Черно-белый фактор

      Остаток дня прошел в полнейшей идиллии. Гето пил чай и листал ленту, Годжо благополучно просрал три катки подряд, но ничуть не расстроился, потому что играл, лежа на животе у Сугуру, который благородно терпел и не шевелился, даже когда Годжо яростно бил пятками воздух, во время поражения. Идеальные отношения, на поиски которых люди обычно убивают полжизни и по итогу так и не находят, свалились на голову парням просто так, ни за что, вот только и у них был минус - их срок годности почти истек. Но думать об этом Годжо не желал настолько, что полностью стер из головы даже малейшие напоминания о болезни Сугуру. Каждый раз, когда обстоятельства напоминали ему о раке, Годжо испытывал такую боль, что просто не мог ее вынести и вновь все забывал. Теперь, когда Сугуру стал его, он боялся даже предположить, что их отношения могут закончиться. И потому Годжо жил в вымышленном мире, прекрасном, но стоявшем не на стальном каркасе, а на пустых банках из-под газировки, которые могли смяться в любой момент.       День закончился нежным поцелуем, тягучим, как мед, хоть и был со вкусом мятной зубной пасты, однако каким бы сладким не был вечер, ночь, пришедшая за ним, принесла с собой затмившую удовольствие боль. Сугуру снилось, будто внутрь него через рот пробирается что-то склизкое и темное, заполоняя все изнутри. Он пытался сжимать зубы, зажимать руками губы, но вязкая жидкость пробиралась все глубже, оставляя на языке сладковатый привкус гнили. Этой скверны лилось ото всюду так много, что Гето начал ей захлебываться и тонуть в ней, не в силах все проглотить. Когда воздуха стало совсем мало, а в глазах помутнело, Сугуру захлебнулся и очнулся. Он вскочил с подушек, тяжело дыша и насквозь взмокший, с прилипшими ко лбу волосами. Тяжелое дыхание сотрясало грудь, все мышцы саднили, как после большой нагрузки, а в кончиках пальцев словно налились свинцом и едва шевелились. Гето, потерянно оглядываясь по сторонам, никак не мог прийти в себя. Кошмары не часто мучили его, но этот, словно король проклятий, едва не убил его во сне. В холодном поту Гето проснулся от ощущения, будто ему ввели кислоту под кожу: все тело ломило и било судорогами, а внутренние органы превратились в сплошной болезненный сгусток, который выворачивало и кололо. Сугуру, стиснув зубы, повернул голову, но беззаботный Годжо сладко спал, причмокивая губами, поэтому Гето бесшумно поднялся, чтобы не разбудить его, и пошел в туалет, прихватив с собой телефон. Толчок приветливо встретил его холодной сидушкой, и Гето плюхнулся на него, готовясь полночи залипать в твиттере, но вместо этого просидел три часа скрючившись и кусая коленки, иногда отвлекаясь на всплывающие уведомления. Отпустило его ближе к утру, но это были настолько поганые несколько часов, что Сугуру не испытал никакого облегчения. Он быстро принял душ, смыв с себя холодный пот, и, ковыляя, добрался до постели, так же бесшумно улегшись обратно. Годжо проснулся по будильнику и то не сразу. Он заспанно открыл глаза и, шлепнув часам, рассеяно огляделся по сторонам, но как только увидел лежащего на боку Гето, мгновенно расцвел.       - Доброе утро, - Сатору чмокнул открытое плечо, ласково потершись об него носом. Это было бы очень мило и приятно, но Гето слишком устал от прошедшей ночи, поэтому реакция была слабой.       - Утро, - сказать "доброе" язык не повернулся. Не заметившему ничего подозрительного Годжо хватило и этого, поэтому довольно поцеловав его еще разок, он поднялся с кровати и, потянувшись, пошлепал в ванную. Гето лежал и не шевелился, боясь, что любым неосторожным движением он может навлечь новый приступ, поэтому когда Годжо вернулся разгоряченный и с мокрыми волосами, Сугуру все еще придавливал собой подушки.       - Эй, соня, в универ сегодня не собираешься? - Сатору присел на край кровати и заглянул в скрытое взлохмаченными прядями лицо.       - Не охота, - соврал Гето и слабенько улыбнулся - А ты вали. Мне не нужен тупой парень. Сатору деланно обиделся, но тут же бойко поднялся с места и пошел собираться, попутно разбрызгивая по комнате воду с волос и напевая что-то под нос. Сугуру смотрел на него, и улыбка сама по себе растекалась по лицу: каким же комфортным был этот двухметровый балбес, словно для него стругали мачту.       - Ну я пошел, спящая красавица, - на прощанье бросил Годжо и хлопнул дверью, исчезая из зоны слышимости. Стоило Гето остаться одному, и квартиру мгновенно сожрала тишина. Было слышно собственное дыхание, неровный ритм сердца, заглушенный хорошими окнами шум с улицы, но в остальном тишина была абсолютной. Как же не хватало яркого Сатору, который разбавил бы ее своим хаосом. Но Годжо рядом не было. Гето, болезненно вздохнув, перевернулся на спину и попытался уснуть, но сон предательски не шел, вместо этого мозг словно на зло перебирал все самое дерьмовое, и лепил из говна коллажи. Семь дней - шипела Самара Морган в голове, на что Гето с усмешкой подумал - чуть больше, но суть верна, осталось ему действительно немного, сегодняшняя ночь тому подтверждение. Может быть, стоило послушаться родителей и поехать в клинику? Гето потряс головой. Нет, это в нем говорила трусость. Умом он понимал, что в клинике родители оставили бы кучу денег, нервов и надежду, а он вес, волосы и относительно здоровый цвет лица. Уж лучше так помирать, своими силами, проживет, сколько может, а дальше видно будет. Когда боль станет совсем невыносимой, он спрыгнет с моста и концы в воду, как говорится. Хотя, поймет ли его Годжо? Не станет ли он осуждать его за такой выбор, сможет ли принять его? Гето задумался. Родители будут грустить, может быть, но они переживут это, в конце концов между ними никогда не было теплой семейной привязанности, но вот Сатору - другое дело. Годжо буквально дышал им, это было заметно по его движениям, взглядам, по тому, как он искал его руку во сне и как спокойно начинал дышать, когда находил, по тому, как улыбался, когда просыпался и видел его рядом на подушке. Сатору его любил, и это убивало быстрее рака. Гето проклинал свою опухоль не за то, что она отнимала его жизнь, это судьба, с ней глупо спорить, а за то, что она причиняла боль Годжо, хотя и сидела не в нем. Осознавать, что ты являешься источником страданий для того, кто тебя любит, невыносимо. Сугуру скрипнул зубами и поднялся с кровати: выспаться, видимо, не получится. Он вышел из квартиры, хотел прогуляться по окрестностям, но буквально через полчаса пошел обратно, потому что в животе закололо. Сибуя был хорош, шумный, быстрый, хаотичный - как Годжо, но идти по нему без белесой макушки сбоку было слишком одиноко. Гето не чувствовал себя здесь родным без Годжо, а резь в боку мешала насладиться урбанистическим пейзажем. Парень зашел в первый попавшийся круглосуточный, купил готовой еды, потому что готовить на шикарной кухне Годжо он просто боялся: мало ли аэрогриль посчитает его недостойным, а тостер плюнет в него гренками? Оставив там почти все крохи стипендии, Гето пошел обратно в высотку, где снова пободался взглядом с охранником, а потом ждал лифта минут пять, потому что какая-то дама застряла там со своим хахалем, хохоча на все этажи. А еще богачи, приличные люди, чтоб им пусто было. Добравшись до квартиры, Гето наскоро поел, заварил себе чай, посмотрел какой-то безумно слезливый фильм, который впрочем не вызывал ничего, кроме скептично вскинутой брови, а после сон незаметно подкрался к нему, и Гето уснул прямо на диване в гостиной, прикрывшись каким-то журналом, который он листал от скуки последние минуты кинца.       Гето не знал, сколько он проспал, а когда проснулся, не стал смотреть на время. Его разбудило его самочувствие, которое он мог описать только одним словом - "мутное". Было мутно перед глазами, в животе, тело словно стало ватным, а ноги отказывались выполнять свою функцию. Сугуру почувствовал себя безумно пьяным, слабые отголоски разума подсказали ему, что переместиться в туалет будет лучшим решением, поэтому Гето поднялся с дивана, но не успел сделать и шага. Весь его организм прошибло током, и через мгновение Гето согнулся пополам, выблевывая все, что съел сегодня. Сугуру даже не успел испугаться и понять, что случилось, все произошло так внезапно, что он просто застыл на месте. Как только его вырвало, к парню незамедлительно вернулось сознание, и он в ужасе огляделся по сторонам. Еп твою мать! Если бы его вырвало в его квартире, все было бы похую, но его рвота растеклась по ахуенно дорогущему кожаному дивану и невъебаться элитному дизайнерскому кофейному столику. Гето схватился за рот и едва не взвыл. Да он в жизни не заработает на такие вещи, тем более за оставшееся время. Это просто пиздец. Наскоро умывшись и пролоскав рот, потому что терпеть остатки рвоты на лице было невозможно, Гето набрал Годжо, молясь, чтобы тот не съебал с пар раньше времени. ***       Годжо, жутко довольный, беззаботно шествовал на галерку, гордо вздернув нос и отпуская шуточки в адрес ржущих одногруппников, когда внезапно его телефон запиликал. Сатору лениво вытащил мобильник, но увидев, кто ему звонил, мгновенно переменился в лице и тут же ответил.       - Алло, прогульщик, что, совесть замучила?- Годжо весь засветился, когда из трубки донесся хриплый, будто спросонья голос.       - Ты не занят?       - Для тебя я всегда свободен словно ветер.       - Зайдешь в магазин? - слабо раздалось из трубки.       - Да, без проблем, а что нужно? - Годжо прижал телефон плечом к уху, вытащив ручку и приготовившись записать все себе на запястье. Гето очень глухо кашлянул, так, будто он зажал рукой себе рот. Годжо мгновенно нахмурился и выпрямился, забыв про список.       - Сугу, все хорошо? - строго спросил Годжо, но не потому что рассердился, а потому что его охватило жуткое волнение. Прошло секунд пять, прежде чем Гето едва слышно ему ответил.       - Да. Домой пока не приходи. Сатору мгновенно сорвался с места, едва не сбив Мей Мей с ног, которая с важным видом размахивала перед чьим-то лицом своим конспектом и только чудом успела отскочить, не пойми как увидев Годжо из-под своей челки.       Добраться до Сибуе в час пик было непосильной задачей, но Годжо сменил метро на такси, а машину на свои длинные ноги, поэтому оказался дома в какие-то рекордные двадцать минут, хотя это и стоило ему выхарканных легких. От полной остановки дыхания его спасла только былая подготовка и школьное увлечение спортом. Годжо пришлось изнасиловать скважину ключами, потому что от волнения он не мог отпереть замок. Едва не выломав дверь, он залетел в квартиру и тут же рванул вперед, готовясь вызывать скорую в любую секунду.       - Сугу?! - Годжо, проехавшись на пятках, влетел в главный зал и схватился за стену, чтобы не умчаться дальше. Он боялся увидеть самое страшное, что уже успел себе представить, но перед глазами предстал Сугуру, стоявший на коленях и собиравший тряпками рвоту с пола. Какая реакция могла последовать от хозяина квартиры, чей кожаный диван, пол и кофейный столик заблевал гость - злость, обида, замешательство, досада? Вопреки всему Сатору испытал облегчение и едва не сполз на пол. Он боялся, что случилось что-то ужасное, но это оказалось такой мелочью, что все остальное просто померкло.       - Господи, блять, спасибо, - прошептал Годжо и закрыл побледневшее лицо руками. Годжо вытер пот со лба и кое-как доковылял до Гето, который очень виновато прятал взгляд. Сатору присел на корточки рядом с ним и, обхватив его за подбородок, нежно поднял его лицо.       - Прости, пожалуйста, - Гето все еще не хотел смотреть ему в глаза.       - Дурачок что ли? - ласково спросил Годжо, у которого гора с плеч упала.       - Я тебе полквартиры загадил. ПОЛКВАРТИРЫ?! Да хоть всю! Хочешь, купим еще одну, и мы разнесем там все к чертовой матери, только, блять, не пугай меня так больше!       - Если ты не в курсе, я ахуенно богат, - с притворным спокойствием и бодрой улыбкой сказал Годжо - Хочешь, прямо сейчас выкинем диван из окна? Гето неловко хихикнул и все-таки поднял на него глаза. Годжо улыбался ему одной из самых светлых своих улыбок и совершенно точно ему было глубоко плевать на какой-то несчастный диван или полы.       - Все в порядке? - спросил Сатору, очень внимательно вглядываясь в его лицо. Гето неловко кивнул       - Да, я просто прилег подремать, а меня вырвало.       - Сейчас все хорошо? Скорая нужна? Гето отрицательно покачал головой, и Годжо не стал спорить. Судя по всему Гето уже действительно стало лучше, иначе бы он не взялся за тряпку.       - Иди-ка, посиди на кресле, если оно чистое, я сам тут закончу, - Годжо потянулся к ведру, но Гето опередил его и первый обхватил душку.       - Я насрал, мне и убирать.       - А я твой парень, так что мне помогать, - Годжо уверенно забрал ведро себе и поднялся на ноги - И в горе, и в радости.       - Что-то я не помню пункт про блевоту, - хмыкнул Гето, но возражать не стал: спорить с Годжо - что головой об стенку биться.       - Это чуть ниже, мелким шрифтом, - подмигнул ему Сатору - Сейчас сменю воду. Вдвоем они управились довольно быстро, так что вскоре гостиная стала едва ли не чище, чем была до инцидента в Сибуе. Годжо открыл все окна, чтобы быстрее избавиться от неприятного запаха, а после поставил чай, чтобы окончательно успокоиться. Он принес чай прямо в кровать и очень внимательно наблюдал, как Гето его пьет.       - Не хочешь еще раз прочистить желудок? - на всякий случай спросил Сатору, когда Гето ополовинил чашку - Мне принести теплой воды? Или может угля? Гето помотал головой.       - Из меня и так вышло все, что могло. Сейчас просто першит в горле и воняет.       - Давай, все-таки принесу угля. Как придешь в себя, помогу тебе помыться, если тебя так сильно напрягает запах. Сугуру вздохнул, но махнул на все рукой и принял его заботу, потому что ему было влом возражать и немного приятно. В конце концов даже его мать не так сильно пеклась о нем, как это делал Сатору, поэтому Гето решил, что немного полениться будет полезно. Как и обещал, Сатору повел его мыться, только на этот раз им не пришлось складываться иероглифами, потому что ванная у Годжо была поистине королевская, там бы могли поместиться и они, и парочка их одногруппников с блэкджеком и шлюхами. Сатору напустил пены для красоты и затащил Гето себе на грудь, чтобы тщательно промыть его волосы и просто убедиться, что тот еще жив и никуда от него не денется. На самом деле Годжо очень боялся, просто не показывал этого. Когда Сугуру закашлял в трубку, у него сердце защемило от ужаса, первая мысль была - он сейчас умрет, поэтому теперь Сатору словно вышел из ледника и отогревался в разморозке, восстанавливая застывшие нервные окончания. Все его тело расслаблялось, ведь до этого Годжо ходил натянутый, как струна. Всю дорогу, что он мчал к себе домой, блондин представлял, как он откроет дверь, и увидит там труп своего возлюбленного. Теперь же, ощущая его на себе, Сатору наполнялся жизнью, пусть и испачканной в страхе. Гето лежал мокрый и распаренный у него на груди, и Сатору сглатывал чаще, чем следовало, глядя на торчащие розовые сосочки. Если бы не собственный испуг и ужасное самочувствие друга, Гето уже бы сидел на его члене, но остатки здравого смысла и искреннее волнение задушили это поганое желание, хотя бы в голове - падкое на удовольствие тело реагировало быстрее мозгов. Гето, почувствовав чужой слегка обозначившийся стояк, устало усмехнулся и покачал головой. - Как у тебя встаёт на такое? Годжо прошипел что-то невнятное, разобрать это мог только член, но он не особо вникал и ненавязчиво терся головкой о чужую спину. - Ну, я не зацикливаюсь на мелочах, - пожал плечами Сатору, прекрасно понимая, что нет смысла изображать невинность. - Чувак, ты видел меня, всего облеванного и взмокшего. - Ну, то было в прошлом, сейчас ты чистенький и свеженький, - Годжо чмокнул его в лоб, но это вовсе не было пошлым, он просто хотел немного пообнимать его и потискать - Не волнуйся о таких мелочах. Ты видел меня, когда мне было пятнадцать и я впервые пробовал подкатывать к телкам, поверь, лучше быть облеванным.       Гето невольно рассмеялся и согласно покивал: что правда - то правда, на что Годжо в шутку хлопнул его по плечу. Оба расслабленно лежали в огромной ванной, наслаждаясь ароматом пены, только вот в отличие от Гето, который в полудреме уже и забыл о произошедшем, Годжо незаметно для него кусал собственные губы и не моргая пялил на банку со скрабом. Приступы участились, Сугуру скрывал от него свою боль, опухоль росла, Гето умирал - Годжо не заметил, как зубы содрали кожицу до крови. Даже сейчас, лежа у него на груди и размеренно дыша, Сугуру умирал в его руках, и сделать с этим нельзя было совершенно ничего. Он словно пена в ванной - источал приятный запах и ласкал кожу, но таял буквально на глазах. Сатору сжал зубы так сильно, что кровь струйкой скатилась по подбородку. Эти минуты блаженства вели к неизбежному финалу, в который не хотелось верить, но факты говорили сами за себя. Годжо был бессилен что либо изменить, его сокровище, его белая полоса в жизни медленно окрашивалась в черный.