Черно-белый фактор

      Набраться смелости и пойти в универ оказалось проще, чем Сугуру предполагал. Возможно, Сатору пробуждал в нëм эту решимость, а, может, в нём самом ещё остались силы, чтобы жить, но так или иначе Гето появился на парах и мгновенно стал чуть ли не звездой. Однако, это не добило его. Сугуру боялся, что у него вновь случится паническая атака, что у него прихватит сердце или что-то вроде того, но нет. Он был окрылённый. Он учился, смеялся, толкался в очереди в столовую, послал какого-то придурка, который наступил ему на ногу, а когда в толпе увидел Годжо, то первым окликнул его и помахал рукой. Сатору улыбался ему так, как будто отмечал Рождество, день рождения и фестиваль цветов в один миг.       Гето думал, что после панической атаки, секса и странного разговора у подъезда между ними будет какая-то неловкость, но он не ощутил даже её тени, когда Годжо подошёл и по привычке положил ему руку и на плечи, заодно быстро чмокнув висок. Наоборот, теперь этот жест казался совершенно иным, не шутливым и дружеским, как раньше, а скорее демонстративно собственническим. Годжо показывал всем: «Это моё, не трогать» — и как ни странно, Сугуру было смешно, но приятно. Сам непревзойдённый Сатору Годжо выставил на обозрение свою пассию, чего никогда раньше не делал.       — Чувак, это уже перебор. — протянул один из одногруппников Гето, с некоторым отвращением глядя на странную парочку.       Годжо наклонил голову и посмотрел на него поверх очков насмешливыми лазурными глазами.       — Что ты там сказал? — с высоты своего роста Сатору смотрел на него, как на букашку.       Парень явно испугался: Годжо был головы на полторы выше него, так ещë и стоявший рядом Сугуру возвышался над ним, как скала. Идти против таких ребят было глупо, но не побьют же они его прямо в толпе, да?       — Сказал, что вы ведёте себя мерзко.       Годжо на всякий случай посмотрел на Гето, но тот даже в лице не поменялся. На его губах всё ещё была ухмылка, а в глазах плескалось какое-то озорство. Видимо, Сугуру был не против немножко пошалить, а его желание — закон.       — У-у, прям так мерзко? — протянул Годжо, выставив ручку, аки принцесса. — Сугу, ты слышал? Его от нас тошнит.       Гето хмыкнул и посмотрел на их «обидчика». С этим парнем он ещё с первого курса не поладил. Этот глупый самодовольный выскочка в отличие от Годжо не обладал очарованием и умением поржать над собой. В целом он был очень похож на блондина: сын богатых родителей, распиздяй и любитель поиграть на публику. Только вот если Годжо был сыном маминой подруги, то вот Таро Ямосита был дешёвой подделкой с ракутена¹. Он вызывал отторжение, временами жалость и порой желание дать ему пенделя под зад, собственно, последнее сейчас преобладало. Гето жутко хотелось его позлить. Без всякого умысла, просто так. Сугуру обнял Годжо за талию и притянул к себе.       — Нельзя же быть таким жестоким, Саторушка. Хоть пакет человеку дай, а то одежду испачкает. — елейным голосом пропел Гето.       Их друзья и знакомые откровенно угарали с ситуации, а вот Таро было не до шуток. Эти два уëбка весьма успешно вытирали об него ноги, хотя по идее именно они должны были стать козлами отпущения.       — Сраные педики. — прошипел Таро, глядя на их довольные лица; в особенности его бесил Годжо. — Ну ничего, скоро он сдохнет и ты останешься без подстилки.       Мгновенно смех затих, а улыбки пропали с лиц. Сугуру нахмурил брови и уставился на Таро, намертво сцепив зубы. Хорош, нечего сказать, попал прямо в яблочко. Сказать в ответ можно было много чего, но язык не поворачивался огрызаться на правду, зато у Годжо повернулся не только язык. Блондин, словно вихрь, подлетел к Таро и, схватив его за грудки, буквально впечатал в стену.       — Слушай сюда, маленький жалкий уёбок. — зарычал Годжо, и Сугуру не узнал его голоса. — Ещё раз спизданëшь что-нибудь такое, и твоим мамочке с папочкой больше не придётся давать взятки ректорату.       — Чего?.. — прохрипел Таро, будто из него выбили воздух.       Все стояли и просто смотрели на них, боясь пошевелиться. Но больше всех боялся Гето, который не узнавал человека перед собой. Годжо никогда за все годы их знакомства не был чем-либо настолько взбешён. Воздух вокруг него дрожал от напряжения, жилы на его руках надулись и потемнели, волосы растрепались, грудь часто вздымалась от того, насколько злобно и глубоко он дышал. Казалось, ещё немного и он взорвётся.       — Ещё раз подойдёшь к нему или просто рядом появишься, — Сатору сжал его шею так, что Ямасито посинел. — я переломаю тебе ноги.       — Я… — задыхаясь, прохрипел Таро. — Я скажу родителям.       — Напомнить, какая у меня фамилия? — Сатору надавил на его кадык, перекрывая почти полностью кислород. — Годжо. И только, блять, попробуй заставить меня рассказать всё моим родителям.       Гето понял, что ещё немного и случится что-то очень плохое. Он вышел вперёд и перехватил руки Годжо, которые сейчас были крепче стали. Благо Сугуру сам был из такого же теста, так что чуть напрягшись, он смог отцепить их отвести в сторону.       — Довольно!       Сатору повернулся на него и, увидев испуг и напряжение в чëрных глазах, мгновенно разжал пальцы. Таро повалился на пол, как мешок грязных тряпок, а сам Годжо отступил, растерянно глядя на то, что сделал.       — Пошли. — Гето взял его за руку и переплëл их пальцы. — Хватит с него. Сатору покорно последовал за ним, сам не хило испугавшись того, что сделал. В него словно кто-то вселился — какой-то очень злой и жестокий собственник, который не терпел даже косых взглядов в сторону своего сокровища. С одной стороны Сатору был в ужасе, а с другой — полностью принимал и даже оправдывал своё альтер-эго: если кто-то наезжал на Гето, то заслуживал оказаться на самом дне.       — И с чего ты вообще завёлся? Как маленький! Родителей приплëл ещё, дурачок что ли? — Гето, идя вперёд, поучал его, словно нашкодившего ребенка.       Сатору виновато плëлся следом, но было видно, что на самом деле он на грани того, чтобы взорваться, а эта показушная покорность держалась за косяк соскальзывавшими пальцами только для Гето. Родителей Сатору действительно зря упомянул: владельцы крупной фармацевтической компании — ребята по-настоящему серьёзные и по слухам отдалённо связаны с якудза. В общем не стоило кидаться фамилией Годжо только потому, что кто-то обозвал их сынка пидором. Но как же ему хотелось вернуться и исполнить свою угрозу. В конце концов Таро не стеклянный же: кости срастутся, зато урок будет усвоен качественно и надолго.       — Эй! — Сугуру щёлкнул пальцами у него перед глазами. — Ты вообще меня слушаешь? Алло, приём! Почему ты так завёлся?       Почему? Этот уëбок посмел раскрыть свой поганый рот и выдать такую грязь. Как можно было оставаться спокойным?!       — Блять, он назвал тебя подстилкой! — Годжо сжал свободный кулак так, что короткие ногти впились в ладонь.       Гето равнодушно пожал плечами.       — Отчасти это правда. И то, что я скоро сдохну, тоже. Не принимай это близко к сердцу. Тратить себя на таких мудаков...       Он не договорил, потому что внезапно Годжо стал ещë злее, чем был до этого, и куда-то потащил его, резко сменив курс.       — Чего?! — Гето даже не успел понять, что случилось. — Куда ты меня...       Годжо затолкал его сначала в туалет, а после в уже знакомую кабинку и закрыл за собой дверь.       — Ты чего, блять, творишь?! — возмутился Сугуру, задевший локтëм стенку.       — Ты никакая не подстилка! — Годжо опустился на одно колено и потянулся пальцами к его ширинке.       Гето вытаращил на него глаза и опомнился только тогда, когда с него уже стащили брюки с трусами.       — Э-э-э, бля, ты чего удумал? Мы же в уни…       «Вере» потонуло в тихом стоне, потому что Годжо сразу и без колебаний взял головку в рот и максимально, насколько хватило сил, протолкнул член в рот.       — Ëбнврт. — сквозь зубы сдавленно выдохнул Сугуру и растерянно опустил взгляд на белую макушку. К такому его жизнь не готовила.       Гето растерянно схватился за чужие плечи и просто закусил губу, потому что стонать в толчке универа было выше его понимания. Он пытался жмуриться, чтобы не видеть и хоть отчасти не принимать происходящее, но от слепоты ощущения становились только ярче, поэтому пришлось открыть глаза и сконцентрироваться на надписи «Пидор на толчке», но и это не помогло.       — Сатору, я всё понимаю, ты возмущён, но не надо же так… — Гето забыл, что хотел сказать.       Удивительное дело: обычно острый на язык и вообще довольно красноречивый, Гето сейчас растерял весь свой богатый лексикон. У него не то что слова, дух выбило от такого вида: Годжо Сатору, чтоб его, золотой мальчик, сейчас отсасывал на коленях у него на перемене в туалете. Ну пиздец, бля!       Внутрь кто-то зашёл, и Гето испуганно зажал рот рукой. Не хватало только, чтобы их спалили. Он умоляюще посмотрел на Годжо, но тот отрицательно покачал головой и продолжил своё мокрое дельце. Сугуру честно старался не издавать ни звука, но его подвёл сам Годжо, который так старательно брал в рот, что пошлые хлюпанья эхом разносились по всему толчку.       Какое-то время новоприбывший этого не замечал, но после, когда из-за двери долетел запах сигарет, он недовольно кашлянул.       — Нашли место. — кисло протянул незнакомец, и Сугуру узнал в нём чувака, который соседствовал с ним в начале года и ради бумаги пошёл на отчаянный шаг.       — С-сорян. — не подумав, ляпнул Гето и тут же влепил себе по рту, намертво сжимая веки.       — Снова ты что ли? — в голосе сквозила зависть. — Бля, шаман, ты уже заебал меня. Сразу говорю, очки я у того типа больше пиздить не буду, я чуть не обосрался, когда он рыскал потом по всему корпусу.       Гето не мог ему ничего ответить, потому что Сатору, хитро улыбаясь одними глазами, сейчас очень старательно пытался в горловой и откровенно наслаждался тем, как Сугуру вынужден был сдерживать стоны.       — А чë, тёлка огонь? — поинтересовался «дружбан».       — Огнище. — прошипел Сугуру, едва не встав на цыпочки и вцепившись ногтями в плечи Годжо, чтобы не рухнуть.       — Бля, ну ты фартовый перец! Ладно, кончай на здоровье.       С добрыми пожеланиями парень докурил как можно быстрее и сбежал, потому что хлюпы стояли очень возбуждающие и никакие стенки между кабинками не могли их заглушить. Сугуру смог хоть немного расслабиться, но стоило ему выдохнуть, и предательский организм тут же сдал позиции. Не сдержав последнего стона, Гето кончил, а потом, испуганно глядя на Годжо осоловелыми глазами, протянул ему кусочек бумажки, чтоб он сплюнул сперму. Сатору благодарно кивнул и вытер рот, а после мгновенно растянул ухмылку, пользуясь тем, что Гето был беззащитен.       — Та-ак-та-ак, значит, ты мстил мне чужими руками? — Годжо держал его за талию и слушал, как Гето тяжело дышал и пытался прийти в себя. — Какой ты жестокий. Я тут стараюсь для тебя, а ты, оказывается, плохой мальчик.       — Бля, харе. — Сугуру через раз хватал ртом воздух. — Я задохнусь сейчас.       — Носиком, Сугурушка, носиком. Учись, потом пригодится. — во всю ухмылялся Годжо. — Давай скорее, нам же ещё на пары идти. Сможешь же?       Гето прошипел что-то и попытался встать ровно, но Годжо прижал его обратно к себе и заставил посмотреть в глаза.       — Никакая ты мне не подстилка. — очень серьёзно сказал Сатору, чем даже немного напряг его. — Я тебя люблю. Понял?       Сугуру неловко кивнул, и только после этого Годжо позволил ему подняться.       — Вот и молодец. А теперь пошли ко мне. А то ты же ни разу у меня в гостях не был. Покажу тебе все прелести психфака.       Сатору повёл его за собой, по пути болтая о всякой ерунде, а Гето всё ещё переваривал то самое «Я тебя люблю» и не мог понять, как же их обоих угораздило так вляпаться.