Узник свободы

Третье сновидение оказалось самым спокойным. Никита видел, как едет с папой в поезде в вагоне класса «Люкс» и мирно о чём-то беседует. В ногах дремлет Джеймс, а неугомонный баловень Бонди разлёгся на коленях вожака и «человеческого брата». А потому, когда чья-то ладонь мягко провела по щеке и волосам, расплылся в улыбке и пробормотал, не открывая глаз: — Папуля… с добрым утром! — С добрым утром, Антоша! Ты метался во сне — решила проверить, нет ли температуры, — прозвучал над ним женский голос. — Уже по родителям скучаешь? — Угу! — ответил мальчик, резко сел на застеленную полку и осмотрелся по сторонам. Соня уже настраивала завтрак, вынимая булочки с джемом из прозрачного контейнера для еды. Тёмка прыгал рядом с сестрой и, судя по крошкам на губах, успел перехватить какую-то сладость. Суета в купе не нарушала крепкий сон Кирилла на верхней полке, и родные не тревожили его. — Бабушка с дедушкой хоть знают, где ты? — Конечно! — уверенно ответил мнимый Антон. — Странно, что ни разу не попытались заглянуть, — удивилась тётя Ира. — Они спят минимум до десяти! А сейчас всего восемь двадцать три, — глянул на электронные часы над дверью мальчик. — Наверное, твои родные! — решила женщина, услышав стук в дверь, от которого гость невольно содрогнулся. Однако в купе заглянула не полиция, не охрана старшего Югрова и, разумеется, не Вячеслав Васильевич с Любовью Владимировной, а проводница шестого вагона. — Желаете чаю, кофе, сэндвичи, сладости? — поинтересовалась она, улыбнувшись всем, но особенно Никите, кого приняла за Кирилла, которого особенно дотошно расспрашивала вчера во время проверки. — Спасибо, но пока своим обойдёмся. К вам чуть позже загляну, — ответила тётя Ира, бросив взгляд на верхнюю полку. — Да уж, без Кири нет смысла покупать. Он первым потребует «серебряные стаканы», когда проснётся, — усмехнулась Соня, когда девушка вышла. — И, похоже, сегодня он решил взять пример с Антошиных бабушки и дедушки! — пошутила тётя Ира, и гость рассмеялся вместе со всеми. Нелли, немолодая пассажирка девятого вагона, сделала последний глоток чаю и тщетно попыталась пригладить непослушные чёрные крашеные кудри, которые лезли во все стороны и делали обладательницу похожей на растрёпанного пуделя. Выйдя на пенсию, она привыкла просыпаться не раньше девяти утра. Однако в редкие дни, например, при переезде на дачу поздней весной, приходилось жертвовать привычным графиком и вставать «ни свет ни заря» — в полвосьмого. Женщина собрала вокруг свои вещи — придётся выносить по две сумки в руке, да ещё по рюкзаку на плечах. Заглянула в найденный вчера пакет: изысканные брюки и рубашка на месте — значит, не приснилось! Впрочем, сорок две тысячи рублей наличными, которые приятно отяжеляли кошелёк, также служили подтверждением небывалой удачи. Нелли пробралась к выходу заранее: на следующей после Ростова поселковой станции поезд делал остановку лишь на пару минут. Наряд полиции с собакой, курсировавший по перрону, немного напряг редких пассажиров, покинувших поезд. А когда овчарка залаяла вслед, кудрявой женщине стало не по себе. Она ускорила шаг и побежала бы, если бы не серьёзный груз и покалывание в ногах от нервов. — Гражданка! — окликнул её полицейский. — Стойте! Нелли сделала ещё пару шагов, но служебная собака, которая рвалась с поводка и тянула за собой хозяина, быстро настигла её и рванула зубами пакет, откуда выпали мальчишечьи брюки и рубашка. — Это первоначальная одежда объекта! — заявил старший наряда двоим сослуживцам и тут же рявкнул на женщину: — Вы задержаны по обвинению в незаконном присвоении чужого имущества и участии в пропаже несовершеннолетнего! — Матушки-батюшки! — побледнела она. — Да это же… Это вообще не моё, этот пакет мне какой-то мужик всучил! Мальчики, дорогие, прошу, не трогайте меня! Я вас отблагодарю! Смотрите, какая одёжка! Забирайте себе! И денежка у меня есть. — А чё, прикольные вещи! Сыну моему бы подошли! Малыш, фу! — расправил рубаху лейтенант и одёрнул овчарку, которая высоко подпрыгивала, реагируя на Никитин запах. — Так что ещё нам можете дать? Нелли открыла рот, чтобы рассыпаться в обещаниях, но один из напарников ткнул старшего в бок и выразительно предложил отойти. Тот послушался, оставив задержанную под присмотром третьего из наряда и овчарки. — Скворцов, ты меня извини, но я бы не рисковал, — негромко заявил сержант. — Неспроста ради этого мальчишки полицию в двух областях на уши поставили! И этот чернявый, который заявление подал — ты действительно хочешь с ним конфликтовать? — Да кто он такой! — отмахнулся лейтенант. — Я его знать не знаю — с какой стати бояться должен? — А ты заметил, что чернявый с тем пацаном, которого мы ищем, совсем не похожи, хотя по заявлению типа сын? — И чё? При чём тут их личная жизнь? — Да при том, что он может работать под прикрытием, чтобы не палить настоящую личность объекта… — ещё тише произнёс напарник. — Знаешь, кого мне этот пацан напомнил? — Ну? — Сына одного олигарха… Такого странного, который мальчишку везде таскает… Забыл, как их зовут! — А, Никитушка! Мемный пацан! — заржал лейтенант, как вдруг осёкся и нахмурился. — Да ну! Не может быть! Чё тот Никитушка тут забыл? И вообще, такая внешность, только без крутых шмоток, у каждого третьего. — А вспомни, какой крутой пиджак они порезали, лишь бы собакам дать принюхаться, — наседал сержант. — Хочешь, чтобы и нас так порезали, если что не то? Скворцов снова задумался, похлопав себя по карману, где лежал кусок ткани, чтобы ориентировать овчарку на след. Сам Малыш ходил на поводке вокруг перепуганной Нелли. — Но ведь нам поручено отслеживать на станции объект, то есть самого мальчишку, — наконец, заметил старший. — А эта одежда — даже в разнарядке указано, что на нём сейчас другая! — Ну да, шорты и майка. — Так может, эта баба в глаза не видела мальчишку, который просто кинул эти вещи! И чего мы получим от неё в участке, кроме геморроя? А если с пацаном реально чё плохое в поезде случится, мы виноватее всех будем! Типа крючок нашли, но не зацепили. — Пожалуй, ты прав, — признал сержант. — Тогда доложу, что объект на участке не обнаружен — и пойдём с той бабой договариваться! — обрадовался полицейский. — Чую, у такой хитрюги бабла больше, чем кажется! — И сколько же денег такой дом стоит? — тем же утром восхищалась Юлия, почти официальная приёмная мать Виталика, не до конца веря своему счастью. — Уж поверьте, меньше, чем брошь от «Ван Клиф», которую у меня Ксюха выпрашивает! Вот только хрен ей! — фыркнул Арсений Юрьевич, понял, что сболтнул лишнее, и улыбнулся ещё шире. — И вообще, пусть левая рука не знает, что даёт правая — в ваших книгах ведь так написано? — Да, почти так, — улыбнулся Алексей. — Дай Бог вам здоровья и полного счастья! Пару часов назад ребёнка выписали из больницы: за исключением температуры 37,3, которую можно списать на нервное перенапряжение, он оказался полностью здоров. Потом всю семью повезли на фотосессию, организованную помощником Югрова для иллюстрации новости на сайте фонда. Хотели устроить её в детском доме, но Виталик боялся так быстро сталкиваться с директрисой. К счастью, местная благотворительная организация предоставила свой офис для съёмки, чтобы гордо сообщить, что сотрудничает с «Рекой Солнца». Туда же прибыли и продавцы дома, для которых благотворительный оттенок сделки стал приятным бонусом, и корреспонденты местной газеты. — Я звезда! Я звезда! — восхищалась Вероника, прыгая с младшей сестрёнкой и Матвеем, пока фотографы настраивали камеры. Виталик же не отлипал от приёмной мамы, пока отец обсуждал вопросы документов и расчётов с продавцом и Ярославом. — Антон Антонович, пожалуйста, встаньте для фото, — попросила корреспондент. — Да ну, я совсем не фотогеничный! — отмахнулся Югров, который представился ложным именем. — У меня прыщ на ухе выскочил, и вообще… Он понимал, что фото с основателем фонда непременно попадёт на главную страницу сайта — значит, семья Виталика быстро рассекретит его личность, чего сейчас совсем не хотелось. Пришлось Ярику выступать единственным представителем их организации. Подбирая самый удачный ракурс, фотографы неоднократно переставляли девять человек. Для одного из кадров охраннику пришлось держать на руках Матвея, для другого — четырёхлетнюю Надю. — Ярик, а тебе идёт! — ухмыльнулся Арсений Юрьевич. — Шшшеф! Вы с моей мамашшей сговорились? — прошипел недовольный парень и добавил более спокойным тоном: — Если я захочу детей годам к пятидесяти, лучше из детдома возьму. — Лет в пятьдесят — поздно. Ты с этим ребёнком потом не совладаешь! — тяжело вздохнул Югров, обращаясь, скорее, к самому себе. — Так-так, а у вас есть сменные наряды? — громко уточнила фотограф. — Можете переодеться, чтобы снять более полноценный репортаж? — С собой — нет, — немного растерялась Юлия. — Сейчас что-нибудь подыщем из наших запасов, — предложила работница принимающей организации. — Отлично, тогда «семейную» часть снимаем в парке — там всё как раз идеально зеленеет. А финальную — уже в вашем новом доме! Вскоре дети переоделись, и вся компания переместилась в парк, расположенный прямо перед окнами здания. Главный организатор столь приятного переполоха наблюдал за происходящим из-за стекла с тем благодушно-отстранённым видом, как за кормлением морских рыбок в аквариуме. Который на всю стену. В домашнем крыле Никитушки. При воспоминании о младшем сыне сердце снова забилось чаще — словно в такт, раздалась мелодия телефона. Сперва Югров подумал о мерзком Косте, однако номер начальника охраны лично заблокировал, а настройки безопасности его мобильного устройства не пропускали звонки с незнакомых номеров. Его вызывала Ксения. — Арсик, ты хорошо себя чувствуешь? — проворковала она. — Какого фига спрашиваешь?! — рявкнул начальник. — Ну, всё-таки вы вчера, получается, хорошо погуляли на юбилейном заводском банкете… Так хорошо, что решили даже заночевать там. И Никита мне так и не перезвонил! — Да, он был очень занят! — И даже сейчас не сможет переговорить? — в голосе Ксюши звучало явное беспокойство. — Вот представь себе! — снова закипал шеф. — О чём поговорить? Я ему всё передам. — Ладно, не стоит, — заявила женщина после паузы. — Мы сами справимся. Только и вы там не слишком задерживайтесь! — Тварь! — рявкнул Арсений Юрьевич, когда она внезапно отключилась. Давным-давно, ещё до появления Никитушки, такие приступы загадочности подогревали его интерес — сейчас только бесили. Югров сначала пнул хлипкий деревянный стул, который отлетел в стену и лишился спинки, затем швырнул в стену смартфон. — Дедушка Мороз, я поймал! — радостно объявил Виталик, вернувшись в помещение за парой новых нарядов для продолжения фотосессии.