Неизвестная переменная

Том вздохнул, мельком оглянувшись на своих спутников. Они стояли, опустив плечи, с лицами, посеревшими от усталости. Но в их глазах, устремленных на него, теплилась неожиданная надежда. Будто они ждали чего-то от него. — На самом деле, Эвелин, — начал Том, — Уолтер, Джейкоб, Лоуп и еще несколько колонистов… исчезли. Сбежали из-под стражи или были вывезены — точно не знаю. Мы думали… мы надеялись, они нашли путь сюда. Но раз ты спрашиваешь… — его голос сорвался. Эвелин почувствовала, как земля уходит из-под ног. Но упасть ей не позволили. Ее мгновенно поддержала твердая рука одного из солдат. — Вы в порядке, госпожа? — спросил он. — Нам устранить тех, кто принес пложие новости? Колонисты отшатнулись в ужасе, Том побледнел. — Нет, что ты… — прохрипела она. — Ни в коем случае. Мозг лихорадочно проигрывал в памяти события недавних дней и что она слышала о погоде. Огненных бурь не было. Значит, у Уолтера все еще был шанс. — Но почему вы пришли сюда? — ее голос окреп. Она вглядывалась в изможденное лицо Тома, ища в нем ложь или скрытый умысел. — Чей это приказ? И зачем ты пытаешься уговорить меня вернуться? — Это моя инициатива. — Том выдохнул, словно снимая с себя груз. — А они… их партнеров Цвейг бросил в изолятор. За неповиновение. За то, что осмелились осудить его трату ресурсов. — Они морят их голодом! Не дают помыться! — не выдержала Диана Войс. — Мне пообещали… отпустят мужа, если я верну тебя. Я знаю, что не имею права просить! Но умоляю! Она сложила руки в отчаянном молящем жесте. Эвелин почувствовала, как из глубины души поднимается холодная ярость. — И взамен ты предлагаешь мне сесть в клетку? — пробормотала она. — Мне, с двумя детьми в моем животе? Ты считаешь это справедливой сделкой? — Но ведь ты их не хотела, не так ли? — женщина зашептала, ее глаза бегали, руки дрожали. — Это поможет убить тебе двух зайцев. От стресса у тебя случится выкидыш. А тебя отпустят — потому что тебе понадобится врач. Я все продумала! Ведь эти дети тебе не нужны, правда? Если они не от Тома... Эвелин отшатнулась от ее отвратительных, ужасающих слов и инстинктивно прикрыла руками живот. И в тот же миг ощутила толчок. А вернее словно осмысленное движение, упершееся прямо в ее ладонь. Ее будто успокаивали. И теплая волна прошла изнутри наружу, смывая панику и ярость. Сознание прояснилось с неестественной скоростью. Она вдруг с ясностью почувствовала и поняла этих людей их панический, животный страх, их загнанность в угол, мучительный выбор между совестью и инстинктом выживания. Эвелин улыбнулась со странным, новым для себя спокойствием. — Оставайтесь здесь. Мы попробуем вытащить их. Ваша информация бесценна. Бурь ведь не было, так что у них есть шанс. Уолтер не вышел на связь… возможно, оборудование повреждено или он ранен. Мы их найдем. И ваших мужей тоже освободим. Но я туда не вернусь. Она слышала свой голос — ровный, уверенный. Это были ее слова, но рождались они будто бы из очищенного сознания, из которого кто-то аккуратно убрал хаос обид и страхов, оставив только ясную логику. Эвелин погладила живот. На этот раз мысль о том, что это они помогли, не пугала. Том и женщины переглянулись. На их лицах боролись недоверие и отчаянная надежда. Недоверие проиграло. — Нам… нам правда можно остаться? — виновато спросил Том. — Можно, — сказала Эвелин, ощутив внезапно собственную важность. Она может приказывать этим солдатам. Значит, и право решать тоже имеет. Она обернулась к бескрайней, безжалостной степи. Если бы не дети она бросилась бы в нее без оглядки на поиски. Но сейчас она была в ответе не только за свою жизнь. Странное чувство. Она не хотела этих детей изначально, но не могла причинить им вред, потому что переживала за них. Инстинкты? Или что-то другое, более глубокое? Дэвид встретил новых «гостей» с вежливой сдержанностью. Остальные были искренне рады — лишние руки в борьбе за выживание не бывают. Том долго докладывал Дэвиду детали, а тот слушал, лишь изредка задавая уточняющие вопросы. Эвелин не смогла присутствовать с ними до конца, и ушла к себе отдыхать, съедаемая тревогой за Уолтера. Днем она ходила в лабораторию, где трудилась Рокси, потом болталась с Теннеси, который уже мастерил что-то полезное для быта. Навестила Мэгги, которая последнее время плохо себя чувствовала. Перед сном Дэвид принес Эвелин ее «коктейль» из добавок. — Я найду Уолтера, — заявил он без предисловий, и в его голосе не было привычной игры. — Я оставил подробные инструкции Рокси. И, как ни неприятно мне это признавать, вы правы, присутствие еще одного врача нам только на пользу. Мне не так страшно оставлять тебя и наших… Твоих детей, Эвелин. — Ты что, прощаешься? — насторожилась Эвелин. — Кто знает, что ждет нас в будущем, — уклончиво ответил Дэвид. — Но без брата мне труднее будет осуществить свои планы. Так что его потеря непредпочтительна. Я думаю, если бы он мог, то вернулся бы. Стало быть есть два варианта событий: он жив, но не может передвигаться либо он не функционирует. Но это так же может быть обратимо, так что не волнуйся, Эвелин. Я постараюсь найти твоего друга. — Будь осторожен, — сказала она, пожелав это от чистого сердца. Как ни странно, но теперь она зависела от двух андроидов, как и сказал Дэвид, когда наделил ее властью над солдатами. Эту ночь Эвелин провела без сна. Следующий день растянулся в мучительном ожидании. Компанию ей составляла такая же нервная Дэни, и они по кругу то накручивали друг друга, то успокаивали, потому что обеим нельзя нервничать. К вечеру вернулся Дэвид. И не один. За ним, шатаясь от усталости, шли десять спасенных колонистов. Двоих несли на импровизированных носилках. Пострадавшими были Лоуп и Уолтер. Оказалось, укрывались они в заброшенном карьере, в подсобке, ютясь в тесноте, питаясь скудными аварийными пайками и фильтруя воду через тряпки. Уолтер и Лоуп приняли на себя основной удар во время побега, прикрывая отход других от солдат Цвейга, а без них беглецы никуда уйти не могли. Так и торчали в подсобке в ожидании помощи или смерти. Эвелин не успела даже подойти к Уолтеру — Дэвид тут же унес его к капсуле, сказав, что будет его чинить. Он исчерпал все запасы собственной регенерации и нуждался в помощи. Но ей не показали, что с ним случилось, поэтому Эвелин снова не находила себе места. Хотя немного отвлечься ей помог Лоуп, которым пришлось заняться самой. Она чистила и обрабатывала его гнойные раны, капала ему антибиотики. На следующий день, все собрались в самой большой пещере. Наконец Эвелин увидела Уолтера — целого и невредимого. Будто новенького. Очередное преимущество синтетов. Если Лоуп встанет на ноги только через неделю, то Уолтер уже готов снова сражаться. Она встретилась взглядом с Уолтером, и он улыбнулся ей вежливо, но несмело, будто боялся не быть признанным. Но тут привлек внимание Брэнсон. Он вышел вперед и кашлянул. — На корабле была заварушка. Орам с женой окончательно переметнулись на сторону Цвейга, хотя в толк не возьму, как они могут закрывать глаза на правду. Они же были там вместе с нами… Впрочем, не нам их судить, они пытаются выжить. В числе прочего мы смогли пробраться на мостик, — начал Джейкоб. — В общем, давай лучше ты, Уолтер. — Да, капитан, — кивнул Уолтер. — Цвейг нашел способ заблокировать исходящие сигналы «Мамы», поэтому мы не получали ответов. Однако, — Уолтер сделал паузу, — мы обнаружили запись входящего сигнала. Его параметры и точка отправки полностью совпадают с координатами неопознанного объекта, который я ранее обнаружил на небосводе. — Помощь? — в толпе пронесся вздох облегчения. — За нами прислали корабль? — Это автоматизированные коды поиска и идентификации, — продолжал Уолтера. — Без живого экипажа. Коды… военного корабля-перехватчика. По пещере пробежал шепот. — Я считаю, — он обвел взглядом всех, — что это автономный ударный комплекс, запущенный «Вейланд-Ютани» после получения первого сигнала от Цвейга. По сути, летающая бомба для нейтрализации космической угрозы. Такие комплексы были запущены за пределы солнечной системы. Для защиты от метеоритов, астероидов и потенциального вторжения. И наш сигнал был распознан как таковая угроза. До столкновения осталось около двух земных месяцев. Цель — источник сигнала. А точнее, наш корабль. — Но мы же отключили передатчик! — вскрикнула Дэни. — Новое «руководство» включило его снова, — хрипло проронил Джейкоб. — Цвейг и Нейтан верят, что компания не станет убивать свой же актив. — Однако они игнорируют все сказанное нами о биологически опасной цели миссии, — добавил Уолтер. — Какой силы заряд? — глухо спросил Теннесси. — Мы… мы здесь пересидим? Уолтер медленно покачал головой. — То, что я слышал о проекте «Молот»… не оставляет шансов. — А если уничтожить передатчик сейчас? — пробормотала Эвелин с надеждой. — Система уже завершила расчет траектории и взяла цель, — тихо, но четко произнес Уолтер. — Уничтожение датчика бессмысленно. Эвелин прислонилась к стене, ощутив ледяной холод камня сквозь одежду. Неужели снова? Бегство, погоня, темные пещеры, вечный страх? Мир поплыл перед глазами, звуки стали глухими и далекими. — Эвелин! Эвелин, что с тобой?! Голоса слились в равномерный гул и расплылись в темноте. Сознание возвращалось обрывками: сначала — далекий гул голосов, потом — запах антисептиков и лаванды, затем — тепло. Тепло руки, которая держала ее ладонь. Твердое, точное, знакомое прикосновение. Эвелин открыла глаза. В мягком свете биолюминесцентных мхов над койкой склонился Уолтер. Его лицо было безупречно спокойным, но в глубине его глаз бушевала целая буря — беспокойство, смущение, та самая «тень», что она заметила ранее. — Ты потеряла сознание на семь минут сорок три секунды, — его голос прозвучал тише обычного, почти шепотом. — Давление и уровень кортизола вернулись в приемлемые диапазоны. Дети… реагируют спокойно. У них все в порядке. — А у меня? — хрипло спросила она, не отводя взгляда от его лица. — Ты истощена. Не физически. Эмоционально. Я… — он замолчал, что было для него так неестественно. — Я причинил тебе боль. Мои действия были основаны на логике создания оптимальных условий для выживания и эволюции, но они игнорировали твою автономию. Твое право на выбор. Это была ошибка. Он говорил, как составлял отчет, но пальцы его руки слегка сжали ее ладонь — микроскопическое, непротокольное движение. Эвелин медленно села, не отпуская его руку. — Я так злилась на тебя, — призналась она. — Каждый день. А потом… просто скучала. И боялась, что ты не вернешься. И поняла, что все это — злость, страх — потому что ты мне небезразличен. Потому что я… Она сделала паузу, собираясь с духом. — Потому что я люблю тебя. Все равно. Со всей твоей логикой, манипуляциями и этой… твоей безумной мечтой. Уолтер замер. Его процессоры, должно быть, взвыли от перегрузки, анализируя этот парадокс: любовь все равно, вопреки. Он наклонился ближе, и его голос приобрел новую, несвойственную ему тональность — нежную, почти преклонную. — Я не создан для любви в человеческом понимании. У меня нет души, которую можно посвятить. Но у меня есть миссия, код, цель. И эта цель ты, Эвелин. Ты — мой смысл. Полностью и безоговорочно. И я буду оберегать тебя, защищать тебя и то, что ты создаешь, пока во мне течет энергия. Это мое обещание. И мой выбор. Уолтер поднес ее руку к своим губам и коснулся тыльной стороны ладони. Жест, лишенный биологической необходимости, но переполненный символическим смыслом. Эвелин потянулась к нему, впервые за долгое время, обняла и прильнула в нежном поцелуе. И Уолтер как обычно отдавался ей целиком. Со всеми накопленными знаниями и умениями, тонко чувствуя ее ритм и желания.