Узник свободы

Мальчик не выдержал пристальный взгляд и первым опустил глаза. Смержицкий тоже отвернулся и побарабанил пальцами по приборной панели. Для начальника охраны наступили те минуты торжества, ради которых он был готов ещё не раз пережить два безумных последних дня. — Имей в виду, что я умею бить больно без следов, — строго предупредил Константин, вновь обернувшись к мальчику. — На детях эти умения не применял. Однако ты не ребёнок, а бесячее исчадие ада, а потому лучше не выводи меня из себя. Понятно? Никита кивнул. — Ответь словами. — Я всё понял, — пробубнил младший Югров, обхватив колени руками, сцепленными в замок. — Великолепно! Тогда, Никита, начнём с послания, которое ты оставил мне в заметках на своём телефоне. Повтори, что ты мне написал, и поясни, почему именно это. — Извините… — Нет, ты написал иные слова. И ты ещё слишком молод, чтобы страдать склерозом, — вкрадчиво продолжил Константин. Мальчик вспомнил, какой забавной поначалу казалась та оскорбительная шутка. Даже, чёрт возьми, остроумной! — Зачем вам снова это слышать? — Мне интересна логика, которой ты руководствовался. А ты должен уметь отвечать за свои слова. За каждое слово. — Я просто пошутил! — фыркнул Никита. — Объяснения не принимаются. Мальчика подмывало ответить что-нибудь грубое, но угроза, подкреплённая остаточной болью от неслабого тычка, заставляла держать язык за зубами. — Извините, — снова пробормотал он. — Пожалуйста! — Я жду конкретных пояснений, — невозмутимо заметил Смержицкий. В машине вновь воцарилась тишина. Константин помнил, что его старший сын обычно начинал плакать во время такой «промывки мозгов» — после столь искреннего раскаяния и порка не требовалась. Младший же минут через пятнадцать умолял наконец-то всыпать ремня. Этот избрал молчание. Что ж, весьма изнуряющая тактика, но они никуда не торопятся. Пока Никита изнывал от неопределённости, развалившись на заднем сидении, начальник охраны дал распоряжения в чате насчёт встречи в арендованном доме, обсудил некоторые вопросы ближайших мероприятий шефа, посмотрел видео, которое специально для него сняла Каролина, старшая внучка, на прогулке с любимым шпицем. — Скоро прилетит твой отец, будет ждать тебя, снова нервничать, — невозмутимо заметил Константин. — Но мы не тронемся с места, пока ты не повторишь, что написал мне в сообщении и не пояснишь каждое слово. От такого наплевательского отношения к чувствам его папы Никита ощутил, как стыд, который не позволял повторить оскорбления в глаза неприятному типу, сменяется злостью. — Я написал, что ты тупой пидор, потому что ты такой и есть! — выпалил мальчик, забившись в угол на заднем сидении машины. — Объяснений недостаточно, — возразил начальник охраны. — Знаю, что ты способен на более глубокий анализ. Младший Югров, который почувствовал себя пленником, заскрежетал зубами. В томительном для него ожидании прошло ещё минут десять. А может, все двадцать. — У меня и Леи «фэмили лук»! Притом и моё платье, и её бантик привезли из Милана, — доносился голос Костиной внучки на видео, которому вторило тявканье маленького рыженького питомца. — А в конце учебного года родители разрешили мне сделать розовый маникюр с блёстками и стразами. И Лее тоже! — Какая она у меня умница! — восхитился дед и обернулся к Никите. — Сейчас попрошу снять что-нибудь для тебя — скажу, что ты очень скучаешь. — Чтооо?! Не надо! — взвился мальчик. Шутки о том, что они с Каролиной «тили-тили тесто», поддерживали все, кроме младшего Югрова и его мамы. — Зато будет веселее ждать, когда ты, наконец, скажешь то, что я хочу от тебя услышать. — Я написал, что ты тупой, потому что в тот момент один из твоих подчинённых совершил большую тупость, когда упустил меня. А раз ты его когда-то нанял, значит, ничуть не лучше! А второе слово… Оно просто подошло по звучанию. «Тупой идиот» — это тавтология, «тупой мудак» — как-то слишком брутально, а «тупой пидор» — по-моему, забавно получилось. — В некотором смысле, да, — ухмыльнулся Константин, заводя мотор и радуясь очередной небольшой победе. — Вскоре озвучишь эту «забавно-остроумную» находку папе. — Папа, представляешь, у нас тут настоящее приключение! — тем временем поделилась Соня, беседуя с отцом по телефону в коридоре вагона. — Антон — это тот мальчик, который к нам периодически заходил и даже ночевал у нас — оказался каким-то очень крутым чуваком! Сначала он между двумя купе бегал, а потом за ним пришёл какой-то мужик в чёрном пиджаке, прямо как в фильмах, но не отец. Мужик сказал, что тот Антон типа сбежал, и увёл его. А нам, представляешь, аж пятьсот тысяч отвалил! Одной пачкой! Того старичка, у которого Антон тоже был, мама еле уговорила взять пятьдесят — а остальное нам. Кирилл уже присвоил себе сорок тысяч на новый комп, а я пока не знаю, сколько мне нужно… — Это, конечно, редкая удача, но ничего весёлого тут не вижу, — возразил отец, услышав смех в голосе дочери. — Если мальчик сбежал не от хорошей жизни, то мне жаль его. А если побег — просто каприз избалованного ребёнка, тогда очень жаль его родителей! Надеюсь, вас с Кириллом не потянет на такие «приключения»? — Ну что ты, пап! У нас голова на плечах, — немного обиделась девочка и поспешила сменить тему: — А у тебя как дела? День без приключений? — Тьфу-тьфу, работаем, как обычно. Какие могут быть приключения в цеху! Вот только у Серёги жена работает в делопроизводстве. Так она от секретарей слышала, будто у самого главного, что вчера на завод приезжал, сын сбежал. — Ого! А может, это Антон? Почему ты раньше не сказал? Мы бы попросили у него, чтобы тебя повысили. — Да ну! Думаю, врут те секретарши! — ухмыльнулся в трубку Сонин отец. — Тот пацан с толпой охраны ходил — лишний шаг сделать не получится. Надо быть гением, чтобы убежать! Да и зачем ему это? — И к чему был весь этот спектакль, что разыгрывал перед нами тот мальчик? — покачала головой Любовь Владимировна, выслушав рассказ супруга. — Он немного разнообразил нашу поездку — и на том спасибо! — пожал плечами тот и развернул одну из свежих газет, принесённых проводницей по предварительной просьбе. — Смотри, этот странный олигарх Югров опять мучает своего младшего сына, таская его везде за собой! Пожилая женщина присмотрелась к самой широкой фотографии, что иллюстрировала статью о юбилее крупнейшего металлургического предприятия в стране. Ребёнок в центре кадра притягивал к себе ещё больше внимания, чем отец, чьи руки лежали на его плечах. — Этот мальчик напоминает мне нашего «Антошу», — заметила она. — Та же потаённая печаль в глазах. — А этот «молодой человек» тебе никого не напоминает? — указал Вячеслав Васильевич на Константина, который стоял на фото по правую руку от старшего Югрова. Супруги выразительно переглянулись и промолчали. За окном поезда цвёл жаркий майский день, впереди ожидал трёхнедельный отдых в санатории. А юный нежданный гость, покинувший их так же внезапно, как появился, пусть останется пикантной тайной нынешнего путешествия! После полудня жара лишь усилилась, вновь обеспечив летнюю погоду в мае. Никита, которому сначала показалось зябко в машине в мини-шортиках и майке, наконец, ощутил приятное тепло. Однако вскоре стало даже жарко — не зря и начальник охраны, исполняющий сейчас водительскую функцию, снял пиджак. — Костя, можно попить? — попросил мальчик, заметив початую бутылку воды справа от водительского кресла. Мужчина с переднего сидения и ухом не повёл, а потому младший Югров повторил просьбу громче. На третий раз добавил «пожалуйста». — Ты с воображаемым другом разговариваешь? — наконец, откликнулся Смержицкий. — Константин Станиславович, дайте мне, пожалуйста, воды. — Сначала попить, потом поссать — потом сбежишь? — Не сбегу. Просто жарко и пить хочется! — Нет, — отрезал тот. Никита облизнул сухие губы, тщетно попытался найти бутылку возле багажного отсека, затем снова забился в угол. За окном промелькнул указатель «Краснодар — 180» — значит, до пункта назначения добираться ещё часа два. — Согласно конвенции о правах военнопленных… — начал мальчик спустя несколько минут. — Ты не военнопленный, — строго перебил Константин. — Ну дайте воды, пожалуйста! Тут очень жарко, и душно, и вообще!.. Константин подавил тяжёлый вздох и протянул пластиковую бутылку. — Учти, туалет, если что, будет здесь. — Прямо на обивку? — А что тебя смущает? Машинку жалко? А людей не жалко? Из-за твоей выходки Максима уволят с лишением лицензии охранника, которая нарабатывалась годами. Теперь он вряд ли устроится куда-то выше вахтёра. — Но я могу попросить, чтобы его простили… — робко заметил Никита, наконец-то утолив жажду. — Лично я буду против, — заметил начальник охраны. — Если бы он в одиночку не смог отбить тебя от троих злоумышленников, ещё можно было бы понять и оправдать слабость. Но его идиотский прокол непростителен! Впрочем, может, это даже и к лучшему. Макс станет крайне внимательным и злым и, возможно, не пропустит террориста в магазин или школу, где будет работать. Тем самым спасёт много жизней. Никита фыркнул и решил, что продолжать разговор с этим «стальным чурбаном» бесполезно. Надо бы настроиться на встречу с папой. Тот прилетит на самолёте за час — даже с учётом дороги от аэропорта должен быть раньше, чем они с Костей. Мальчик и жаждал поскорее увидеть его, обнять, поделиться первыми впечатлениями от самостоятельного путешествия — и боялся, что папа не захочет его слушать и даже не захочет обнимать. В конце концов, решил, что будет готов к любым проявлениям отцовского характера. Вот только сейчас столкнулся с неожиданностью… Вода и нервы дали о себе знать резким позывом в туалет. Никита вперил взгляд в окно и, наконец, увидел, что ближайшая заправка, где непременно должны стоять кабинки, всего через двадцать километров. — Константин Станиславович, остановите, пожалуйста, на заправке. — Нашёл дурака! — фыркнул он. — Но я хочу… — Я предупреждал, — предугадал просьбу Смержицкий. — Тогда выйдите, пожалуйста, из машины сам, — смирился младший Югров, планируя приспособить под «естественную нужду» пустую бутылку от воды. — Ещё чего! Через полчаса, когда они оставили позади ещё пару заправок, Никита вновь взмолился: — Ну, пожалуйста! Остановите машину и выйдите! — Кого ты стесняешься? «Тупого пидора»? — фыркнул Константин. — Я же извинился! — Это принципиально не меняет дело. Мальчик заскрежетал зубами от его упрямства и собственного бессилия. Ясно, что они одного пола и что начальник охраны смотрит на дорогу — но младший Югров не может так унизиться! Терпеть тоже опасно: если отец сразу его ударит, Никита не выдержит этой боли — тогда точно помрёт от стыда! К счастью, то ли Константин всё же ускорился, то ли за размышлениями дорога пролетела незаметно — автомобиль уже припарковался во дворе коттеджа под Краснодаром. Мальчик больше не стал унижаться, а вышел вместе с начальником охраны, который вновь держал его за плечо. На первом этаже жилого здания непременно найдётся гостевой туалет. — Будешь у меня на виду, — прошипел Смержицкий. — Угу! — откликнулся тот и вдруг, резко обернувшись, зарядил ребром ладони куда-то в районе лба. От неожиданной боли Константин отпустил его руку — мальчик за мгновение очутился в коридоре и наугад дёрнул неприметную дверь, за которой оказалось нужное ему место. Спустя пару минут Никита снова коснулся ручки двери — заперто снаружи! Ну и пускай! Пресной воды в бачке предостаточно, а без еды, он читал, можно прожить хоть месяц. Жаль только, что эта кабинка в доме не единственная! Младший Югров встал спиной к двери и принципиально не откликался, когда Константин барабанил по ней и звал его каждые пять минут. — Никита! Твой отец сказал, что, если прямо сейчас не откроешь дверь, он выломает её и спустит тебе шкуру! — раздалось предупреждение от начальника охраны. Теперь мальчик понял, что не может не повиноваться.