Узник свободы

— Это ваши вещи? — уточнил у ближайших пассажиров мужчина, который зашёл в девятый вагон на поселковой станции и обнаружил на своей верхней боковой полке два пакета. Все пятеро, включая парня на нижней боковушке, открестились от них. Новичок даже заглянул внутрь и скривился от отвращения, когда в одном из пакетов в нос ударил запах блевотины. — Я спрашиваю: чьё? Чьё тряпьё?! — гаркнул он на весь вагон и потряс мешками. — Отнесите проводнице, — предложила женщина из отсека на четверых. — Моё-моё! — вдруг резво откликнулась ещё одна пассажирка средних лет, кудрявая, будто чёрный пудель, появившись откуда-то с начала вагона. — Я задремала и не сразу услышала. — Ближе к себе не могли поместить? — проворчал хозяин верхней полки, передавая пакеты. — А там всё занято! Эта женщина часто руководствовалась принципом: «Ничейное — значит, моё!» Вот и сейчас он сработал, позволив перехватить несколько вещей. Поначалу она сердилась на себя, что слишком поздно позаботилась о покупке билетов и была вынуждена ехать до дачного посёлка в Ростовской области на верхней полке. Однако, раздобыв кем-то оставленные вещи, поняла, что место весьма удачное: можно забраться наверх и порыться в пакетах, не привлекая внимания соседей. Сначала извлекла из первого мешка девичье платьице, почти не испачканное. Вполне неплохое на вид! И остальные выстирает, а потом внучка будет носить. А может, соседке по даче для её внучки продаст. «Судя по весу, там ещё много одежды — дома рассмотрю», — решила женщина, пока не обнаружив пару обуви на дне. Зато второй пакет по-настоящему удивил содержимым! Женщина аккуратно вынула белую рубашку и тёмно-синие брюки, погладила ткань. Она не могла представить стоимость этих вещей, но отличие от «обычной» одежды ощущалось даже по запаху. Этому способствовали духи, разработанные специально для обладателя, которые при взаимодействии с его потом раскрывались новыми нотами. Не успела кудрявая пассажирка налюбоваться подростковой одеждой и мысленно посетовать, что у неё нет родных мальчишек подходящего возраста, как её ожидал новый сюрприз. Из карманов перевёрнутых брюк посыпались деньги! Хорошо, что в пакет, а не на девушку на нижней полке. В первый миг этот поток показался женщине бесконечным. Она стала выгребать купюры — тысячи, пятёрки, опять тысячи! Будто попала в сказку, где добрый волшебник велел радушной хозяйке считать деньги с утра — и занималась она этим до самого вечера. Этой пассажирке повезло чуть меньше: итог был подбит за минуту и составил сорок две тысячи рублей. «На дороге такие деньги не валяются!» — усмехнулась она. Женщина спрятала четырнадцать купюр в кошелёк, отчего он значительно раздулся. Потом спустилась и, приподняв нижнюю полку, пихнула пакеты в крытый отсек под ней, между своей дорожной сумкой и чемоданом парочки. В это время мимо проходил мальчишка в выцветшей поношенной одежде. Он озирался по сторонам не то печально, не то с тревогой — судя по виду, попрошайка, который надеется на подачку. — Иди-иди! Всё до тебя поделено! — прикрикнула на него кудрявая женщина и снова полезла наверх. Никита уныло миновал девятый вагон. Верхняя полка, где оставлял свои пакеты, оказалась занята чемоданом законного пассажира, который сидел за столиком на боковушке. Если бы не скорая проверка, мальчик поинтересовался бы у него о вещах, но сейчас нельзя привлекать к себе лишнее внимание. В десятом вагоне тоже почти не оказалось свободных мест. На лицах некоторых пассажиров улавливалась настороженность из-за внеплановой проверки билетов. В одном из отсеков мальчик заметил семью туристов-«походников». Такой вывод напрашивался из-за обилия вещей вокруг них, в том числе спальных мешков и свёрнутой палатки. Часть вещей была перекинута на ближайшие боковые полки. Никита прикинул, что можно было бы забраться наверх, сгруппироваться и прильнуть к окну, спрятавшись за один из безразмерных рюкзаков. — Чего тебе? Заблудился? — поинтересовался мужчина. — Нет-нет! — помотал головой Югров. Только что возникший план сорвался — ясно, что уже не сможет незаметно затаиться за их вещами. Мелодичный женский голос из динамиков объявил, что проверка начнётся через пять минут, и вновь попросил освободить санузлы и вагон-ресторан. «Значит, их тоже на всякий случай осмотрят на наличие «зайца»!» — с тоской взглянул на дверь «WC» Никита, переходя в следующий вагон. Одиннадцатый встретил его с музыкой. — Я ем на обед золотые слитки, Бриллиантовый десерт, нефтяные сливки. Мне имя Вельзевул — хозяин стратосферы, Я нереальный cool, мой респект без меры! — доносился громкий голос откуда-то из середины. Никите давно нравилась гитара. Когда встал вопрос о музыкальной школе, он хотел выбрать именно этот инструмент. — Зачем тебе бренчать, как шпана! — фыркнул отец. — Осваивай фортепиано — будете с мамой в четыре руки играть. Сейчас мальчик ускорил шаг и, затесавшись среди шумной компании из молодых людей и девчонок, стал подпевать, подпрыгивая и махая руками в такт: — В левой руке — «Сникерс», в правой руке — «Марс» Мой пиар-менеджер — Карл Маркс. Ка-пи-тал! Ка-пи-тал! Капитал!!! — Видно, вы уже так всех достали, что проверку сделали, чтобы вас высадить поскорее! — проворчала полная старуха из соседнего отсека. — А с какой радости, бабуся? — ухмыльнулся гитарист, чьи предплечья были сплошь испещрены татуировками. — У нас всё по закону, билеты аж до Сочи в наличии! — Одиннадцать вечера нескоро! — добавил парень, чьи светлые волосы были собраны в высокий хвост. — Ща свои места займём — и ваще всё будет cool, — решила красноволосая коротко стриженная девица с пирсингом в носу. — Киля, сдрысни с моего места! Парень с татуировкой на шее и презрительно-расфокусированным взглядом, будто ему мерзко обозревать текущую действительность, ещё сильнее закатил глаза и с тяжёлым вздохом переместился на сидение рядом с гитаристом. Никита тем временем просочился между «хвостатым» и пухлым парнями и оказался возле окна отсека. На виду у всей компании, которая занимала и боковые полки, зато скрытым от остальных пассажиров. — Эй, а ты тут кто?! — рявкнула ещё одна девица, которая лежала на верхней полке прямо в розовых кроссовках. — Я?! Папин бродяга, мамин симпатяга! — широко улыбнулся мальчик. — А если серьёзно, то, ребята, спрячьте меня, пожалуйста! Эта проверка началась из-за меня, но мне нельзя быть увиденным. Компания переглянулась, парень с татуировками на руках задумчиво почесал подбородок. — А я вам деньги дам! Никита вынул из кармана шорт пятитысячную купюру и протянул гитаристу, которого счёл главным в компании. — Каждому! — вдруг откликнулась красноволосая девица. — Хорошо, могу и каждому, — решил Никита. — Но только после того, как вы меня спрячете, а потом выпустите. — И куда же нам тебя прятать? — Сюда, конечно! — указал мальчик на крытый отсек нижней полки. — Шухер! Идёт! — громко прошептал Киля, указав в сторону первых отсеков. — Очень надо? — вздохнул гитарист, поднимаясь со своего места. Мальчик сосредоточенно кивнул. Четыре человека из молодёжной компании встали по обе стороны, плотно отгородив их отсек от взглядов остальных пассажиров. Главный и «хвостатый» перекинули два увесистых чемодана на верхние полки. Освобождённый ящик для вещей в первый момент напомнил Никите… сундук из старинной избы. Но не оставалось другого выхода, кроме как залезть туда. Ведь если он «посыплется» при первой же проверке, значит всухую проиграет тому, кого обозвал «тупым пидором». Да и отец наверняка ещё не вышел из самого гневного состояния… Едва крышка «сундука» захлопнулась над ним, а сверху навалился человек, как рядом раздался приглушенный голос проводницы: — Билеты на проверку, пожалуйста! По всему поезду проводницы из двух вагонов последовательно проходили плацкартные отсеки и купе, обращая особое внимание на типаж, по которому пришла разнарядка. Купе с семейством, которое привлекло особое внимание Никиты, не стало исключением. Когда две женщины вошли туда, все занимали строго свои места: Соня и Кирилл полулежали на верхних полках, их мама и младший брат сидели на нижних. — Дети все ваши? — уточнила проводница, проверяя билеты, паспорт женщины и свидетельства о рождении детей. — Все мои, могу удостоверение многодетной семьи показать, — уверенно сообщила Ирина Петровна. — Покажите, — кивнула одна проверяющая и, присев рядом с Тёмой, стала сверять документы, бросая выразительные взгляды снизу-вверх на Кирилла. — Ян, так куда вы с мамой едете? — спросила вторая. Старший мальчик смутился: вроде, смотрят на него, но обращаются иначе. — Во-первых, он не Ян, а Кирилл! Во-вторых, мы едем в летний лагерь, — вместо него ответила старшая сестра. — Посреди учебного года? — До летних каникул меньше двух недель. И потом, мы заранее знали, что поедем, а потому все контрольные написали раньше! — Верно, дети поднапряглись, потому что очень хотели эти путёвки, — заметила их мать. — А какой любимый цвет у твоей мамы? — уточнила вторая проводница. — Я не знаю… — растерялся Кирилл, слез с верхней полки и на всякий случай прильнул к матери. — А вы знаете любимый цвет вашей матери? Или дочери? — фыркнула тётя Ира, из последних сил скрывая раздражение. Так и хотелось предложить больше обращать внимание на тех, кто одевает детей в обноски. Впрочем, она не знает всех обстоятельств Антошиной семьи — зачем создавать тем людям лишние проблемы! — А любимое мамино блюдо? — не отставала от Кирилла проверяющая. — Любимое блюдо у неё большое фарфоровое! — оживился он. — С волнистым контуром, золотом по этому контуру и расписанное цветочками. Мама на него торты по праздникам кладёт, которые сама печёт! В основном, медовик, но на Сонин День рождения был бисквитный. — Вкуснее, чем в магазине! — откликнулся Тёма. — Хорошей дороги вам! — улыбнулись проводницы, возвращая документы и покидая купе. Никита слышал голоса над собой, ворчание вперемешку со смехом и предложениями попробовать «их соки», и не понимал, почему они тянут время. Вот раздались отголоски мелодичного сообщения — похоже, объявили об окончании проверки. Мальчик слегка забеспокоился: неужели о нём успели забыть? Хотел было барабанить ногами, как вдруг над ним откинулось сидение. — Вылезай! — объявил гитарист, и глоток свежего воздуха показался особенно сладким для Никиты. Глоток коктейля из очередной победы и свободы! — Ну? — ухмыльнулся пухлый и показал жест, намекающий на деньги. — Мы тоже отсюда! — сунулась к ним ещё одна молодая парочка из соседнего отсека. — Свои! — подтвердил Киля. Радостный мальчик достал из кармана шорт купюры и вручил каждому из семи человек по тысяче. После непредвиденных расходов и неожиданных потерь «на кармане» оставалось ещё три тысячи и четыре «пятихатки». — Ого! Да ты крутой пацан! Небось, «закладки» делаешь? — Да нет… И разве это так выгодно? Сейчас ведь все на электронные книги переходят. — Ха-ха! Ловко тебя, Киля, подъебали! — заржала красноволосая, которая по-прежнему валялась на нижней полке. — Садись с нами, раз такой крутой! — проворчал задетый парень, оттеснив Никиту к окну. — Угощайся! Из трёхлитровой банки из-под сока он наполнил пластиковый стаканчик некой бурой жижей и поднёс мальчику. — Не буду! — воскликнул тот, когда в нос ударил запах горечи и спирта. — И что? Проводницу позовёшь, от которой так прятался? Так мы сами позвать можем! Аргумент подействовал — Никита взял стакан. Киля притянул его к себе за плечи и скомандовал: — До дна!