Без шансов выбраться

      Джерард чувствует руки, вонзающие свои ногти в его кожу, по всему телу. Он знает, что они нереальны, но всё равно чувствует их. Джерард держит глаза зажмуренными и начинает учащённо дышать из-за того, что руки начинают касаться его там, где он не разрешал им делать этого. Они никогда не слушали никакие крики с просьбами остановиться, никто никогда не помогал и не верил Джерарду.       Джерард открывает глаза, его зрение размыто, но он видит, что находится у себя дома, а не в стенах сумасшедшего дома. Он тяжело дышит, когда осматривается в месте, которое выглядит слишком знакомо, именно там ему в последний раз причинили боль. Он осознаёт, что его тело стало абсолютно холодным и не прекращает трястись.       Джерард встаёт с кровати, где сидел до этого, и бежит, он сам не понимает, куда, просто куда-то подальше отсюда. Джерард оказывается в ванной комнате, где находился ящик с лекарствами. Джерард открывает его и трясущимися руками достаёт флакон с таблетками.       Сначала он открывает флакон, чтобы понять, от чего эти таблетки, но потом понимает, что ему нет дела до этого. Джерард бежит обратно в свою комнату и берёт полупустую бутылку алкоголя, стоящую на прикроватном столике. Он аккуратно ставит её обратно, когда понимает, что в ней ещё есть немного спиртного, после чего открывает флакон и высыпает немного таблеток себе в руку. Он кладёт их на тумбу и делает глоток алкоголя, а затем выпивает неизвестные лекарства.       Джерард слышит, как в стенах эхом раздаётся смех, пока ощущение ногтей, скребущих по коже, становится всё сильнее. Он чувствует, что кровоточит, и он бы очень удивился, если бы это не было правдой. Джерард делает ещё один глоток и снова берёт флакон. Он высыпает в руку ещё больше таблеток и глотает их.       Джерард продолжает повторять эти действия, пока не понимает, что лекарства, как и алкоголь, закончились, а всё вокруг начало кружиться. Его голова пуста, но касания рук не прекращаются, но всё в порядке, он знает, что скоро они остановятся. Джерард больше не может держаться в вертикальном положении. Он ложится, смотрит на потолок и знает, что боль скоро прекратится. Скоро он будет в порядке, ему больше не придётся терпеть эти руки на себе и даже слушать голоса в голове. Всё прекратится навсегда.       Джерард закрывает глаза, пока мир вокруг начинает потухать, а потом он слышит характерный шум скорой помощи, за которым следует едва слышный голос брата, просящий его проснуться.                            Джерард ахает, садясь. Его голова кружится, как и мир вокруг. Он осматривает помещение и спустя пару секунд понимает, где находится. Он снова в стенах сумасшедшего дома, снова в одной комнате с Фрэнки. Ой, Фрэнки, точно, Джерард уже почти забыл про него. Джерард смотрит на своего спящего соседа и чувствует, как из-за этого его до этого колотящееся сердце начинает успокаиваться.       Всё в порядке, ведь так? Ему только что приснился сон о самоубийстве. Это случилось перед тем, как его отправили сюда? Это то, что он не помнит? Голова Джерарда болит, он подносит руку ко лбу и аккуратно потирает его, чтобы унять боль. Он тяжело выдыхает и слышит громкое цоканье, за которым следует скрип открывающейся двери.       Он перемещает взгляд на Фрэнки, который начинает просыпаться и ворочаться. Джерард наблюдает за тем, как он встаёт и вяло идёт к двери, чтобы, как и каждое утро, забрать ключ.       — Ут- — Фрэнки зевает, прерываясь, — Доброе утро, — он сонно продолжает, садясь на свою кровать.       — Фрэнки? — он тихо говорит настолько тихо, что кривится от этого.       — Ты в порядке? — Фрэнки незамедлительно настораживается, обеспокоенно смотря на Джерарда.       — Мне… — Джерард начинает стесняться и отворачивается от него, — Приснилось кое-что.       — Не против обсудить это? — Фрэнки спрашивает, снова зевая. Потом он спрыгивает с кровати и отодвигает стул, чтобы сесть на него и быть ближе к Джерарду.       — Я… Этот сон был странным, он был о том, как я пытался убить себя, — Джерард рассказывает, в ответ Фрэнки просто кивает, после чего зевает ещё раз.       — О-о-о-о, — он, похоже, начинает всё понимать, — Как именно?       Джерард открывает воображаемый флакон с лекарствами:       — С помощью таблеток. Запил их алкоголем.       — М-м, ага, — Фрэнки кивает, — Как думаешь, это случилось на самом деле и стало причиной твоего попадания сюда?       — Я не помню того, как делал это, — Джерард шепчет, свешивая ноги с кровати и смотря на свои колени. — Правда не помню, вот прям совсем никаких воспоминаний.       — Твой друг в твоей голове говорил, что знает, что произошло, но не сказал мне, — он говорит, и Джерард поднимает одну из бровей. — У него нет имени.       — Друг в моей голове? — Джерард спрашивает, Фрэнки почти не рассказывал ему о его приступе, с которого прошла уже неделя.       — Он знает больше, чем ты, — он начинает объяснять и показывает на себя, — Он знал, как меня зовут! И сказал, что ты считаешь меня раздражающим.       — Искренне считаю, — Джерард улыбается, чувствуя себя лучше после разговора с Фрэнки. — Но это немного странно, мне не нравится думать, что в моей голове есть другие люди. Я уже давно знаю это, но мне не нравится признавать это.       — Почему? Все они не могут быть плохими, — он спрашивает, и Джерард лишь пожимает плечами, — Тот, с кем я говорил, кажется хорошим. Я думаю, что некоторые из них появляются, чтобы защитить тебя, прямо как он!       — Защитить меня? Почему ты так считаешь? — Джерард интересуется, наклоняя голову набок.       — Он появился, когда тебе было плохо из-за касаний и когда ты был в больнице после попытки самоубийства, — Фрэнки начинает объяснять, опираясь на все свои знания. — Логично, что ты не помнишь этого, да? Тебе было слишком больно, так что твой мозг выслал кого-то другого, чтобы пережить это.       — Звучит куда полезнее, чем на самом деле, — Джерард бубнит и вздыхает. — Не знаю, я совсем не понимаю, что происходит у меня в голове. Я стараюсь игнорировать их всех.       — Может, тебе стоит попробовать не игнорировать их? — Фрэнки предлагает и улыбается. Он встаёт и подходит к Джерарду. — Там есть какая-нибудь миленькая девушка? Мне интересно, может, я найду себе кого-то в твоей голове, — он улыбается, и Джерард смотрит на него свирепым взглядом.       — Там есть несколько женщин, но ни одна из них в тебе не заинтересована, — он говорит и откидывается назад, пока Фрэнки хихикает.       — Тогда миленький парень, — Фрэнки пожимает плечами и садится обратно на стул. — Ты же знаешь, что я работаю на два фронта.       Джерард вздыхает, но чувствует, как в животе всё потеплело. Он рад, что Фрэнки может открыто говорить о своей ориентации с ним, он рад, что Фрэнки может доверять ему.       — Никто ни из женщин, ни из мужчин не заинтересован в тебе.       — Совсем никто? — он скулит, и Джерард качает головой. — Ну, сколько их там вообще?       — Слишком много, — Джерард закрывает глаза, вздыхая. — Может, в районе двадцати? Тридцати?       — И ты говоришь, что никто из них не заинтересован во мне? — Фрэнки закатывает глаза.       — Не-а, — он улыбается, и Фрэнки качает головой.       — Я тебе не верю, может, ты хочешь оставить меня себе.       — А? — Джерард хмурится и чувствует, как к щекам начинает приливать кровь.       — Я считаю тебя красивым, и это значит, что я считаю всех вас красивыми, — Фрэнки сообщает, и Джерард не может не краснеть. Каждый раз, когда Фрэнки называет его красивым, он борется со смущением.       — Ты правда раздражаешь, — он закрывает глаза и стискивает зубы.       — Я знаю, теперь это моя цель. Мне нравится смотреть, как ты смущаешься.       — Если бы я не знал тебя так хорошо, то сказал бы, что ты влюбляешься, — Джерард говорит и встаёт с кровати. Он знает, что пришло время выпускать остальных заключённых из клеток.       — Может, и влюбляюсь, — Фрэнки бубнит, и Джерард не совсем уверен, правильно ли он услышал Фрэнки.       — Извини?       — Да я шучу, — он улыбается и беспечно машет рукой, когда Джерард поворачивается к нему. — Я просто хотел посмотреть на твою реакцию, думал, что ты окончательно засмущаешься.       Джерард качает головой и чувствует, как лицо зажигается. Он тихо проклинает себя, держа взгляд приклеенным к своим ногам, пока Фрэнки открывает палаты. Джерард и правда засмущался, но ему потребовалось немного времени, чтобы его мозг это обработал. К счастью, Фрэнки был слишком занят, чтобы дразнить его.       Джерард глубоко вдыхает перед тем, как зайти в комнату с больными. Он всегда ненавидел находиться в ней и был уверен, что никогда сможет привыкнуть к этому. Джерард слышит, как одного из пациентов начинает рвать, за чем следует звук рвоты, плескающейся в чём-то наподобие ведра. Джерарду приходится сдержать рвотный рефлекс, и он тяжело выдыхает, когда они покидают это помещение. Обычно он не против посмотреть, как кто-то блюёт, но уж точно не в таком месте.       Он наблюдает за тем, как Фрэнки, как и каждое утро, отдаёт ключ одной из медсестёр и слегка улыбается, и работница больницы улыбается в ответ. Потом Джерард идёт за Фрэнки к их местам, и они садятся туда. Иногда Джерард ощущает себя потерявшимся щенком из-за того, что он вечно следует за Фрэнки.       Сегодня еда немного отличалась от той, что была в другие дни, потому что хлеба не было, чему Джерард благодарен. Похоже, на тарелках лежала кукуруза, оставшаяся с пятницы (сегодня понедельник, так что, к счастью, она пролежала не особо много времени) и недожаренное мясо, которое Джерард навряд ли будет есть.       Джерард съел всю кукурузу, решил попить воды и заметил, что она негрязная, за что он, делая глотки, мысленно благодарит какого-то ангела, смотрящего за ним. После того, как Джерард выпил воду, он заметил, что Фрэнки съел не всю кукурузу со своей тарелки и просто игрался с вилкой.       Они пару секунд смотрят друг другу в глаза, и Фрэнки один раз аккуратно стучит столовым прибором по тарелке, и Джерард, похоже, понимает вопрос. Он качает головой и улыбается, на что сидящий рядом кивает и продолжает есть. Джерард безумно благодарен Фрэнки, который всегда хочет отдать ему еду, но замечает, что Фрэнки немного похудел, потому что не ел, даже если был голоден.       Вскоре они слышат, как одна из медсестёр хлопает, и все пациенты начинают подниматься со своих мест. Джерард плохо себя чувствует, когда встаёт, и смотрит на свои ноги.       — Всё будет хорошо, — Фрэнки тихо шепчет ему на ухо, и он немного успокаивается. Джерард ужасно благодарен ему, это просто невозможно описать словами.       Он следует в молельню за Фрэнки, и они занимают свои места. Джерард сдерживает вздох, когда священник выходит на сцену. Джерард слышит тот же бред, что и все дни до этого, и ненавидит это. Он начинает злиться на Бога из-за всех этих лекций о нём, потому что понимает, что не будет спасён, как бы он ни старался.       — Мне сообщили, — священник начинает, мельком смотря на Фрэнки, и из-за его взгляда Фрэнки практически подпрыгивает, сидя на своём месте. — Что некоторые пациенты находятся тут из-за их гомосексуальности.       Джерард сжимает руки в кулаки, когда слышит это. Он не может поверить, что сегодняшняя лекция будет об этом, так она ещё и будет нацелена на конкретных людей. Джерард ненавидит это, и ему жалко Фрэнки, который знает, что она нацелена именно на него.       — Хочу вас проинформировать, что нахождение в отношениях с людьми своего пола противоречит закону Божьему, — он начинает, и Джерарда тошнит. — Не ложись с мужчиною, как с женщиною, но даже такие грехи возможно искупить. Если вы примите Бога в своей душе, то это влечение пропадёт, и вы будете спасены.       Джерард закрывает глаза и решает больше не слушать священника. Он старается найти уголок разума, где можно провести остаток лекции, но открывает глаза, когда замечает, как Фрэнки ёрзает, сидя на своём месте. Он хочет что-нибудь сказать, но знает, что это запрещено, поэтому просто сидит и ждёт, когда священнослужитель закончит свою речь.       Как только это случается, и все начинают вставать, Джерард наклоняется и шепчет Фрэнки на ухо:       — Это не грех, он просто тупой, — Джерард видит, как он немного расслабляется после этих слов.       — Всё хорошо, я это знаю, — он грустно шепчет, и Джерард хмурится. Он не знает, что ответить, так что просто следует за Фрэнки в следующее место.       Они идут в сторону длинного коридора, который они оба ненавидят, и садятся на свои места. В этот раз Джерард вздыхает. Он чувствует, что его точно вырвет. Он ненавидит это, ненавидит просто сидеть здесь часами, ничего не делая, это сводит его с ума.       Джерард поднимает ноги с пола, ставит их на скамейку и обнимает их руками. Какое-то время он держит подбородок на коленях, после чего опускает стопы на пол, просто пытаясь занять себя чем-то. Он замечает, что Фрэнки безучастно смотрит на свои колени, и гадает, о чём он думает. Наверное, о чём-то не совсем хорошем.       Скорее всего, о священнике. Джерард хочет ударить его в челюсть, чтобы она сломалась, и он больше не смог говорить никакого бреда про Бога. Это не то, что Он хочет! Бог бы возненавидел этого священника, если бы услышал, что за чепуху про Него он говорит. Бог должен любить всех, а не только тех, кто считается достойным. У Джерарда, может, и плохие отношения с Ним, но Джерард хотя бы знает, что священник не прав.       Потом он замечает, что на кисти Фрэнки, лежащие у него на коленях и сжатые в кулаки, падает капля. Джерард смотрит, как он поднимает руку и вытирает глаза. Джерард чувствует, как его сердце разбивается на миллион маленьких кусочков, и больше всего на свете хочет, чтобы здесь можно было говорить.       — Всё будет хорошо, — он тихо шепчет, на что Фрэнки просто кивает и шмыгает носом. Джерард осознаёт, что совсем не умеет успокаивать людей, и хочет исчезнуть из-за этой неудачной попытки сделать это.       Потом он слышит насмешку с противоположной стороны от Фрэнки, похоже, от девушки, сидящей рядом с ним.       — Прекрати плакать, — она говорит громче, чем следует, и это нарушает покой всех людей, сидящих по их сторону.       Фрэнки подносит палец ко рту, пытаясь предупредить девушку, но она продолжает:       — Я не хочу смотреть, как ты плачешь, к тебе тут и так особое отношение, — Джерарду даже не нужно смотреть на Фрэнки, чтобы знать, насколько обеспокоенным взглядом он смотрит на девушку. — Избалованный сопляк, интересно, почему ты всё ещё тут, когда с тобой обращаются, как с принцессой.       — Пожалуйста, — Фрэнки шепчет, — Пожалуйста, хватит говорить, — он пытается предупредить её, и Джерард удивляется, что к ним до сих пор не прибежала медсестра.       — Не указывай мне что делать, щенок! — она кричит, и Джерард слышит цоканье каблуков, пока девушка замахивается на Фрэнки. Джерард уже готовится встать между ними, чтобы защитить Фрэнки, но ему не приходится делать это, потому что пациентку хватают за запястье.       — Кем ты себя возомнила? — знакомый голос кричит, и кто-то выдергивает девушку с её места. Джерард видит, что это мисс Лидия. — Ты думаешь, что можешь взять и ударить Фрэнки, не получив наказания?       — Извините, — она говорит, начиная плакать.       — Мисс, всё в порядке, она меня не ударила, — Фрэнки сообщает, и Джерард подносит руку ко рту, чтобы его не вырвало из-за тревоги.       — Но она же собиралась тебя ударить, — мисс Лидия хмурится, смотря на Фрэнки, который приветливо улыбается ей, — Никто не должен идти против правил.       — Я ненавижу этого сопляка! — девушка начинает вырываться из хватки мисс Лидии, пытаясь напрыгнуть на Фрэнки. — К нему так хорошо относятся, почему он вообще до сих пор здесь?       — Он больной, как и ты. Я советую тебе прекратить разговаривать, пока не пришли другие медсёстры.       — Он не заслуживает того, что получает! Я его ненавижу! — девушка продолжает, и медсестра хватает её вторую руку, заводя их за спину. — Что вообще за парень с ним вечно ходит? — пациентка дёргает ногой, чтобы показать, что она говорит про Джерарда. — Почему к нему тоже относятся по-особому? Только потому, что он находится рядом с Фрэнки?       Глаза Джерарда широко открываются, от стен коридора эхом отражается цоканье каблуков, и появляется ещё одна медсестра. Ей даже не приходится говорить с мисс Лидией, чтобы схватить девушку, которая свирепым взглядом смотрит на Фрэнки и Джерарда. Она тащит пациентку, осыпающую всех проклятьями, в ванную комнату. Сквозь стены раздаётся эхо звуков воды, и Джерард знает, что стоит закрыть уши.       Он знает, что должно разносится по стенам больницы: звуки, как кожу обжигает кипяток, за которыми следует звук опускания головы девушки в ледяную воду. Он знает, что должен слышать, но радуется, что эти звуки не доходят до его ушей.       Джерард радуется и тому, что не чувствует огонь чужих взглядов на своей коже, потому что все стараются заглушить раздающиеся крики своими ладонями. Как только он, благодаря тому, что Фрэнки кладёт кисть ему на бедро, понимает, что руки можно опустить, то делает это. Джерард глубоко вдыхает, выдыхает и поворачивается, чтобы посмотреть на мисс Лидию, которая стоит за ними, следя за поведением Фрэнки.       Он начинает понимать, почему мисс Лидия стала материнской фигурой для Фрэнки, благодаря тому, как она защищает его. Джерард рад, что у Фрэнки в жизни есть кто-то, похожий на неё, хотя бы не всё в его жизни против него, у него, как минимум, есть мисс Лидия.       Наконец другие медсёстры появляются, чтобы подстричь пациентам ногти. Он не осознает, что прошло настолько много времени, и его сознание становится размытым, пока он слышит, как стригут ногти.       Джерард пустыми глазами смотрит на пол, чувствуя головокружение, тошноту и оцепенение. Он чувствует, будто проваливается в сон, пока его голову разрубают, и это больно, но в то же время и умиротворяюще. Джерард замечает, как падает в пустоту.                                          — Ты ещё слушаешь? — голос доктора Лето возвращает Джерарда в сознание. Его голова резко поднимается, и он смотрит на врача широко открытыми глазами, в которых читается замешательство. Он растерянно осматривается, не помня, как оказался тут.       — А? — он ахает, смотрит на себя и удивляется, что его голова всё ещё держится на теле. — Как я…       — Джи? Всё хорошо? — врач спрашивает, и Джерард смотрит на него с настолько широко открытыми глазами, насколько только физически возможно.       — Я… Как я тут оказался? — его дыхание начинает учащаться.       — Ты не помнишь? — доктор Лето спрашивает, и Джерард качает головой, — Так, что последнее ты запомнил?       — Мне должны были… подстричь ногти, — Джерард поднимает руку и видит, что они уже подстрижены, после чего откидывается на спинку стула и морщится из-за боли, зная её причину.       — Ты помнишь что-нибудь из нашего разговора? — врач задаёт ещё один вопрос, что заставляет Джерарда ещё сильнее растеряться. У него был ещё один приступ?       — Нет, не помню, — он говорит правду, и доктор Лето что-то записывает.       — Тогда давай начнём сначала, хорошо? — он спрашивает, и Джерард кивает в ответ, — Кто ты такой?       — Джерард Артур Уэй, двадцатидвухлетний мужчина, родился девятого апреля, — Джерард говорит то же, что и всегда.       — Хорошо, — и получает такой же ответ, как и всегда. Джерард чувствует себя лучше из-за знакомых реплик и знает, какой вопрос будет следующим. — Как тебя зовут в этих стенах?       — Джи Уэй, это прозвище мне дал Фрэнки, — он кивает и сдерживает улыбку, когда произносит имя соседа.       — В прошлый раз ты не сказал, что это прозвище тебе дал Фрэнки, — доктор Лето подмечает, и Джерард поднимает бровь, — Так что, с кем бы я тогда ни говорил, смею предположить, что это был не Джи Уэй.       — Я… Нет, думаю, нет, — он соглашается и опускает взгляд на колени.       — Но он знал, кто такой Фрэнки, — врач отмечает, и Джерард улыбается, хотя знает, что не стоит этого делать. — Какие у тебя отношения с Фрэнки?       — Хм-м, — он говорит и, как всегда, задумывается над вопросом доктора Лето. Джерард вспоминает все улыбки Фрэнки, моменты, когда он выглядел расстроенным, и все разы, когда он дразнил Джерарда. Он улыбается, думая о Фрэнки. — Он мой сосед и делает меня счастливее. Думаю, что начинаю замечать, как формируется наша дружба. Сначала это меня пугало и заставляло неважно себя чувствовать, но теперь я стремлюсь к дружбе с ним.       Джерард замечает, что мисс Лидия улыбнулась после его ответа, и улыбается ей в ответ. Медсестра закрывает глаза и тихо выдыхает.       — Что тебе в нём нравится? — доктор Лето спрашивает, и Джерард продолжает думать обо всём, что знает о Фрэнки.       — Не знаю, мне просто нравится, что он остаётся… человеком, даже в таком месте, — он отвечает, как может, и не лжёт. Бодрость Фрэнки оживляет Джерарда. Без него Джерард уже потерял бы рассудок.       — Человеком?       — Он не робот, у него… всё ещё есть личность? Все остальные пациенты, которых я видел, будто были лишены улыбки, но не Фрэнки, — Джерард объясняет и стыдится, когда доктор Лето начинает записывать что-то, потому что знает, что Фрэнки прочитает это.       — Ну, Джи, голоса становились громче?       — …Да, — Джерард заминается перед тем, как ответить.       — Что они говорят?       — Я всё ещё стараюсь игнорировать их. Один очень много говорит о Фрэнки, — Джерард признаётся и не знает, какой это именно голос, но он говорит постыдные вещи о Фрэнки, которые Джерард старается выбросить из головы.       — Это парень или девушка?       — Извините? Разве есть разница? — он хмурится.       — Наверное, нет. Ты чувствуешь то, чего на самом деле нет? — врач продолжает задавать привычные вопросы.       — Чувствую, — Джерард тихо проговаривает и начинает чувствовать руки из сна и недомогание.       — Что именно ты чувствуешь?       — Обычно руки… которые меня трогают, — он пристально смотрит на свои колени, которые руки трогают чаще всего.       — А? Где они тебя трогают? — этот вопрос кажется Джерарду навязчивым и неприятным, он не хочет на него отвечать.       — Везде? — Джерард заставляет себя произнести это.       — Нет конкретного места? — доктор Лето продолжает давить на него.       — Умоляю, я не хочу говорить об этом, — Джерард крепко жмурится.       — Ладно, извини, — к удивлению Джерарда, врач прекращает напирать.       — Спасибо, — он облегчённо вздыхает.       — Ты позволяешь голосам контролировать твоё тело?       — Я даже не знал, что они могут меня контролировать, до того, как попал сюда, — Джерард признаётся, и доктор Лето кивает, продолжая что-то записывать.       — Нам нужно понаблюдать за этим, да? — врач говорит это с вопросительной интонацией, но Джерард знает, что это утверждение, и просто кивает. — У того, с кем я говорил сегодня, голос немного отличался от твоего. Он был чуток ниже. Это совпадает с голосом в твоей голове?       Джерард задумывается и осознаёт, что в какой-то мере совпадает. Он понимает, что это тот голос, который постоянно говорит о Фрэнки. Он всегда просит Джерарда лучше относиться к Фрэнки, говорит, что Фрэнки нравится похвала, но Джерард игнорирует всё, что этот голос говорит, как и всё, что говорят другие голоса.       — Да, — Джерард признаётся.       — Ты знаешь, кто это может быть?       — Да.       — У него есть имя?       — Насколько я знаю, нет, — он вздыхает. — Он много говорит о Фрэнки.       — Ох, так это он? — врач спрашивает, и Джерард кивает. — Что именно он говорит?       — Что Фрэнки нравится похвала, — он говорит и начинает немного жалеть об этом, — Голос просит меня лучше относится к нему и говорит, что Фрэнки достоин лучшего.       — Да, у Фрэнки была тяжёлая жизнь, — доктор Лето соглашается, и Джерард хочет начать расспрашивать его о Фрэнки.       — Какая… эм-м, какая у него была жизнь? — он спрашивает, пусть и знает, что не стоит этого делать.       — Здесь задаю вопросы я, а не ты, — доктор Лето щурится. Джерард глотает и начинает жалеть об этом. Он кивает, и врач вздыхает, — Тебе пора идти, у меня нет настроения, чтобы продолжать наш сеанс.       Джерард снова кивает и шустро поднимается с места. Он встаёт слишком быстро, поэтому мир вокруг него темнеет и начинает кружиться. Затем Джерард выходит в коридор следом за мисс Лидией. Он вздыхает, и медсестра хихикает.       — Спасибо, что пытаешься подружиться с Фрэнки, — она говорит, Джерард смотрит на неё и кивает.       — Он просто делает меня счастливым, — Джерард отвечает, и медсестра кивает в ответ, — Он хороший друг.       — Я так и говорила, Джи, — мисс Лидия улыбается, и они продолжают идти дальше.       — Какая у него была жизнь? — Джерард спрашивает, игнорируя то, что такой же вопрос доктору Лето оказался не очень удачным.       — Лучше спрашивай его, а не меня, — она отвечает так же, как и в прошлый раз, и Джерард вздыхает.       — Мне тяжело его спрашивать, — он объясняет, и медсестра понимающе кивает, — Я хочу узнать, как он жил до того, как попал сюда.       — Он был в детском доме, — мисс Лидия отвечает, пусть Джерард и не спрашивал. — Пока дети слишком маленькие для сумасшедшего дома, они находятся в местном детдоме. Ребята, с которыми вы играете, пока не живут здесь, но рано или поздно тут окажутся.       — Когда им будет десять? — Джерард мысленно собирает полную картину происходящего, как пазл.       — Минимум — десять, максимум — тринадцать. Фрэнки обычно не говорит о жизни в детском доме, так что я мало что знаю.       — Как думаете, он расскажет мне что-нибудь? — он спрашивает, и медсестра задумывается перед тем, как ответить.       — Может быть. Я думаю, что там случилось что-то плохое. Он, наверное, этого не помнит, но я знала его до того, как он оказался тут, и он изменился со временем.       — Что, по вашему мнению, случилось? — Джерард спрашивает, а мисс Лидия вздыхает и качает головой. Джерард не слышит ответ, поэтому молчит весь остаток неловкой прогулки до палаты.       Как только они доходят до комнаты, медсестра говорит перед тем, как вставить ключ в дверь.       — Мужчины — свиньи, — она качает головой, отпирая и с громким скрипом открывая дверь.       Джерарда тошнит из-за этого ответа, он надеется, что неправильно понял слова мисс Лидии. Может, Фрэнки куда больше похож на Джерарда, чем ему кажется, но он хочет, чтобы это было не так. Джерард заходит в палату, кивая улыбающемуся Фрэнки. Медсестра передаёт Фрэнки историю болезни Джерарда и, как и всегда, закрывает дверь.       — Посмотрим на сегодняшнее заключение, — он улыбается, пока Джерард садится на кровать, поднимает и прижимает ноги к груди, его всё ещё тошнит. — Ой, в пятницу у тебя день рождения!       — Да? — Джерард спрашивает, глядя на улыбающегося Фрэнки.       — Конечно да, — он кивает, прокручивается и подходит к столу. Фрэнки отодвигает стул и показывает на него, чтобы Джерард сел. — Доктор Лето ставит дату каждой встречи, и сегодня пятое апреля, так что у тебя день рождения в пятницу.       — Я не хочу ничего писать сейчас, — он говорит, и Фрэнки поднимает брови.       — М-м? — Фрэнки мычит и садится на стул. — Что случилось?       — Если я двинусь, то меня вырвет, — Джерард кладёт голову на колени и закрывает глаза.       — О нет, тебя тошнит? — Фрэнки обеспокоенно спрашивает.       — Меня тошнит из-за кое-чего, — Джерард вздыхает.       — Из-за чего? — в его голосе всё ещё слышится беспокойство. Джерард вздыхает ещё раз, поднимает голову, чтобы увидеть Фрэнки, и хмурится.       — Фрэнки, — он начинает, прерывисто дыша из-за страха задать этот вопрос, — Как проходила твоя жизнь в детском доме?       — А? — Фрэнки широко открывает глаза и приоткрывает рот. — Откуда ты знаешь про это? — он хмурится и стискивает зубы.       — От мисс Лидии. Я спросил, как долго ты тут находишься и о твоей жизни до больницы. Она сказала лишь то, что ты жил в детдоме.       — Я… — Фрэнки начинает успокаиваться. Он всё ещё немного нервничает, но не из-за самозащиты, как пару секунд назад. — Да, я там жил, пока меня не перевели сюда. Ого, Джи, я знаю, что ты хочешь больше обо мне узнать, но это слишком серьёзная тема для самого начала.       — Да? — Джерард поднимает брови, а Фрэнки хмурится. — Ну, просто ты много знаешь обо мне, так что-       — Это серьёзнее, чем ты думаешь, — он прерывает Джерарда, что начинает его раздражать, но он просто вздыхает, стараясь не беспокоиться об этом. — Я не знаю, готов ли говорить об этом, — говоря это, Фрэнки переводит взгляд на пол.       — Ничего страшного, — Джерард успокаивает Фрэнки и спускает ноги с кровати. — Мне кажется… Мне кажется, что мы похожи сильнее, чем я думал.       — О чём ты говоришь? — Фрэнки незамедлительно возвращает взгляд на грустные глаза Джерарда.       — Мужчины — свиньи, — он повторяет слова медсестры, улыбаясь шокированному Фрэнки.       — Ты знаешь больше, чем я думаю?! — Фрэнки обеспокоенно спрашивает.       — Нет, мисс Лидия сказала мне лишь то, что, по её мнению, в детдоме случилось что-то плохое, а когда я спросил, что именно, она сказала лишь то, что мужчины — свиньи, — Джерард объясняет, но Фрэнки, похоже, не успокаивается. — Я… Короче, я не знаю, что она знает и что подразумевает под этими словами, но после боли, которую я пережил, я могу предположить…       — Я никогда никому не рассказывал об этом, — он признаётся, и Джерард улыбается. — Из-за мыслей об этом меня тошнит, из-за этого я… я чувствую себя грязным.       — Ты не грязный, — Джерард щурится, смотря на него, — Совсем не грязный, я никогда не видел грязь на тебе. Я вижу её на всех, но не на тебе.       — Джи…       — Ты пиздецки… Я тоже думаю, что ты красивый, — Джерард опускает голову, надеясь, что волосы закрывают его лицо. — Я тоже чувствовал себя грязным, но ты назвал меня красивым, и…       — Ты тоже не грязный, — Фрэнки успокаивает Джерарда, который поднимает голову, чтобы снова посмотреть ему в глаза, и надеется, что Фрэнки не увидит его розовые щёки.       — Мне кажется, что мы похожи сильнее, чем я думал, — они улыбаются друг другу.       — Ага, — Фрэнки соглашается и открывает рот, чтобы всё испортить, — Только у меня нет людей в голове.       — Тебе обязательно нужно было заговнить этот момент, — Джерард неодобрительно качает головой, и Фрэнки кивает, улыбаясь. Джерард встаёт с кровати, ему хочется иметь возможность дотронуться до Фрэнки, чтобы согнать его со стула. — Убирайся, — он грубо проговаривает.       — Слушаюсь, сэр! — Фрэнки повинуется, встаёт и ждёт, пока Джерард не опустится на стул, чтобы задвинуть его, а затем запрыгивает на кровать Джерарда.       Он тянется, чтобы взять блокнот, но замечает, что он уже подготовлен. Джерард смотрит на улыбающегося Фрэнки. Джерард открывает блокнот, листает страницы и понимает, что одной из них снова не хватает.       — Её опять нет, — он говорит, и Фрэнки поднимает бровь. — Та страница, где я написал, кто я такой… её опять нет… это твоих рук дело?       — Нет? Зачем мне её вырывать? — Фрэнки защищается, Джерард смотрит ему прямо в глаза, пытаясь понять, врёт ли он.       — Тогда кто это делает? — он хмурится и открывает чистую страницу.       — Не знаю, — Фрэнки отвечает, и Джерард вздыхает, — Может, ночью у тебя случаются приступы, и ты вырываешь эти листы.       — Тогда куда они деваются? — Джерард подносит ручку к бумаге и начинает записывать итоги сегодняшнего дня.       — Я не знаю, — Фрэнки искренне проговаривает, — Кстати, сегодня у тебя был ещё один приступ.       — Да? Я не помню, — он говорит, стараясь концентрироваться на бумаге.       — Доктор Лето записал ответы того, кто бы это ни был. Он, похоже, хорошо меня знает, может, даже влюблён в меня, — Фрэнки ухмыляется. Джерард иногда искренне хочет зашить его рот.       — Заткнись, я знаю, о ком ты говоришь, — Джерард говорит, думая о раздражающем и помешанном на Фрэнки голосе.       — Он говорит обо мне? — он спрашивает со светящимися глазами.       — Ужасно много, — Джерард признаётся, и у Фрэнки начинает светиться практически всё лицо. — Он просит меня лучше относится к тебе, и что…       — Что?       — Что тебе нравится похвала, — он прекращает писать, чтобы посмотреть на Фрэнки, щёки которого слегка розовеют.       — Этот парень… Ублюдок, — он выдыхает, — И что? Разве не всем она нравится?       — Наверное, — Джерард думает, что вот-вот скажет дальше, и сомневается, должен он озвучивать это или нет, но разве кому-то от этого станет хуже? — Я думаю, что ты умница, Фрэнки.       — Я- — он собирается что-то сказать, но всё его лицо становится ярко-красным. — Не… Не говори такого…       — Ты выглядишь чуток взволнованным, — Джерард дразнит Фрэнки, который спрыгивает с его кровати и подходит к собственной. Фрэнки садится, прижимая ноги к груди. — Почему ты сел так далеко?       — Я… эм-м… — он заикается, — Я пойду спать, спокойной ночи.       Джерард пялится на Фрэнки, который ложится на кровать и сворачивается калачиком. Джерард наклоняет голову набок, совсем ничего не понимая, и задумывается над тем, не облажался ли он, а затем дописывает итоги сегодняшнего дня.                     День 15 Запись 015       Мне приснилось, как я совершал самоубийство.       Мне интересно, был ли этот сон о событиях моего последнего дня вне стен сумасшедшего дома.       Я не знаю, жалею ли я об этом, если бы этого не случилось, то я бы не встретил Фрэнки.       Сегодня какая-то девушка разозлилась на него из-за особого отношения к нему, но лично я думаю, что Фрэнки заслуживает особое отношение, потому что трудится взамен на него.       Фрэнки и правда заслуживает лучшего, я думаю, что мы с ним похожи куда больше.       Надеюсь, что это не так, никто не заслуживает пройти через ту же боль, что и я.                     Потом Джерард спешно исписывает ещё одну страницу информацией о себе и закрывает блокнот. Он кидает взгляд на Фрэнки, пока убирает блокнот на место, и запрыгивает на свою кровать. Он ложится и пытается заснуть.                                   — Кажется, он мне нравится, — голос Фрэнки будит Джерарда, который не совсем уверен, правильно ли услышал сказанные Фрэнки слова. — Он хороший друг и даже не осознаёт этого.       Джерард тихо стонет и ворочается, из-за чего Фрэнки обращает на него внимание. Фрэнки шикает, и жар его взгляда исчезает.       — Я не могу перестать думать об этом, — он шепчет тише, чем обычно, и Джерард снова поворачивается, в этот раз не привлекая его внимание. — Меня начинает тошнить из-за этого, мне это не нравится. Я думаю, что он знает и никогда не будет видеть меня таким, как раньше.       Джерард понятия не имеет, о чём Фрэнки говорит, но очень хочет знать это. Он научился лучше притворяться, что спит, и Фрэнки стал реже ловить его на этом.       — Он… Я не хочу, чтобы он видел меня по-другому… — Фрэнки грустно шепчет, и Джерард начинает по кусочкам улавливать, о чём он говорит. — Я уже говорил тебе, что ты был прав на счёт этого, хорошо? Я говорю о другом.       Был прав на счёт чего? Джерард хочет знать и слышать того, с кем бы там Фрэнки ни говорил.       — Теперь это меня пугает, что, если у него будут проблемы из-за меня? Я даже не знаю, привлекают ли его парни, — Фрэнки говорит, и Джерард снова поворачивается, привлекая его внимание. Он спрыгивает с кровати и подходит к Джерарду. — Не спишь?       — Нет-       — Я ни с кем не говорю, — Фрэнки проговаривает до того, как Джерард успевает открыть глаза. Джерард открывает их и пялится на Фрэнки, который пялится на него в ответ.       — Ты точно с кем-то говорил, — он закатывает глаза и переворачивается, — Меня не волнует, разговариваешь ли ты с кем-то, просто хватит меня будить.       — Чёрт, я тебя разбудил? — Фрэнки спрашивает, будто не сам не знает ответ.       — Да, блядь, разбудил, — Джерард стонет.       — Прости, я не ожидал этого, — он извиняется и подбегает к своей кровати, после снова подходит к Джерарду, который чувствует ткань на себе. Одеяло Фрэнки. — Вот, теперь иди спать.       — Фрэнки… — Джерард начинает, собираясь отказаться от одеяла, но оно успокаивает. Одеяло тёплое и пахнет как Фрэнки. — Спасибо.       — Это работа друзей, — Фрэнки улыбается, и Джерард закрывает глаза, засыпая.                                   Следующий день прошёл хорошо. Джерард стоял за стенами игровой, пока его разум заполоняли ужасные мысли. Он периодически заходил в игровую, чтобы увидеть Фрэнки и поговорить с ним. Каждый раз, когда он видел, что Джерард пришёл, он прекращал играть с детьми, чтобы подойти к нему и узнать, всё ли в порядке.       — Всё хорошо, я просто проверяю, тут ли ты, — Джерард говорит, и Фрэнки ухмыляется.       — А где ещё мне быть? — он кладёт руки на бёдра, перенося вес на одну ногу.       — Не знаю, мне просто страшно, что ты нереален и исчезнешь, если я не буду смотреть на тебя, — он признаётся и получает хихиканье в ответ.       — Джи, не переживай, я никуда не денусь, — Фрэнки успокаивает Джерарда, который кивает, и к ним подбегает один из детей. Похоже, это тот мальчик, что нарисовал, как они женятся.       — Фрэнки! — он взволнованно обнимает Фрэнки за талию. — Хватит говорить со своей девушкой, давай играть дальше!       — Он мне не девушка! — Фрэнки говорит, пока мальчик тянет его за собой. — Прости, Джи, я скоро вернусь- а-а-а! — он наигранно кричит, когда его валят на пол, и начинает смеяться вместе с детьми.       Джерард покидает игровую, хмурясь. Он грустит, потому что не может веселиться с ними, он хочет, чтобы у него была возможность касаться окружающих, но это невозможно. Не только из-за ужасных мыслей, но и из-за боли, похожей на раны от лезвий и появляющейся при физическом контакте, Джерард чувствует себя грязным и отвратительным даже из-за мимолётных касаний. Он просто не выносит этого.       Джерард вздыхает и скрещивает руки на груди. Он хочет обнять Фрэнки, но ещё больше его расстраивает то, что тот мальчик спокойно может это сделать, а он не может даже пожать руку Фрэнки. Он думает, что Фрэнки заслуживает объятий, или иногда ощущает тактильный голод и искренне ненавидит это. Джерард снова вздыхает и ждёт, когда Фрэнки освободится.       Наконец Фрэнки выходит из игровой, похоже, в хорошем настроении. Джерард закатывает глаза, и они идут в свою палату.       — Эти дети делают меня счастливым, — он улыбается, — Я рад, что они остаются настолько энергичными, несмотря на все события. Надеюсь, что они никогда не потеряют настоящих себя.       — Ты не потерял настоящего себя, — Джерард пытается приободрить Фрэнки.       — Я был другим в детстве, если честно, я был очень тихим, — Фрэнки начинает рассказывать о детстве, и у Джерарда сразу просыпается интерес. — Я стал ещё тише после того, что со мной случилось. Боже, я так рад, что он больше тут не работает.       — Надеюсь, что он сейчас гниёт, — Джерард показывает язык, мысли об этом мужчине вызывают у него отвращение.       — Он и правда гниёт, — слова Фрэнки обрадовали Джерарда, — Именно поэтому он больше тут не работает. Он заболел и умер.       — Замечательно.       — В подростковом возрасте я немного грустил из-за этого, — он рассказывает. Они доходят до своей палаты, Фрэнки закрывает громко скрипящую дверь, и Джерард садится на свою кровать, а он садится рядом. — Типа, в какое-то время он был как отец для меня, так что новость о его смерти расстроила меня. Но теперь я рад, что он больше никому не навредит.       — Твои биологические родители знают что-нибудь о тебе? — Джерард спрашивает, и Фрэнки качает головой.       — Не знаю, они перестали писать мне письма, когда узнали, что я влюбился в парня, — он отвечает и нервно запускает руку в свои короткие волосы, — Так что, может, они что-то знают.       — Сколько лет тебе было?       — Шестнадцать, это случилось почти три года назад, — Фрэнки говорит, и Джерард кивает. — Боже, в пятницу тебе будет уже двадцать три!       — Фу, звучит странно, — он качает головой, — Я не думал, что проживу дольше четырнадцати.       — Я рад, что ты выжил, — Фрэнки отвечает, и Джерард снова качает головой. — Я серьёзно, да, конечно, это место отвратительно, но я рад, что мы встретились.       — Да, я тоже рад, что оказался тут, — Джерард начинает крутить в руках рукав кофты, — Но я не знаю, как.       — Ты совершил попытку самоубийства, — Фрэнки напоминает, и Джерард тяжело вздыхает.       — Я её не помню, — Джерард шепчет, и Фрэнки спрыгивает с кровати, чтобы выдвинуть стул и жестом пригласить Джерарда сесть на него. Он улыбается и поднимается с кровати, садясь за стол. Фрэнки задвигает стул и садится обратно на кровать. — Знаешь, тебе необязательно это делать каждый раз.       — Но я хочу так делать, это ведь работа друзей, — он качает ногами, пока Джерард берёт блокнот и ручку и открывает чистую страницу.       — Но я так не делаю, — он начинает писать.       — Да, потому что я пока что тебе не друг, — Фрэнки беспечно машет рукой.       — М-м… Ну не знаю, — Джерард бубнит, и Фрэнки замирает.       — Ты… Ты думаешь, что мы друзья?! — он с сияющими глазами восклицает и широко улыбается.       — Может, я пока не знаю, но что-то близкое к этому, — Джерард признаёт, и всё лицо Фрэнки начинает светиться от радости.       — Правда? О, боже, сердце, успокойся, — Фрэнки прижимает руку к груди, усмиряя собственное сердце. — Может, мне лучше не становиться твоим другом, а то у меня точно будет сердечный приступ из-за радости, если ты назовёшь меня другом.       — Хорошо, что мы в больнице, и тебе смогут помочь, — он ухмыляется и смотрит на Фрэнки боковым зрением.       — Ты прекрасно знаешь, что они не настолько волнуются за пациентов, — Фрэнки закатывает глаза.       — К сожалению, — Джерард вздыхает, почти закончив писать итоги сегодняшнего дня. — Но они волнуются за тебя.       — Не-а, не волнуются.       — Волнуются, ты просто этого не замечаешь, — он говорит, и теперь вздыхает Фрэнки. Джерард качает головой и дописывает всё, что ему хотелось. Сегодняшняя запись была короткой, потому что за день практически ничего не произошло.                     День 16 Запись 016       Меня волнует то, что я не помню, как оказался здесь.       Голоса в моей голове не замолкают, я их ненавижу, из-за них у меня болит голова.       Я мельком вижу несуществующие вещи, и это сводит меня с ума.       Разговоры с Фрэнки успокаивают меня.       Я начинаю думать, что он реален, это пугающе и приятно в одно время.       Он мне очень нравится, я думаю, что он станет моим другом, и я возражаю не настолько сильно, как раньше.                     Джерард встаёт со стула после того, как убирает свой блокнот и кладёт на его место блокнот Фрэнки. Он выдвигает стул для Фрэнки, который садится, и задвигает стул обратно, из-за чего Фрэнки хихикает. Затем Фрэнки записывает собственные итоги дня.                                   Следующее утро наступило быстрее, чем Джерард ожидал. Он зевает, просыпаясь, и слушает громкое цоканье и скрип открывающейся двери. Он лежит, пока Фрэнки поднимается и забирает ключ, как и каждое утро.       — Доброе утро, — Фрэнки, как и всегда, зевает после этих слов. Джерард рад, что этой ночью Фрэнки не будил его, разговаривая с самим собой.       — Утра, — он отвечает, и чужая кровать скрипит. Джерард садится, потягивается, а затем смотрит на Фрэнки. — Мне лучше спалось этой ночью.       — Замечательно, — он с полузакрытыми глазами сонно улыбается Джерарду, — Я бы хотел поспать подольше.       — И я, мы всегда не спим допоздна из-за разговоров, — Джерард упоминает, и Фрэнки хихикает.       — Ага, похоже на правду, — Фрэнки говорит и снова зевает. Потом он потягивается и возвращает взгляд на Джерарда, — Но мне нравится это… Ну, то, что мы так много говорим.       — Я удивляюсь, что мы можем столько говорить в этом месте, — Джерард оглядывает палату, — Но у нас должен быть лимит, чтобы мы просыпались не настолько уставшими.       — Не-ет, я никогда не смогу установить лимит на разговоры с тобой, — Фрэнки качает головой. — Я бы хотел, чтобы мы могли говорить… сутки напролёт!       — Тогда у нас быстро кончатся темы, — он смеётся.       — Не-а, но я был бы не против просто сидеть в тишине вместе с тобой, — Фрэнки улыбается, смотря на свои колени. — Но, типа, только вдвоём, потому что мы и так это делаем.       — Эх, это место было бы куда лучше, если бы тут были лишь мы, — Джерард вздыхает, поднимая взгляд на потолок.       — Для меня тут и так лишь мы. Ты это всё, что меня волнует, — он говорит, и Джерард моментально восстанавливает зрительный контакт.       — Да, — Джерард выдыхает, — В стенах этого места есть лишь мы.       — Тише-тише, я не хочу, чтобы из-за этого ты впал в психоз, — Фрэнки спрыгивает с койки. — Мне нужно быть поаккуратнее с тобой.       — Почему? Я не сумасшедший, — Джерард скрещивает руки на груди и поднимается с кровати.       — Ты можешь сойти с ума в любую секунду, чудила с людьми в голове, — он подходит к двери, потому что уже пора выпускать остальных пациентов из их клеток.       — Тебе же нравятся люди в моей голове, — Джерард фыркает, опуская руки.       — И что? Мне нужно быть аккуратным с тобой, вдруг среди них есть сумасшедшие, — они выходят из комнаты, так что Джерард не может ничего ответить.       Джерард, как и всегда, следует за Фрэнки, и день проходит хорошо. Завтрак был нормальным, и Джерарда осчастливило то, что вода была снова чистой. Он был раздражён всю первую встречу в молельне, что для него не ново. Джерард был рад, что в этот раз священник не затрагивал тему гомосексуальности.       Даже когда они проводили время в тихом коридоре, ничего не произошло, и никто не нарушал правила. Джерард вздыхает, сидя на скамейке, и слышит, как какой-то голос его зовёт. Он инстинктивно поворачивает голову, хотя знает, что это лишь игры его разума. В коридоре Джерард видит размытую фигуру, которая пропадает за долю секунды. Он трясёт головой и закрывает глаза, пытаясь игнорировать всё, что происходит в его голове.       В такие моменты голоса обычно не появляются, но если и появляются, то ведут себя максимально надоедливо. Джерард вздыхает и начинает чувствовать жар чьего-то взгляда на своей коже. Он открывает глаза и замечает силуэт, который смотрит на него и подбирается ближе. Джерард старается ровно дышать и напоминает себе, что этого силуэта не существует.       Потом Джерард снова чувствует на себе руки, начинающие спускаться от плеч к груди. Он пытается согнать их с себя ударом, чем привлекает внимание Фрэнки, и он тихо скулит себе под нос.       — Джи? — Фрэнки едва слышно шепчет.       — Меня трогают руки, — Джерард тихо воет в ответ.       — Они нереальны, рядом с тобой, кроме меня, никого нет, — Фрэнки старается говорить негромко, но медсестра шикает на него. Он хмурится и встречается взглядом с Джерардом.       Он, смотря в глаза Фрэнки, начинает чувствовать, как руки пропадают. Джерард облегчённо вздыхает и улыбается Фрэнки, который тоже расплывается в улыбке.       Остаток дня прошёл хорошо, но во время второй встречи в молельне священник настолько вывел Джерарда из себя, что он был не в настроении весь оставшийся день. Фрэнки это заметил и решил не приставать к Джерарду, который был благодарен ему за это.       Джерард записал итоги прошедшего дня, после чего они пожелали друг другу спокойной ночи и пошли спать, что произошло довольно рано из-за настроения Джерарда, да и они оба хотели спать.                                   Следующим утром они проснулись так же, как и всегда, завтрак был таким же, как и всегда, и Джерард, что тоже уже вошло в норму, не наелся и был уверен, что сбросил много веса. Церковные мероприятия во внутреннем дворике тоже повторились. Сейчас Джерард стоит в игровой и смотрит, как Фрэнки разговаривает с детьми о том, что они будут делать сегодня. Джерард скрещивает руки на груди и опирается на стену, наблюдая за ними.       — Завтра важный день, — Фрэнки начинает, уставившись на него. Джерард пытается взглядом попросить его замолчать, но он, похоже, этого не понимает. — Завтра у Джи будет день рождения! — он говорит, показывая на Джерарда.       — Мы можем спеть Happy Birthday?! — ребёнок кричит, после чего добавляет, — Сколько вам лет, мистер?       Джерард рад, что к нему обратились не на «мисс», и как только он собирается ответить, Фрэнки делает это за него:       — Ему исполняется двадцать три!       — Старик, — одна из девочек хихикает, — Он старик.       — Именно так! — Фрэнки смеётся, и Джерард глубоко вздыхает, чтобы сдержать гнев и не начать обсыпать его оскорблениями на глазах детей. — На счёт три все поём Happy Birthday, поняли? — Фрэнки оглядывает ребят и жестом просит их развернуться, — Раз, два, три!       Все начинают петь, благодаря чему комната озаряется, как от солнечного света. Джерард вжимается в стену, желая исчезнуть. Ему плохо, он ненавидит шум, но ценит то, что для него сделал Фрэнки. Как только дети и Фрэнки допевают, то начинают все вместе хлопать, а Джерард просто вздыхает, качая головой.       — Он мне благодарен, пусть, может, и не показывает это, — Фрэнки улыбается, пока Джерард смотрит на него свирепым взглядом и жестом подзывает к себе. — Ребят, подождите пару секунд, мне нужно поговорить с Джи, и я вам почитаю!       Фрэнки подходит к Джерарду, отправляя всех детей заниматься своими делами. Фрэнки кладёт руки на бёдра и широко улыбается ему.       — Ради чего всё это было? — Джерард стонет, пока Фрэнки продолжает улыбаться.       — Завтра у тебя день рождения.       — И что? Тебе не нужно было это устраивать.       — Это работа друзей, — он беспечно машет рукой, усмехаясь.       — Я бы не устраивал такое для своего друга, — Джерард проговаривает, на что Фрэнки закатывает глаза.       — Я не такой, как ты, у тебя вечно плохое настроение, — он отмечает, что не радует Джерарда. — У тебя болит голова из-за голосов или что-то такое?       — Если честно, да.       — Ой, — Фрэнки удивляется, не ожидая этого ответа, — Прости, если тут слишком громко, можешь выйти.       — Мне некомфортно, когда я тебя не вижу, — Джерард хмурится, и его раздражает, что глаза Фрэнки загораются из-за этих слов.       — Как романтично, — он дразнит Джерарда, который из-за раздражения кусает внутреннюю сторону щеки.       — Иногда я хочу ударить тебя, — Джерард запугивает, а Фрэнки продолжает ухмыляться.       — Но ты даже не можешь дотронуться до меня, — Фрэнки напоминает. — Иногда мне грустно из-за этого, — он бубнит.       — А?       — Забей, ладно, мне уже пора идти обратно к детям, — он разворачивается на пятках и уходит. Дети радостно приветствуют его, и он берёт книгу.       Джерард вздыхает и слушает, как Фрэнки читает ребятам книжку, ведь это всё, чем он может себя занять. Джерард обращает внимание на то, что он говорит разными голосами, озвучивая персонажей, придумывает звуковые эффекты, пусть это и всего лишь детская книжка. Джерард восхищается тем, насколько Фрэнки ладит с детьми.       Вскоре он освободился, и Джерард следом за ним вышел из игровой. Невозможно описать словами то, как Джерард рад этому. Они доходят до своей палаты, и Фрэнки закрывает дверь. Потом он подходит к столу и выдвигает стул.       — Тебе необязательно каждый раз делать это, — Джерард говорит, пока садится, и Фрэнки задвигает стул.       — Ты знаешь, что я вот-вот скажу, — он отвечает, в ответ на что Джерард вздыхает.       — «Это работа друзей» и всё такое, — он тянется за своим блокнотом, но Фрэнки его опередил и уже достал блокнот. — Ладно, я серьёзно, я же не ребёнок и могу сам всё сделать.       — Ты всё ещё не большой мальчик, — он запрыгивает на кровать, — Твой день рождения будет только завтра.       — Я старше тебя, — Джерард напоминает и открывает чистую страницу.       — Но не сильно, — Фрэнки принимается считать на пальцах. — У меня день рождения в октябре.       — Это не отменяет того, что я старше на пару лет, — он закатывает глаза и начинает записывать итоги сегодняшнего дня. — Какого числа?       — Тридцать первого, — Фрэнки говорит, и Джерард прекращает писать.       — Типа, в Хэллоуин? — Джерард поворачивается к кивающему Фрэнки. — Офигеть, круто.       — На твой день рождения иногда выпадает Пасха.       — Не настолько круто, — Джерард продолжает записывать свои мысли по поводу прошедшего дня.       — Ага, мой день рождения куда круче, — Фрэнки говорит, и Джерард соглашается. — Хэллоуин здесь проходит неплохо. Но в это воскресенье будет пиздец.       — Почему?       — Из-за Пасхи, — он говорит, но Джерард мог бы догадаться сам, — На Пасху священники ведут себя ужасно раздражающе. Удачи.       — Спасибо, — Джерард говорит и прекращает писать. Его голова начинает болеть так, будто раскалывается на несколько частей. Он стонет из-за боли и бросает ручку, кладёт лоб на ладонь и начинает аккуратно тереть его рукой.       — А? Всё хорошо? — Фрэнки спрашивает, стараясь не показывать беспокойство, но у него не получается.       — Голова болит, — он отвечает, и Фрэнки хмурится.       — Прости, — он говорит, на что Джерард вздыхает. Джерард чувствует, что боль начинает отступать, поэтому встаёт, закрывает свой блокнот и достаёт блокнот соседа.       — У меня часто болит голова, — он садится на кровать.       — Из-за голосов? — Фрэнки искренне интересуется, садясь за стол.       — Да, наверное, — Джерард отвечает, Фрэнки кивает и открывает блокнот.       — Боже, мне так грустно из-за той боли, которую ты постоянно испытываешь, — Фрэнки признаётся и начинает писать.       — Почему? — Джерард откидывается на кровать.       — Я… Я не знаю, — он заикается, начиная говорить тише, — Иногда мне так хочется тебя обнять.       Из-за этих слов сердце Джерарда начинает трепетать, и он не понимает, почему. Он ещё никогда не слышал подобного, обычно все делали это, не спрашивая разрешения. Но из-за слов Фрэнки в животе Джерарда начинают порхать бабочки.       — Извини, тебе, наверное, некомфортно слышать подобное. Просто, я, я не знаю, когда я вижу, как ты расстраиваешься или страдаешь, я хочу лишь обнять тебя и сказать, что всё будет хорошо. Иногда я просто хочу сжать твою руку, чтобы ты понял, что я рядом.       — Извини, что я не выношу касаний, — он хмурится и желает быть таким же, как все, — Иногда, м-м, да-а, я тоже хочу, чтобы ты мог меня обнять.       — Да? — Фрэнки поворачивается к нему с горящими глазами. Джерарду кажется это красивым, если честно, он думает, что во Фрэнки всё красиво.       — Да, я чувствую себя мерзким, когда думаю об этом, — Джерард запускает руку в волосы. — Когда я вижу, как дети обнимают тебя, я так им завидую, потому что совсем не могу… даже коснуться тебя.       — Может, мы можем начать с малого? — Фрэнки говорит, и Джерард наклоняет голову, — У нас же получилось обещание на мизинцах, да?       — Типа того, — Джерард вспоминает само обещание и покалывание, спровоцированное им. — Оно прошло как-то странно, грязь под моей кожей всплыла на поверхность, потому что моё тело запуталось.       — На тебе нет грязи, Джерард, — Фрэнки смотрит прямо ему в глаза.       — Разве ты её не видишь? — Джерард вытягивает руку, — У меня все руки в ней, смотри.       — Там ничего нет, — он щурится, осматривая руку Джерарда, — Я не шучу, совсем ничего.       — Да я весь покрыт грязью! Мне тошно от того, что я не могу её отмыть! — Джерард трясёт руками, чтобы Фрэнки всё увидел.       — Я не вижу грязи, — Фрэнки поднимает свою руку. Джерард замирает, смотря в его глаза, зная, что он хочет сделать. — Ты чистый, — он нежно проводит пальцами по тыльной стороне руки Джерарда. Джерард начинает трястись, но затем осознаёт, что боли нет, поэтому не отстраняется. — Я и не чувствую никакой грязи, — Фрэнки улыбается Джерарду и касается его ладони.       В этот момент резко вспыхивает боль, и Джерард одёргивает руку, но больше не видит грязи, когда смотрит на ладонь. Он чувствует себя чистым.       — Я… Я не могу поверить, что только что… — Джерард бубнит себе под нос, а Фрэнки лишь широко улыбается, — Я не почувствовал боли.       — М-м? — Фрэнки мычит, пока он вблизи осматривает свою руку, а затем начинает смотреть ему в глаза.       — Когда все касаются меня, мою кожу будто разрезают лезвиями, но… — он заминается перед тем, как продолжить, — Этого не было, когда меня коснулся ты.       — Я же говорил, что никогда не причиню тебе боли, — Фрэнки говорит, и Джерард с недоумением смотрит на него.       — Спасибо, — Джерард шепчет и продолжает рассматривать руку. Она покалывает, но не так, как раньше, отсутствие грязи на коже кажется ему неправильным. Ему становится интересно, может, грязь перешла на Фрэнки? — Можешь показать руку?       Фрэнки поднимает бровь, но всё равно протягивает руку. Джерард внимательно смотрит на пальцы, которыми Фрэнки коснулся его. Чистые. На Фрэнки тоже нет грязи.       — Куда делась вся грязь? — он снова смотрит на свою ладонь.       — Начнём с того, что её там никогда и не было, — Фрэнки отвечает, но Джерард качает головой.       — Была, но потом ты до меня дотронулся, и она пропала, — Джерард крутит рукой и начинает сравнивать её с той, до которой Фрэнки не дотрагивался. Она всё ещё грязная.       — Джи, может, я помог тебе осознать, что ты чистый, — он качает головой, — Ну, хватит сходить с ума.       — Я не схожу с ума, — Джерард со злостью смотрит на смеющегося Фрэнки.       — Сходишь, если думаешь, что ты грязный, — Фрэнки пожимает плечами и встаёт.       — Кто бы говорил.       — Меня это не касается, — он подходит к своей кровати, — Хватит разговаривать обо мне.       — Хватит разговаривать обо мне, — Джерард поправляет, а Фрэнки цокает языком и запрыгивает на кровать.       — О тебе невозможно перестать разговаривать, — Фрэнки говорит, и Джерард ложится в свою постель. — Не считая сегодня, на сегодня разговоров хватит. Я очень устал.       — Тогда спи.       — Уже сплю, спокойной ночи.                                   Джерард просыпается утром, но не из-за скрипа открывающейся двери. Вместо этого он, открывая глаза, видит Фрэнки, висящего над ним и смотрящего на него с широкой улыбкой.       — С днём рождения, — Фрэнки шепчет, а Джерард дёргается и садится, пока его сердце с каждой секундой бьётся всё сильнее. Фрэнки смеётся и прокручивается, отходя. — Я напугал тебя, именинник?       — Боже, да, — Джерард учащённо дышит и кладёт руку на грудь, — Зачем ты это сделал?       — Сегодня же твой день рождения! — он повторяет, прыгая и хлопая руками. — Теперь ты, типа, вообще старик.       — Подумаешь, — сердце Джерарда начинает успокаиваться, — Мой день рождения никогда не был каким-то особенным днём. Я всегда его ненавидел.       — Я сделаю его особенным, — Фрэнки искренне улыбается. Лишь одна его улыбка делает весь Джерарда необыкновенным. — Прости, у меня не было возможности подготовить подарок.       — Подготовишь в следующем году, — он отвечает, не задумываясь.       — Ты думаешь, что мы застрянем тут ещё на год? — Фрэнки хмурится. Джерард уже начинает скучать по его улыбке.       — М-м? А кто это сказал? — Джерард наклоняет голову набок, — Быть не может, что я проведу здесь ещё год.       — Ты правда думаешь, что вытащишь нас отсюда? — Фрэнки прокручивается, чтобы подойти к своей кровати.       — Разумеется, и ты говорил, что веришь мне.       — Я… Я пытаюсь, — Фрэнки садится на кровать и начинает, как и всегда, болтать ногами.       — Ого, у тебя неплохо так получилось испортить мой день рождения, — Джерард качает головой.       — Прости, — он смотрит на Джерарда, но, как только слышит щелчок, сразу же переводит взгляд на дверь. По больнице эхом разносится скрип открывающейся двери, и Фрэнки спрыгивает с кровати.       Потом Джерард замечает, как он что-то показывает рукой, поэтому, ничего не понимая, подходит к двери. Он видит монахиню, стоящую в дверном проёме. Она выглядит строгой, но всё равно преклоняет голову.       — С днём рождения, Джи, — она тихо проговаривает, её голос оказывается выше, чем Джерард ожидал. Он не знает, можно ли говорить, поэтому лишь преклоняет голову в ответ. Монахиня улыбается и уходит.       Они возвращаются в палату и несколько секунд смотрят друг на друга. Фрэнки пожимает плечами и подходит к своей кровати.       — Ко мне будут лучше относиться из-за дня рождения? — Джерард спрашивает, и Фрэнки стучит пальцами по подбородку, думая над ответом.       — Только получше покормят, и то лишь если он выпадет на пятницу. Сегодня, кстати, как раз пятница.       — Супер, я уже мечтаю поесть что-то другое, — он подходит к кровати Фрэнки, чтобы сесть рядом.       — Ага, еда тут это что-то с чем-то. Я рад, что они не заставляют меня есть мясо, иначе меня бы просто вырвало.       — Ты вегетарианец? — Джерард спрашивает и получает кивок в ответ, — В какой-то мере это логично.       — Ну, пошли, именинник, — Фрэнки, как и всегда, спрыгивает с кровати и направляется в сторону двери. Джерард следует за ним.       Во время завтрака не случилось ничего необычного, сегодня пациентам подали листья салата с кукурузой, и Джерард обрадовался новым, ещё не приевшимся продуктам. После еды он хорошо себя чувствовал и даже отказал Фрэнки, когда он предложил ему еду. Из-за этого Фрэнки начал обижаться на него.       Потом Джерард следом за ним пошёл в молельню. Они заняли свои места, и Джерарду пришлось сдержать стон из-за начала новой лекции. Потом он почувствовал глаза священника на себе, из-за чего его телом овладела тревога.       — Джи, можешь встать? — священник спрашивает, Джерард кивает и поднимается с места, пока остальные пациенты пялятся на него. Ему кажется, что его вот-вот вырвет. — Сегодня Джи празднует свой первый день рождения с нами, да благословит его Бог. Можешь садиться.       Джерард был счастлив садиться обратно и рад, что священник ограничился парой слов и не заставил пациентов петь Happy Birthday, как кое-кто пару дней назад.       Он облегчённо вздыхает и чувствует, как чужая рука легко касается его кисти. Он собирается одернуть руку, но осознаёт, что не чувствует боли. Фрэнки гладит тыльную сторону его руки своими пальцами. Это успокаивает Джерарда, он расслабляется, но в итоге всё равно убирает руку, потому что её начинает слишком сильно покалывать.       В скором времени парни встали и отправились в коридор, где их заставляли сидеть часами. Джерарду кажется, что это мог бы быть самый худший день рождения в его жизни, если бы тут не было Фрэнки. Он хмурится, садится и начинает смотреть на свои руки.       Он тяжело вздыхает через нос, стараясь сохранять спокойствие. Какая разница, у него все равно никогда не было хорошего дня рождения. Родители Джерарда никогда не делали чего-то особенного в этот день, и у него никогда не было друзей, чтобы провести с ними время. Максимумом было чтение комиксов вместе с братом, и то лишь если удача окажется на стороне Джерарда. Но здесь он может лишь в тишине сидеть рядом с Фрэнки.       Джерард прислоняется к стене и старается найти уголок разума, в котором можно будет провести следующие несколько часов. Джерард рад, что сегодня хотя бы будет ужин.       Он слышит два стука рядом с собой и открывает глаза, замечая, что Фрэнки аккуратно бьёт по своему колену, чтобы привлечь его внимание. Джерард ещё раз смотрит на Фрэнки, а затем — на его кисть, которая теперь ладонью вверх лежала на его бедре. Джерард поднимает бровь, но потом, похоже, всё понимает. Он поворачивает свою руку и кладёт её на свою ляжку, наблюдая за тем, как Фрэнки поднимает собственную руку.       Джерард поднимает взгляд, чтобы встретиться со взглядом Фрэнки. Фрэнки улыбается ему, из-за чего в его животе начинают порхать бабочки. Джерард чувствует что-то тёплое, после чего Фрэнки берёт его руку в свою, сплетая их пальцы. Джерард снова опускает взгляд и пялится на сцепленные руки, лежащие на его коленях. Пока они держатся за руки, Джерард чувствует, как щекам приливает тепло. Он крепко сжимает кисть Фрэнки, чтобы показать, что он не против телесного контакта, а Фрэнки тихо и довольно мурлычет.       Они недолго сидят, просто держась за руки, но от стен коридора начинает эхом отражаться цоканье каблуков. Из-за этого Фрэнки вытягивает свою кисть из кисти Джерарда и кладёт её на своё колено. Джерарду приходится сдержаться, чтобы не надуть губы из-за этого, и он слышит два хлопка за своей стеной. Это оказалась медсестра, которую он не смог вспомнить, но он хотя бы знает, что будет происходить дальше.       Они встают, и Фрэнки ведёт всех пациентов в столовую. Они садятся на свои места, и Джерард замечает, что его тарелка пуста, хотя у Фрэнки лежит салат. Он смотрит на пустую тарелку, абсолютно ничего не понимая.       Он переводит взгляд на Фрэнки, который просто улыбается, после чего Джерард начинает ощущать жар всех глаз, прикованных к нему. Но среди завистливых взоров пациентов, выделяется мягкий взгляд Фрэнки. Джерард запутывается в происходящем ещё сильнее, пока не осматривает столовую и не замечает, что мисс Лидия несёт ему тарелку. На ней виднеется кекс, который, похоже, только что приготовили. Джерард не может сдержаться и ахает, пока медсестра ставит тарелку на стол. Он смотрит на Фрэнки, а потом — на мисс Лидию.       Она улыбается Джерарду и наклоняется, чтобы прошептать ему на ухо: «Это была затея Фрэнки». Он снова смотрит на широко улыбающегося Фрэнки.       Глаза Джерарда сияют, почему-то настолько незначительное действие значит для него неописуемо много. Он с радостью ест кекс, улыбаясь и постоянно кидая взгляды на Фрэнки, который всё ещё широко улыбается ему, пока ест свой салат. Джерард понимает, что как только вернётся в комнату, то первым делом нарисует подарок-благодарность для него.       Они доедают ужин, и всех пациентов отправляют по своим палатам. Безумно счастливому Джерарду приходится сдерживать желание побежать в его комнату вместе Фрэнки, ведь ему надо записать всё, что произошло сегодня.       Как только они приходят в палату, Джерард радостно ждёт, пока Фрэнки выдвинет стул. Он садится, и Фрэнки подаёт ему блокнот.       — Держи, именинник, — он широко улыбается, что Джерард тоже делает в ответ.       — Спасибо, Фрэнки, — Джерард говорит, а Фрэнки просто пожимает плечами и садится на кровать Джерарда. — Серьёзно, ты сделал этот день особенным.       — Правда? — Фрэнки спрашивает, и он кивает, записывая свои мысли в блокнот.       — Правда.       — Я почти ничего не сделал, просто спросил мисс Лидию, сможет ли она устроить тебе что-то типа торта, — он рассказывает, и Джерард качает головой. Фрэнки никогда не сможет понять, как сильно Джерард ценит это. — Она сказала, что организовать торт точно не получится, но кекс показался ничего таким вариантом.       — И оказался тоже, — Джерард признаётся, всё ещё улыбаясь. Теперь в комнате висит тишина, но она не приносит никакого дискомфорта. Как только Джерард всё записывает, в дверь стучат.       Фрэнки спрыгивает с кровати, чтобы подойти к открывающейся двери. Он кивает, когда ему что-то передают. Дверь закрывается, и он подходит к Джерарду.       — Что это?       — Что-то для тебя, — Фрэнки отвечает и передаёт ему предмет. Это, похоже, что-то в духе письма, на котором написано имя Джерарда.       Он открывает его и не совсем понимает, что там может оказаться. Потом Джерард видит почерк и сразу понимает, кто написал это письмо.                     Привет, Джерард, прости, что я не смог приехать. Надеюсь что, с тобой всё хорошо, я ужасно волновался. Я очень рад, что ты жив, если бы я не нашёл тебя той ночью, то тебя бы больше с нами не было. Я верю в то, что ты наконец получишь необходимую тебе помощь, и очень скучаю. Несмотря на то, как ты далеко, ты всегда будешь моим старшим братом. Надеюсь, что ты хорошо провёл свой день рождения. Не забудь выбраться оттуда поскорее, мы просто обязаны дочитать все наши комиксы.       От ̲М̲а̲й̲к̲и̲.       Ps мама тоже тебя поздравляет                     Джерард понимает, что начинает плакать, когда читает письмо, и настолько крепко его держит, что из-за его хватки бумага начинает мяться. Он освобождает одну руку и вытирает слёзы, которые вот-вот упадут с его глаз.       — От кого оно? — Фрэнки спрашивает, наклоняя голову набок.       — От моего брата, — его голос дрожит.       — Ох, — всё, чем Фрэнки отвечает. Джерард чувствует вину, ведь семья Фрэнки больше не пишет ему письма. — Это круто.       — Я скучаю по нему, — Джерард шмыгает и снова вытирает слёзы. — Хочу домой.       — Ох, — он повторяет, — Добавь это к записи про сегодняшний день, — он показывает на всё ещё открытый блокнот.       — Да, добавлю, — Джерард соглашается и кладёт письмо. Он поднимает ручку и начинает писать.                     День 19 Запись 019       Сегодня я решил, что Фрэнки — мой друг.       Мы держались за руки, и это не причиняло никакой боли. Это было хорошо, но немного странно. Это первый случай за много лет, когда у меня получилось коснуться кого-то, кроме моего брата, не чувствуя боли.       Я у него в огромном долгу. Он сделал этот день рождения хорошим, и даже договорился с мисс Лидией о том, чтобы мне испекли кекс.       Фрэнки самый лучший.       Этот день рождения был хорошим, я не могу поверить, что мне уже двадцать три.       Майки отправил мне письмо к дню рождения, и из-за него у меня на глаза навернулись слёзы.       Я так по нему скучаю, но это огорчает Фрэнки. Я чувствую себя ужасно виноватым.                     Джерард дописывает и кладёт письмо между страницами блокнота, после чего закрывает его. Джерард кладёт блокнот на место, и достаёт тот, что принадлежит Фрэнки. Он хочет передать блокнот Фрэнки, но тот машет рукой, отказываясь.       — Не хочу ничего писать, я как-то подустал, — глаза Фрэнки чем-то затуманены, и Джерард не совсем понимает, чем. Он выглядит расстроенным.       — Всё хорошо? — Джерард хмурится, глядя на своего друга, ой, друга. Фрэнки — его друг.       — Всё в порядке, это всё равно не важно, — он отмахивается и встаёт. Джерард встаёт следом.       — Конечно важно, ты же мой друг.       Фрэнки замирает, его глаза широко открываются, а дыхание перехватывает. В этот момент Джерард начинает думать, что не стоило этого говорить.       — Чего?       — Ты же мой друг, — Джерард повторяет и замечает слёзы в глазах Фрэнки. Он прикусывает губу и подносит руку к лицу Фрэнки, чтобы вытереть их, до того, как Фрэнки сделает это сам. Фрэнки снова замирает.       — Джи, — он говорит, и Джерард улыбается ему.       — Мне не больно, когда я касаюсь тебя, — Джерард поясняет, опуская руку.       — О боже, — Фрэнки отходит, — Боже, мне надо сесть, — он опускается на стул, стоящий у стола. — Ладно, я напишу всё про сегодняшний день.       — Всё хорошо? — он спрашивает и слышит, как Фрэнки сглатывает.       — Мне кажется, что у меня вот-вот разорвётся сердце, — Фрэнки признаётся и открывает блокнот.       — Ты так заводишься, потому что я назвал тебя своим другом?       — Ты сделал куда больше. Сначала ты назвал меня своим другом, несмотря на все свои проблемы с дружбой, а потом, блядь, коснулся моего лица, — Фрэнки что-то чирикает, и Джерард замечает, что его уши краснеют. — Ты, блядь, коснулся моего лица.       — Мне не было больно-       — А потом ты сказал это! Я сейчас взорвусь, — Фрэнки окончательно взбудораживается.       Джерард просто смеётся и садится на свою кровать. Он пристально смотрит за тем, как Фрэнки что-то судорожно записывает в свой блокнот. Джерард думал, что его начнёт тошнить, когда он вслух назовёт Фрэнки своим другом, но этого не произошло. Джерарду было… хорошо, он рад называть Фрэнки своим другом. Из-за Фрэнки он чувствует себя чистым, Фрэнки делает его счастливым.       Фрэнки – его друг, и это лучший подарок на день рождения, который он только мог пожелать.