Неизвестная переменная

Эвелин лежала на надувном матрасе и смотрела в мерцающий высокий свод пещеры. Светлячки с голубыми пузиками ползали и собирали скопившуюся влагу. Хотелось бежать куда-то подальше от всего этого, и, в частности, от само́й себя, но бежать было некуда, и она пребывала в апатии. Несколько дней тянулись однообразной вереницей. Ходить и напрягаться ей запретили. Уолтер то и дело подходил к ней и пытался угодить, мастерски угадывая, когда ей надо пить, когда есть, когда жарко или холодно, когда она хочет сладкое, а когда горькое, когда хочет плакать, а когда ругаться. Дэвид появлялся несколько раз в день, брал анализы, делал исследования и не уставал превозносить «плоды собственных трудов». Давал ей в конских дозах микроэлементы и добавки, ставил капельницы, обещая улучшить ее самочувствие. Это было даже забавно, она ощущала себя королевой в муравейнике. Вот она вся такая важная, а вокруг нее верные подданные бегают и делают все, лишь бы сохранить жизнь ее потомству. И она непременно повеселилась бы, если бы в ее теле росли обычные дети. — И почему-то мне все равно вас жаль, — поглаживала Эвелин свой округлившийся живот. — Какими вы родитесь? Сможете жить или ваш первый вдох станет последним? Ваша мамочка мало смыслит во всех этих экспериментах, да и вообще так ужасно устала. Вдруг в ее «комнату» вбежала Рокси. Испуганная, растерянная. — Что стряслось? — Эвелин села и тут же ощутила головокружение. Все-таки самочувствие улучшалось медленно. — Дэвид разбудил оставшихся солдат корпорации. — Что? — Они подчиняются только ему. Я видела собственными глазами. Эвелин упала на матрас и прикрыла рукой глаза. — Все-таки он это сделал. — Ты не удивлена?! Не хочешь поговорить с ним? Мне кажется, тебя он воспринимает лучше, со мной он как... Как с ребенком, сил моих больше нет! Рокси шлепнулась рядом на кровать и раскинула руки в стороны. — Не удивлена, этого следовало ожидать. — И все-таки поговори с Дэвидом. — Да брось, уже поздно, — усмехнулась Эвелин. — Да и что я ему скажу? Нехорошо манипулировать человеческим сознанием, ай-яй-яй, плохой мальчик? Все это я говорила уже не раз. У них свое видение хорошо — плохо. И наше счастье, когда оно совпадает. Я уже ничего не знаю, Рокси. Как видишь, меня лишили права голоса, когда сделали инкубатором для своих мутантов. А если родится нечто похожее на существ с Рая? А, плевать... Значит, я просто недостойна нормальной жизни... — Эй, Эвелин, это не так! Ты достойна, все достойны. И не бойся, твои эмбрионы не похожи на чудищ, я потратила много часов, сверяя с базой данных. Это люди. Правда, растут быстрее, чем надо. Ну и показатели некоторые тоже отличаются... — А тут? — Эвелин постучала по своему виску пальцем. — Что будет у них тут? Я так безумно от всего устала... — Дэвид говорил, что если ты захочешь, он прервет твою беременность, хоть для него это будет тяжело. Рокси села, и Эвелин увидела ее обеспокоенное лицо над собой. Она изучала ее состояние, обеспокоенно сведя брови. — С тобой все в порядке? Уверена, что не хочешь сделать аборт? — Представляешь, я не могу на это решиться, — произнесла Эвелин. — Думаю об этом постоянно, мне страшно, но не могу. Пока не вижу настоящей угрозы, мое сердце отказывается принимать это решение. Иногда мне вообще, кажется, будто они чувствуют меня и уже что-то понимают, а я возьму и убью их... Нет, не знаю. Со мной точно не все в порядке. — Да, это странно, представляю. Но будь уверена, я слежу за их развитием. Каждый раз, когда Дэвид берет твои анализы или делает какое-то обследование, я рядом и вникаю во все, чтобы он не успел спрятать или подделать. — Спасибо, — улыбнулась Эвелин. Рокси отстранилась и села, обняв колени. — Но, пожалуйста, поговори с ним насчет солдат. Мне кажется, он затевает что-то вроде набега на колонию. — Тогда пожелаем им удачи. — Эвелин. — Рокси погладила ее по руке. — Ты совсем сдалась? Не хочешь бороться? — За что? И с кем? — Ну не знаю... За мир? Я думала, мы сбежим и просто перекантуемся здесь, пока все не устаканится. Какая еще война? Мы только прилетели на чужую планету, нам надо обустраивать быт, надо учиться выживать. Это даже звучит бредово! — Люди всегда воюют, — устало произнесла Эвелин. — Амбиции одних постоянно оказываются превыше интересов других. И здесь все зашло слишком далеко, нам некуда возвращаться, ситнтетам некуда возвращаться. Для нас и для них это вопрос выживания. Так что не стану я никого останавливать. Пусть будет, что будет. Те, кто это заварил, виноваты сами. — Ох... А вот Дэни пытается что-то сделать, пытается остановить кровопролитие, — с укоризной проговорила Рокси. — Удачи. — Эвелин повернулась набок. — Но вряд ли что-то из этого выйдет.

***

Уолтер закончил устанавливать ловушки в карьере и собирался вернуться в убежище. Утром в карьер должны приехать работники, их поймают и потом обменяют на томящихся в плену людей, в том числе капитана Брэнсона. Им сбежать не удалось, и их снова заперли. Уолтер с Дэвидом установили тайные датчики и даже из убежища имели связь с матерью. К их великой удаче коды Дэвида, как правой руки самого мистера Вейланда, были приоритетней кодов сотрудника компании Цвейга. Так что они были в курсе передвижений и планов нового руководства. Дэвид говорил Уолтеру, что предпочел бы не спасать лишних людей, ведь в будущем и с ними могут возникнуть проблемы. Но Уолтер уговорил его, ведь в ближайшее время дополнительные руки не помешают, да и забота о других людях повысит доверие двух важных для них женщин. Второй пункт был даже важнее первого, потому что Уолтер чувствовал себя виноватым перед Эвелин. Вернее, наверняка это чувство называлось именно так, потому что ему не нравилось то выражение обиды и апатии на ее лице. Он хотел, как и прежде, видеть ее улыбку. Да, именно хотел. Уолтер выбрался из карьера, завел вездеход и привычно огляделся. Горизонт был чист, на небе не облачка. Мириады звезд рассыпались по небосклону, создавая безымянные созвездия, которым еще только предстоит дать имена. Почему-то захотелось заняться этой работой лично. Уолтер пробежал взглядом по сверкающей полосе рукавов Млечного пути, прикидывая, какие созвездия больше всего бросаются в глаза, и заметил нечто необычное. Плотность звезд ближе к горизонту в одном месте изменилась. Там, где он прежде наблюдал «слепое пятно», мерцали едва различимые две или три крошечные точки. Если бы не улучшенное зрение синтета и сверхмощная память, вряд ли он обратил бы на это внимание. — Дэвид, — вызвал он по рации товарища. — Дэвид, прием. Рация запищала и ответила: — Прием, что-то случилось? Тебе требуется помощь? — Обнаружен неопознанный объект в небе. Запроси поддержку у Матери. — Принято, — рация отключилась. Уолтер вооружился биноклем и настроил его на максимальную дальность. Разумеется, лучше видно не стало. Конечно, это могло быть что угодно, но ведь они сами прибыли именно с этой стороны. Уолтер приближался к озеру, но заметил свежую чужую колею. Приглушил мотор, вылез из вездехода и поспешил пешком. Вскоре издалека он услышал крики Теннеси: — Отпусти меня! Что еще за глупые игры?! — крикнул он. — Если козел Цвейг думает, будто ваш сраный способ сработает, то ошибаешься! Они андроиды, машины, мать вашу! И им плевать на нас! — Но женщинам, которых они увели, не плевать. Так что если они еще живы, то пойдут на наши условия, — прозвучал резкий мужской голос. — Осталось только дождаться, когда кто-то из этих болванок выплывет наружу. Кстати, у нас еще запчасти для их драгоценных бездушных тел. Уолтер спрятался за камнем и оценил обстановку. Судя по черной форме, были разбужены другие из охраны. Естественно, Цвейг преподнес информацию так, как считал нужным. Просто выйти и переубедить их не выйдет. Уолтер ушел подальше от входа и вызвал по рации Дэвида и объяснил возникшую ситуацию. — Что они хотят, ты сможешь узнать? — спросил Дэвид. — хотя, по правде говоря, я не стал бы возиться и... — У них Теннеси, он дорог Эвелин. — Знаю, — вздохнул. — И если мы возьмем его, Эвелин порадуется, а ей сейчас очень важно получать эндорфины. Ее показатели все еще не восстановились. Я делаю что могу, но этого мало. — Что ты имеешь в виду? — Если так и пойдет дальше, мы потеряем плод. Это будет ужасное упущение. — А Эвелин? Она будет в порядке? — Не волнуйся, брат, ее жизни уже ничего не угрожает. Ты сможешь устранить угрозу и привести Теннеси? — Смогу. — Приступай, Уолтер. Уолтер вернулся к озеру. Четверо охранников — ничего не значащих для него людей держали связанного Теннеси. Он тоже мало значил для Уолтера, но он зналачил что-то для Эвелин. Уолтер быстро проиграл несколько вариантов развития событий и принял решение действовать быстро, без разговоров. Оружия у него не было. Но это было и не нужно. Люди слишком уязвимы против синтетов. Даже люди с оружием. И первое, что не на стороне людей, это рассеянность. Уолтер дождался, когда они опять начнут препираться со своим пленником, выбежал, мощным ударом кулака проломил череп одному, второго схватил, свернул ему руку и прижал к себе спиной, чтобы защитить себя от выстрелов. — Ложись, Теннеси! — крикнул Уолтер и свернул шею своему щиту. Он не должен сопротивляться и мешать ему. Короткая схватка, выстрелы, но скорость реакции синтетов превосходит скорость человеческой реакции. Уолтер умертвил всех противников. Быстро и почти безболезненно. Это все, что он мог для них сделать. — Охренеть, Уолт! — поднимался на ноги Теннеси. — Ты машина для убийств просто. Терминатор. — Ваши слова похвала или вы осуждаете меня за убийства? — уточнил Уолтер. — В данном случае, это комплимент, Уолт, — покачал головой Теннеси. — Убийство — это плохо. Но когда если приходится сражаться за себя и свои интеерсы и существование, ничего не поделаешь, да? — Рад слышать, — ответил Уолтер. — И попрошу вас помочь збавиться от тел. Отвезем подальше от убежища. Я подгоню вездеход. Они закончили за два часа и вернулись к озеру. Нурнули, и Уолтер доставил Теннеси в пещеру. — Плохо, что они нас вычислили, — произнес Девид, когда встретил их. Мэгги и Дэниэлс тоже были здесь. Дэни выглядела бледной. Ее беременность тоже протекала не самым легким образом в условиях этой планеты. Но Дэвид помогал и ей насколько мог. Она тоже обняла Тененнси. — Как мой муж? — спросила она с тревогой. — Кэп нормально. Держится. Пытался донести этим пустоголовым, что они тупые, но, как обычно, ничего не вышло. Правда, — он понизил голос до шепота, — у нас есть все равно есть сторонники. Его тайком подкармливают и докладывают обстановку. — Это хооршо! — обрадовалась Дэниэлс. — Напиши списки тех, кто мог бы нам помочь. Дэвид собирается напасть на корабль, представляешь?! Это просто немыслимо! — О, как напасть? — У него перепрограммированные солбаты корпорации! — Да ладно?! — воскликнул Теннеси, глянув на Дэвида. Тот невозмутимо улыбнулся. Теннеси почесал затылок и добавил: — Так чего же мы ждем?! — Эй! — Дениэлс удерила его по плечу. — И ты туда же? — А что делать? — воскилкнул тот. — Да мне башку собирались прострелить сейчас там, снаружи. И слышала бы ты, что эти твари планирует! Полный тоталитаризм во главе с Цвейгом. Смертная казнь для всех недовольных! Твой Джейкоб жив только потому, что они его берегут как козырь! Ох, мать, не трясись. Он пока им нужен, клянусь тебе. Но поэтому считаю, что медлить нельзя. — Какое счастье, в вашем роду еще не все потеряно, — улыбнулся Дэвид. — Теннеси, сходи навести Эвелин. Она совсем заскучала последнее время. — Да, конечно! Погнали к ней всей толпой. Она ж там тоже в положении. Вот девчонки, даете! Уолтер шел следом и удивлялся, как один человек способен приносить столько суеты вокруг себя. Но может быть, именно он будет тем лучиком, кто растопит замерзшее сердце Эвелин. Он остался в стороне наблюдать за их общением. Люди были и останутся для него непостижимой загадкой, сколько бы он ни старался их разгадать. Эвелин рассказала Теннеси о том, чьи дети на самом деле. И он шикированный, вначале хоил туда-сюда покруг надувного матраса, на котором отдыхала Эвелин, а потом, когда ему рассказали, что дети растут нормально, он стал говорить странное, что Уолтер совсем не ожидал: — Не волнуйся ты, Эвелин! Все будет хорошо! Ты вон какая красавица и умница, они точно будут в тебя! И в его голосе было столько уверенности, что даже Уолтер не усомнился в его словах. Эвелин устала от общения, но на этот раз она выглядела и правда спокойнее. Все разошлись, а вот Теннеси ворвался к Дэвиду в кабинет и долго вопил там об этичности эксперимента и вообще что он только не гвоорил. Рокси приходилось постоянно останавливать его, чтобы он ненароком не разбил ничего. Уолтер, продолжавший наблюдать из-за угла, решил не вмешиваться и подумал о силе человечесткой лжи. Но вся ли ложь плоха? Вот сейчас ложь Теннеси о том, что все сто процентов будет хорошо, улучшило настроение Эвелин и ее самочувствие, а все свои сомнения он принес в другое место. Уолтер приготовил ужин из сублимированных продуктов и приправил первым урожаем петрушки. Отнес все Эвелин. Она и правда поела с аппетитом. — Знаешь, — сказала она, — если мы выживем и если эти будут действительно жизнеспособны, то я буду даже счастлива. Но ты должен поклястья всеми своими программами и кодами, что будешь честен со мной. — Я клянусь тебе, Эвелин. Клянусь, что больше никогда не утаю от тебя ничего, — ответил он, но продолжал держать в сознании то, о чем думал недавно про человеческую ложь. Если ложь во благо — значит и ложь может стать правдой. Но он точно знал, что будет более внимательным к Эвелин.