Без шансов выбраться

      Фрэнки подходит к Джерарду, садясь рядом с ним. Он оказывается немного ближе, чем следует, поэтому отодвигается, когда осознаёт это, чтобы Джерарду не пришлось двигаться самому. Фрэнки улыбается ему и показывает на стол.       — Запиши итог сегодняшнего дня, — он напоминает, и Джерард кивает.       Джерард поднимается, и Фрэнки спрыгивает с кровати следом за ним. Он отодвигает стул до того, как это успевает сделать Джерард, и прокручивает рукой в воздухе с ухмылкой на лице. Он смотрит на Фрэнки без восхищения, пока ухмылка Фрэнки сменяется широкой улыбкой, а затем хихиканьем. Джерард вздыхает и садится на стул, после чего Фрэнки сразу задвигает его обратно.       — Зачем ты сделал всё это? — Джерард спрашивает и тянется за блокнотом, который в этот раз был под блокнотом Фрэнки.       — Это работа друзей, — он пожимает плечами, прокручивается и запрыгивает обратно на чужую кровать. Фрэнки качает ногами, ожидая привычного ответа.       Но он не прозвучал.       — Ага, как скажешь, — Джерард закатывает глаза и поднимает ручку.       — Что? — Фрэнки удивлённо ахает. Быть не может, что он сказал это. — А как же «мы не друзья»? — Фрэнки спрашивает, утрированно изображая голос Джерарда.       — Я не так говорю, — Джерард замечает. Он чирикает поверх только что написанного слова из-за ошибки.       — Хорошо, но теперь я должен был сказать «ты мой друг, даже если я — не твой», как и всегда, — Фрэнки продолжает давить на Джерарда, из-за чего тот начинает раздражаться.       — Что такого в том, что я не сказал этого? — Джерард спрашивает, не отрывая взгляд от бумаги.       — Ты думаешь, что мы друзья?       Джерард прекращает писать на несколько секунд, его глаза широко открываются, а сердце замирает. Но он быстро возвращается к записи мыслей, будто ничего не произошло.       — Нет. Я твой друг, но ты — не мой.       — Ты принял это! — Фрэнки радостно восклицает. Он поднимает руки и восторженно хлопает. Он тихо хихикает, начиная пинать воздух, но останавливается, когда осознаёт, что делает, и кладёт руки на ноги.       — Не нужно так заводиться на пустом месте, — Джерард говорит, и Фрэнки начинает стыдиться ещё сильнее.       — Я просто рад, что ты теперь не так раздражающе себя ведёшь из-за этого, — он пожимает плечами и отводит взгляд от Джерарда.       — Я? Раздражающе? Именно ты так настаивал на дружбе, — он смотрит на Фрэнки.       — Потому что ты кретин, который не понимает, что дружба — вещь субъективная, — Фрэнки смотрит в глаза Джерарда. Джерард понимает, что зрительный контакт с ним ощущается иначе, потому что его глаза ужасно успокаивают и ободряют. Они помогают Джерарду осознать, что в этом месте осталась ещё хоть капелька надежды.       — Я не кретин, — он возражает, и Фрэнки ухмыляется.       — Теперь да, и всё потому, что ты наконец всё осознал, — Фрэнки улыбается и по-детски показывает язык Джерарду, хмурящему брови.       — Боже, я сказал это лишь для того, чтобы ты заткнулся, но теперь ты ведёшь себя ещё более раздражающе, — Джерард фыркает, перемещая взгляд обратно на блокнот.       — Продолжай называть меня раздражающим, я приму это за комплимент, — Джерард ещё никогда до этого не слышал, чтобы Фрэнки звучал настолько расстроенным. Конечно, он примет это за комплимент, наверно, любое внимание принимается за комплимент, когда ты изолирован от мира на протяжении многих лет.       Джерард хмурится из-за своих мыслей и моментально начинает чувствовать вину. Джерард рад, что не сказал это вслух, но знает, что нельзя так думать. Он вздыхает, качает головой и закрывает глаза.       — Извини, — он бубнит, но Фрэнки не понимает, за что он извиняется. — Можешь, пожалуйста, быть потише, чтобы я мог сконцентрироваться? — он просит, в его голосе всё ещё проскакивает грубость, но, по большей части, это прозвучало вежливо.       Фрэнки угукает. Джерард глубоко вдыхает, позволяя своему телу успокоиться, а затем продолжает писать. Он мало что хотел записать, и это заняло так много времени лишь потому, что кое-кто не прекращал отвлекать его.                     День 8 Запись 008       Первый повторяющийся день недели. Я ничего не помню       Мои воспоминания прервались, когда меня кресь крестили, а потом я появился в кабинете доктора Лето.       Сессия проходила как обычно, и ему, похоже, известно больше, чем мне.       Я спросил мисс Лидию о Фрэнки, потому что голос в моей голове умолял меня сделать это.       Она попросила меня подружиться с ним.       Сначала я отказывался это делать, но, кажется, то, что мы подружимся, поможет ему выбраться.       Капелька лжи никому не навредит, ведь так?       Но, когда я смотрю ему в глаза, мне сложно наврать настолько доброму человеку, как он.       Может, я попробую, но это не точно.       Иногда он мне и правда не нравится, он раздражающий и действует мне на нервы, но он добр ко мне, и это заставляет моё сердце зажигаться благодарностью.       Мне его жаль.                     Джерард смотрит на страницу и замечает, как много он написал о Фрэнки. Джерард боковым зрением смотрит в сторону, не туда, где сидит Фрэнки, и начинает немного стыдиться. Это лишь потому, что он раздражал Джерарда всё это время, да, точно, лишь поэтому.       Он вздыхает и без причины листает уже исписанные страницы. В этот момент он понимает, что первой страницы нет. Он пялится в блокнот и видит лишь первую запись, а страница с информацией о нём отсутствует.       — А? — Джерард в замешательстве выдыхает. Фрэнки отвечает тихим «м-м?» и наклоняется вперёд. — Первой страницы нет?       — Чего? — Фрэнки говорит, и Джерард поднимает блокнот, закрывая текст рукой.       — Там, где я записал то, кто я такой, ничего нет, — он говорит это и хмурится, кладя блокнот на стол. Он понятия не имеет, куда делась страница. Это дело рук Джерарда? Может, это было во время приступа, это единственная версия, которая звучит логично.       — Хм-м, я не помню, что бы ты вырывал её вчера, — Фрэнки рассуждает и начинает играть с руками, лежащими на коленях, крутя большие пальцы и хрустя суставами. — Может, ты вырвал страницу, но я не обратил на это внимание или спал? Это похоже на то, что могло произойти.       — Может, — Джерард вздыхает и открывает чистую страницу. На ней он пишет то же самое, что и на вырванной. Джерард обещал, что не забудет, кто он такой, и он готов пойти на всё, чтобы сохранить это обещание. Стоп, почему Джерард так сильно переживает из-за него? Он разочарованно стонет, пока пишет, и бьёт свободной рукой по столу.       — Ух ты, успокойся, всё нормально, — Фрэнки проговаривает, удивляясь из-за его реакции.       — Я не из-за этого. Мысли заходят туда, куда не стоит, — Джерард объясняет, и Фрэнки понимающе кивает. Джерарду повезло с соседом, который так понимающе относится ко всему.       — Даже если так, сохраняй спокойствие. Всё в порядке, твои мысли не определяют то, кто ты такой, это ведь мысли об этом? — он пытается приободрить Джерарда, но не угадывает со временем.       — Нет, но всё равно спасибо, — в ответ Фрэнки кивает.       — Конечно, Джи. Я всегда рядом с тобой, — он улыбается, и Джерард чувствует теплоту его взгляда на своей коже.       Джерард наконец прекращает писать и закрывает блокнот. Он передаёт блокнот соседа Фрэнки, а затем кладёт свой на место, где до этого лежал блокнот Фрэнки. Потом Джерард отодвигает стул и встаёт, чтобы Фрэнки мог сесть за стол, потому что наступила его очередь.       Джерард садится на свою кровать. Он хочет наклониться и прочитать, что пишет Фрэнки, но знает, что не стоит делать это. Ему так любопытно, он так много хочет узнать о Фрэнки. Джерард замечает, что у него накопилось несколько блокнотов, и этот почти кончился. Джерарду интересно, писал ли Фрэнки о нём; ну, конечно, писал, но что именно? Что Фрэнки думает о нём?       — О чём думаешь? — Фрэнки спрашивает, пока делает записи, замечая, что Джерард витает в своих мыслях, даже не смотря на него.       — О тебе, — Джерард отвечает, не задумываясь и говоря правду.       — Да? — он спрашивает с раздражающей и дразнящей интонацией, которую Джерард ненавидит, но начинает любить.       — Э-э- Мне просто интересно, что ты пишешь, — он начинает бубнить, переводя взгляд на свои ноги, стоящие на полу и одетые в такие же былые носки, как и у Фрэнки. — И что ты писал до этого. Я хочу узнать о тебе больше.       — Хм-м, — он мычит и прекращает писать. Фрэнки тянется к стопке блокнотов, которые, как Джерард предполагает, принадлежали ему и уже закончились, и достаёт один из них, передавая его Джерарду. — Так будет честно, ты можешь немного почитать.        — А? — он берёт блокнот, выглядящий один в один как те, что принадлежат им сейчас, только этот был старее и находился в плачевном состоянии. — Ты уверен?       — Ага, просто полистай его, — Фрэнки говорит, продолжая писать.       Джерард открывает первую страницу, ожидая, что там будет просто предисловие, но нет, то, что там находилось, шокировало его. Глаза Джерарда открываются всё шире с каждым прочитанным словом.       Они его убили и это моя вина. Они говорят мне что не делали этого но я знаю правду о том что они продолжают убивать их всех. Они никогда не возвращаются потому что они мертвы. Он мёртв. Он никогда не вернётся. Это моя вина. Я не могу подвести ещё одного человека. Я так за них переживал.       — Фрэнки, — Джерард шепчет, и Фрэнки поворачивается к нему и вопросительно хмыкает. — Кого они убили?       — Ой, блядь, я дал тебе этот блокнот, — Фрэнки говорит, протягиваясь, чтобы забрать блокнот, и Джерард бы отдал его законному владельцу, но Фрэнки убирает руку, не отнимая блокнот. — Ну, одного из моих бывших соседей. Пиздец, мы ведь были близки.       — Насколько близки?       — Продолжай читать.       Джерард переворачивает страницу, ему открывается обзор на кучу каракулей, которыми были закрашены слова, которые уже не получится прочитать, а на следующей странице все буквы скакали и, кажется, были написаны дрожащей рукой.       Я так скучаю по нему как я могу функционировать без него? Моё сердце болит за него. Я хочу вырвать своё сердце и лакомиться им пока воспоминания о нём тают в моём мозгу также как они разрушили его самого. Тыкая иголкой в его мозг пока это не исцелит его. Вы превратили голову моего --дружника в кашу думая что вылечите его болезнь идущую от сердца. ну вы в любом случае остановили её потому что его сердце больше не бьётся.       — Ты очень поэтичен, — Джерард подмечает и может подметить ещё больше, но это все слова, которые он находит у себя в голове.       — Я стараюсь писать поэтично, но у меня не получается, — Фрэнки пожимает плечами. — Джи, вопрос.       Джерард поднимает голову, чтобы посмотреть на него. Они смотрят друг другу в глаза, которые были одинакового цвета:       — Да?       — Как ты считаешь, влюбиться в мужчину, будучи мужчиной — болезнь?       Джерард не знает, что ответить, поэтому просто сидит. Он складывает всё в голове как пазл, но, кажется, ещё слишком рано, чтобы всё понять.       — Нет, — он наконец отвечает, качая головой. — Но мне много раз говорили, что это неправильно.       — Ты считаешь, что это нужно наказывать смертью? — Фрэнки задаёт ещё один вопрос, и Джерарда начинает тошнить.       — Нет, — он повторяется. — Никто не заслужил смерти, кроме насильников.       — Соглашусь. Ты считаешь, что то, что мужчина любит другого мужчину, неправильно? — Джерарду не совсем нравится, когда Фрэнки настолько серьёзный, и он хочет, чтобы Фрэнки вернулся в привычное состояние.       — Эм-м, — Джерард сглатывает слюну, начавшую скапливаться во рту, и закрывает чужой блокнот. Он передаёт вещь Фрэнки, который забирает её и кладёт на место, не отрывая свои глаза от глаз Джерарда, из-за чего тот ещё сильнее нервничает. — Я не совсем считаю, что это неправильно, но, опираясь на то, что мне говорили, я думаю, что поддаваться этим чувствам неправильно.       — Понял, — Фрэнки вздыхает, его, похоже, расстроил ответ Джерарда. Он с грустью кивает и закрывает глаза, и Джерарду становится легче от того, что больше не нужно поддерживать некомфортный зрительный контакт. Фрэнки закрывает блокнот и кладёт его на блокнот Джерарда, а не в свою стопку. Фрэнки уже делал так, чтобы разозлить его, и это работает, но ему начинает нравиться это.       — Спокойной ночи, — Фрэнки поднимается, и Джерард хмурится, понимая, что ошибся с ответом.       — Фрэнки, — он собирается что-то сказать, но останавливается, понимая, что ему нечего говорить. Он озвучил своё мнение, ему говорили, что это в принципе плохо, так что его ответ мог быть хуже. Фрэнки повезло, что Джерард не абсолютно против этого. — Спокойной ночи.       Джерард ложится на неудобную кровать и понимает, что уснуть будет трудно. В его голове проносятся все варианты того, как мог пройти этот разговор. Он мог просто солгать. Нет, это нечестно по отношению к Фрэнки. Почему его это вообще волнует? Почему Джерарду не безразлично то, что это он расстроил Фрэнки? Это не его вина, другого честного ответа на этот вопрос не может быть.       Джерард ворочается в своей кровати, его мысли слишком громкие и становятся только громче. Его начинает тошнить. Он переживает за Фрэнки, блядь, он начинает переживать за Фрэнки всего спустя неделю со дня знакомства. Это нехорошо, Джерарду нужно абстрагироваться, это совсем нехорошо. Он не может избежать этого каждый раз, когда Фрэнки по-доброму улыбается ему, дразнит его или делится едой. У Джерарда развилась симпатия к соседу, пока он даже не осознавал этого.       Спустя длительные страдания в грохочущих волнах мыслей, Джерард наконец начинает засыпать. Он слышит то, что сначала принимает за начало сна.       — Я не знаю, чего ожидал, его ответ мог быть и хуже, — Фрэнки тихо бубнит с другой стороны комнаты. Джерард немного раздражается, когда понимает, что это не сон, а сосед, снова разговаривающий с пустотой.       — Да, я знаю- ладно, заткнись, — Фрэнки опять с кем-то разговаривает, и Джерард слышит это каждую ночь, но каждый раз Фрэнки всё отрицает, — Теперь он, наверное, знает мой главный секрет, я не знаю, что и думать.       Наступает короткая пауза, после которой он продолжает говорить.              — Нет, он не сказал ничего плохого, — Фрэнки рассказывает, не соврав. Джерард считает его хорошим соседом, невзирая на то, кто его привлекает.       В комнате раздаётся скрип кровати Фрэнки и его стон. Джерард тоже хочет простонать из-за того, что ему не уснуть, но он сдерживается, потому что хочет продолжить слушать разговор Фрэнки. Джерард понятия не имеет, с кем он разговаривает, но знает, что это либо призрак, либо плод воображения Фрэнки.       — Плохо поддаваться этому… Это правда выводит меня из себя, понимаешь? — он возмущается, и Джерард снова сдерживает стон. — Типа, почему поцелуй между мужчиной и женщиной — это норма, а я не могу поцеловать парня, который мне нравится? Не знаю, у меня никогда не было нормальной дружбы с ровесницей, чтобы понять, привлекают ли они меня, но ведь целовать девушку это то же самое, что и парня?       Джерард задумывается над этими словами, это правда звучит логично. Между этим и правда нет какой-то особой разницы, не то, чтобы он знал это на своём опыте, но в теории это звучит логично.       — М-м? И что, я бы обнимался, целовался и трахался со своим парнем точно так же, как и с девушкой, если бы она у меня была, — Фрэнки отвечает на вопрос, который слышит только он сам.       Теперь, похоже, всё заходит слишком далеко. Такая близость с мужчинами звучит странной для Джерарда. В поцелуях нет ничего такого, но всё, что связано с сексом звучит болезненно. Это больно, они никогда не останавливались, когда он хотел этого, это ужасно больно. Стоп, о чём Джерард думает?       Он переворачивается со спины на бок. Джерард хмурится и держит глаза закрытыми, но хочет открыть их, потому что начинает видеть красные вспышки.       — Не спишь? — Фрэнки, как и всегда, спрашивает. Но в этот раз он не спрыгивает с кровати, чтобы подойти поближе.       — Блядь, — Джерард выдыхает и открывает глаза, замечая, что голоса стали громче. Те голоса, которые он ненавидит, потому что они издеваются над ним.       — Ты в порядке? — Фрэнки спрашивает, спрыгивает с кровати и подходит к нему. По лицу Фрэнки видно, как сильно он беспокоится, пристально смотря на Джерарда.       — Да, — Джерард садится. Потом он качает головой, глубоко вдыхая. Фрэнки отходит, но всё равно переживает. — С кем ты, блядь, говорил?       — Что за агрессия? — он хмурится и садится на свою кровать. — Ни с кем, я говорю это тебе каждый раз.       — Каждый раз, когда я начинаю хоть немного тебе верить, это повторяется, зачем ты так скрываешь это? — Джерард начинает выпускать своё недовольство наружу из-за мыслей в голове и того, что он не может уснуть.       — Потому что у меня не поехала крыша? Я ни с кем не говорю, только ты это делаешь, — Фрэнки защищается так же, как и всегда.       — Нет, в этот раз ты жаловался на мои слова, — Джерард сообщает, и Фрэнки пялится на него, качая ногами и крепко держась за край кровати.       — Я говорил сам с собой, да, иногда я так делаю. Это не странно. Я ни с кем не говорил, — он наконец начинает не только отрицать обвинения Джерарда.       — Ты странный, почему ты вообще хочешь ебаться с мужиком, это же больно, — Джерард огрызается, не повышая голос.       Фрэнки усмехается:       — Прошу прощения?       — Это больно, они делают это, не спрашивая, это пиздецки больно и грязно, они все чертовски грязные, — Джерард начинает громко возмущаться, его слова помогают Фрэнки всё понять. Он не может поверить, что Джерарду пришлось так страдать, но в то же время это звучит так логично.       — Ох, Джи… — причина его грусти меняется.       — Почему ты хочешь этого с парнем? Это больно, — Джерард продолжает и опускает голову, теперь смотря на колени. Фрэнки не знает, как себя вести и что говорить, поэтому ничего не предпринимает.       Джерард сбивчиво дышит, стараясь успокоиться. Когда он моргает, вниз падает обжигающая слеза. Он отказывается вновь плакать перед Фрэнки, но одна слеза не плач, так что всё нормально, да?       — Извини, я просто устал, — Джерард наконец шепчет, прерывая некомфортную тишину, повисшую в комнате.       — Тебе нужно поспать, — Фрэнки едва слышно отвечает. Он бы очень хотел помочь, но как? Он не может ни обнять Джерарда, ни сказать что-то. Джерарду просто нужно немного побыть в одиночестве и поспать.       Они ложатся в свои кровати, и Джерард чувствует, что ему стало легче, когда он поделился некоторыми из своих проблем с Фрэнки. Джерард жалеет об этом, теперь Фрэнки знает слишком много, учитывая то, что он и до этого знал слишком много, но с плеч Джерарда хотя бы упал груз.       Этот упавший груз делает его настолько лёгким, что он наконец-то засыпает.                                   Громкий скрип открывающейся двери будит парней, оставляя Джерарда недовольным из-за недостатка сна. Он ворочается в кровати, стараясь игнорировать неприятный звук и провалиться в сон, но это совсем не помогает. Он слышит, как Фрэнки зевает, поднимаясь и забирая что-то, что ему дают каждое утро, ключ, да?       — Утра, — Фрэнки сонно проговаривает, когда в коридоре раздаются шаги того, кто дал ему ключ, говорящие о том, что этот человек ушёл. Он видит, что Джерард не спит несмотря на то, как бы ему не хотелось просыпаться.       — Угх, — Джерард стонет, держа глаза закрытыми.       — Так уж и быть, у тебя есть ещё примерно полчаса, чтобы поспать, — Фрэнки проговаривает, и Джерард слышит скрип на противоположном конце комнаты, наверное, это Фрэнки запрыгнул на свою кровать.       Джерард снова благодарен ему и изо всех сил старается погрузиться в сон. У него не получается, но он был рад полежать подольше. Обычно в это время Джерард говорит с Фрэнки, но сегодня он не в настроении и предполагает, что Фрэнки тоже не в духе.       Время проходит куда быстрее, чем кажется, и Фрэнки зовёт его:       — Пора вставать, — в ответ Джерард снова стонет. Сегодня он хочет просто лежать, а не что-то делать.       — Ну же, Джи, — Фрэнки выдыхает, и Джерард слышит, как Фрэнки подходит к нему. — Ты сам знаешь, что если бы было можно, то я бы разрешил тебе проспать весь день, но, к сожалению, пора вставать.       — Ещё пять минуток, — Джерард бубнит, не желая открывать глаза.       — У меня чёткое расписание, и ты знаешь, какие могут быть последствия, — он напоминает, но Джерард всё равно ворочается и держит глаза закрытыми.       Он чувствует, как тепло привычного взгляда Фрэнки сменилось таким, к которому он только привыкает. Джерард ещё не придумал ему названия, но оно ощущается так, будто Фрэнки не верит тому, что видит, будто Джерард — мифическое существо, которое вообще не существует.       — Ты очень красивый, — Фрэнки говорит, не задумываясь, из-за чего Джерард открывает глаза и с недоумением смотрит на него. Взгляд Фрэнки всегда воспринимался Джерардом как комплимент, но никогда до этого он не слышал, как Фрэнки говорит что-то такое.       — А?       — Блядь, прости, ладно, пойдём, — он подпрыгивает и быстро отворачивается, чтобы Джерард не увидел его лицо. Он подбегает к двери, жестом руки прося Джерарда встать.       Джерард поднимается, всё ещё находясь в шоке. Он не сразу понимает эти слова, и осознаёт всё полностью, когда практически выходит из комнаты. Лицо Джерарда загорается, и тепло расходится по его телу. Его внешности редко делали комплименты, и Фрэнки сказал это в первый раз.       — Спасибо, — Джерард тихо шепчет, пока они выходят в коридор. Фрэнки отказывается смотреть на Джерарда, который видит розоватость на его ушах.       Он не поднимает голову, когда Фрэнки выпускает пациентов. Из головы Джерарда не выходят его слова, и он всё ещё чувствует теплоту и смущение из-за них. Над внешностью Джерарда часто смеялись, никогда не делали комплименты и не называли красивым. Он услышал эти слова всего пару раз за жизнь, и теперь к ним добавился ещё один, от Фрэнки.       Джерард настолько теряется в своих мыслях, что не осознаёт, что Фрэнки уже открыл все клетки. Он следует за Фрэнки в помещение с больными, задерживая дыхание. Эта комната хотя бы помогает ему перестать думать о словах Фрэнки.       Они проходят сквозь неё и доходят до столовой, где Джерард наблюдает за тем, как Фрэнки передаёт ключ одной из медсестёр перед тем, как занять место за столом, и все мысли возвращаются. Он смотрит на тарелку с едой, состоящей из куска хлеба, половины сырой картошки и воды.       Красивый. Это была не лесть ради того, чтобы Джерард что-то сделал, это не было похоже на слова, которые люди говорили, чтобы причинить ему боль; просто обычное слово. Хорошее слово. Не великолепный, прекрасный или обворожительный. Просто красивый, без заморочек и прямо в цель, без каких-то потайных мотивов.       Джерард поднимает хлеб и начинает его есть, как и каждое утро, ему начинает надоедать эта еда, но это лучше, чем ничего. Он съедает пару кусков картофеля, который совершенно не имеет вкуса, и он не может заставить себя съесть картофель полностью. Этим утром Фрэнки ничего не предлагает Джерарду, но он не возражает, он не ощущает себя голодным сегодня, да и эта ночь была не лучшей.       Наконец, как и в прошлый вторник, медсестра начинает выбирать пациентов, которые пойдут во внутренний дворик. Она подходит к парням и показывает на Фрэнки, проходя мимо Джерарда. Фрэнки останавливается, что привлекает внимание женщины, и показывает на Джерарда. Медсестра качает головой и идёт дальше.       Джерард сидит и думает о том, что же он сделал не так. Он хорошо себя вёл, если, конечно, не считать приступа. Фрэнки стискивает зубы и жестом показывает Джерарду подняться, потому что медсестра не смотрит на них, и быстро вытаскивает его наружу. Разумеется, не касаясь.       — Фрэнки, разве я не должен был остаться там? — Джерард спрашивает, когда они выходят во внутренний дворик, и глубоко вдыхает свежий воздух. Он любит, когда они тут находятся, хотя, может, не совсем любит, но тут хотя бы можно освежиться.       — Ага, пофиг, я бы не пошёл без тебя, — Фрэнки говорит, и они доходят до скамейки, где сидят каждую прогулку.       — Тебе не влетит за это? — Джерард спрашивает и аккуратно садится рядом с Фрэнки, чтобы не коснуться его.       — Они не могут меня наказывать по вторникам и четвергам, мне ведь надо помогать с детьми, — он пожимает плечами, закидывая ногу на ногу.       — А наказать меня они не могут? — Джерард подмечает, и Фрэнки снова пожимает плечами.       — Я им не позволю, — он спокойно проговаривает, из-за чего Джерард начинает беспокоиться. Фрэнки слишком уверен в себе. То, что у Фрэнки есть привилегии, не означает, что в нём видят вышестоящего, ему нужно перестать быть настолько эгоцентричным.       Джерард скрещивает руки на груди, облокачивается на скамейку и закрывает глаза. Он проводит это время, просто дыша свежим воздухом. Он рад, что больше не дышит удушающим запахом, которым пропитались стены сумасшедшего дома.       Джерард мысленно возвращается к тому, что произошло утром и к словам Фрэнки, и его лицо снова загорается. Джерард открывает глаза, опускает голову и смотрит на свои колени. Он сводит брови к переносице и смотрит вниз с расстроенным лицом, пока к его щекам приливает кровь.       — М-м? Ты нормально себя чувствуешь, Джи? — Фрэнки спрашивает, похоже, начиная волноваться, — Тебе плохо?       — Всё нормально, — Джерард бубнит и закрывает глаза, стараясь прогнать раздающийся эхом в его мыслях голос Фрэнки, называющий его красивым. Это всего лишь одна короткая фраза, не нужно зацикливаться на ней.       — Джи, я знаю, что это не совсем подходящее место, но я хочу, чтобы ты знал, что то, что случилось с тобой, не нормально, — он говорит без какой-либо причины, или не совсем без причины? Фрэнки, похоже, зацикливается на событиях сегодняшней ночи и подозревает, что и Джерард тоже. Он даже понятия не имеет, что у Джерарда не было ни секунды, чтобы думать об этом, из-за его глупого комплимента.       — Я не должен был настолько сильно злиться, — он закрывает глаза, сохраняя лицо спокойным.       — Это вполне логично, я не знал, что тебе пришлось пройти через это, — Фрэнки убеждает его, — У тебя есть право злиться, это не твоя вина.       — Это нечестно по отношению к тебе, тебе ведь тоже больно, — Джерард открывает глаза, чтобы посмотреть Фрэнки в глаза.       — Я не должен был так расстраиваться из-за твоего ответа, — Фрэнки ставит обе ноги на бетон, — Теперь всё стало ещё логичней.       — Я не забираю свои слова назад, — Джерард проясняет.       — Понимаю, и мне всё ещё это не нравится, но это всё равно логично, — Фрэнки говорит и правой рукой берёт край своего левого рукава, начиная расстёгивать и застёгивать пуговицу. — У меня никогда ни с кем ничего не заходило настолько далеко, но я знаю, что это не должно причинять боли.       — Давай не говорить об этом тут! — Джерард с тревогой смотрит по сторонам. Он чувствует, как все пялятся на них, когда, на самом деле, никому не было дела, и все пациенты занимались своими делами. — В любом случае, я даже не думал об этом.       — Правда? — глаза Фрэнки широко открываются, а лицо — слегка краснеет, — Ой, я так плохо читаю тебя. О чём ты думал?       — М-м, — Джерард сглатывает и прерывает зрительный контакт, чтобы вернуть взгляд на свои колени. — О том, что ты назвал меня красивым.       — Всё ещё об этом? — брови Фрэнки поднимаются так высоко, что, кажется, вот-вот улетят. Его лицо снова розовеет, а челюсть — отвисает. — Это было ошибкой, я говорил это не с каким-то странным подтекстом, я просто-       — Мне очень понравилось, что ты меня так назвал, — Джерард признаётся, прерывая Фрэнки и жмурясь из-за того, насколько неловко это звучит. Фрэнки ошеломлённо пялится на него. Джерард сжимает челюсть и выпрямляет руки, чтобы сжать ладони в кулаки и положить их на колени. Он не должен был этого говорить.       — Ну, тогда я просто думаю, что ты красивый, — Фрэнки продолжает, и глаза Джерарда, в которых появляется блеск, открываются.       Перед тем, как они успевают сделать всё ещё более неловким, чем сейчас, священник, отправленный сюда, чтобы говорить бред о Боге этим утром, два раза громко хлопает. Джерард даже немного благодарен ему сегодня, может, Бог и правда спасает жизни.       Он успокаивается, выпрямляет руки и снова скрещивает их на груди. Джерард смотрит на священника, но все слова, исходящие изо его рта, не имеют никакого смысла для Джерарда.       Бог спасёт больных, пока вы делаете всё, что говорит сумасшедший дом, он спасёт всех нас. Бог накажет тех, кто ему не повинуется.       Для Джерарда это сплошной бред, Бог ни разу его не спас, невзирая на то, как сильно он старался доказать, что стоит этого. Джерарду интересно, почему всё пошло не так, почему Бог отказывается помочь.       Может, потому что «мужчина не должен ложиться с мужчиной», но Джерард же не хотел этого, это просто свалилось на него, не давая права выбора. Джерард громко вздыхает, что привлекает орлиный глаз священника. Ему следует быть аккуратнее.       Как только священник заканчивает длинную тираду, то подходит к парням так же, как и на прошлой неделе, и кивает Фрэнки. Это всё, что он должен сделать, чтобы Фрэнки понял, что нужно делать дальше. Они встают, и Джерард следует за Фрэнки в игровую.       Джерард заходит в комнату за ним, что удивляет его. Джерарду просто не понравилось быть слишком далеко от Фрэнки в прошлый раз, так что сегодня ему придётся изо всех сил бороться с мыслями. Разум Джерарда всё ещё слегка занят мыслями о том, что Фрэнки назвал его красивым.       Когда ребята замечают, как они заходят в игровую, то бегут к Фрэнки, скандируя его имя, ведь они рады его видеть. Джерард аккуратно проскакивает в угол, находящийся далеко от толпы детей, только недавно занимавшихся своими делами.       — Фрэнки! Ты снова привёл свою девушку? — один ребёнок хихикает, из-за чего Джерард хмурится, стараясь не смотреть на детей с агрессией, но, если честно, у него не получается.       — Он не моя девушка, — Фрэнки нервно смеётся, — Он мой друг, ребята, я же говорил.       — Но он всё равно выглядит, как девочка, — говорит ещё один ребёнок.       — Фрэнки тоже немного похож на девочку! — ещё один кричит, и Джерард начинает чувствовать себя немного лучше, потому что теперь они говорят не только про него.       — Правда? — Фрэнки спрашивает и прокручивается, смотря на себя, и несколько детей кивают, говоря «да». — Ну, надо, чтобы однажды вы преобразили меня!       — Да! Да! — дети повторяют и прыгают от восторга. Их радость в подобном месте заставляет Джерарда чувствовать пустоту в животе. Эти дети не знают боль мира.       — Но не сегодня, у меня другие планы, — Фрэнки говорит, и жестом просит детей разойтись, чтобы он смог пробраться к тумбам на другой стороне игровой. На них стоит большая корзина с мелками, рядом с которой лежит стопка бумаги.       Фрэнки сначала берёт бумагу и кладёт её на стол, а следом за ней и мелки. Потом он берёт один лист, копается в корзине, вытаскивает три случайных мелка и поднимает их вверх.       — Сегодня мы будем рисовать! — Фрэнки объявляет, и дети остаются всё такими же восхищёнными. — Сегодня я хочу, чтобы вы, ребята, нарисовали что-нибудь кому-то и подарили это! Сегодня день доброты!       Джерард закатывает глаза и закрывает их. Он скрещивает руки на груди (что он делает практически весь день) и вздыхает, но дети шумят слишком громко, чтобы это можно было услышать.       — Давайте, ребят, все берём по листку бумаги и пару мелков, — Фрэнки говорит, и дети так и делают, а затем находят себе место в игровой, чтобы начать рисовать.       Один ребёнок, пока берёт бумагу, спрашивает:       — Твой друг недобрый?       — М? Он добрый, а что? — Фрэнки растерянно отвечает.       — Он не присоединяется к нам, — он замечает и показывает на Джерарда, который, кажется, сейчас находится где-то в своём мире, потому что сидит в углу с закрытыми глазами.       Фрэнки улыбается, после чего кричит:       — Джи? Подойди, пожалуйста, сюда, — это привлекает внимание Джерарда, и он открывает глаза. Он качает головой, оставаясь на своём месте. — Сегодня день доброты, в нём должны участвовать все.       Джерард со злостью, в этот раз намеренной, смотрит на Фрэнки, и подходит к нему. Ребёнок, который предложил это, радостно убегает, пока Джерард не особо радостно подходит к Фрэнки. Он даёт Джерарду бумагу, которую взял до этого, и Джерард тянется, чтобы взять мелки.       — Помни, этот рисунок должен быть для кого-то, а ты особо никого не знаешь кроме кое-кого конкретного, — он ухмыляется, шевеля бровями, за что Джерард хочет ударить его прямо здесь.       — Ты тоже будешь рисовать? — Джерард спрашивает, когда Фрэнки тянется за ещё одним листком бумаги.       — Конечно! Но не для тебя, так что не надейся, — он заменяет мелки, которые выбрал случайно, на новые.       Когда они находят место, куда можно сесть, Джерард правда надеется, что Фрэнки нарисует что-то для него, но, разумеется, это будет не так, потому что тут много детей, которые равняются на Фрэнки. Будет лучше, если он нарисует что-то для них.       Джерард вздыхает, когда они садятся на пол, потому что стулья слишком маленькие для них. Оба парня садятся на колени, и Джерард сразу начинает рисовать, желая, чтобы это поскорее кончилось. Мелки были немного твердоватыми, чтобы рисовать на бумаге, и Джерард не совсем привык рисовать ими. Он начинает набрасывать общую картину, и уделяет больше внимания деталям с каждым взмахом руки.       Когда Джерард заканчивает свой рисунок, к Фрэнки подбегает один из детей, держа в руках лист бумаги:       — Фрэнки!       — Чего? — он отвечает, отвлекаясь от рисунка, и переворачивает свой листок, чтобы Джерард ничего не увидел.       — Что делать, если мы закончили? — ребёнок спрашивает, и Фрэнки, похоже, только сейчас понимает, что забыл про это сказать.       Фрэнки трижды хлопает, чтобы привлечь внимание детей:       — Ребят, когда вы закончите, то подарите рисунок тому, для кого вы его нарисовали! Ничего страшного, если кому-то подарили несколько рисунков! И ничего страшного, если вам никто ничего не сделал, если это случится, скажите мне, и я вам что-нибудь нарисую!       Дети кивают и кричат «хорошо» перед тем, как вернуться к своим делам. Мальчик, только что подошедший к Фрэнки, бежит к кому-то другому.       — Ну, — он говорит, поворачиваясь к Джерарду, — Ты закончил?       — Я- да, — Джерард заикается и сам не понимает, почему, это не первый раз, когда он рисует для Фрэнки.       — Я тоже закончил.       — Покажешь? — он спрашивает, потому что хочет увидеть рисунок несмотря на то, что он не для него.       — На счёт три мы показываем свои рисунки, хорошо? — в ответ Джерард кивает, — Раз, два, три!       Глаза Джерарда широко открываются, когда он видит, что это подарок для него, он совсем этого не ожидал. Глаза Фрэнки, похоже, тоже широко открываются. Рот Джерарда приоткрывается, пока он старается сдержать румянец.       На обоих рисунках изображён Джерард. Он отворачивается и кладёт свой рисунок на пол. Джерард старается не смотреть на Фрэнки.       — Ты нарисовал себя? — Фрэнки спрашивает, отодвигая рисунок Джерарда от него самого.       — Да, потому что ты сказал, что я красивый, — Джерард бубнит достаточно громко, чтобы он услышал.       — Поэтому я нарисовал тебя, — Фрэнки улыбается, а сердце Джерарда замирает. Затем оно начинает трепетать, будто его разъедает кислота в желудке, но это хорошее чувство, просто непривычное и неловкое.       — Ты говорил, что твой подарок будет не для меня, — Джерард говорит, забирая рисунок из рук Фрэнки. Джерард смотрит на подарок, делая вид, будто он ничего не значит для него, когда, на самом деле, мозг Джерарда сходит с ума из-за этого.       — Конечно, я хотел, чтобы это было сюрпризом, — Фрэнки объясняет, и это звучит логично, — Тебе нравится?       — Да, нравится, — Джерард признаётся и улыбается, получая улыбку в ответ, он передаёт свой рисунок Фрэнки.       — Супер, я думаю, что твой рисунок тоже красивый, — Фрэнки ухмыляется, и Джерард смотрит для него только уголком глаза.       — Я жалею, что сказал, что мне нравится, когда ты так меня называешь, — он стонет и кладёт руки на стол, чтобы облокотиться на них лбом.       — Рад это слышать, потому что я всегда считал тебя таким, — Фрэнки признаётся, но его слова звучат странно для Джерарда, быть не может, что он сейчас не врёт.       — Всегда?       — Ага, с тех пор, когда я только тебя увидел в больничной кровати, я считал тебя красивым, — Фрэнки говорит, и сердце Джерарда странно трепещет в груди, что ему не нравится.       В их разговоре наступает пауза, а потом к ним снова подбегает ребёнок.       — Фрэнки! — он кричит, держа свой рисунок.       На нём изображено два человека, похожих на мужчину и женщину, которые женятся, но Джерард присматривается и понимает, что женщина в платье это он. Он сердито смотрит на ребёнка, а Фрэнки начинает смеяться.       — О? Это для меня и Джи? — Фрэнки спрашивает сквозь смех, и ребёнок радостно кивает. — Очень красиво, спасибо.       — Вы двое женитесь! — мальчик говорит, из-за чего Джерард хочет отрезать ему голову. — Фрэнки и Джи сидят у дерева и Ц-Е-Л-У-       — Ладно, хватит! — Фрэнки прерывает пение ребёнка, за что Джерард ему благодарен. — Спасибо, но тебе пора возвращаться на своё место. Большой и страшный Джи не любит шум.       — Хорошо! — он отвечает и бежит к своим друзьям.       — Ах-х, смотри, мы женимся, — Фрэнки дразнит Джерарда.       — Если ты не закроешься к хуям, я правда-       — Следи за языком! — он ахает, и Джерард просто стонет, несильно ударяясь головой о стол.       Потом Фрэнки начинает смотреть по сторонам и замечает, что большая часть детей уже дорисовали. Он встаёт и хлопает, чтобы привлечь внимание ребят и объявить, что на сегодня это конец и что те, кому не подарили рисунок, в четверг получат по рисунку от Фрэнки и Джи. Джерарда, разумеется, никто не спрашивал.       Джерард даже не успевает начать спор с ним, потому что он начинает помогать детям убраться, но это заставляет Джерарда плохо себя чувствовать, а мысли — вернуться. Он говорит об этом Фрэнки, который показывает ему на выход и просит подождать в коридоре.       Джерард повинуется, стараясь успокоить свой желудок. Он ненавидит, когда его живот бурлит и крутится, а мыслей становится всё больше. Он никогда не осуществит их, он ненавидит их и противится их. Джерард рассказал Фрэнки немного о них и рад, что он не считает его чудаком.       Как только Фрэнки освобождается, женщина, которая обычно присматривает за детьми, возвращается непонятно откуда, и они идут в свою клетку, ну или комнату. Они держат в руках рисунки друг для друга и молчат почти весь путь.       Они возвращаются в свою палату, и Фрэнки закрывает дверь с привычным громким звуком. Затем Джерард подходит к стулу, который снова выдвигает улыбающийся Фрэнки. Джерард садится на него, и Фрэнки его задвигает.       Потом Фрэнки берёт его блокнот и подаёт его ему, после чего наконец запрыгивает на кровать соседа, пока он пишет итог сегодняшнего дня.       — Спасибо, — Джерард бубнит, затем ручка касается бумаги и начинает писать.                     День 9 Запись 009       Фрэнки привлекают парни, но в этом нет ничего плохого.       Сначала я думал, что это странно и неправильно, но когда я случайно услышал его разговор этой ночью, то понял, что, наверное, нет ничего такого в том, чтобы любить того, кого любишь.       Это помогло мне вспомнить то, что я давно забыл, я не помню произошедшее, а только то, как это появилось в моей голове.       Фрэнки теперь тоже это знает, но не считает, что я грязный.       Фрэнки думает, что я красивый.       Мне нравится, когда он меня так называет, это заставляет меня чувствовать жар, а моё сердце — трепетать. У меня в животе появляются бабочки.       Кажется, мне нравится Фрэнки.       Может, у меня начнётся первая дружба за долгие годы, но становление настоящими друзьями займёт много времени.       Фрэнки думает, что я очень красивый.