Без шансов выбраться

      Джерард ворочается в своей постели, когда слышит, как в его палате кто-то тихо шепчет. Он старается держать глаза закрытыми, думая, что это всего лишь сон, пока не слышит, как по комнате разносится смех. Он эхом отражается от стен, так что это точно не может быть сном, поэтому Джерард открывает один глаз и поворачивается так, чтобы можно было незаметно осмотреть часть комнаты, принадлежащую Фрэнки.       Он, свесив ноги, которые не касались пола, сидит на своей кровати. Фрэнки, похоже, разговаривает с кем-то, но Джерард не видит кого-то ещё в их палате. Он предполагает, что сейчас, наверное, слишком темно, поэтому он не видит того, с кем Фрэнки говорит.       Потом Джерард задумывается об этом и понимает, что не слышит второго человека. Он не знает, кто это может быть, потому что пациентам нельзя выходить из своих палат, а работники, кроме мисс Лидии, не будут себя так по-доброму вести с Фрэнки, но об этом и речи идти не может.       — Эй, давай потише, не надо его будить, — он шикает на собеседника и поворачивается, чтобы посмотреть на Джерарда. Джерард снова быстро начинает притворяться, что спит, и чувствует глаза Фрэнки на себе, но только его одного. — Ага, он интересный, я очень хочу больше о нём узнать, но даже доктора не особо что-то знают.       Фрэнки продолжает разговор, темой которого теперь является Джерард. Из-за этого ему приходится бороться с желанием подвинуться сильнее из-за предвкушения: что же ещё может сказать Фрэнки.       В комнате воцаряется тишина, но Фрэнки прерывает её:       — Он неплохо выглядит, но в его глазах столько боли, я никогда такого не видел, — Джерард хмурит брови из-за слов о том, что он «неплохо выглядит», надеясь, что останется незамеченным. — Я правда надеюсь, что не потеряю его.       Джерард снова чувствует жар взгляда соседа на себе, и его немного пугает это. Может, потому что Фрэнки — незнакомец, которого Джерард едва знает, — продолжает пялится на то, как он изображает, что спит. Он знает, что Фрэнки ничего не сделает, но его разум всё равно прокручивает огромное количество «а что, если?», которые он просто хочет стереть оттуда.       — Ч-чего? Нет, нет. Боже, мы ведь только встретились, — Фрэнки заикается. Джерард понятия не имеет, что он отрицает, но ужасно хочет знать. Как минимум, Джерард уверен, что это касается его. — Думаю, что он мой друг, но я для него пока что не друг. Я работаю над этим, но нет, ничего такого.       То, как Фрэнки видит дружбу, кажется Джерарду странным, он не знает, поймёт ли это когда-нибудь. Как дружба может быть невзаимной, и как можно назвать кого-то другом так быстро? Фрэнки наверняка не знает все ужасы доверия и дружбы, раз не жил вне стен сумасшедшего дома. Джерард ставит на то, что из-за этого у него никогда не было настоящего друга.       — Тебе просто нравится дразнить меня, да? — Фрэнки ворчит, и Джерард снова приоткрывает глаза, потому что чувствует, что жар пропал. Он видит, что руки Фрэнки скрещены. — Так издеваться совсем не смешно, я ведь застрял тут до конца жизни именно поэтому, и ты это знаешь.        Джерард снова двигается, из-за чего кровать скрипит. Фрэнки замолкает и поворачивает голову в его сторону. Несмотря на то, что глаза Джерарда закрыты, Фрэнки встает, и Джерард слышит, как его ноги тихо двигаются по полу.       — Не спишь? — он спрашивает прямо над Джерардом, который стонет и открывает глаза.       — Теперь да, — Джерард снова стонет и трёт глаза. Потом он садится на металлическую кровать и начинает пялиться на Фрэнки. Единственным источником света было маленькое открытое окно, через которое в комнату пробиралось несколько лучей лунного света. — С кем ты разговаривал?       — Хм? О чём ты говоришь? — Фрэнки спрашивает и отходит, пряча руки за спиной и поднимая бровь.       — Я слышал, как ты с кем-то говорил, но тут никого нет, — Джерард объясняет, и Фрэнки опускает голову набок, находясь в полном смятении.       — М-м, нет? Уверен, что это не был сон? — он всё отрицает, но Джерард уверен в том, что слышал и видел, как он с кем-то говорил. Джерард более сумасшедший, чем думает? — Может, это были твои голоса, а, может, я говорил во сне.       — Скорее всего, говорил во сне, — он соглашается, и Фрэнки кивает головой в ответ и отворачивается, чтобы пойти к своей кровати. — Но я уверен, что ты с кем-то говорил…       — Я только проснулся, типа, за пару секунд до того, как проверил, спишь ли ты, — Фрэнки говорит, и Джерард не понимает, это Фрэнки обманывает его или он и правда сходит с ума. — Здесь никого нет, — Фрэнки говорит, не давая Джерарду сказать ни слова. — Единственный, с кем я мог говорить, это ты, но ты тоже спал.       — Я не слышал второй голос, — Джерард добавляет, и Фрэнки запрыгивает на кровать, поворачивая голову обратно к парню, лежащему на второй кровати.       — Только мой? — он спрашивает, и Джерард кивает. — Хм-м, может, я был предметом твоих галлюцинаций, — он ухмыляется, а затем улыбается во весь рот, из-за чего Джерард закатывает глаза.       — Может, это у тебя были галлюцинации в виде кого-то, — Джерард думает об этом и понимает, что эта версия звучит куда логичнее в данной ситуации. Для кого-то, кто находится тут, иметь галлюцинации — не что-то из ряда вон выходящее, особенно учитывая то, что Джерард сам иногда что-нибудь видит.       — Это разве не что-то в твоём стиле? — Фрэнки, впрочем, не поддаётся и продолжает отрицать то, в чём Джерард уверен. Был уверен, его слова убеждают Джерарда в том, что именно он испытывал галлюцинацию в виде Фрэнки. — Я никого не вижу, это делают только сумасшедшие. Я не сумасшедший, разве я похож на такого?       — И я не сумасшедший, — он скрещивает руки и хмурит брови. Он переворачивается и теперь сидит так, что его ступни касаются пола, а ноги свисают с кровати.       — Ты сказал Лето, что слышишь людей, Джи, конечно, ты сумасшедший, — Фрэнки говорит, и Джерарду он ещё больше не нравится. Джерард уверен, что он не сумасшедший, он просто живет по-другому, а это не значит, что он выжил из ума.       — Ты говорил, что не думаешь, что я сумасшедший, — он говорит, получая в ответ угуканье.       — Я говорил, что не думаю, что ты умалишённый, — Фрэнки поправляет Джерарда, смотрящего на него. — Это не одно и то же. Ты странный, но не умалишённый. Сумасшедший, но не выживший из ума.       — Я тебя не понимаю, — Джерард вздыхает, прекращая спор.       Фрэнки тоже вздыхает и мягко улыбается ему.       — Тебе и не нужно понимать, — он говорит, падает на кровать и ударяется головой о подушку. Джерард удивляется, как ему может быть не больно, подушка, разумеется, немного смягчила падение, но явно не полностью.       Джерард удивляется ещё сильнее, когда слышит тихое дыхание уже уснувшего Фрэнки. Он изо всех сил старается удобно лечь, что просто невозможно сделать на этом жалком подобии кровати. Он ворочается, пока его тело наконец не решает расслабиться и уснуть.                                   По комнате эхом разносится громкий стук, из-за чего Джерард вскакивает, а его сердце начинает учащённо биться. Он кладёт руку на грудь и слышит щелчок отпирающейся двери. Он смотрит на Фрэнки, во время чего в его голове проносится каждый (невозможный) ужасный вариант развития событий. Фрэнки ворочается и медленно садится, пока дверь со скрипом открывается. Он запускает руку в свои короткие волосы, из-за чего Джерард начинает размышлять о том, почему они такой длины в этом месте; пациентам разрешено стричь волосы?       Фрэнки встает и идёт в сторону монахини, стоящей в дверном проёме. Ему дают что-то, что Джерард не видит, и он сонно кивает. Как только Фрэнки отворачивается, и остаётся лишь звук цоканья каблуков, он зевает. Он идёт обратно к своей кровати, и, как и всегда, запрыгивает на неё. Фрэнки болтает ногами, смотря на ключ, который он теперь держит в руках.       — Утра, — Фрэнки говорит хриплым, и всё ещё явно уставшим голосом. Он смотрит на Джерарда, уже убравшего руку с груди, потому что его сердце успокоилось. — Она напугала тебя?       — Немного, — Джерард признаётся и отводит взгляд от него, но всё равно слышит, как он хихикает, после чего зевает.       — Меня будят раньше, мне ведь надо выпустить всех пациентов из их камер, — Фрэнки начинает объяснять, и Джерард игнорирует то, что он называет палаты камерами, ведь это в какой-то мере правда.       — Хорошо спалось? — он спрашивает, опуская голову, а Фрэнки качает своей в ответ.       — Я почти не спал.       — Потому что говорил с каким-то призраком, — Джерард бубнит достаточно громко, чтобы Фрэнки смог услышать.       — Призрак звучит лучше, чем галлюцинация, — он пожимает плечами и трёт глаза, — Но нет, я ни с кем не говорил.       Джерард решает не спорить с Фрэнки, он знает, что это ни к чему не приведёт, он только расстроится. Фрэнки куда более неоднозначный, чем Джерарду казалось, и это заставляет липкую, вязкую и фиолетовую жидкость скользить по его венам, потому что ему не нравятся вещи, которые он не понимает. Он ненавидит моменты, когда не может что-то понять, так что решает, что не стоит позволять Фрэнки заразить его мозг. Джерарду не нужно, чтобы в его голове вместе со всем, что заполняет его раздробленный разум, застряло ещё и чужое враньё.       — Тебе стоит записать что-нибудь, пока у тебя есть шанс, — Фрэнки говорит, и Джерард смотрит на него и замечает, что он указывает на стол. — Постарайся писать что-нибудь каждый день.       — М-м, — Джерард поднимается. Он отодвигает стул, не осознавая, что Фрэнки уже сделал это, и садится. Джерард берёт блокнот, который Фрэнки положил на противоположной стороне стола от, похоже, собственных вещей, и открывает его. — Что мне писать?       — Всё, о чём думаешь, — он говорит, и Джерард берёт ручку, лежащую рядом с вещами Фрэнки, сложенными друг на друга.       — Мой сосед странный и говорит с призраками, — Джерард бубнит, снова убеждаясь, что Фрэнки услышит это.       — Это моя фишка! — он произносит, заливаясь смехом. Джерарду приходится прикусить губу, чтобы сдержать улыбку.       Он подносит ручку к бумаге и вместо того, чтобы писать, начинает рисовать свои чувства. Джерард чиркает на листе в линейку, продолжая кусать губу. Фрэнки замечает, что рука Джерарда странно двигается, подходит к нему и облокачивается рукой на край стола. Джерард оглядывает Фрэнки, смотрящего на бумагу широко открытыми глазами, в которых была искра, а, может, и не одна.       — Ты умеешь рисовать? — Фрэнки улыбается, его глаза сияют ещё сильнее из-за лучей солнца, начинающих попадать в комнату.       — Это ещё не всё, — Джерард говорит и продолжает быстро двигать рукой. Рисунок на самом деле был лишь кучей каракуль, которые в конце концов приняли форму лица. Фрэнки восхищённо наблюдает соседом со ртом в виде буквы О.       — Что это? — Фрэнки спрашивает, когда Джерард наконец прекращает рисовать и кладёт ручку на стол.       — Не знаю, — Джерард отвечает и начинает обводить линии на бумаге пальцем. — Наверное, что-то, что я иногда вижу. Они размыты, как каракули, но всё равно ясно, что это.       Отвисшая челюсть Фрэнки сменяется ухмылкой.       — Интересно, — он проговаривает, а Джерард вздыхает и переворачивает страницу. — Можешь нарисовать меня?       — Раздражаешь, — Джерард ворчит, начиная записывать свои мысли. — Отойди, не хочу, чтобы ты видел, — в ответ Фрэнки протестующе скулит, но всё равно отходит. «Раздражаешь», — Джерард повторяет, но в этот раз лишь в своих мыслях.       — Я бы посмотрел, пока ты спишь, но знаю, что если сделаю так, то ты повторишь за мной, — Фрэнки говорит, после снова вздыхая. Джерард закатывает глаза и продолжает писать.                     День 2 Запись 001       Шансы того, что мой сосед реален, похоже, возросли, но это делает его ещё более незаслуживающим доверия. Он странный, я слышал, как он говорил сам с собой, но он всё отрицает. Может, я сошёл с ума, и то, что я видел, как он это делает — неправда, но я уверен, что это случилось на самом деле.       Голоса в моей голове всё ещё отказываются замолкать, они громкие и говорят ужасные вещи о моём соседе, которые я никогда не совершу. Я хочу, чтобы они исчезли навсегда, может, эта больница вылечит меня, если я и правда окажусь умалишённым.                     Джерард вздыхает, когда заканчивает писать, и закрывает блокнот. Он откидывается на спинку деревянного стула и закрывает глаза. Потом Джерард возвращается в прежнее положение, ощущая взгляд Фрэнки на своём затылке, отличающийся от радостного жара, который он обычно чувствует, спешно убирает блокнот на место и встаёт, задвигая стул.       Когда Джерард смотрит на Фрэнки, тот перемещает взгляд на свои колени. Фрэнки начинает крутить край рукава и болтать ногами. Джерарду интересно, в честь чего он такой нервный?       — У тебя всё хорошо? — Джерард изгибает бровь, а Фрэнки поднимает голову с ошеломлённым выражением лица и розоватыми щеками.       — А-а? Ой, да, — он отводит взгляд от Джерарда, отказываясь устанавливать зрительный контакт. — Ты просто… м-м… Мне скоро надо будет выпускать пациентов.       — Я просто что? — Джерард спрашивает, не игнорируя оборванное предложение.       — Ничего, — Фрэнки сильнее прикусил губу.       Джерард ещё сильнее поднимает бровь, и до того, как она успевает улететь с его лба, опускает её, так что теперь брови оказываются на одном уровне. Он подходит к Фрэнки и наклоняется, чтобы их лица были на одном уровне, и Фрэнки удивленно смотрит на него.       — Он неплохо выглядит.       — Что?       Джерард выпрямляется и пожимает плечами:       — Ты сказал это обо мне ночью.       — Мне надо выпускать пациентов! — Фрэнки говорит и незамедлительно встаёт. Джерард хочет снова сесть и записать произошедшее в свой блокнот, потому что считает это странным, но не может.       Не может, потому что Фрэнки пулей вылетает из палаты и разворачивается на пятках, чтобы посмотреть, следует ли за ним Джерард, у которого нет иного выбора.       Он совсем не готов к новому дню ада, он не знает, чего ожидать, и просто хочет остаться в этой комнате на весь день вместе с Фрэнки. Может, последние три слова можно опустить, а, может, и нельзя. Джерард ещё не совсем определился.       Он следует за Фрэнки по длинным коридорам с палатами и мысленно убивает себя каждый раз, когда слышит скрип открывающейся двери, скребущей по бетонному полу.       Когда Фрэнки заканчивает свою работу, он и Джерард ведут пациентов в столовую и садятся на те же места, что и вчера. В помещении снова царит тишина, можно было услышать, как от стен эхом отражаются звуки жевания и того, как столовые приборы скребут по тарелкам.       Джерард смотрит на свою тарелку и замечает, что сегодняшний завтрак похож на вчерашний: хлеб и недожаренная говядина, но сегодня стакан заполнен водой. Джерард вздыхает из-за жалкого подобия еды, берёт кусок хлеба, кусает его и понимает, что сегодня хлеб снова чёрствый.       К сожалению, у него нет выбора, кроме как съесть хлеб. Как только Джерард доедает, его живот урчит из-за неудовлетворённости завтраком. Джерард не хочет есть недожаренное мясо, потому что знает, что заразится чем-то через него. У него в горле застревает стон, и он поднимает стакан воды.       По вкусу она была протухшей и грязной, совсем не похожей на то, что стоит пить, но выбора у него не было. Джерард пьёт большими глотками и ставит стакан на место, когда заканчивает. Он всё ещё голоден, так что смотрит на тарелку Фрэнки и видит, что тот съел лишь половину своего кусочка хлеба.       Он, выпив свою мутную воду, смотрит на Джерарда в этот же момент. Фрэнки замечает грусть в его глазах и оглядывает столовую. Как только Фрэнки замечает, что на него никто не смотрит, он перекладывает свой хлеб к Джерарду и улыбается, глядя на свою теперь пустую тарелку.       Джерард хочет что-то произнести, отказаться от его доброго предложения, но не может сказать ни слова. Здесь ему нельзя говорить, и он умирает с голоду. Джерард неохотно поднимет наполовину съеденный хлеб и доедает его за Фрэнки. Как только он это делает, то переводит взгляд на Фрэнки и замечает, что тот изо всех сил старается сдержать добрую улыбку. Он выглядит таким счастливым из-за того, что хорошо отнёсся к Джерарду и помог ему не умереть с голоду.       Потом Джерард задумывается о том, не улыбается ли Фрэнки потому, что отравил хлеб. Он начинает нервничать и думать обо всех способах того, как можно избавиться от содержимого желудка, но Фрэнки дважды стучит по своей тарелке пальцем. Это обрывает тревожные мысли Джерарда, напоминая ему, что у Фрэнки нет возможности совершить что-то подобное в этом месте.       В конце концов Джерард замечает, что медсестра начала ходить вокруг столов, показывая некоторым пациентам, что им пора во внутренний двор. Он приглядывается и видит, что именно она вчера накладывала еду. К его удивлению, медсестра остановилась у Фрэнки и показала, что ему пора идти. Он заминается и неуверенно показывает на Джерарда. Медсестра задумывается, но кивает.       Фрэнки улыбается и встает со своего места. Как только он поднимается, то склоняет голову, смотря на Джерарда, который повторяет за ним и следует во двор. Они близко, но не слишком, садятся на одну из свободных скамеек.       Джерард поднимает руку к лицу, прикладывая палец к губам, а затем пожимает плечами. Фрэнки качает головой:       — Тут можно говорить, только постарайся быть потише, — после этих слов Джерард опускает палец и кивает.       — Сегодня без церкви? — он спрашивает.       — М-м? Нет, скоро придёт священник, — Фрэнки отвечает, и Джерард просто кивает. Хорошо просто сидеть тут с ним, к тому же, Джерард рад вновь вдохнуть свежий воздух.       — Тут немного холодно, — он говорит, сгибаясь и обнимая самого себя в попытке согреться. Фрэнки кидает на него взгляд, после переводя его на свои колени.       — Ага, — он шепчет, у него на уме точно было что-то, что он не мог озвучить.       — Хватит хмуриться, — Джерард говорит, и Фрэнки возвращает взгляд на него. — Твоё лицо может застыть так.       — Звучишь, как родитель, — он шутит, и Джерард закатывает глаза, но с его лица хотя бы пропала жалостная гримаса.       — Откуда тебе это знать? — Джерард подмечает, и нахмуренность Фрэнки возвращается. Джерард оплошал, отличная работа.       — Слышал, как это говорили ребятам тут, — Фрэнки грустно шепчет, но достаточно громко, чтобы сидящий рядом услышал. — Когда их… их родители периодически их навещали.       — Что я сказал о хмурости? — Джерард вздыхает, и Фрэнки снова встречается с ним взглядом, стараясь выдавить улыбку, но начинает только грустнее хмуриться. Джерард чувствует вину и спрашивает немного личный вопрос. — Твои родители хоть раз навещали тебя?       Фрэнки качает головой.       — Нет, — он тихо произносит. — Я годами их не видел, я даже не помню их лиц. Раньше они периодически отправляли мне письма, но перестали, когда мне исполнилось шестнадцать.       — Они отстой, — Джерард качает головой, и Фрэнки повторяет за ним.       — Это не так, — он почему-то отрицает. — Они хорошо ко мне относились, когда я их знал.       — Фрэнки, — Джерард начинает, и Фрэнки смотрит ему прямо в глаза, пытаясь понять, что он скажет до того, как слова сойдут с его губ. — Фрэнки, когда я выберусь, я позабочусь о том, что-       В воздухе раздаются два хлопка, прерывая Джерарда. Фрэнки кривит расстроенное лицо, которое превращается в спокойное, как только он смотрит на фонтан, у которого сидит. Пациенты начинают собираться вокруг, садясь либо на пол, либо на скамейки, стоящие неподалёку.       Джерард тоже смотрит в эту сторону и замечает ещё одного священника, которого он ещё ни разу не видел. Он предполагает, что сегодня церковные мероприятия для них будут проводиться на свежем воздухе, и интересуется почему, но не возражает. Он возражает из-за того, что его прервали.       — Мы сегодня собрались здесь… — священник начинает, и уши Джерарда выключаются. Его не волнует бред о том, что Бог вылечит всех находящихся тут, когда этот Бог разрешает пытать невинных людей.       Он закрывает глаза и ждёт, пока пройдёт время. В итоге Джерард замечает, что практически засыпает из-за короткого и неудобного сна прошлой ночью и усталости вследствие недостатка еды. Его тело слегка покачивается и падает на Фрэнки. Это незамедлительно будит Джерарда, который чувствует, как огромное лезвие врезается в его кожу сквозь кофту. Он резко отодвигается с широко раскрытыми глазами и начинает учащённо дышать из-за горящего пореза.       Фрэнки, щёки которого порозовели, недоумённо смотрит на него. Джерард чувствует злой пристальный взгляд священника на себе и глаза всех остальных пациентов, из-за которых лезвие всё сильнее прорезает его кожу. Губа Джерарда начинает тревожно трястись, и он встаёт, не задумываясь, склоняет голову в знак извинения и садится обратно.       Священник неодобрительно цокает и продолжает рассказывать бред о Боге. Фрэнки продолжает пялиться на Джерарда, даже когда глаза остальных пациентов возвращаются к священнослужителю. Его взгляд полон шока, будто происходящее — сон. Джерард не понимает, что в этом такого, ведь опозорился он, а не Фрэнки.       Ну, Фрэнки опозорился лишь слегка, ведь Джерард чуть не уснул именно на нём. Без сомнений, если бы у Джерарда не было сверхчувствительности к касаниям, то он уснул бы прямо на его плече. И спать так, наверное, было бы удобней, чем на кровати.       Нет, это было бы опасно, он всё ещё не совсем уверен, стоит ли доверять Фрэнки, всё только сильнее показывает, что Фрэнки не заслуживает доверия. Он может сделать Джерарду больно, пока тот спит, но ведь он мог сделать это и прошлой ночью, но ещё… Разум Джерарда продолжает блуждать в этих мыслях, пока он пристально смотрит на Фрэнки.       Фрэнки вскоре поднимает руку и машет ей перед его лицом, чтобы выдернуть его из мыслей. Джерард пару раз моргает, после чего возвращается в собственное тело. Он качает головой, из-за чего священник вновь смотрит на него без восторга, и он чувствует, как лицо загорается из-за стыда.       Фрэнки обеспокоенно смотрит на Джерарда и переводит взгляд на священнослужителя, который уже практически договорил. Он наконец заканчивает свою речь, и все преклоняют голову в знак законченной молитвы, в этот раз включая Джерарда, который понимает, что забыл сделать это вчера.       После этого Фрэнки снова поворачивается к Джерарду, заметившему, что священник идёт в их сторону. Он сглатывает, чувствуя, как дыхание начинает учащаться. Джерарду точно грозит опасность за то, что его поведение отличается, ведь так? Так и случится, он уверен. Сегодня у него были привилегии, действие которых сейчас закончится, и Фрэнки тоже будет в опасности, и это всё будет по вине Джерарда.       — Фрэнки, — священник начинает, ожидая, пока Фрэнки обратит на него внимание, что он делает быстро.       — Да, Отец? — Фрэнки произносит, и Джерард хмурится, чувствуя, как в животе начинает собираться комок нервов.       — Мисс Лидия попросила, чтобы ты сегодня посидел с детьми в игровой, — священник говорит, и Фрэнки показывает на Джерарда, на которого священник со злостью смотрит и вздыхает. — Она сказала, что новенький может пойти с тобой.       — Понял, — Фрэнки отвечает, и священнослужитель начинает уходить. После этого парни встают, всё в этом месте только сильнее запутывает Джерарда, и он лишь сильнее убеждается, что это всё нереально.       — Зачем мы идём в игровую? — он спрашивает, пока Фрэнки ведёт его в столовую.       — Я иногда присматриваю за детьми, — Фрэнки объясняет, на что Джерард кивает. — Я им нравлюсь.       Джерард находит то, что он заботится о ребятах, немного милым, но не знает, как отреагирует на них. Не потому, что Джерарду не нравятся дети, он нормально к ним относится, у него просто есть ужасные мысли, которым он никогда не поддастся. Эти пугающие мысли заставляют Джерарда ужасно себя чувствовать и думать о смерти. Он безумно ненавидит себя из-за них и хочет просто выкинуть их из своей головы.       Джерард продолжает следовать за Фрэнки по коридорам, пока они наконец не доходят до игровой. Несколько детишек уже играют там, с ними сидит женщина, похоже, присматривающая за ними.       Джерард осматривается, его желудок тревожно бурлит, вызывая тошноту. Он следит за тем, как Фрэнки говорит ребятам, что сегодня будет сидеть с ними, и все дети бегут к нему, потому что рады вновь видеть его. Они хихикают и широко улыбаются, глядя на Фрэнки, и Джерард подходит к одной из стен, неловко стоя рядом с ней.       — Фрэнки! Кого ты привёл с собой? — один из детей спрашивает, показывая на Джерарда, который изумленно поднимает брови, смотря на них. — Это твоя девушка?       — А-а? — Фрэнки вздыхает и смотрит на Джерарда. — М-м, нет, это мой сосед по комнате, он мальчик.       — Длинноволосый мальчик? — он продолжает, и Джерард в смятении смотрит на них и поднимает руку, чтобы покрутить волосы на пальце. Они не настолько длинные или неестественные для мальчика.       — Он похож на девчонку, — другой ребёнок начинает. Фрэнки изо всех сил старается сдержать смех, но не может.       — Он мальчик, понимаете, у мальчиков тоже могут быть длинные волосы, — Фрэнки проговаривает, смеясь. Джерард закатывает глаза, скрещивая руки на груди. — Ему не нравится, когда его трогают, вы сможете этого не делать? Если ни разу не прикоснетесь к нему за весь день, то я награжу вас!       — Чем? Чем? — дети скандируют, и Джерарда тошнит всё сильнее и сильнее, но он не совсем понимает, почему.       — Это сюрприз! — Фрэнки хихикает, и Джерард правда ценит это, только вот его разум накрывает тьма, а зрение размывается. — Ведите себя хорошо, ладно? Фрэнки надо немного поговорить с Джи, так что позанимайтесь своими делами, потом мы поиграем!       — Хорошо! — дети проговаривают в унисон, и Фрэнки им улыбается.       Он подходит к Джерарду, как только дети расходятся по своим прошлым местам. Фрэнки смотрит на лицо Джерарда, выражающее неуверенность, и опускает голову. Джерард поднимает бровь, глядя на него.       — Извини за это, они спрашивают не встречаюсь ли я с каждым, кто сюда со мной приходит, — Фрэнки объясняет, запуская руку в волосы, а Джерард продолжает молчать. — Твои волосы… они прикольные.       — А? — он в замешательстве смотрит на Фрэнки, ещё сильнее поднимая бровь.       — Ну, я видел, как ты покрутил прядку на пальце, так что, может, они тебя оскорбили этим или что-то такое, — Фрэнки говорит, из-за чего Джерард закатывает глаза.       — Нет, я чувствительный только к касаниям, а не чему-то ещё, — Джерард говорит, и Фрэнки дружелюбно и с теплотой улыбается ему. — Но спасибо, что… сказал им не трогать меня.       — Всегда пожалуйста, это работа друзей, — Фрэнки широко улыбается и прислоняется спиной к стене.       — Ты мне не друг.       — Но мне ты всё ещё друг.       — Дружба не так работает, — Джерард наклоняет голову.       — И кто же это сказал? — он спрашивает, и Джерард раздражённо сжимает зубы. — У дружбы нет правил кроме тех, которые придумал для себя каждый человек.       — Я это сказал, — он возвращает взгляд, уже наполненный злобой, на Фрэнки.       — Только ты, — Фрэнки продолжает улыбаться несмотря на кинжалы, которыми Джерард пытается ранить его с помощью своих глаз. — Это субъективно.       Джерард закрывает глаза, качая головой. Споры с Фрэнки — та ещё заноза в заднице, потому что у него никогда не получится победить. Фрэнки никогда не отступает и безумно уверен в каждом своём слове, из-за чего голова Джерарда начинает кружиться.       — Ты плохо спал? — Фрэнки спрашивает. Джерард всё ещё держит глаза закрытыми.       — Хочу есть, — он признаётся и чуть позже добавляет, — Но спать было неудобно.       Фрэнки тихо хмыкает:       — Я отдам тебе свою еду завтра, прости что немного поел сегодня.       Джерард открывает глаза и видит, что он снова светится из-за своей доброты, но в этот раз с оттенком вины.       — Нет, Фрэнки, тебе надо есть-       — Всё хорошо, я уже привык мало есть, а твой желудок — нет, — Фрэнки настаивает, и Джерард не понимает, почему.       — Спасибо, — он бубнит. — За то, что поделился хлебом сегодня, — Джерард уточняет, потому что понимает, что до сих пор не поблагодарил Фрэнки. Он не понимает, как человек, которого он только встретил, может быть настолько добрым в подобном месте. Может, Фрэнки — ангел, посланный с небес, чтобы присматривать за Джерардом.       — Не нужно меня благодарить, — он улыбается, и Джерард вздыхает. Они стоят в тишине, пока какой-то ребёнок не подбегает к ним.       — Фрэнки! — маленький мальчик, машущий листком бумаги, восклицает и протягивает листок Фрэнки.       — Ох? Что это, Джонни? — Фрэнки спрашивает, беря в руки листок. Он неуверенно улыбается, смотря на листок и стараясь сдержать искреннюю улыбку.       Джерард тоже кидает взгляд на бумагу и замечает, что на рисунке изображено, как дети зарезали вчерашнего священника из молельни. Джерард удивлённо поднимает бровь, пока Фрэнки прочищает горло.       — Это Отец Моррисси, — мальчик говорит, и Фрэнки нервно смеётся.       — Это, э-э, довольно интересно! — он старается спрятать свой шок.       — Тебе нравится? — Джонни спрашивает, и внутренности Джерарда переворачиваются, он чувствует, как у него в желудке всё нагревается и начинает подниматься по пищеводу.       — Нравится! — Фрэнки улыбается. Перед лицом Джерардом проносится приносящее дискомфорт изображение, и он отходит, сводя брови к переносице. Фрэнки кидает взгляд на Джерарда, а затем возвращает его на мальчика. — М-м, иди скажи ребятам, чтобы заканчивали свои дела, мы сейчас будем играть.       — Хорошо, — он соглашается и отворачивается, чтобы исполнить просьбу. Фрэнки быстро поворачивается к Джерарду, обеспокоенно смотря на него.       — Ты в порядке? — он тихо спрашивает, но Джерард, похоже, потерял голос. Он кивает и снова шагает назад. Джерард опирается на стену, пытаясь слиться с ней и исчезнуть.       — Я устал, — Джерард говорит, и Фрэнки кивает ему, выражая сопереживание, прямо перед тем, как повернуться к детям, выстроившимся в линию и ожидающим его.       Фрэнки говорит с ребятами, объясняя, что они будут делать что-то весёлое, и рассказывает, что они поиграют в догонялки. Джерард стонет, надеясь, что этого никто не заметил, снова приближается к стене и двигается вдоль неё, чтобы оказаться в углу. Ему ужасно не нравится находиться тут, с таким количеством детей, из-за них у него в голове проносятся картинки, которые он не понимает.       Наконец Фрэнки выбирает, кто будет «водой» в этом раунде, и в маленькой комнате становится хуже некуда. В ней и до этого не было свободного места из-за пары старых деревянных игрушек и стола. Джерард закрывает глаза, стараясь всё игнорировать.       Это приводит к тому, что Джерард не замечает, как к нему подбегает девочка и бьёт его по бедру, хихикая и крича:       — Ты вода!       Глаза Джерарда за считанные секунды широко открываются, и он, не задумываясь, толкает эту девочку. Он тяжело дышит, всё вокруг него начинает крутиться, а мысли становятся ещё темнее.       Ребёнка ахает, падает назад и начинает ныть. Это заставляет Джерарда переживать ещё сильнее, перед ним начинают появляться изображения, которые он никогда не воплотит в жизнь, если он это сделает, то у него могут появиться проблемы с законом. Джерарда тошнит, он вот-вот упадёт в обморок и даже не ощущает с миром.       К этому привело лишь одно касание, пусть оно и было довольно низко, Джерарда всего разок мимолётно задел ребёнок, а он уже едва контролирует свои мысли. Он ведь сильнее своих нездоровых мыслей, да? Они ведь только внутри его головы, да? Тогда почему он толкнул эту девочку? Что, если Джерард натворит дел куда похуже этого, о, боже, ему надо убираться отсюда.       Фрэнки быстро разворачивается, чтобы оглядеть суматоху в углу, и на его лице читается беспокойство, когда он замечает, насколько свирепо Джерард смотрит на ребёнку. Джерард заставил девочку плакать. Фрэнки не знает, что думать о произошедшем, не знает, что случилось, он просто знает, что теперь девочка плачет, а Джерард, закрывающий рот рукой, вылетает из комнаты.       Он собирает детей и говорит, что вот-вот вернётся, а затем выбегает из комнаты следом за Джерардом. Фрэнки понимает, что должен больше волноваться за девочку, но ничего не может с собой поделать. Он находит Джерарда, который кашляет, изо всех сил старается отдышаться и держит руку на груди, а зубы — сжатыми. Фрэнки понятия не имеет, что происходит.       Джерард продолжает слышать голоса всё громче и громче. Они кричат и просят сделать то, что он никогда не совершит, ни за что. Он наклоняется, не замечая, что Фрэнки стоит тут и наблюдает за ним. Джерард хватается за волосы и начинает тянуть их с обеих сторон, жмурясь. Джерард не может дышать, он просто хочет, чтобы эти мысли пропали, а изображения и чувства, идущие вместе с ними, пропали следом.       Он не такой! Он не такой как они!       Из-за этой мысли в голове Джерарда появляется изображение чего-то, что он не помнит, оно размытое и красное, но он знает, что это рука, находящаяся где-то, где не должна быть. Где-то на Джерарде. Он кряхтит и скатывается по стене на землю, садясь.       — Джи? — Фрэнки наконец говорит. Он находится меж двух огней. Джерард только что довёл маленькую девочку до слез, а теперь у всё того же Джерарда нервный срыв.       — Останови их, — он тяжело выдыхает, и Фрэнки абсолютно не понимает, что нужно делать. Он знает Джерарда второй день, он даже не понимает, что происходит!       — Джи, всё хорошо, я с тобой, — Фрэнки говорит, садясь рядом с ним. Обычно Фрэнки крепко обнимает того, кто плачет, но он не может сделать этого с Джерардом, как и в целом находиться слишком близко к Джерарду.       — Я не знаю, я не помню, — он воет дрожащим голосом, сдерживая слёзы. Они оба рады, что тут нет медсестёр или других работников, приглядывающих за ними. — Блядь, — Джерард выдыхает, и Фрэнки просто пялится на него, пока тот снова не начинает кричать, — Блядь! — Джерард бьёт себя по челюсти.       — Джи! — Фрэнки кричит, и это привлекает внимание Джерарда. Он поворачивает голову к Фрэнки, наконец понимая, что он тут и сидит рядом. Это был лишь Фрэнки, его сосед. Это не тот мужчина, которого он видит у себя в голове и в кошмарах, это Фрэнки.       — Ты ведь не сделаешь мне больно? — Джерард скулит, и Фрэнки ошарашенно смотрит на него. — П-прости, нет, ладно. Забудь, что я сказал, — он продолжает, начиная успокаиваться.       — Не сделаю, — Фрэнки говорит, и, по какой-то причине, это помогает успокоить ужасные мысли в голове Джерарда, а его крови — перестать закипать. Джерарду всё ещё кажется, что его тошнит, но теперь его сердце трепещет, даря комфорт.       Джерард не знает, говорит ли Фрэнки правду, Джерард не хочет верить ему, Джерард знает, что не стоит, нет, он не может доверять парню, которого только встретил.       Но сегодня…       Сегодня ему катастрофически нужно сделать исключение, чтобы успокоиться.       — Что случилось? — Фрэнки спрашивает, и Джерард даже не знает, что ответить. Он не может рассказать, Фрэнки никогда не поймёт, как это ощущается в его голове.       — Ребёнка дотронулась до моего бедра, — Джерард говорит, всё ещё еле дыша. Он удивляется тому, как быстро меняются его эмоции.       — Это всё объясняет, — Фрэнки вздыхает, сокращая расстояние между собой и Джерардом, который незамедлительно отодвигается назад, из-за чего Фрэнки слишком поздно понимает, что не стоило двигаться ближе. — Ты в безопасности, ну, эм… Сейчас, в данный момент. Ты в безопасности со мной.       — …Спасибо, — Джерард выдыхает перед тем, как встать. Ему стало лучше, и он, в какой-то мере, ненавидит это.       — Это работа друзей.       — Я не-       — Ты мой друг, даже если я — не твой, — Фрэнки улыбается, прерывая Джерарда, который морщится и решает, что смысла спорить нет. — Мне надо обратно в игровую, прости. Но это почти всё на сегодня. Женщина, следящая за детьми, скоро вернётся.       — Я даже не заметил, что она ушла, — Джерард признаётся, и Фрэнки усмехается.       — Ты много чего не замечаешь, — он дразнит Джерарда, который снова хмурится. — Подожди здесь, всё будет хорошо. Если случится что-то плохое, пожалуйста, приди ко мне.       — Не обещаю, я всё ещё тебе не доверяю, — Джерард говорит, на что Фрэнки вздыхает, но не разочарованно, а с гипертрофированной обидой. Этот вздох будто по-дружески говорит «я знаю».       — Это и есть причина, по которой я пытаюсь доказать, что ты мо-       — Фрэнки! — уже другой ребёнок выкрикивает, выбегая из комнаты, из-за чего Джерард делает несколько шагов назад, чувствуя, что его голова вот-вот снова начнёт кружиться.       Фрэнки, похоже, кто-то из лика святых, потому что он быстро заталкивает ребёнка обратно в комнату, долой с глаз Джерарда. Он правда в долгу у Фрэнки, но не совсем понимает, как может отблагодарить его.                     Может, Джерард и правда его нарисует.                     Фрэнки заканчивает, и они решают побродить по больнице и пойти в свою клетку. Он довольно легко уговаривает Джерарда на это, говоря, что он обычно так и делает, когда заканчивает следить за детьми. И единственной, кто это заметила, была мисс Лидия, а мисс Лидия добрая и может спустить что-то ему с рук.       Джерард всё ещё немного волнуется, но это куда лучше, чем сидеть на металлической скамейке в холодном и плохо освещённом коридоре часами, так что соглашается. Дверь в их комнату закрывается с громким скрипом, и Джерард направляется к столу, чувствуя необходимость в незамедлительной записи произошедшего.       — Сейчас моя очередь, — Фрэнки раздражённо говорит, и Джерард морщится, игнорируя его. Он берёт блокнот и ручку и открывает новую страницу.       — У меня плохая память, так что надо записать всё, пока я помню, — Джерард объясняет, поднося ручку к бумаге.                     День 2 Запись 002       Мне стоит писать в конце каждого дня, а не по утрам, но зато теперь число дней и записей сравнялось.       Мои мысли стали настолько тёмными, я и не думал, что такое возможно. Я думал о том, что стоит сделать ужасные вещи, я даже не могу записать их. Это всё вызывает тошноту, я никогда не прощу себя за эти мысли.       Я не такой, как они.       Но я даже не знаю, кто такие «они». Я не знаю, я видел изображение того, как рука неподобающим образом касается меня, но я не помню, случалось ли это, как и того, кто это мог быть.       Мой мозг, наверное, снова что-то придумывает.       Фрэнки мне очень помог, пусть я и ненавижу признавать это. Я, наверное, ценю его как соседа.                     — В этот раз ты пишешь намного дольше, — Фрэнки подмечает, Джерард уже забыл, насколько раздражающим он может быть.       — Много мыслей, — всё, что он говорит, но всё равно слышит тихое «угу» в ответ.       — Знаю, — Фрэнки наконец добавляет. Джерард переворачивает страницу и начинает водить рукой. — Эй, моя очередь, я же вижу, что ты больше не пишешь.       — Ой, заткнись, — Джерард ворчит, продолжая чирикать на бумаге. Он не хочет, чтобы было понятно, что он рисует, так что старается не оглядываться на Фрэнки, но один раз всё равно делает это. Джерард осматривает его с ног до головы, говоря. — Тебе нельзя смотреть.       — Почему? — Фрэнки воет, но не получает ответа. Он всё равно не подходит посмотреть, что Джерард рисует, так что он хотя бы уважает его.       Они сидят в тишине дольше, чем Джерард ожидал, хотя он и так пытается рисовать как можно быстрее. Он планировал нарисовать лишь лицо Фрэнки, так что это не должно было занять много времени, но неожиданно оказалось, что у Фрэнки сложные черты лица. Джерард не хочет облажаться, ведь это рисунок-благодарность, если бы это был просто подарок, не приуроченный к какому-нибудь особому событию, то он бы не волновался, но он должен Фрэнки за всё, что тот для него сделал.       Наконец Джерард заканчивает и бросает ручку, чтобы поднять руку и помахать ею, подзывая Фрэнки. Он знает, что Фрэнки всё это время наблюдал за ним, потому что он чувствовал нетерпеливый взгляд, следящий за каждым движением его руки. Это заставило Джерарда только сильнее нервничать во время рисования.       — А? — Фрэнки вздыхает, его глаза широко открываются, как только он видит рисунок. — Это…       — Это благодарность за всё, что ты сделал за эти два дня, — Джерард говорит, прикусив губу во время паузы. — Да-а, ты много сделал для меня. Больше, чем я считал возможным сделать за такое короткое время.       — Джи, — Фрэнки выдыхает, и в голове Джерарда начинают крутиться мысли в духе «ой, ему не понравилось, разумеется, ему не понравилось». Его лицо искривляется, а щёки загораются из-за стыда.       — Ничего страшного, если тебе не нравится-       — Заткнись к хуям, — Фрэнки выпаливает и берёт блокнот Джерарда. Он подносит страницу к лицу, изучая её вблизи. — Это охуенно.       — Не нужно врать.       — Я кину эту книжку тебе в голову, если ты не прекратишь, — Фрэнки угрожает, и Джерард наконец поднимает глаза, чтобы посмотреть на его лицо, на котором было выражение, которое Джерард точно не ожидал увидеть.       Ореховые глаза Фрэнки сияли безумно ярко, он выглядел искренне счастливым, а его щеки были красно-розовыми. Джерард заметил, что в его уголках глаз скопились слёзы, пока он не открывал взгляд от бумаги. Он выглядел так тронуто, так радостно из-за простого наброска, нарисованного Джерардом.       — Блядь, — Фрэнки выдыхает и поднимает руку, чтобы вытереть слёзы до того, как они упадут. — Джи, я не знаю, что сказать. Спасибо большое.       — Не благодари меня за рисунок-благодарность, — он закатывает глаза, стараясь не показывать, что рад реакции Фрэнки.       — Несмотря на это, я всё ещё благодарен, — он улыбается и начинает обнимать блокнот. — Я удостоверюсь в том, чтобы сохранить это навсегда.       — Он останется в моём блокноте, — Джерард говорит, и Фрэнки кивает, отдавая блокнот, но всё равно оставляя взгляд прикованным к нему.       — Ага, но для… Ладно, чуть раньше ты сказал, что достанешь меня отсюда, да? — Фрэнки упоминает то, что Джерард собирался сказать, когда священник прервал его утром. Он кивает, удивляясь тому, что Фрэнки угадал это. — Если… Нет. Когда ты достанешь нас отсюда, я обязательно заберу это с собой.       Джерард смотрит на него с нейтральным выражением лица, но никакая эмоция не опишет, как он себя чувствует. Потом Джерард улыбается:       — Ага, хорошо, — он начал, поднимаясь. Фрэнки быстро подходит, занимая его место. — Я достану тебя отсюда.       — Я тебе верю, — Фрэнки улыбается Джерарду, смотрящему прямо в его глаза, пытаясь забраться в них, увидеть его мозг и даже душу. Джерард видит, что Фрэнки искренне верит ему по тому, как блестят его глаза.       Даже если в будущем он проявит себя как не заслуживающего доверия, Джерард всё ещё считает, что он заслуживает выбраться отсюда. Он заслуживает знать, какую жизнь можно и правда назвать жизнью. Он заслуживает всё это, и Джерард готов сделать всё что угодно, чтобы дать это ему.       После того, как Фрэнки записывает всё, что хотел, в свой блокнот, они проводят остаток ночи, разговаривая. В основном о творчестве Джерарда. Он рассказывал, что хотел быть художников комиксов, но жизнь не сложилась так, как ему хотелось. Фрэнки сопереживал, но просто понимающе кивал.       Они говорили, пока Джерард не начал зевать, и Фрэнки не начал настаивать на том, чтобы он пошёл спать. Сначала он отказывался из-за своего упрямства и потому, что ненавидел сдаваться без боя. Он понимает, что не выиграет ни одного спора с Фрэнки, но всё равно пытается, и сам не знает, почему.       Джерард сдаётся и угрюмо ложится. Он стонет, когда ударяется головой о подушку, он не может удобно улечься на этой жалкой пародии на кровать. Он слышит тихие шаги, за которыми следует голос, шепчущий прямо над его головой.       — Спокойной ночи, Джи, — Фрэнки мягко проговаривает, и Джерард чувствует тепло ещё одного одеяла, положенного на него.       Оно было тонким, таким же как то, на котором Джерард лежал, и он понимает, что одеяло принадлежит Фрэнки. Джерард хотел встать и начать спорить, говоря Фрэнки, что он слишком много для него делает, но его тело отказывается, и он погружается в сон, радуясь из-за того, что наконец чувствует хоть капельку тепла в этой комнате.       До того, как Джерард полностью засыпает, он слышит, как Фрэнки тихонько снова с кем-то говорит.       — Может, ты был прав о… — всё, что Джерарду удалось разобрать.