собой Гермиону. Та вздохнула, нерешительно замерла у правого уголка губ, а потом вдруг ворвалась в его рот своим кончиком языка.       Драко рыкнул, проведя пальцами по её одежде, он придавил её у лопаток к себе плотнее, и Гермиона, получается, легла сверху него.       Гермиона встревоженно разорвала поцелуй и уставилась на блаженного Малфоя сверху вниз.       — Что ты делаешь?       — Спасаю мир, разумеется, — произнёс он и улыбнулся так, будто сам верил в то, что говорил. — Уже гораздо лучше, — руки Малфоя устремились к пояснице Гермионы, но та упёрлась ладонью в его красивое лицо и надавила на кончик его аристократического носа. — А вот это уже не обязательно. И обучение ещё не закончилось, — недовольно прошипел он в её запястье.       Гермиона хихикнула:       — Малфой, — протянула она его фамилию задиристо и снисходительно, будто издеваясь, — а ты уверен, что это волшебный мир нуждается в спасении, а не ты пытаешься затащить меня в постель?       Драко перехватил её запястья, сгруппировался и быстро подмял Гермиону под себя, зажав её бёдра между своими.       — Я уже затащил тебя в постель. Причём ты особо не сопротивлялась. И, да, я хочу тебя, — он упёрся вставшим членом вниз её живота так, что она ощутила его возбуждение так явственно, как никогда до этого. — Я буквально изнемогаю по тебе, но я не возьму тебя, пока ты не взмолишься об этом.       — Я? — удивлённо и рассержено. — Взмолюсь? — она рассмеялась.       Драко остановил её хохот поцелуем: куда более страстным, глубоким и вынуждающим ещё больше напрячься под ним от нежелания показывать, что он куда более близок к своей цели, чем предполагает.       «Секс — это здорово, конечно, — думает Гермиона, — а вот секс с Малфоем ещё более здорово, чем просто секс, но…» — Малфой останавливается.       — Но? — спрашивает он, заглядывая ей прямо в глаза.       — Есть две проблемы, — Гермиона не знает, куда смотреть, ведь он навис над ней и его вездесущий взгляд просто не оставляет ей никакого пространства, приходится скосить глаза на его кисть и ладонь руки, которыми он упёрся в постель. — Во-первых, я девственница… То есть, до дефлорации у нас с Роном так и не дошло, так что я, ну, да, девственница…       Малфой вздохнул:       — Это я уже понял и это не проблема для меня.       — Во-вторых, — Гермиона замялась, — как бы тебе сказать… — она похлопала ресницами очень невинно.       — Ну?..       — Понимаешь… когда шипперишь одного человека с другим, то… ну… ты его не хочешь… Понимаешь? Вот-вот, как бы тебе сказать… Вот это всё очень приятный и полезный опыт, я как новую статью прочитала, как новую главу книги имени тебя, и теперь мне тебя будет проще описывать, потому что я немножко знаю тебя, но ты… ты… ну… ты… не обижайся, ладно?.. Ты очень сексуален и всё такое, за тобой выстроится целая очередь парней и девушек — только свисни, но я… я просто хочу посмотреть на тебя со стороны. Это странно, да?       Малфой очень тяжело вздохнул:       — Ни черта не понял кроме того, что ты девственница-извращенка и я сексуальный.