Чонним-Дон

Прибитая к памяти эта улица стала ему роднее всего. В ней он проживал свои самые треклятые, скромные, радостные, эмоциональные вечера. Но есть то, что укрепило эту связь: об этом говорить он не был готов. - Здравствуйте. Меня зовут Чон Хосок. - сев на стул, проговаривает парень в камеру, - Я учусь здесь уже… три года. - бросает раздраженный взгляд на камеру. Спустя пару мгновений заговаривает снова, - Достаточно? - высунув голову из поля зрения камеры. Парень в строгом костюме за объективом, которому был адресован вопрос, сводит брови к переносице: - Хосок, не изображай дурака. Это обязательное интервью, ты как минимум должен представиться поконкретнее. - Я представился так хорошо, как только мог. И вообще, вы знаете что такое интервью? - обращаясь ко всем присутствующим, - В нем участвует не только отвечающий, но также и спрашивающий, то бишь, интервьюер. По-вашему, я должен спрашивать сам себя? - Боже, ты невыносим. Продолжим после перерыва. Хосок, не хочешь перекусить? - Мог и прямо сказать, что поговорить хочешь. - закатывая глаза цвета закатного солнца. Два парня выходят из аудитории, следя траектории направления в самое переполненное помещение в этом универе. Столовая была поистине большая - нежно-голубые столы и стулья следовали строгому порядку, выстроившись позади друг друга. Гул стоял везде. Чону не особо нравятся шум и, причины того, люди, но иногда тишина пугала его. Ему казалось, будто Он рядом, чувствовал его притихшее дыхание каждым атомом своего тела. Шум отвлекал. Первокурсники все еще стесняются друг друга, скромно сидя в большой компании, студенты постарше громко выражают свою "любовь" к учебе, препода сидят в углу, подальше от таковых разговоров студентов. - Чего ты с утра не в настроении? Что-то случилось? - Не случилось. Какое тебе вообще дело до моего настроения? - говорит, не отводя взгляд, - Забота о моих эмоциях не числится в списке твоих должностей. Может ты и президент Универа, но это не значит, что ты в праве донимать меня и пересекать личные границы. - юноша скрещивает руки на груди, выглядя как обиженная белочка, которую не угостили орешком. - Так, ну ка угомони свою печень. Я просто переживаю за тебя. Ты, ведь, не только сегодня такой. Я спросил, без единого злого умысла. Если не хочешь отвечать - не отвечай. - что-то в груди защемило. Неприятный ком в горле назло пристал прямо поперек глотки - дышать становится больно. Хосок привык к этому ощущению. Вина мучает его уже четвертый год. Чон опускает руки, устраивая их параллельно ногам. - Прости. Я, действительно, сам не в себе в последние дни. - Я ничуть не рассержен. Звони или пиши, если захочешь вывалить душу. Я всегда на связи. - парень улыбается во все 32 зуба, оголяя десна и представляя собеседнику прячущиеся ямочки. - Спасибо, Намджун. Прости еще раз. - удержаться от ответа на такую улыбку сравнимо с безразличием к умирающему на улице котенку, и Хосок решает не держать в себе чувства и слегка улыбается в ответ. - Вернемся к интервью? Время на часах перевалило за четвертый час дня, весна в это время наиболее приятна: легкий, освежающий ветерок, солнце слегка поглаживает голову своими лучами, погода под стать настроению. Людей снаружи не так много: детки доучивают последние часы второй смены в школе; взрослые дожидаются заветной цифры на часах, чтобы вернуться, наконец, домой; старушки, что часто удивляют своей непоседливостью, наверняка, досыпают тихий час. Хосок всем сердцем любил эту атмосферу. Сейчас он возвращался с другом в общагу, по дороге обсуждая произошедшие сегодня неприятные переговоры и интервью. - Я не понимаю, какая ему разница, что со мной? Мы с ним даже не друзья. - Хен, необязательно быть друзьями, чтобы иметь милосердие и чувствовать переживания за другого человека. - парень, чуть ниже Чона, светит своими обесцвеченными волосами, играя в «пересветелку» с лучами солнца. - Я понимаю, что в это время тебе сложнее всего, но пожалуйста, не отталкивай чужую помощь. Я уже давно прижился с тем, что ты кроме нас с Тэ больше ни с кем дружить не хочешь, однако мы тебя не заставляем с ним дружить. Не принимай мои слова слишком близко к сердцу, я все-таки… - Хосок перебивает речь. - Я понял. Мне все еще сложно подпускать к себе, кого бы то ни было, ближе чем на простое "знакомый". Рана все еще болит. Я тысячу раз говорил тебе, что еле сдержался, чтобы не оттолкнуть от себя тебя и Тэхена, потому что не хотел больше чувствовать потерю. - Хен, пойдем ко мне? Завтра выходной, как раз и выговоришься и на душе легче станет. Может еще Тэхена позовем? - Я не против. - единственные, благодаря кому Хосок прожил до этого момента были они - Чимин и Тэхен. Им, он доверяет всего себя, всю свою жизнь и душу. Он знает, они не бросят.