Узник свободы

— Здравствуйте! Меня зовут Антон, — приоткрыл Никита дверь шестого купе в вагоне номер пять. — Еду в лагерь с мамой, старшей сестрой и двумя младшими братьями. У нас в купе так шумно, что у меня просто голова трещит! А вас я ещё на станции заметил — мама разрешила в гости заглянуть, даже пирожки передала. Пожилые мужчина и женщина, сидевшие рядом на нижней полке, с удивлением переглянулись. Мальчик увидел, что на столик нельзя поставить пакет: он уже занят томиком «Рассказы М.Зощенко», толстым сборником сканвордов, двумя футлярами от очков и стеклянной бутылкой воды с двумя стаканами. — Добрый день, Антон. Меня зовут Вячеслав Васильевич, — наконец, произнёс старичок. — Мы сели в Москве и не покидали поезд на недавних станциях. — Возможно, ты нас с кем-то перепутал, — добавила женщина, представившаяся Любовью Владимировной. — Да… Наверное, те пожилые выходили из поезда на нашей станции. Или провожали кого-то из этого вагона, — немного растерялся Никита. — Мне уйти, чтобы не мешать вам? Супруги снова переглянулись: видно, за несколько десятилетий совместной жизни научились понимать друг друга без слов. Обоим стало жаль бедно одетого, но вежливого мальчика из многодетной семьи. Особенно растрогало то, что, несмотря на не лучшее финансовое положение, он сохранил в себе щедрость. — Ты нам не мешаешь, Антоша, — улыбнулась Любовь Владимировна. — Присаживайся! За угощение благодарим, только эта выпечка, пожалуй, слишком тяжела для наших желудков. — Ну, тогда, может, оставим для следующих попутчиков? — предложил Никита, уселся на полку напротив, но не знал, куда подевать пакет. — Их не будет: мы выкупили всё купе. И всё равно это оказалось в два раза выгоднее, чем брать СВ-билеты, — заметил Вячеслав Васильевич. Мальчик вздохнул, понимая, что ему придётся возвращаться со всеми пирожками к тёте Ире, что может вызвать вопросы. Ещё хуже, если женщина обидится на «его бабушку с дедушкой» за то, что не приняли угощение, и перестанет пускать «внука» в своё купе. Любовь Владимировна по-своему истолковала этот вздох и укоризненно взглянула на мужа: не стоило подчёркивать их материальный статус при ребёнке, который растёт явно в менее состоятельной семье. — Располагайся поудобнее, — предложила она, убрала книгу и кроссворды в саквояж и постелила на столик большую белую салфетку. — Пирожки можешь сюда положить. Да и не будет нам большой беды, если угостимся по одному. Правда, Славочка? — Пожалуй, ты права, Любаша. То, что предложено с искренней добротой, беды не несёт. Никита попытался улыбнуться, но улыбка вышла кривой от грусти: он не мог представить, чтобы его отец с матерью общались подобным образом. Тётя Таня могла быть деликатной, но и ей папа, пожалуй, отвечал бы в более резкой форме. А может, у него просто голос громкий? — Антоша, а ты угощайся нашим московским печеньем — на сливочном масле, с цукатами, — выставила на стол пачку женщина. — Надо проводницу с чаем позвать, а то некрасиво есть печенье в поезде всухомятку! — Да я, пожалуй, пойду… — смутился мальчик той суете, которую навёл среди пожилой пары. — Мама ведь не на всю поездку сюда прислала… Хотя я попрошу ещё раз меня к вам отпустить. — Возьми печенье и для братиков-сестричек! Может, скорее отпустит. — Да-да, а ещё конфеты, — выудил Вячеслав Васильевич небольшую коробочку из саквояжа. — Когда мы в санаторий едем, всегда берём гостинцы для администратора, главврача, массажиста — и просто добрым людям. — Притом нам всегда такие люди попадаются! «Достойный выбор!» — мысленно отметил Никита, разглядев коробку. Эти конфеты ручной работы продавались только в нескольких крупных городах. Их предпочитала экономка Югрова и всегда получала по праздникам как дополнение к подарку. — Славочка, может, сходим поприветствуем Антошину маму и сами им гостинцы передадим? — предложила Любовь Владимировна. — Нет-нет, пожалуйста, не надо! — подхватился Никита и стал на ходу придумывать причины для отказа. — Понимаете, мой младший брат Кирилл… которому сейчас десять лет… он очень боится незнакомых стариков. — Правда? Почему же? — Ээээ… он однажды был в лагере, два года назад, и там в отряде рассказывали страшилку про двух стариков-маньяков, которые приходят к детям и высасывают их глаза! А ещё кровь пьют! Или кишки вырезают… ну, под настроение! — Какой ужас! — в один голос воскликнули супруги. — Да-да, после этого лагеря Кирилл даже наших родных бабушек и дедушек опасался, а к другим до сих пор относится с подозрением. А ещё их там зубной пастой по ночам мазали! — Безобразие! Нашего Димочку однажды тоже угораздило поехать в так называемый «пионэрский» лагерь! Он вспоминал его, как страшный сон, а я долго не могла себе простить, что отпустила туда. — Увы, похоже, за сорок лет нравы не улучшились, — покачал головой Вячеслав Васильевич. О нравах в школьных лагерях Никита знал со слов бывшего охранника Саши, который неожиданно уволился после турнира по фигурному катанию «Платиновая снежинка». Наверное, больше не захотел охранять проигравшего позорника! Однако те рассказы так восхитили мальчика, что он долго упрашивал родителей отправить его на смену в обычный летний лагерь. Мама начала было колебаться, но отец отказал в категоричной форме. В качестве альтернативы предложил измазать зубной пастой кого-нибудь из персонала. Младший Югров хотел сделать жертвой начальника охраны, но отец строго заметил: — Константин не персонал! Тем временем персонал в лице нескольких охранников во главе с их руководителем столпился вокруг привокзального нищего. Полицейские, держась чуть поодаль, с презрением косились на новый источник информации и на тех, кто к нему прибегает. — Как был одет тот пацан, что бросил певцу «пятихатку»? — отчеканил Смержицкий, выслушав полный обиды рассказ о неожиданно щедром мальчишке. — Да так… убого! — проворчал бомж. — В короткие шорты и майку? — Ну да! А мне он знаете, чё кинул?! Во! Он вынул из-за пазухи смятую сторублёвую купюру. Димон был вынужден подавить брезгливость и принять очередную «улику», всю в жирных пятнах. — Это не я — пацан сам мне её такую кинул! Сожрал беляш, вытер сотками руки и бросил мне! — А куда он потом подевался, после того как осчастливил певца? — строго уточнил Константин. — Запрыгнул на поезд до Сочей! Резво, аки заяц! — заржал бомж. — Ясно… — перевёл дух главный в поисковой группе и обратился к своим ребятам. — Дайте ему две «пятихатки». И в зубы. Таким приказом он желал хоть немного компенсировать унижение от того, что был вынужден принять помощь от этого отброса. Сам широким шагом продолжил путь к административному корпусу. Бомж указал на главную деталь, отличающую детдомовца от сына олигарха. Имея несколько купюр на руках, Виталька мог по ошибке бросить певцу самую крупную. А может, других и не было, а хотелось поделиться радостью с таким же простым человеком. Однако использовать деньги вместо салфеток может лишь тот, кто совсем не понимает их ценности. Тот, кто привык удовлетворять все запросы с помощью безлимитной папиной карточки! Вот только почему Никита выбрал столь странный «прикид»? Константин решил, что узнает ответ и на этот вопрос. Если захочет уделить внимание такой мелочи. А ещё он с удовольствием отметил, что круг поисков этого «тварёныша» заметно сузился. Если всё пойдёт по намеченному в голове плану, уже к вечеру порадует Арса хорошей новостью. Пока что ограничился сообщением: «Шеф, он жив-здоров, след обнаружен». Писать про поезд не стал: знал, что старший Югров недолюбливал этот вид транспорта, считая способом перемещения для бедных. Значит, только сильнее расстроится, узнав, что отпрыск отдал предпочтение поезду. Никита же, повинуясь собственному плану, вошёл в купе многодетной семьи, где застал умилительную картину. Тёма сидел на коленях тёти Иры, его брат и сестра прижались к матери с двух сторон. Все смотрели на экран смартфона в руках у женщины. — Пап, ну разве нам может быть скучно всем вместе! — усмехнулась Соня. — А ещё Антон, наш ровесник, из соседнего купе приходит! Ложный Антон хотел было выйти, но женщина жестом предложила остаться и присесть напротив. — Вань, а у вас там, наверное, ещё веселее? — уточнила тётя Ира. — Праздник всё-таки! — Да какой праздник! — послышался мужской голос по громкой связи. — Обещали концерт и фейерверк. Фейерверк отменили — типа из-за жары и опасности пожара, а концерт перенесли на неделю. Хорошо, что хоть предпраздничную премию дали. Кстати, подумайте, что вам купить с этой «четырнадцатой зарплаты». — Чур, мне много-премного конфет! — первым откликнулся Тёма. — И большого тюленя. — Сам ты тюлень! — рассмеялась сестра и крепко обняла мальчика. — Кирюш, хочешь, кое-что тебе по секрету расскажу? — уточнил мужчина. — Хочу! — откликнулся тот и полез с телефоном на верхнюю полку. Подслушивать чужие секреты Никита не стал — вышел из купе и прислонился спиной к закрывшейся двери. Мысли о родном отце больно ударили под дых, так что глаза защипало от слёз. Он жалел, что нельзя мысленно передать папе, что с ним всё хорошо. Что сын по-прежнему любит его, просто… просто зря отец одёргивал его, не позволяя заплывать в море так далеко, как он того желал. И вообще!.. Никита не успел додумать, как за спиной послышалось шуршание. — Заходи! — открыла дверь Соня. — Ты что, ещё нам еды принёс? — Ну да, бабушка просила передать, — указал он на коробочку конфет и пакетик с печеньем, которые положил на столик, сдвинув в кучу какие-то другие мелочи. — Интересные конфеты! Где купили? Я у нас в городе таких не видела. — Ээээ… бабушке кто-то принёс… Тётя Ира вздохнула: похоже, бабушка с дедушкой Антона из тех, кто из кожи вон лезет, лишь бы «позировать» перед чужими людьми. Чем покупать дорогие сладости для других, лучше бы о качественной одежде для ребёнка позаботились! Впрочем, сам мальчик в этом не виноват. — Большое спасибо! — улыбнулась женщина, приобняла гостя и даже поцеловала в лоб. Тёма успел схватить себе пару конфет из коробки, измазав руки, а Кирилл переместился на нижнюю полку рядом с Никитой. — Антон, знаешь, что мне папа по секрету сказал? — объявил он. — Он сказал, что сегодня к ним на завод — а он литейщик на металлургическом — приезжал какой-то очень важный чел со своим сыном. Он примерно наш ровесник, даже похож на нас с тобой. Так вот, папа сказал, что я в десять раз лучше того важного пацана! — С чего это вдруг он так решил?! — взвился младший Югров. — Твой отец знает его лично, чтобы судить? — Он сказал так только потому, что наш папа! — фыркнула Соня. — Твои родители тоже наверняка так сказали бы. — А может, родители Антона не стали бы ничего говорить, считая сравнение, пусть даже в пользу ребёнка, плохим педагогическим приёмом, — примирительно улыбнулась тётя Ира. — Кстати, кем твои родители работают? — поинтересовался Кирилл. — Мать домохозяйка, а отец… — мальчик замялся и решил сгладить правду, чтобы не шокировать ею семейство. — Он директор завода. — Пфффф! Директора ездят в отдельных вагонах, а их дети не носят штопаные вещи! — уколола девочка. — А приличные люди не задают бестактных вопросов, — строго глянула на дочь тётя Ира, заметив, как покраснел их гость. Очевидно, если Антон выезжает вместе с бабушкой и дедушкой, а о родителях придумывает какие-то небылицы, отношения в семье не самые благополучные. Вот только зачем лишний раз сыпать соль на рану? — А вы, наверное, педагог? — перебил её мысли мальчик. — Я воспитатель в детском саду. Сейчас в отпуске: подруга предложила подработать в сочинском лагере на райских условиях! — Нам с Кирюхой скидки на путёвки, а Тёмку бесплатно! — поделилась Соня, которой хотелось сгладить неловкость. — Всё равно он много не съест. — Разве что конфет… — заметил брат и чмокнул младшего в перепачканную шоколадом щёку. — Зато, когда он подрастёт и поедет в лагерь на смену, будет победителем в конкурсах на скоростное поедание. Не то, что ты! — Сонь, так мы там морковку и огурцы ели, а не сладости, — начал Кирилл. Потом они с сестрой поделились парочкой историй о прошлогоднем отдыхе в лагере. Правда, в своей области, а не в Сочи. Никита с интересом слушал, впитывая в себя новые радостные эмоции. Весёлые рассказы о летнем времяпрепровождении прервал механический женский голос из динамиков: — Уважаемые пассажиры! Через десять минут состоится внеплановая проверка билетов. Во время проверки находитесь на местах согласно вашим билетам. До окончания проверки просьба не занимать санитарные комнаты, а также места в вагоне-ресторане. — Что это значит? — удивилась Соня. — По-видимому, в поезде обнаружили «зайца», — покачала головой её мать. — Зайца? Живого? А можно его к нам?! — молитвенно сложил руки на груди Тёма. — Конечно, живого, только не настоящего! Так называют глупого и жадного человека, который пытается ездить без билета. Даже когда едешь в автобусе одну остановку, нельзя быть «зайцем». А в поезде — тем более. Никита старался не смотреть на тётю Иру, когда она произносила наставление, лишь кивал в знак согласия. — Ладно, пора мне идти на своё место, — не без грусти произнёс он. — Заходи к нам после проверки! Он снова кивнул и, покинув купе, поплёлся в седьмой вагон. Оттуда ещё дальше, потом начались плацкартные места. Знали бы пассажиры, что проверка предстоит лишь потому, что у младшего Югрова нет места в этом поезде! За оставшееся время надо найти этот секретный уголок.