Без шансов выбраться

      Джерард приходит в сознание, когда слышит, как закрывается дверь. Он пару раз моргает, осознаёт, что находится в кабинете доктора Лето, и осматривается. Он смотрит на врача с широко раскрытыми глазами и понимает, что, опираясь на воспоминания, в последний раз он был не тут. Он даже не помнит, как просыпался этим утром.       Джерард пялится на мужчину, который занимает своё место, и чувствует, что сердце вот-вот выскочит из груди, а голова кружится. Она болит, Джерарда тошнит, он не ощущает себя частью происходящих событий. Он надеется, что сегодняшняя встреча будет короткой, потому что чувствует, что его может вырвать.       — Рад тебя видеть, как дела? — доктор Лето спрашивает, но Джерард всё ещё находится где-то в своих мыслях. Он обдумывает события минувшего дня и вспоминает, что уснул до того, как Фрэнки пришёл со встречи с врачом, и не просыпался до этого момента. Доктор Лето щёлкает ручкой, привлекая его внимание. — Ты тут?       — Д-да, — он проговаривает через силу, потому что всё ещё не может собрать мысли в кучу. Приступы потери контроля над телом сильно пугают его. — Всё хорошо…       — Ты какой-то странный, всё точно хорошо? — доктор Лето интересуется с поддельным беспокойством, из-за которого внутренности Джерарда начинают неприятно скручиваться.       — Я… Я только проснулся, — Джерард отвечает тихо и монотонно. Он пялится на стол, стоящий перед ним, избегая зрительного контакта.       — Только проснулся? — врач спрашивает, и Джерард слышит, как ручка начинает ездить по бумаге. — Что ты имеешь в виду?       — Я не просыпался утром… Я не знаю, как оказался тут, — он отвечает, и в его голосе всё ещё нет ни одной эмоции, он звучит мёртвым. У Джерарда кружится голова.       — То есть весь день это был не ты? — доктор Лето задаёт вопрос, и Джерард наконец поднимает голову, чтобы видеть его, но не может поддерживать зрительный контакт, поэтому вместо этого просто смотрит на стену у глаз доктора Лето. — Это был кто-то другой из твоей головы?       Это звучит куда логичнее, чем Джерарду бы хотелось. Он заминается и задумывается, после чего пожимает плечами и кивает. Доктор Лето угукает и снова что-то записывает.       — Кто ты? Ты помнишь? — он спрашивает, Джерард рад этому вопросу.       — Джерард Артур Уэй, мужчина, теперь уже двадцатитрёхлетний, родился девятого апреля, — он произносит то же, что и всегда. Доктор Лето одобрительно кивает.       — С днём рождения. Как тебя зовут в этих стенах?       — Джи Уэй, это прозвище мне дал… мой друг Фрэнки, — Джерард говорит, в этот раз добавляя новое слово, за которое цепляется врач.       — Друг? Какие у тебя отношения с Фрэнки?       — Он мой друг, я принял нашу дружбу, Фрэнки показал, что заслуживает доверия, — Джерард прикусывает губу, чтобы сдержать улыбку, которая вот-вот появится на лице.       — Что-то новенькое, — доктор Лето подмечает, — Что ты чувствуешь к Фрэнки?       — Я не думал, что мы станем так близки, я его очень ценю, он мой первый друг за долгое время, — Джерард начинает рассказывать, и рассказал бы ещё больше, если бы не помнил с кем и о ком он говорит.       — Понял… — врач угукает, — Ну, Джи, голоса становились громче?       — Всё так же, как и на той неделе, — он признаётся, — У меня часто болит голова из-за них.       — Да? Насколько сильно?       — Ужасно сильно, но я хорошо притворяюсь, будто всё нормально, — Джерард говорит, и врач кивает.       — Может, попробуешь попить таблетки от головной боли? — доктор Лето предлагает, и Джерард заминается. Он боится лекарств, ему кажется, что его вырвет от принятия любых таблеток.       — Нет, — Джерард отказывается, и врач кивает. — Я не могу пить таблетки.       — А? — доктор Лето снова цепляется за его слова, — Почему?       — Я не знаю, меня тошнит даже от мыслей о них, — он, как и всегда, говорит правду.       — Как думаешь, может, ты попал сюда после передозировки?       — М-м, — он вспоминает свой сон, но всё равно не знает ответ. Это, впрочем, звучит логично, потому что у него нет свежих ран на запястьях или следов на шее. Как ещё он мог совершить попытку суицида? — Возможно? Я совсем ничего не помню.       — Понял, — доктор Лето вздыхает, — Ты старался больше говорить с голосами?       — Типа того. Я не совсем понимаю, как, я просто стараюсь мысленно говорить с ними, я не хочу, чтобы Фрэнки думал, что я сумасшедший.       — Фрэнки уже знает, что ты болеешь, — врач напоминает, — Он же видел все отчёты о наших встречах, почему ты так переживаешь?       — Не знаю, это странно, — Джерард начинает кусать нижнюю губу, — Вы бы говорили с голосами в вашей голове перед кем-то? Я, лично, сомневаюсь.       — Я никогда не оказывался в такой ситуации, так что не могу ответить, — доктор Лето дважды щёлкает ручкой, напоминая Джерарду, что нужно сдерживать себя. — Ты видел что-то, чего на самом деле нет, в последнее время?       — Пару людей, они страшные, — он вспоминает призрака из коридора. Наверное, это кто-то из умерших пациентов.       — На какое время они появляются?       — Не знаю? Обычно я фокусируюсь на Фрэнки, и всё сразу успокаивается, — Джерард говорит, но начинает жалеть об этом, когда замечает изменение в поведении мисс Лидии.       — Ох? — его тошнит от голоса врача. — У тебя есть чувства к нему?       — Извините? — Джерард чуть не поперхнулся собственной слюной, — Почему вы так думаете?       — Ты, кажется, сильно привязался к нему, — он смотрит на историю болезни Джерарда.       — Я не испытываю влечения к мужчинам, — Джерард заверяет. — Это грех, — он произносит, но не верит в свои слова. Джерард говорит эту фразу лишь для того, чтобы доктор Лето больше не задавал подобных вопросов.       — Ты бы добровольно согрешил, если бы мог быть с тем, кого любишь?       — Что это вообще за вопросы? — Джерард пялится на врача с недоверием и отвращением. — Я не буду отвечать ни на какие вопросы, касающиеся моей ориентации, это личное!       — Не будешь отвечать потому, что чувствуешь влечение к мужчинам и пытаешься скрыть это? — доктор Лето ухмыляется.       — Да вы ёбаный извращенец, почему вас это так волнует? — Джерард срывается и ударяет кулаком по столу. — Я не буду с вами об этом разговаривать.       — Тут я решаю, кто и о чём разговаривает, а не ты, — врач со злостью смотрит на Джерарда, который из-за этого взгляда начинает бороться с желанием снова смирно сесть и притвориться, что он и не грубил вовсе, но просто не может этого сделать.       — Это потому, что Фрэнки не гетеро? И что? Почему это так плохо? — он смотрит на доктора Лето с не меньшим количеством злости, и мисс Лидия кидает на него взгляд, который он просто решает проигнорировать.       — Любовь двух мужчин идёт против природы, — доктор Лето утверждает, и кровь Джерарда начинает закипать, — Если окажется, что между вами появились хоть какие-то романтические отношения, то я выселю тебя из его комнаты.       Джерард сглатывает слюну, начинающую скапливаться во рту. Его вот-вот вырвет, он уверен. Он спешно закрывает рот ладонью и наклоняется вперёд, изо всех сил стараясь остановить еду, поднимающуюся по пищеводу. Джерард кашляет, пытаясь восстановить дыхание, как только чувствует, что руку можно убрать.       — Не блюй в моём кабинете. Можешь идти.       Он смотрит на мисс Лидию и выходит из комнаты следом за ней, когда его желудок успокаивается. Джерард поверить не может, что встреча с врачом закончилась так, к чему вообще были эти вопросы про сексуальную ориентацию? Джерард думал, что встречи с доктором Лето устраивались, чтобы лучше узнать происходящее в голове Джерарда, а не обсуждать, кто его привлекает. Ему тревожно.       Весь путь до палаты в сопровождении мисс Лидии был неловким. Джерарда ужасно сильно тошнило, он мучался — всё тело болело. Джерард знал причину, даже несмотря на то, что никогда этого не помнил. Его волосы всегда были немного влажными, а спину жгло. Он ненавидел это чувство, но был рад, что никогда не запомнит саму процедуру.       — Если Фрэнки проявит к тебе хоть какое-то внимание, сообщи мне, — мисс Лидия вздыхает, когда они подходят ближе к комнате Джерарда.       — Зачем? — он искренне спрашивает.       — Это неправильно, он говорит нам, что был лишь любопытным ребёнком, но всё равно подаёт знаки того, что ты ему нравишься, — медсестра объясняет, и Джерард удивляется, что всё ещё не заблевал весь пол. — Я думала, что вы станете хорошими друзьями, надеюсь, ничего романтического не будет.       — В этом нет ничего неправильного, — он бубнит, но Лидия его не слышит, поэтому вопросительно гудит, после чего он вздыхает. — Ничего, простите. Я понял.       — Я надеюсь, что ему помогут, — мисс Лидия открывает дверь палаты, запуская туда пациента. Джерард явно был не в настроении, когда заходил в комнату, и его Фрэнки это понял. Фрэнки забирает историю болезни Джерарда из рук медсестры и подходит к Джерарду.       — М-м, что случилось? — он спрашивает хрипловатым голосом. После этого он останавливается, чтобы чихнуть.       — Я не выношу людей тут, — Джерард стонет, со скрещенными руками стоя рядом со столом и ожидая, когда Фрэнки выдвинет стул. Фрэнки выдвигает его, но не прокручивается и ничего не показывает руками, как обычно.       — Хочешь обсудить это? — он спрашивает, шмыгая носом и задвигая стул.       — Я удивляюсь, что у меня ещё нет проблем, — Джерард сообщает, достаёт блокнот и практически удивляется тому, что Фрэнки не прервал его и не достал блокнот за него. — Я ужасно разозлился. Ёбнул рукой по столу и всё такое.       — Лето старается держать себя в руках, — Фрэнки объясняет и снова чихает. — Блядь, прости.       Джерард игнорирует его чих, потому что всё ещё злится и разглагольствует.       — Он с нихуя спросил, есть ли у меня чувства к тебе, — он проговаривает, и Фрэнки запрыгивает на его кровать и пристально смотрит за тем, как он что-то чирикает на бумаге, а не пишет, что можно заметить невооружённым взглядом. — Я сказал, что нет, потому что их правда нет, а потом я сказал, что меня не привлекают мужчины, но он так, блядь, настаивал на этом и даже угрожал мне!       — Ого, да ты прям в ярости, — Фрэнки подмечает, всё ещё смотря, как Джерард с агрессией водит ручкой по странице.       — Да, я чуть не блеванул, а ещё он сказал, что если между нами проскочит что-то романтическое, то меня отселят, — после этих слов Джерард бьёт кулаком по столу, — Ебучий… Он правда думает, что может просто взять и разделить нас?       — Если подумать… — Фрэнки прерывает Джерарда, который поворачивается к нему со злостью в глазах, — Ну, он может, но я не думаю, что сделает это.       — Я ему не позволю, — он заявляет и показывает пальцем на Фрэнки. — Ты правда думаешь, что позволю? Я задушу этого ублюдка ещё до того, как он успеет забрать меня от тебя. Мне дела нет, если ты начнёшь что-то чувствовать ко мне, я не позволю ему разорвать нашу дружбу на кусочки из-за этого.       — Джи, — Фрэнки хихикает, — Ты, конечно, милый, когда настолько разгорячённый, но, пожалуйста, успокойся.       Из-за этих слов лицо Джерарда незамедлительно загорается. Милый? Фрэнки назвал его милым? Джерард хмурится и поворачивается обратно к блокноту, переворачивает страницу и решает что-нибудь записать. Его лицо горит, с чего бы Фрэнки так называть его? Фрэнки правда так думает?       — Я серьёзно, мне без разницы, какой ты ориентации и влюбишься ли ты в меня, ты всё равно будешь моим другом, — Джерард бубнит, явно не настолько яростно, как всего пару секунд назад. После своих слов он слышит, как Фрэнки ещё раз чихает.       — Я очень это ценю, — он снова чихает, — Рад знать, что ты вернулся.       — Чего?       — Утром… это был не ты, — Фрэнки объясняет, и Джерард возвращается к мыслям о том, что не помнит события сегодняшнего утра, — Я не против остальных жителей твоей головы, но ты мой любимчик.       — Выбирать любимчиков невежливо, — он отмечает и закатывает глаза, пока Фрэнки смеётся над ним. Затем раздаётся ещё один чих. — Так, ладно, что по чиханию?       — Не очень себя чувствую, — Фрэнки признаёт и снова чихает в рукав, — Я уверен, что мне станет лучше к утру.       — Лучше, чтобы так и было, ты же не хочешь подвести ребят, — он решает, что сегодня написал достаточно, закрывает блокнот и встаёт со стула. Каждый понедельник Фрэнки пишет про свой день, пока у Джерарда встреча с доктором Лето, и он не против этого.       — Если мне не похорошеет, то завтра ты будешь сидеть с ними, — Фрэнки просит, а Джерард вздыхает, убирая блокнот на место.       — Ты же знаешь, что я не могу, — он качает головой и садится рядом с Фрэнки.       Он снова чихает, а потом едва слышно шепчет «блядь» и вздыхает. Джерард цокает языком и идёт к своей кровати, чтобы спихнуть Фрэнки с неё.       — Хватит меня заражать, — у него получается согнать с кровати Фрэнки, который практически теряет равновесие, когда вынужденно встаёт. — Ха, я теперь могу тебя касаться.       — Мне нужно на тебя чихнуть, — он угрожает, и Джерард чувствует, что страх, как электричество, пробегает по телу. Он движется назад, поднимая ноги на кровать и стараясь как можно сильнее забиться в угол.       — Не посмеешь, — Джерард свирепым взглядом смотрит на него, на что он лишь смеётся.       — Именно так, — Фрэнки слегка прокручивается перед тем, как пойти к своей кровати, — Ты слишком хрупкий, и, наверное, помрёшь, если заболеешь.       — Хрупкий? Совсем нет, — взгляд Джерарда не меняется, — Мне просто не нравятся бактерии.       — Ты такой чудила, — он хихикает, но останавливается, потому что думает, что чихнёт, но этого не происходит.       — Грубо, — Джерард скрещивает руки на груди.              — Милый чудила, - Фрэнки исправляется и снова чихает. Джерард чувствует лёгкость, жар и то, как в груди начинает трепетать сердце. Джерард просто несколько секунд с широко открытыми глазами пялится на Фрэнки, пока его мозг обрабатывает сказанные им слова.       — Блядь, я не милый, — он отводит взгляд от Фрэнки и старается бороться с жаром, который вот-вот расплавит его лицо.       — Ты не возражал, когда я так назвал тебя чуть раньше, — Фрэнки упоминает и чихает ещё три раза. — Ёбаный в рот, я отвратительно себя чувствую.       — Тебе лучше немного отдохнуть, — Джерард поднимается с кровати и берёт в руки тонкое одеяло. Фрэнки поднимает бровь, пока он подходит к нему. — Держи, — Джерард бросает ему одеяло, но он сразу же его скидывает.       — Нет, всё хорошо, я не хочу его заразить, — Фрэнки отказывается от любезности Джерарда.       — Дай мне хорошо поотноситься к тебе, — Джерард стонет и поднимает с пола упавшее одеяло, — Ты всегда так добр ко мне, дай мне вернуть должок.       — Не нужно.       — Да я, блядь, хочу, — он щурится, снова накрывая Фрэнки одеялом. — Ты болеешь, отдохни. Я не хочу слушать, как ты с кем-то разговариваешь ночью.       — Я и так этого не делаю, — он старается оспорить это, но Джерард разворачивается на пятках, не обращая внимания на его слова.       Джерард запрыгивает на свою кровать и ложится. Он, если честно, даже не думал, насколько неудобная металлическая кровать становится комфортнее, если на ней лежит одеяло. Но сегодня Джерард спит без него и чувствует, что заснуть будет тяжелее.                                   Скрежет двери о пол разбудил Джерарда. Его глаза открылись за долю секунды, сразу, как только этот звук раздался и вырвал его из сна. Ему уже стоило привыкнуть к скрежету, который всё ещё пугает его. Джерард тяжело дышит, пока его разум изо всех сил старается понять, где он находится. Потом Джерард видит, как Фрэнки с трудом встаёт и, запинаясь, идёт к двери. Судя по внешнему виду, он просто в ужасном состоянии.       Фрэнки даже не желает ему доброго утра, когда садится, а лишь чихает и стонет. Джерард не начинает разговор, а ждёт, пока Фрэнки не произнесёт заветную фразу. Он просто обязан, он же всегда так делает. Джерард, ничего не подозревая, обижается на Фрэнки, из-за чего тот скрипуче смеётся, когда кидает на него взгляд.       — Утра, — он говорит хриплым голосом, зевает и потирает глаза.       — Ужасно выглядишь, — Джерард отмечает, и Фрэнки закатывает глаза, как только открывает их.       — И чувствую себя так же, — он отвечает, со стоном ложась обратно на кровать. Джерард наблюдает за тем, как он с дискомфортом на ней ворочается.       Джерард потягивается и чувствует боль в мышцах спины, которая появилась из-за неправильного сна. Он стонет и поворачивается в стороны, пытаясь услышать хруст в надежде, что это все исправит. Джерард вздыхает и с каждой стороны хрустит шеей, после чего потирает затылок. Он и правда не ожидал, что сон без тонкого одеяла под телом так сильно повлияет на него.       Джерард возвращает взгляд на Фрэнки, который теперь дрожит, прижимая к себе чужое одеяло и тихо постанывая из-за недомогания. Он спускает ноги с кровати, встаёт и медленно подходит к явно страдающему Фрэнки, зубы которого были стиснуты и скрежетали, а глаза — зажмурены.       Джерард тихо пододвигается и замечает, что лицо Фрэнки закрыто волосами. Он заминается пару секунд, потому что переживает о том, что ему будет больно после следующего действия, но затем вспоминает, что Фрэнки никогда не причинит ему боли. Джерард аккуратно касается его лица и заправляет его короткие волосы за ухо. Фрэнки открывает глаза и начинает пялиться на Джерарда, который нежно и успокаивающе проводит пальцами по его лицу.       Джерард убирает руку, когда по неизвестной причине начинает чувствовать боль, и пристально смотрит на свою кисть. Фрэнки продолжает сидеть, пока Джерард не отрывает взгляда от своих пальцев, наблюдая за тем, как грязь на них медленно исчезает и падает. Его руку неприятно покалывает, поэтому он трясет ей, надеясь, что это остановит странное ощущение. Потом он поднимает взгляд и видит Фрэнки, который пялится на него с розовым лицом.       — Ты краснеешь из-за болезни или… — Джерард спрашивает, дразня Фрэнки, который портит столь романтичный момент, снова чихая.       — Ты только, блядь, что коснулся моего лица, — Фрэнки подносит руку к щеке, до которой он дотронулся, — Я болею, и ты всё равно…       — И мне не больно, — он улыбается, и лицо Фрэнки начинает сиять еще сильнее. — Хотя немного странно, — он смотрит на руку, — Так покалывает, я будто чувствую, как бактерии и подобная фигня на моей руке умирают каждый раз, как я тебя касаюсь.       — Я весь в бактериях, я же, блядь, болею, — Фрэнки говорит, пока Джерард качает головой.       — Ага, не знаю, я и сейчас видел, как они умирают, — он снова качает головой, наблюдая за тем, как грязь начинает осыпаться, после чего подносит руку к лицу Фрэнки, — Смотри, всё умирает.       — Джи, — Фрэнки старается не расплыться в улыбке, но не может этого не сделать. — Хотя, знаешь? Хорошо, да, я вижу, как грязь умирает.       — Не ври мне, — он убирает кисть и кладёт обе руки на свои бёдра. — Опять ничего не видишь, да?       — Да, прости, — Фрэнки снова чихает, и Джерард отходит от него.       — Она правда есть, не знаю, почему ты этого не видишь.       Фрэнки спрыгивает с кровати и подходит к двери, которую медсестра оставила открытой. Джерард замечает, что Фрэнки спотыкается, пока идёт, и явно не хочет вылезать из кровати, но у него нет никакого выбора. Джерард восхищается его трудолюбием и упорством.       — Потому что ты не грязный, — Фрэнки произносит, выходя в коридор, так что Джерард не может ему ответить.       По ощущениям, уши Джерарда кровоточат, когда Фрэнки наконец заканчивает открывать все двери. Он безумно ненавидит этот звук, который каждое утро вызывает боль в его ушах. Похоже, Фрэнки чувствует себя ничуть не лучше, особенно учитывая то, что он болеет.       Проходя комнату с больными пациентами, Джерард думает о том, не переведут ли сюда Фрэнки. Он хмурится и держит взгляд прикованным к своим ногам, даже когда доходит до столовой. Джерард не хочет потерять своего соседа, он готов на всё, чтобы оставить его с собой. На всё. Джерард не знает, почему так он привязался к Фрэнки, и ему это совсем не нравится.       Он садится, начинает пялится на всю еду на сегодня, которая сегодня вновь состоит из хлеба и листьев салата, и с трудом заставляет себя начать есть. Он тоже неважно себя чувствует, думая о том, как сильно беспокоится за Фрэнки. Джерард только недавно его встретил и не знает, можно ли доверять ему, но всё равно делает это. Джерард может касаться Фрэнки и не испытывать боли.       Он кусает хлеб и заставляет себя проглотить его. Джерард запивает его и удивляется, что сегодня вместо воды пациентам налили молоко. Он смотрит на Фрэнки, который заставляет его сходить с ума всё утро, и замечает, что Фрэнки не ест, а лишь смотрит на тарелку пустым взглядом.       Джерард дважды стучит по столу пальцами, чтобы привлечь его внимание, и это срабатывает. Он переводит взгляд на Джерарда, который указывает на его полную тарелку. Фрэнки лишь пожимает плечами и продолжает смотреть на еду. Джерард вздыхает и решает, что во всём виновата болезнь Фрэнки.       Потом Фрэнки снова чихает, что привлекает внимание большей части пациентов. Джерард замирает, пусть все глаза и не направлены не на него, но их цель находится рядом с ним. Фрэнки лишь снова чихает, после чего стонет, и раздающееся эхом цоканье каблуков приближается к ним.       — Фрэнки? — звучит голос, который Джерард не узнаёт, и он переводит взгляд на медсестру, на которую уставшими глазами смотрит и Фрэнки, по лицу которого понятно, что он явно болеет.       — М-м? — он мычит и, сопя, подносит руку к лицу, чтобы вытереть нос.       — Ты заболел? — медсестра спрашивает, Фрэнки отрицательно качает головой, и Джерард вздыхает, за что получает косой взгляд и от Фрэнки, и от медсестры. — Мне сказать доктору Лето?       — Нет, — он качает головой, — Всё в порядке, я хорошо себя чувствую.       Медсестра опускается на колени, чтобы её глаза были на уровне глаз сидящего Фрэнки.       — Фрэнки, дорогой, — она говорит по-матерински, эта интонация похожа на ту, с которой говорит мисс Лидия. Он знал, что медсёстры переживали за него. — Ты неважно выглядишь. Я, как минимум, поговорю с мисс Лидией. Примешь лекарство?       — Нет, — Фрэнки шепчет и кидает взгляд на Джерарда, который просто пялится на них. — Можете сказать Кейтлин, что мне нехорошо.       — Не будешь сегодня сидеть с детьми? — медсестра спрашивает, и Джерард думает о том, кто такая Кейтлин.       — Буду, просто, может, вам стоит попросить её остаться на случай, если я не смогу сидеть с ребятами все несколько часов, — Фрэнки поясняет, и медсестра кивает. Она встаёт и дважды хлопает, а затем показывает Джерарду и Фрэнки, что они могут идти во внутренний дворик.       Они кивают и поднимаются со своих мест. Парни выходят во двор, и Фрэнки сразу же делает несколько глубоких вдохов. Они подходят к скамейкам, где обычно проводят прогулку, и Фрэнки откидывается назад, закрывая глаза, и садится прямо только тогда, когда появляется желание чихнуть.       — Кто такая Кейтлин? — Джерард спрашивает, и Фрэнки переводит взгляд на него. Он практически морщится от того, насколько болезненно выглядит Фрэнки.       — Ну, знаешь ту девушку, которая неизвестным образом исчезает из игровой и появляется в ней? — его голос всё ещё хриплый, а в ответ Фрэнки получает кивок, — Это она. Она присматривает за детьми.       — Неважно звучишь, — Джерард хмурится и смотрит ему в глаза, — Почему ты отказываешься от лекарств? Они же могут помочь.       — Не доверяю им, вдруг это на самом деле замаскированный яд? — Фрэнки проясняет, и Джерарду это кажется логичным, ведь именно по этой причине он не принимал лекарства дома. — К тому же, если они дадут мне таблетку, то я точно не буду её пить. Они пытались пичкать меня таблетками от психических проблем, что, если они дадут мне их?       — Почему ты отказываешься от тех таблеток? — спрашивая, Джерард наклоняет голову набок, и Фрэнки приближается к нему.       — У меня нет психических проблем, — он пожимает плечами и чихает. Из-за этого Джерард резко отодвигается назад и корчится от отвращения, над чем Фрэнки лишь смеётся.       Они слышат, как священник цокает языком, после чего хлопает. Джерард стонет, из-за чего ловит злой взор священника, стоящего перед ним. Но Джерард ни о чём не жалеет, он переживает лишь из-за привлечённого внимания. Он оглядывается и наблюдает за тем, как пациенты садятся на пол, чтобы слушать, как этот мужчина говорит о каком-то бреде.       Джерард замечает мимолётные взгляды священника и задумывается над тем, был ли причиной этому тот стон и не заработал ли он ещё больше проблем. Джерард смотрит на Фрэнки и замечает, что он трясется и обхватывает себя руками в попытке остановить это. Он, похоже, болеет сильнее, чем Джерарду казалось. После этого Фрэнки снова чихает, из-за чего священник кидает ещё один злой взор в их сторону.       Джерард смотрит на трясущегося Фрэнки, дрожь которого медленно сходила на нет. Он не знает, что сделать, чтобы Фрэнки стало лучше. Он не может обнять Фрэнки не только потому, что одна лишь мысль об этом пугает его, но и потому, что за ними, наверное, пристально наблюдают все в больнице, ведь доктор Лето предполагает, что между ними есть что-то романтическое.       Джерард искренне не понимает, что плохого в том, чтобы привязаться к кому-то, с кем ты вынужден быть вместе двадцать четыре часа в сутки? Очевидно, что он рано или поздно привяжется к Фрэнки, ведь он такой добрый и умиротворяющий, так ещё и понимает куда больше, чем Джерард ожидал. Это правда настолько удивительно?       Ну, ладно, это удивительно даже для Джерарда, ему неважно от мыслей об этом, но это не должно удивлять других. Это беспокоит его лишь потому, что у него не было настоящих друзей уже неприлично долгое время, но даже тех можно практически не считать. Он боится, что все следят за ним и причинят ему боль, но Фрэнки уже много раз мог причинить ему боль за время, что он тут находится, но Фрэнки всегда добр и лишь помогает ему. Джерард практически полностью уверен, что Фрэнки никогда не причинит ему боли.       Он замечает, что к ним подходит священник и кивает им перед тем, как уйти. Джерард встаёт, а Фрэнки немного ждёт и повторяет за ним. Джерард хочет подать ему руку, но не успевает, потому что Фрэнки успевает встать самостоятельно.       По пути в игровую Фрэнки чихает ещё несколько раз. Джерард вздыхает, искренне не понимая, почему Фрэнки просто не может развернуться и пойти в их комнату. То, что он прикладывает все усилия, чтобы не разочаровать детей, восхищает, но ему нужен отдых, чтобы выздороветь.       Фрэнки заходит в игровую, пока его Джерард проскальзывает к стене, чтобы снова стоять, опираясь на неё. Мысли Джерарда сегодня не так ужасны, так что он может находиться в игровой. Он наблюдает за тем, как дети радостно приветствуют Фрэнки, который предупреждает их, что не стоит приближаться к нему.       — Ребята, мне очень жаль, но я сильно болею, — он начинает объяснять, в ответ на что раздаётся детское «о-о-о-у». — Так что сегодня проводить время с вами будет Джи! — Фрэнки широко улыбается, показывая на него. Глаза Джерарда широко открываются, а тело — застывает, пока он с шокированным лицом яростно качает головой.       — Нет! Он страшный, — девочка скулит, а Джерард не понимает, что в нём страшного. Может, то, что он стоит в углу, злобно смотрит на детей и разглядывает Фрэнки. Наверное, именно это.       — Ой, Феникс, Джи совсем не страшный, — он смеётся, подходя к Джерарду. — Может, он и кажется таким, но он правда хороший, если узнать его поближе, — Фрэнки смотрит прямо в глаза Джерарда, который с серьёзным взглядом смотрит в его собственные глаза. Может, детям кажется, что Джерард в плохом настроении, но на самом деле он пытается осмыслить то, какие, по его мнению, у Фрэнки красивые глаза.       — Целуйтесь, — другой ребёнок выкрикивает. Это тот же мальчик, что нарисовал, как они женятся.       — Извини? — Фрэнки поворачивается к этому ребёнку, который сидел за одним из столов, — Антуан, сколько ещё раз я должен повторить то, что Джи — не моя девушка.       — Только посмотрите на то, как вы пялитесь друг на друга, — Антуан говорит, и Джерард только сейчас начинает узнавать имена некоторых детей, — Так, будто вы влюблены друг в друга.       — Джи будто вот-вот убьёт Фрэнки, — Феникс подходит к Антуану чтобы посмотреть, что он рисует. Фрэнки чихает, и Джерард отскакивает, боясь бактерий, что могут на него попасть.       — У меня есть оружие против Джи, — он ухмыляется, — Я просто чихну на него.       — Я бы ни за что не съел Фрэнки, я уверен, что он невкусный, — Джерард сообщает, и Фрэнки отходит от него, чтобы снова чихнуть.       — Видите? Точно влюблены друг в друга, — Джерард краем уха слышит слова Антуана. Он не знает, как должен относится к этому мальчику.       — Нет, мы лишь… — Фрэнки начинает, с улыбкой смотря на Джерарда, — Мы лишь друзья.       Друзья. Фрэнки — его друг. Джерард принял, что Фрэнки — его друг, и теперь об этом знают и дети. Доктор Лето и мисс Лидия тоже знают, теперь все знают, что у Джерарда появился первый за много лет друг. Он закрывает глаза, глубоко вдыхает, открывает их и начинает пялиться на Фрэнки, своего друга. Так странно называть его другом, но Джерард привыкает к этому.       Фрэнки снова чихает и стонет. Он кладёт указательный и большой пальцы на переносицу и недолго стоит в этом положении с закрытыми глазами. Джерард смотрит на него куда более обеспокоенно, чем ему хотелось бы признавать, и всё сильнее понимает, насколько плохо Фрэнки себя чувствует.       — Нам надо в комнату, — Джерард шепчет ему и надеется, что никто из детей этого не услышит и не поймёт неправильно.       — Но ребята, — Фрэнки разбито проговаривает и убирает руку, чтобы его грустные глаза встретились с глазами Джерарда.       — Ты же не хочешь заразить и их? — он замечает, пока Фрэнки хмурится.       Фрэнки отходит и кашляет в локоть. До этого кашля не было, Джерарду это не нравится. Он вздыхает и, когда Фрэнки снова смотрит на него, указывает на дверь. Фрэнки надувает губы, но оглядывается на детей, занятых своими делами.       — М-м, Фрэнки сегодня нужно уйти пораньше, — он шмыгает и старается не показывать, как сильно это огорчает его, — Я себя неважно себя чувствую. Наверное, Джи точно меня съест, если я не послушаюсь.       — Но Фрэнки… — Антуан хочет начать протестовать, но его прерывает сидящая рядом с ним девочка:       — Фрэнки нужно поспать.       — Именно так, Рейвен, — Фрэнки улыбается ребёнке, пока Антуан хмурится. Джерард видит, как сильно это огорчает Фрэнки.       — Фрэнки, — Джерард произносит так строго, что Фрэнки чуть ли не подпрыгивает. Он грустно вздыхает.       — Джи говорит, что если я не уйду сейчас, то он съест всех вас! — Фрэнки лжёт и начинает смеяться над напуганными лицами детей. Джерард лишь закатывает глаза и обходит его, чтобы первым покинуть игровую. — Мне пора. Заглажу свою вину перед вами в четверг!       Он поворачивается, чтобы посмотреть, как Фрэнки проходит через дверь и подбегает к женщине, которая, похоже, и есть та самая Кейтлин, чтобы поговорить с ней. Они кивают друг другу, и Фрэнки бежит обратно к Джерарду. Он хмурится весь путь до палаты, иногда останавливаясь, чтобы покашлять или чихнуть. Джерард начинает переживать, что тоже подхватит какую-нибудь болезнь.       Как только они доходят до своей комнаты, Джерард указывает Фрэнку, чтобы тот лёг на кровать, и отказывается пускать его куда-либо ещё. Фрэнки с грустью кивает и ложится на кровать, на которой всё ещё было одеяло Джерарда. Он крутится, доставая одеяло из-под себя, и заворачивается в него.       Джерард качает головой и направляется в сторону своей кровати. Он бы мог написать о сегодняшнем дне в свой блокнот, но ему кажется, что садиться на стул, пока его не выдвинул Фрэнки, как-то неправильно. Джерард пялится на стул, думая о всех разах, как Фрэнки выдвигал его, и в конце концов вздыхает и поднимается с места. Джерард самостоятельно выдвигает стул и садится. Это и правда ощущается совсем по-другому.       Он открывает блокнот и, листая страницы, замечает, что листа с информацией о нём снова нет. Он возмущённо кусает губу и поворачивается, чтобы спросить Фрэнки о странице, но не делает этого, потому что замечает, как Фрэнки лихорадочно трясётся. Джерард хмурится и поворачивается обратно к блокноту, решая проигнорировать пропавший лист.       Он недолго сидит и размышляет, о чём стоит написать, но в итоге начинает что-то небрежно рисовать. Джерард не особо задумывается том, что изображает, но замечает, что получившееся из каракулей лицо очень похоже на Фрэнки. Из-за этого сердце Джерарда замирает, и он вырывает лист из блокнота, сминает его и бросает на пол. Этот рисунок не был плохим, просто Джерард поверить не может, что нарисовал Фрэнки, даже не задумываясь об этом! Что на него вообще нашло?       Он возвращает взгляд на Фрэнки, когда он снова чихает. Джерард слышит тихий скулёж и даже не знает, осознанно ли он издаёт эти звуки. Джерард сильнее кусает губу и поднимается со стула, после чего приседает, чтобы поднять только что брошенный листок. Он изо всех сил старается разгладить бумагу и подходит к Фрэнки.       — Фрэнки? — он шепчет, изо всех сил стараясь привлечь внимание друга. Фрэнки медленно открывает глаза и кивает. — Я… А-а… Нарисовал кое-что для тебя?       Лицо Фрэнки сразу же начинает сверкать, и он медленно принимает сидячее положение. Джерард садится рядом с Фрэнки, который пристально смотрит на бумагу в его руках ещё до того, как он успевает отдать её. Но когда Фрэнки видит рисунок, то его рот широко открывается, а глаза начинают сверкать ещё ярче.       Он тянется, чтобы забрать листок, но прерывается, чтобы покашлять. После этого он снова начинает скулить, а Джерард прикусывает губу настолько сильно, что сам удивляется, почему она ещё не кровоточит.       — Это… Я… — Фрэнки начинает запинаться, с трудом составляя предложения. Джерард лишь улыбается.       — Да, это ты, — Джерард передразнивает, над чем Фрэнки хихикает. Его хихиканье запускает стрелу прямо в грудь Джерарда, который чувствует, как в животе начинает появляться всё больше бабочек.       — Офигенно, спасибо, — Фрэнки говорит и вновь чихает. — Блядь, — он выдыхает, и Джерард обеспокоенно смотрит на него. — Я… Тут так холодно, — он скулит и снова заворачивается в одеяло.       Джерард стискивает зубы и сводит брови к переносице. Он бросает листок обратно на пол и обнимает Фрэнки, который ахает, но быстро оборачивает руки вокруг Джерарда, обнимая его в ответ.       Джерард так долго хотел обнять Фрэнки, сегодня это желание было куда сильнее, чем обычно, но он боялся, что это будет больно. Он не хочет чувствовать боль из-за Фрэнки, но фраза о том, что ему холодно… Джерард просто не выдержал. Джерард залезает на чужую кровать, скрещивает ноги и сажает Фрэнки на них. Это первый за много-много лет раз, когда он кого-либо обнимает. Он даже не помнит, когда это случилось в последний раз.       Фрэнки прижимается к нему, крепко обнимая его и всё ещё трясясь. Джерард надеется, что Фрэнки не слышит, как его сердце бьётся о рёбра. Ему кажется, что он вот-вот взорвётся, пока Фрэнки издаёт тихий звук счастья и прижимается ближе.       Он понятия не имеет, что делает, он ещё не до конца обдумал своё решение о том, что нужно обнять Фрэнки, но, при этом, сейчас его больной друг лежит у него в объятьях. Осознание начинает приходить лишь сейчас, и Джерард чувствует, как его тело — особенно щёки — нагревается. Он думает, что это не так уж и плохо, ведь его целью было не дать Фрэнки замерзнуть.       Фрэнки немного отодвигается, чтобы пару раз чихнуть, но потом всё равно прижимается обратно к Джерарду и утыкается лицом в его грудь. Он снова начинает скулить из-за недомогания, а Джерард медленно убирает руку с его талии и запускает её в его волосы. Джерард нежно гладит Фрэнки по волосам, и он, похоже, начинает расслабляться.       — М-м-м, нет, — он проговаривает, но Джерард не понимает, к чему это сказано, — Нет, ты тоже заболеешь.       — Ты так говоришь, но всё равно не отстраняешься, — Джерард отмечает, и Фрэнки только прижимается ближе. Джерарду кажется, что он растает прямо тут.       — Ты даже не можешь касаться людей… — Фрэнки бубнит, звуча так, будто он немного не в себе, но это, наверное, влияние болезни.       — Мне не больно, если это ты, — он продолжает его гладить, — Ты не грязный.       — Я болею и умираю, а ты думаешь, что я не грязный? — Фрэнки скулит и кашляет прямо в кофту Джерарда, не желая отстранятся, что, если честно, немного его беспокоит.       — Не грязный, иначе мне было бы больно, — Джерард уверяет и получает тихое гудение в ответ. — И не говори, что ты умираешь.       — По ощущениям, как раз умираю, — в ответ Джерард лишь вздыхает и качает головой. — Мы не можем дальше так сидеть. У нас будут проблемы.       — Всё будет нормально, — Джерард успокаивает его и медленно разворачивается, чтобы они могли лечь. — Никто нас не застукает.       — Застукают, а потом к хуям убьют тебя, — голос Фрэнки слегка дрожит, но он сам лишь прижимает Джерарда ближе. — Они не могут отнять тебя от меня.       — Я им не позволю, — он говорит, когда находит положение, в котором им обоим удобно. Ну, настолько удобно, насколько это позволяет эта металлическая кровать.       — Блядь, как тепло, — Фрэнки говорит так тихо, что Джерард практически не улавливает эти слова, но он так благодарен, что всё-таки слышит их. Он улыбается и продолжает перебирать волосы Фрэнки. — Мы не можем… что, если они зайдут?       — Замок очень громко щёлкает, что дает нам достаточно времени, чтобы мы отстранились друг от друга, — Джерард объясняет, и Фрэнки двигается ещё ближе к нему. — И именно ты прижимаешься всё сильнее.       — Хватит быть таким тёплым, мне не оторваться, — Фрэнки жалуется, а потом чихает на Джерарда, это мерзко, но он старается не возражать.       — Иу, — он шепчет, и Фрэнки скулит.       — Так страшно, — Фрэнки говорит, и Джерард немного отодвигается, чтобы встретиться с ним взглядом.       — Почему тебе страшно? — он смотрит в, по его мнению, очень красивые глаза.       — Они тебя нахуй убьют, — Джерард наблюдает за тем, как слёзы затуманивают глаза Фрэнки. — Я не смогу пройти через это ещё раз, я не смогу потерять ещё одного… Это каждый раз моя вина, каждый раз, — Фрэнк снова утыкается в грудь Джерарда и начинает рыдать.       — Они не убьют меня, — он решительно проговаривает. — И это не твоя вина, как она вообще может быть твоей?       — Потому что я ёбаный педик, так что они считают, что я люблю всех, с кем знакомлюсь, — Фрэнки захлёбывается слезами. Использованное оскорбление шокирует Джерарда, и он на долю секунды перестаёт успокаивающе перебирать волосы Фрэнки. — Это не так, это был лишь один парень. Может, два, это совсем ни о чём по сравнению с теми, кто мне не нравился, но нас считали парой.       — Это не твоя вина, Фрэнки, — он хмурится из-за плача Фрэнки. Ему причиняют столько боли в этой больнице, но он всегда делает вид, что его это не волнует.       Фрэнки всегда делает вид, что всё происходящее — это пустяки, и Джерард на это повёлся. Его удивляет, что местные доктора не повелись на это, Фрэнки очень хорошо умеет убеждать людей, что ему не больно, но он всё равно застрял тут. Это из-за его ориентации? Это же так жестоко и не имеет совсем никакого смысла.       — Некоторые, блядь… Я был ребёнком, ладно? Я не… — Фрэнки захлёбывается, но его слова, которые, пусть и звучат спутанно, но всё равно имеют очень много смысла для Джерарда. — Старше меня… Я их ненавижу, но в то же время и люблю. Я не совсем всё понимал, понимаешь, да? Я не… Ну… я не говорил «да», но не понимал, что можно сказать «нет», я… я отвратителен!       — Фрэнки! — он кричит, снова отстраняется и опускает взгляд на глаза Фрэнки, с которых всё ещё падают слёзы. — Успокойся, ладно? Боже, ты, блядь, не отвратителен, — Джерард убирает руку из волос Фрэнки, чтобы взять его за подбородок указательным и большим пальцами. — Это не твоя вина, что эти люди были отвратительны. Насколько они были старше?       — В самый… в самый первый раз мне было девять, а ему… — он шмыгает и с трудом сглатывает, когда рассказывает о своём прошлом. — Не знаю, он был пиздец старым. Взрослым.       — Это отвратительно, — Джерард отвечает, и губа Фрэнки вновь начинает дрожать. — Не ты! Он, он отвратительный, не ты, успокойся.       — Пятнадцать и двадцать пять, — он продолжает. — Тринадцать и девятнадцать, — Джерарду кажется, что его начнёт тошнить из-за того, что список не кончается.       — Ты никому об этом не рассказывал? — он спрашивает, вспоминая, как Фрэнки говорил, что об этом никто не знает.       — Нет, они бы всё равно этого никогда не поняли, — Фрэнки снова шмыгает, похоже, рыдания прекратились, но с его глаз всё ещё упала пара слезинок. — Я знаю, что ты понимаешь.       — Шесть и тридцать, — Джерард говорит, и рот Фрэнки широко открывается от шока. — Мне это сказали люди в голове.       — Думаешь, из-за этого они и появились? — Фрэнки спрашивает, и Джерард впервые задумывается над этим. Примерно в это время у него начались слуховые галлюцинации, это было слишком логично. Он молча кивает.       Фрэнки чихает ещё раз, и ещё один. Он всхлипывает, стараясь сдержать слёзы, а затем снова чихает. Джерард запускает руку в его волосы и прижимает его к своей груди, и он не возражает.       — Это случилось не один раз… наверное. Я не знаю, я не помню многие события своей жизни, — он объясняет и чувствует, как Фрэнки кивает. Он никогда и не думал, как больно было Фрэнки. Разумеется, из-за болезни он не совсем в своём уме, но он наконец показал, как страдает. Джерард безумно рад, что Фрэнки доверяет ему.       — Джи, я правда, блядь, не могу тебя потерять, — у него снова срывается голос, он звучит настолько разбитым, пока говорит это. — Мы не можем… — он начинает отстраняться, — Мы не можем так обниматься, я не могу тебя потерять.       — Никто нас не увидит, — Джерард не притягивает Фрэнки обратно, позволяя ему прекратить обниматься, если он хочет этого. Джерард не будет заставлять его делать что-либо, причиняющее ему дискомфорт. — Ты меня не потеряешь.       — Ты говорил правду о том, что тебя не привлекают мужчины? — Фрэнки спрашивает, и Джерард видит по его лицу, что он моментально жалеет о своих словах. Джерарда удивляет вопрос, к тому же, он не знает, что ответить, когда начинает думать об этом.       Он вздыхает и едва слышно бубнит:       — Наверное, теперь привлекают, — но Фрэнки не удаётся это расслышать, поэтому он тихо вопросительно гудит, на что Джерард отвечает, — Да, наверное, не привлекают.       — Ой, — Фрэнки звучит разочарованно. Так, будто он ожидал услышать другой ответ, а слова Джерарда его не устроили.       — Ну… у меня никогда не было возможности… а-а… сблизиться с кем-либо, — Джерард начинает объяснять, надеясь, что от этого Фрэнки станет лучше. — Мне было сложно даже выходить из дома из-за страха прикосновений.       — Страх прикосновений, но при этом мы сейчас обнимаемся, — Фрэнки снова начинает прижиматься к нему.       — Не знаю, чем ты так отличаешься от остальных, — Джерард шепчет, и Фрэнки лишь угукает. Это правда кажется Джерарду нелогичным и путает его, как он может касаться Фрэнки? Как они могут обниматься так, что Джерард не чувствует, как его разрезают лезвия? Это не имеет ни капли смысла.       — Тебе лучше не покидать меня, — он бубнит, и Джерард усмехается.       — Не покину, Фрэнки. Я говорил, что достану тебя отсюда, — Джерард снова начинает перебирать волосы Фрэнки.       — Никто не выбирается отсюда живым, — он бубнит, и Джерард изо всех сил старается не нахмуриться. — Я тебе сказал это ещё в первый день.       — Ты просто не в настроении, — Джерард говорит скорее себе, чем Фрэнки, — Попробуй поспать.       — Что если-       — Нас не увидят, я не буду спать.       Фрэнки протестующе стонет, но всё равно, слегка дрожа, прижимается ближе к Джерарду. Джерард продолжает успокаивающе перебирать его волосы и даже начинает медленно гладить его по спине. Через время Джерард замечает, что дыхание Фрэнки изменилось, и понимает, что он уснул.       Он совсем не ожидал такого: он в ёбаном сумасшедшем доме из-за попытки суицида, но тут у него появляется первый в жизни друг. Может, нет ничего удивительного в том, что он встретил похожего на себя человека в подобном месте, но то, что они стали близки? Джерард в какой-то мере рад, что оказался здесь. Или в полной мере рад? Он не знает, это слишком сложно сказать со стопроцентной точностью, ведь пусть встреча с Фрэнки и изменит его жизнь навсегда, но всё остальное в этом месте тоже навечно оставит след на его жизни.       Джерарда не волнуют слова Фрэнки, он обязан вытащить их отсюда, просто обязан. Фрэнки не заслуживает работать в этом месте вместо ленивых медсестёр, он заслуживает возможность жить за этими вселяющими страдания стенами и узнать, что такое настоящая жизнь.       Джерард настроен на то, что они выйдут отсюда и он сможет познакомить Фрэнки со своим братом. Джерард готов на что угодно, чтобы достать его из больницы, он столько страдал и заслуживает свободы.       Через час или два, которые он просто лежит и размышляет, он замечает, что Фрэнки начинает просыпаться. Он издаёт какие-то тихие звуки и ворочается. Джерард немного отодвигается, чтобы посмотреть на лицо Фрэнки, открывающего глаза.       — Тебе лучше? — он шепчет, и Фрэнки кивает.       — Всё ещё дерьмово, — Фрэнки признаётся и снова чихает. Джерард искренне удивится, если не заболеет после всех раз, что он чихнул на него.       — Это нормально, — Джерард продолжает гладить его по спине.       — Мне кажется, что я подвёл ребят, — он хмурится, а Джерард качает головой.       — Не подвёл, ты пришёл к ним несмотря на ужасное самочувствие, — Джерард его уверяет. — Я наконец узнаю их имена… Значит, Антуан, Рейвен, Феникс…       — Я тебе не рассказывал? — Фрэнки спрашивает, и Джерард качает головой. — Ой, а я думал, что да…       — Хочешь поговорить о них? Они, похоже, делают тебя счастливым, — Джерард предлагает, Фрэнки улыбается и радостно кивает, из-за чего вновь чихает.       — Антуан и Рейвен — брат с сестрой, — он начинает, и Джерард кивает, чтобы показать, что слушает. — Антуан немного похож на тебя. Ему нравится рисовать, и он ненавидит, когда его трогают.       — Но я видел, как он тебя обнимает, — он упоминает.       — Иногда он не против касаний, — Фрэнки говорит, и Джерарду это кажется логичным. — Всё зависит от его настроения. В последнее время оно стало лучше. Но я всё равно не знаю, почему он настаивает на том, что ты моя девушка.       — Я даже не смотрю на тебя так, как он это описывает, — он вспоминает слова мальчика.       — Феникс был прав, когда сказал, что ты выглядишь так, будто хочешь меня убить, — Фрэнки улыбается, и Джерард закатывает глаза. — Он иногда что-то видит и пугает всех детей. Антуану часто приходится их успокаивать.       — Антуан самый старший? — Джерард спрашивает и получает кивок в ответ. Звучит логично.       — А Харпер — самая младшая, — Фрэнки говорит, но Джерард понятия не имеет, кто это такая. — Помнишь девочку, которая дотронулась до твоего бедра? Это и есть Харпер.       — Блин, мне жалко, что я толкнул её.       — Ей иногда сложно соблюдать правила. Мариону тоже, но ему просто нужно чуть больше объяснить. Он, кстати, пытается есть мелки, и мне приходится говорить ему, что нельзя этого делать. Пипкин обычно помогает Харпер с правилами, они лучшие подруги.       — Этих детей куда больше, чем мне казалось, — Джерард начинает немного путаться, но изо всех сил старается не отставать от рассказа.       — Второй по младшести — Астро, он предсказывает будущее, — Фрэнки рассказывает, и Джерард угукает, чтобы показать, что внимательно слушает. — Это иногда пугает, я не знаю, насколько его слова правдивы, но он предупреждает нас о том, что случится в истории.       — Например?       — Он часто говорит, что будут построены две одинаковые башни и однажды в них врежутся два самолёта, и из-за этого появится какая-то музыкальная группа, — из-за его слов по спине Джерарда пробежали мурашки. Он чувствует беспокойство. — Ещё есть Страх, у него сейчас тот самый период с именем, но я это уважаю. Если Страх захочет, чтобы я называл его как-то, я так и делаю, ничего особенного.       — Интересно, чего же он страшится, — Джерард шутит.       — Наверное, много чего, его жизнь уже тяжёлая, — Фрэнки немного перебарщивает с серьёзностью. — Ещё есть Купер, у него есть проблемы с социализацией, но он старается изо всех сил. Ещё есть Арка, он много смеялся над Джонни, пока его не усыновили, это было не так давно, помнишь его? Того мальчика, который нарисовал, как Отца Моррисси зарезали?       — А-а, того, да, — Джерард вспоминает рисунок. Похоже, у каждого ребёнка были проблемы.       — Я скучаю по нему, но хорошо то, что он не застрянет в сумасшедшем доме, — он грустно улыбается, — Я переживаю о том, что будет, когда ребят переведут сюда. Антуан присматривает за ними, и многие равняются на него, но его переведут первым. Их всех медленно разделят.       — Может, мы сможем достать их отсюда, и этого не произойдёт, — Джерард предлагает, пусть это и звучит нереалистично, но он уверен, что из-за его слов Фрэнки становится немного лучше. — Мы должны выбраться и закрыть это место навсегда.       — Это бы было идеально, — он широко улыбается, — А потом мы возьмём всех под опеку, — Фрэнки продолжает, и Джерард не знает, нравится ли ему эта идея. — Некоторые уже называли меня отцом, некоторые — братом. Я могу быть папой, а ты — мамой!       — Раздражаешь, — Джерард стонет и прижимает его голову к своей груди, из-за чего он издаёт какой-то радостный звук.       — Мы будем самыми лучшими родителями, — Фрэнки бубнит, и Джерард вздыхает.       — Не удивляюсь, почему они называют меня твоей девушкой, — он качает головой, пока Фрэнки хихикает.       — Я бы не возражал, если бы ты был ей, — Фрэнки признаётся и, до того, как Джерард успевает ответить, засыпает. После короткого потрясения из-за его слов, Джерард засыпает следом.