Узник свободы

— Как вам пришла идея усыновить ребёнка? — спросила корреспондент местной газеты у Юлии, когда вся компания перебралась на третью локацию — в новый дом семейства. — Знаете, мой муж давно мечтал построить церковь. Даже начал восстанавливать старый деревянный храм в родном селе. Но постройка внезапно сгорела, что стало шоком для нас. Потом мы вдруг услышали фразу: «Сироту воспитать — что церковь построить». А вскоре наткнулись на сайте детского дома на фотографию Матвейки. Сердце «ёкнуло» у обоих — наш сынок! — А когда узнали, что у него есть старший брат, то даже мысли не возникло их разделить! — подключился Алексей, к кому под руку опять ткнулся Виталик. — И даже когда настали трудности, решили бороться за обоих. — Чувствую, Господь наградил нас за это! — улыбнулась жена. — И моя мечта исполнилась дважды, — взъерошил волосы старшему приёмышу муж. — Прекрасно! А теперь общее фото в гостиной! — скомандовала фотограф. — Великолепно! Пожалуй, его и поместим под заголовок статьи. Арсений Юрьевич, устроившись на каком-то пуфике в углу комнаты, уныло наблюдал за происходящим. Мысли блуждали далеко от этого помещения, в тех «космических далях», куда он заглядывать не любил. Если перевести доход олигарха в так называемые «рабочие часы», получится, что его час стоит десятки тысяч долларов. А он тратит сие драгоценное время на то, что тупо глазеет на чужое счастье! Через два дня встреча с главой «Роскосмоса» по совместному проекту. Старший Югров понимал, что не может пропустить это мероприятие. Причиной переноса могла служить лишь встреча с представителем ещё более высокого уровня либо плохое самочувствие, вплоть до больницы. Но объявить себя больным — значит, продемонстрировать слабость, то бишь, подорвать репутацию. Так что запланированным переговорам быть! Если он увидит Никитку живым и здоровым… Если же сыночка найдут не совсем живым или не вполне здоровым, тогда плевать на все дела! Пусть Земля и Космос хоть горят синим пламенем — Арсений Юрьевич не будет ни с чем разбираться. — Давайте разбираться! — в это время решительно заявил Вячеслав Васильевич и пересел на противоположную полку. Будто почувствовал настроение мальчика и пожелал отгородить его от произвола посторонних. — Это Антон, из многодетной семьи. Едет с мамой, братьями и сестрой в летний лагерь. — Вот как? — искренне удивился Константин. — У меня несколько иные сведения о его семье, и о цели путешествия, и даже об имени. Но раз вы настаиваете на данной версии, предлагаю Антону познакомить нас с его новой семьёй. — Ничего не понимаю! — отложила в сторону кроссворды Любовь Владимировна, перевела удивлённый взгляд с мужа на незнакомца, потом на мальчика. Наконец, даже очки сняла и растерянно покачала головой. Никита наполовину сполз под стол, испустив тяжёлый вздох, словно вместе с воздухом выкачал из себя остатки решимости бороться и сопротивляться. С одной стороны, предложение Кости позволяет потянуть время, прежде чем остаться с ним наедине. С другой, совсем невежливо покинуть Синицыных, не объяснившись. Наверняка Кирилл и Соня будут высматривать его на станции в Сочи, чтобы попрощаться. — Идём знакомиться! — пробубнил он и решительно встал, задев головой верхнюю полку. Смержицкий не смог сдержать смешок, когда мальчик зашипел от боли и потёр макушку. Затем первым выглянул в коридор и дал отбой полицейским, попросив покинуть поезд вместе с собакой. Уж теперь он сам будет охранять ребёнка надёжнее сторожевого пса! — Вы же в четвёртом вагоне, — напомнил Вячеслав Васильевич мнимому Антону, когда тот повернул не в ту, по мнению пожилого мужчины, сторону. — В шестом, — фыркнул тот. Днём, как и ожидалось, тётя Ира дверь не запирала. — Наконец-то и вы к нам пришли! — кивнула она тому, кого приняла за дедушку их нового знакомого. — Прощу прощения, мой вид здесь никого не смущает? — уточнил тот, вспомнив предупреждение, что один из братьев Антона страдает геронтофобией. — Вы очень достойно выглядите, — успокоила женщина. — А вот внука, честно говоря, можно было бы «амнистировать» и дать более приличную одежду. — Какого внука? — насторожился старичок. — Разумеется, Антона! Второй ваш спутник на внука явно не тянет. Кстати, а кто вы? — Вы, наверное, их попутчик, кто громко храпит? — предположил Кирилл, глядя на Константина. — Допустим, что так, — не мог не улыбнуться тот. — А вы не заяц? — поинтересовался Тёмка. — Конечно, нет! Где же мои длинные уши? — заметил Смержицкий. Никите было не до смеху, хотя в другое время он первым «заценил» бы шутки. — Постойте, как же Антон может быть моим внуком, если он ваш сын! — всплеснул руками Вячеслав Васильевич. — Сын?! С чего вы так решили? И кто ему тогда вы — оба? — Фигня какая-то! — объявил Кирилл. Женщина и пожилой мужчина обменялись выразительными взглядами, на них обоих свысока посмотрел Константин и констатировал: — Обманули дурака на четыре кулака! Кстати, знаете ли вы этимологию данного выражения? Ответом стало молчание, а потому он продолжил: — По одной из версий, неких лох «забил стрелку», на которую противник пришёл не один, как условились изначально, а с двумя корешами. Таким образом, дурака били на четыре кулака больше, чем он ожидал. — Надеюсь, вы не собираетесь бить Антона? — строго уточнила Соня. — Уж точно не кулаками, — улыбнулся уголками губ Смержицкий, вперив взгляд в сына своего шефа. — Кулаки оставляют неэстетичные следы и приводят к травмам. Виновник всеобщего замешательства не знал, куда себя девать. В купе оказалось слишком мало места, чтобы отгородиться от всех, кто сейчас должен ненавидеть его за ложь. Соня уже отодвинулась от Никиты ближе к окну. На нижней полке рядом с ней оказалось достаточно свободного места, но мальчик боялся садиться, пока стояли Вячеслав Васильевич и Константин. Казалось, кто-то из них вот-вот зарядит ему подзатыльник. — Итак, раз выяснилось, что этот якобы Антон не имеет ни к кому из вас родственного отношения, позвольте мне покинуть вас вместе с ним, — вновь нарушил молчание Константин. — Ах да, возможно, вы понесли какие-либо финансовые потери за время пребывания с вами этого… мальчика? Никита покраснел от последнего вопроса: если начальник охраны узнает, каким образом он клянчил деньги в двух купе… Если дойдёт до отца!.. Но тётя Ира лишь помотала головой. — Эти расходы не затруднительны для меня, — ответил пожилой мужчина. — И всё же, думаю, эта сумма и окупит возможные затраты, и обеспечит конфиденциальность как нашей беседы, так и его путешествия с вами, — объявил Смержицкий, выложив на стол нераспечатанную пачку пятитысячных купюр , а затем протянул руку сыну шефа. — Пойдёмте. Мы и так задержали поезд, если не ошибаюсь, на шесть минут. Опытным педагогическим взглядом Ирина уловила замешательство мальчика, а потому встала напротив непрошеного гостя и поинтересовалась, добавив металла в голосе: — Мужчина, вы всё-таки кто? Являетесь ли вы законным представителем Антона… или как там его зовут на самом деле? — Данный вопрос вне вашей компетенции, — слегка улыбнулся тот. — В таком случае, заберите ваши деньги — мы не намерены соблюдать конфиденциальность! — неожиданно вклинился Вячеслав Васильевич. — Сначала документально докажите, что имеете право выводить ребёнка из поезда! — А иначе он поедет с нами в Сочи, и там я лично прослежу, чтобы мальчика отдали его родителям или иным законным представителям! — приободрилась тётя Ира, почувствовав поддержку. — Начальник поезда одобрил мои действия, — сохранял полное спокойствие Константин, не прикоснувшись к пачке купюр на столе. — Пускай так! Пускай у вас тут вся полиция куплена, но я подниму свои связи и не оставлю безнаказанными ваши действия, похожие на похищение ребёнка! — заявил старичок. — Как минимум, они получат широкую общественную огласку! Никита слушал их перепалку, забившись в угол на нижней полке. Он рассчитывал на гнев тех, кому врал, а наткнулся на сочувствие и даже жалость. Противные чувства! Так не хотелось быть жалким, особенно в глазах тех, кто ниже в «социальной пирамиде», а потому в ответ мальчик постепенно закипал раздражением. — Ваше право действовать по закону, — не мог не согласиться Константин и вдруг перевёл взгляд на младшего Югрова. — Решение за вами, молодой человек. Желаете ли вы ехать в Сочи и заставлять отца забирать вас оттуда, тем самым ещё сильнее позоря его? «Куда уж сильнее!» — с ужасом подумал Никита и вдруг ухватился за «спасительную соломинку». — А мама? Она ведь тоже мой законный представитель?.. — То есть вы желаете посвятить во всю ситуацию свою мать, заставить её мчаться за вами через полстраны, да ещё и обеспечить ей дополнительные проблемы от отца? — уточнил Смержицкий. Мальчик, раздавленный такой постановкой вопроса, помотал головой. Наконец, встал, собравшись силами, как перед сложными фигурными элементами, и сделал шаг к начальнику охраны. — Пожалуй, вы правы! Поразвлекались — и хватит! Стоимость этого развлечения оказалась не меньше, чем ВИП-места на водное шоу в Дубаи, — кивнул он на пачку денег, — однако эксклюзивность зашкаливает! Почти два дня в среде местных нищебродов — это прикольнее, чем африканское сафари! — Придурок! — рявкнул Кирилл и схватил пустой стеклянный стакан в подстаканнике, намереваясь запустить им в мнимого Антона. Мать вовремя перехватила его руку, вновь усадила рядом и что-то зашептала, прижав к себе так, что слёзы обиды старшего сына оказались не видны. — Слышь ты, миллионер-оборванец! — воскликнула Соня. — Сувенир мой верни! — Пфф! — всплеснул руками Никита, подготовивший далеко идущие планы на ту купюру. — Воистину говорят, чем беднее, тем жаднее! Вы получили полмиллиона — а жалко ста рублей?! — Лучше уведите скорее этого хама, — покачал головой Вячеслав Васильевич, и Константин с радостью выполнил просьбу, крепко держа Никиту за левое плечо. Смержицкий перекинулся парой фраз с начальником поезда — вагоны тронулись, едва они сошли на перрон. Но возле элитного внедорожника, который Константин одолжил у директора завода и проехался по трём областям, их ожидал сюрприз в виде двух ругающихся девушек модельной внешности. — Идиотка! Я же говорила, что поезд вот-вот уйдёт! А ты: «Ещё один фотосет!» А теперь мы без вещей! — кричала шатенка с локонами до талии. — Да он же стоял полчаса! Думала, ещё постоит, — фыркнула брюнетка с телефоном в руках. — Зато смотри, какие классные фотки! — Ну да… Жаль, что номер провинциальный — видно, какому-то лоху принадлежит. А так, замутили бы… — А вы, вероятно, москвички? — обратился Константин, близко подойдя вместе со своим подопечным. — Что ж, я тоже москвич, в третьем поколении. Мы с другом не отказались бы «замутить» с такими красотками. Вот вам на пару часов перекантоваться в этой «дыре», а когда позвоните по указанному номеру, будут вам и билеты в Сочи, и «сказочное Бали», если сойдёмся. Сейчас на машинке покатать, увы, не могу — служба! — Если Бали, то Семиньяк, если Дубай, то «Атлантис», — смело озвучила брюнетка самые дорогие места в обозначенном направлении, спрятав в карман мини-шортиков несколько купюр и визитку. — Замётано! Наши предпочтения озвучу не при ребёнке. — А что это за ребёнок? — брезгливо поморщилась шатенка, глядя на одежду мальчика. — И всё-то ты хочешь знать, а я даже ваши имена не знаю, — ухмыльнулся Константин и жестом попросил девушек удалиться, чтобы не мешать выезду автомобиля. Никита решил воспользоваться замешательством начальника охраны, пока тот «снимал» девушек, и дёрнулся прочь. В ту же секунду одна рука плотнее сдавила его плечо, а двумя пальцами другой Костя ткнул куда-то под рёбра, так что на миг потемнело в глазах. — Проверку ты не прошёл, сучонок! Значит, ещё думаешь сопротивляться? Зря… — прошипел он, впихнул мальчика на заднее сидение внедорожника и занял водительское кресло. — Твой отец поставил меня в «блок»! Представляешь? — Так тебе и надо! — еле слышно пробормотал мальчик, потирая правый бок. — Но я найду способ до него дозвониться! — объявил Константин не без злости в голосе и набрал помощника Югрова. — Павел Ильич, позвоните шефу и скажите, что я нашёл девочек нам на вечер. Подробности озвучу только при разговоре с ним. Нет, я не сумасшедший! Передайте то, что я сказал. Долго ждать ответного звонка не пришлось. — Костя!!! — рявкнул Арсений Юрьевич так, что было бы слышно даже тем, кто стоял рядом с машиной. — Шеф, прежде чем вы скажете то, что обо мне думаете и что хотите со мной сделать, предлагаю вам поговорить с пассажиром моего авто, — невозмутимо ответил тот и повернулся к мальчику: — Ну, скажешь что-нибудь своему отцу? — Никитушка?! — догадался старший Югров. — Да, пап… — откликнулся тот, почувствовав, как по спине бежит струйка пота. — Ты живой?! — Ну да… — Здоровый? — Да… — Костя тебя не обижает? — Не сильно, — признался мальчик и на всякий случай добавил: — Пока что. — Костя! — снова рявкнул Арсений Юрьевич. — Если ты хоть малейшим образом… — Если ты продолжишь разговаривать со мной таким тоном, — решительно перебил начальник охраны, — я просто высажу твоего ребёнка и сдам в полицию. Будешь сам забирать из участка! Тебе ясно, Арс? — Да, прости… — сразу «сдулся» тот и спокойно выслушал координаты дома под Краснодаром, куда скоро будет доставлен его сын. Завершив разговор, Константин обернулся к мальчику с улыбкой победителя. Теперь Никите стало страшно по-настоящему.