Без шансов выбраться

      Джерард резко просыпается, даже не осознавая, что уснул в объятиях друга. Он хочет и дальше лежать тут, пока Фрэнки прижимается к нему, но у него ужасное предчувствие. Он быстро отталкивает Фрэнки и старается не разбудить его, но потом у него не остаётся иного выбора из-за раздающегося громким эхом цоканья каблуков.       Он отдёргивается от Фрэнки, из-за чего скатывается с кровати и падает на пол, когда дверь открывается. Джерард быстро встаёт на колени и делает вид, что поднимает упавший вчера рисунок.       Он поднимает листок и быстро встаёт, поворачиваясь, чтобы посмотреть на пришедшую медсестру, пока Фрэнки медленно садится. К ужасу Джерарда, он узнаёт её. Это мисс Лидия, и Джерард выглядит так, будто точно сделал что-то не то.       Медсестра непонимающе смотрит на Джерарда и заходит в палату. Джерард быстро идёт к своей кровати и проклинает себя, когда вспоминает, что его одеяло лежит на кровати Фрэнки.       — А? Лидия? — по его голосу чётко слышно, что он болеет. Фрэнки свешивает ноги с края кровати, когда мисс Лидия встаёт перед ним.       Из-за тишины Джерарду кажется, что тревога скоро прожжёт в нём дыру. Он с трясущимися руками наблюдает, как медсестра поднимает кисть и тыльной стороной прикладывает её то лбу Фрэнки, после чего прикладывает ещё и ладонь. Она вздыхает, качая головой.       — Фрэнки, у тебя поднялась температура, — мисс Лидия говорит, пока у Джерарда из-за нервов дрожит нога, а голова кружится лишь из-за отсутствия слов о нём.       — Как? Я же ещё лежу на кровати, — Фрэнки шутит, из-за чего медсестра слегка улыбается. Джерард слишком занят успокаиванием безумных мыслей, чтобы посмеяться.       — Фрэнки, я так хочу, чтобы ты просто соглашался на принятие лекарств, — мисс Лидия вздыхает, и Фрэнки лишь показывает язык. — Ты знаешь, где окажешься, если будешь долго болеть, и я не хочу так рисковать.       — Я не хочу рисковать становиться жертвой отравления, — он отвечает, и мисс Лидия качает головой.       — Я думала, что это лишь детский страх, который ты перерастёшь, — медсестра улыбается, а Фрэнки качает головой. Потом она поворачивается к Джерарду, который практически подпрыгивает от внезапного жара его взглядов на нём. — Джи? Ты тоже болеешь?       — Нет, всё нормально, — он честно отвечает.       — Тогда что ты делал, когда я зашла? — мисс Лидия спрашивает, пока Джерарда тошнит из-за тревоги.       — Я… я нарисовал кое-что для Фрэнки, надеясь, что это поднимет ему настроение, но уронил этот рисунок, — он объясняет, всё ещё держа листок в руке, чтобы всё выглядело правдоподобно.       — Понятно, — она, похоже, поверила. По крайней мере, Джерард надеется на это. Джерард знает, сколько проблем у него появится, если их поймают на объятиях. Ему стыдно от одной только мысли об этом.       Мисс Лидия поворачивается обратно к Фрэнки и нежно кладёт, как Джерард полагает, ключ ему в руку. Он ненавидит, что Фрэнки придётся работать даже несмотря на болезнь.       — Можешь спокойно возвращаться сюда, когда захочешь, я уже предупредила других медсестёр о том, что ты болеешь, — она тихо проговаривает.       — Блин, ко мне и правда по-особенному относятся, — Фрэнки говорит так, будто это плохо.       — Ты работаешь за это, дорогой, — мисс Лидия улыбается. — Я думаю, что только ты остаёшься в какой-то мере вменяемым, невзирая на то, сколько времени провёл тут.       — В какой-то мере? Я абсолютно вменяем.       — Точно нет, — медсестра даёт ему щелбан, — У тебя есть проблемы, но ты не отказываешься их лечить.       — Эй! — Фрэнки поднимает руку, чтобы приложить её ко лбу. — У меня нет никаких проблем.       — Если бы только это было так, — мисс Лидия качает головой, и разворачивается, чтобы выйти из комнаты, перед этим бросая взгляд на Джерарда. — Я просто хочу, чтобы ты принял помощь, — сказав это, она уходит. Как только шаги становятся тише, Джерард выдыхает, даже не замечая, что до этого он затаил дыхание.       — О, Боже, — Фрэнки начинает разговор, — Она знает.       — Откуда? Я же вовремя выскочил из твоей кровати.       — Джи, во-первых, твоё одеяло лежит на моей кровати, — он начинает, сжимая одеяло Джерарда.       — И? Ты болел, я могу просто сказать это в понедельник, — Джерард пытается убедить Фрэнки.       — Я пахну тобой, — Фрэнки шепчет достаточно громко, чтобы Джерард услышал. Джерард хочет ударить себя за то, что после этих слов его сердце замирает.       — Думаешь, что она смогла это почувствовать? — он встаёт, кладёт рисунок на стол и подходит к Фрэнки.       — Я могу, — Фрэнки встаёт и дразняще улыбается Джерарду, — Ты пахнешь не лучшим образом.       — Но не настолько плохо, пиздец ты грубый, — Джерард сдерживает себя, чтобы не нахмуриться, и со злостью смотрит на Фрэнки.       — Я просто говорю правду, — он выходит из палаты, снова не давая Джерарду шанса на продолжение разговора. Он делает так каждый день, используя вынужденную тишину себе во благо.       Завтрак прошёл так же, как и в другие дни, сегодня ел и Фрэнки. Ему, кажется, становится лучше, он чихнул всего пару раз за день, что сильно контрастировало с тем, что было до этого. Утром, во время первой встречи в молельне, Джерард хотел оторвать себе уши. В это же время Фрэнки нежно гладил тыльную сторону его руки, чтобы помочь ему сдержать гнев. Джерард ненавидит признавать, что это и правда помогало.       Потом Джерард ушёл глубоко в свои мысли, когда пациентов заставили сидеть на одном месте часами. Пока рядом с ними ещё не было медсестёр, Фрэнки протянул руку, чтобы снова сплести свои пальцы с пальцами Джерарда. Он переложил руку Джерарда с его бедра на своё и сжал её.       Джерарда чуть не начало тошнить из-за бабочек в животе, и у него появляется мысль, что его тут часто тошнит. Когда что-то кажется ему странным, его желудок начинает наполняться чувством, будто его вот-вот вырвет, чего чаще всего не происходит.       Просто он правда не привык к чувствам, которые у него вызывает Фрэнки, он никогда такого не чувствовал. Джерард горит, когда Фрэнки улыбается, а взгляд в его глаза ощущается так, будто Джерард заблудился в лабиринте тайн, которые жаждет разгадать. Каждое его касание вызывает у Джерарда покалывания и теплоту где-то внутри.       Это всё было похоже на лозу, обвивающуюся вокруг органов Джерарда и крепко сжимающую их, пока из неё растут розы. Розы могут расти из лозы? Такое вообще бывает? Джерард понятия не имеет, но задумывается об их цвете, как бы просто это не звучало, розы в его внутренностях красные, как и кровь, может, они красные, потому что пропитаны его кровью?       Из долгого внутреннего монолога Джерарда вырывает Фрэнки, отпускающий его руку и перекладывающий её на его бедро. Потом Джерард осознаёт, что причина этому — раздающийся по коридору стук каблуков. Он выдыхает через нос — что звучит, скорее, как вздох — и поднимает взгляд. Когда он смотрит в коридор, то мельком видит силуэт и подпрыгивает, смотря, как вокруг него искажаются стены. Джерард привлекает внимание пары пациентов, включая Фрэнки, поворачивает голову, чтобы встретиться с ним взглядом, и чувствует, как до этого колотящее сердце успокаивается.       Потом, уничтожая то, что могло стать приятным моментов для них двоих, Фрэнки дважды чихает, и Джерард отодвигается от него. Вчера он не был против того, чтобы чужие микробы летели на него. Сегодня же он снова боится заболеть.       Медсестрой, чьё приближение они слышали, оказывается мисс Лидия. Она встаёт за ними, пару раз кидая на них взгляд. Джерард замечает, что в основном эти взгляды падают на него и не кажутся такими дружелюбными, какими они были обычно. Он начинает думать о том, что мисс Лидия, возможно, знает, и громко глотает. Он слышит, как в груди шумно бьётся сердце, пока нервы закипают, а внутренности скручиваются.       Всё время, что они там сидели, Джерард старается успокоить свои нервы. Он не может просто не отрывать взгляд от Фрэнки и забыть о мире вокруг, потерявшись в его глазах, потому что за ним наблюдает медсестра. Не просто медсестра, а личная медсестра Джерарда и Фрэнки. Его тошнит, и он удивляется, что его тут ещё ни разу не вырвало.       Он искренне рад слышать по два хлопка от каждой медсестры в коридоре, даже несмотря на то, что сейчас он будет вынужден терпеть ещё одну встречу в молельне всё с тем же священником. Джерарду интересно, устаёт ли этот священник от того, что говорит одно и то же по часу каждый день на протяжении, наверно, многих лет.       Нервы Джерарда наконец успокаиваются, когда Фрэнки снова начинает незаметно гладить его руку своими пальцами. Джерард чувствует странный вихрь у себя в желудке, и когда они покидают молельню, он чуть ли не протягивается, чтобы взять руку Фрэнки. С ним что-то совсем не так, он уверен.       Возможность наконец сесть за стол и записать свои мысли приносит куда больше облегчения, чем Джерард ожидал. То, что Фрэнки выдвигает для него стул, успокаивает, и то, как Фрэнки его задвигает, снова заставляет внутренности начать скручиваться. Джерард сходит с ума.       — Джи, — голос Фрэнки звучит неуверенно, — Извини за вчерашнее, я был не в своём уме.       — Почему ты извиняешься? — Джерард открывает блокнот на нужной странице и начинает злиться на себя, когда замечает, что ничего не написал вчера.       — Я тебе много рассказал о своей жизни, не осознавая этого, — было очевидно слышно, что он нервничает. — Я… Ты… Я не хочу, чтобы ты видел меня по-другому.       — А почему я должен видеть тебя по-другому? — Джерард начинает писать то, что, как думает, написал бы вчера, потому что думает, его бы начало раздражать, что номер дня не совпадает с номером записи.       — Ну, — Фрэнки глотает ком в горле, — Я отвратительный, я никогда не рассказывал никому о том, насколько я отвратительный. Я просто разрешил им трогать меня и замер, я мог бы остановить их, если бы попытался.       — Да почему ты, блядь, думаешь, что ты мерзкий из-за этого? Ты говорил, что они могут тебя так трогать? — Джерард не специально говорит это настолько резко, он просто думает, что слова Фрэнки звучат абсурдно.       — Нет… Но я-       — Если это не уверенное «да», то это «нет», — он прерывает слова Фрэнки и поворачивается к нему лицом. — Их возраст это и так «нет», но и твоя тишина была этим «нет».       — Но… мне всё равно нравятся мужчины, так что мне кажется, что мне должно было это понравиться, — Фрэнки признаётся, стараясь сдержать слёзы, которые грозятся вот-вот упасть с его глаз.       — Если бы это была женщина, то это бы всё ещё было неправильно, разве с мужчинами это работает как-то иначе? — Джерард протягивает руку, чтобы большим пальцем вытереть его слёзы. — Твоя ориентация на это не влияет, если ты не говорил «да», то, несмотря на пол, который тебя привлекает, это, блядь, значит «нет», — Джерард берёт его за подбородок указательным и большим пальцем. — Ты понимаешь, Фрэнки? Я, в том числе, из-за этого не вижу тебя по-другому. Как я могу видеть тебя по-другому, если сам прошёл через подобное?       Фрэнки собирается снова что-то сказать, но Джерард кидает на него грозный взгляд, поэтому он замолкает, но потом всё равно трясущимся голосом проговаривает:       — Спасибо.       — Не благодари меня за то, что я объясняю очевидное, — Джерард кидает секундный взгляд на чужие губы, и его сердце замирает. Он быстро отпускает подбородок Фрэнки и возвращается к записыванию своих мыслей.       — Я, наверное, лицемер, — Фрэнки шмыгает носом. — Я не вижу тебя по-другому, никогда не видел, и я мог в какой-то мере понять, через что ты прошёл, ещё с твоего приступа во второй день.       — По мне это настолько заметно?       — Я имел дело с большим количеством людей, похожих на тебя. Ну, не совсем похожих, ни у кого не было людей в голове, как у тебя, — Фрэнки говорит, и Джерард продолжает писать, слушая. — То, что ты боишься касаний и не можешь находиться рядом с детьми, то, что ты пытался убить себя… Да-а, мне было легко всё сопоставить, и, к тому же, я вижу боль в твоих глазах.       Он на пару секунд прекращает писать, осматривая слова в блокноте. Джерард только сейчас понимает, как это звучит, так что чирикает поверх последнего предложения, которое он написал, пока у него трепетало сердце.       — Ты такой красивый… Сначала мне было больно смотреть на тебя, я просто знал, что тебе до этого причиняли боль, но теперь я считаю твою боль красивой, — Фрэнки продолжает, и Джерард теряет дар речи. — Я бы хотел, чтобы ты никогда не чувствовал той боли, но это случилось, и это часть тебя, и ты мне нравишься. Ты мой друг, так что мне нравится и твоя боль.       — Блядь, — Джерард выдыхает и кусает губу. Он поднимается со стула и закрывает блокнот. Джерард чувствует, как сердце в груди бьётся всё сильнее, так, будто он только что проглотил огонь. Это вообще, блядь возможно? — Твоя очередь.       — Извини, — Фрэнки достаёт свой блокнот. Они меняются местами, на которых сидели. — Я не вкладывал какой-то романтический смысл, ты просто хороший друг, который к тому же ещё и хорошо выглядит. Надеюсь, это тебя не напугало.       — Нет, не напугало, — сердце Джерарда начинает болеть из-за слов Фрэнки, и он не совсем понимает, почему. — В плане, я думаю, что ты тоже хорошо выглядишь. Разве считать своих друзей красивыми — не что-то нормальное?       — Хм, так и должно быть, но когда ты негетеро, то все воспринимают это не так, — Фрэнки объясняет, и Джерарду кажется, что это звучит логично. — И ещё, наверное… я должен прояснить, что, когда я вчера сказал, что не возражал бы, если бы ты был моей девушкой… я просто шутил, чтобы пораздражать тебя.       — Я… — из-за этих слов голова Джерарда болит, — Да, я понял.       — Это же никак не повлияло на твоё отношение ко мне, да?       Джерард чувствует, как его голова кружится, когда она начинает болеть, и по телу проходит волна тошноты.       — Нет, конечно, нет, — ему кажется, что это говорит не он. Он ложится на свою кровать и закрывает глаза, больше ничего не говоря и чувствуя, как его тело плавает, будто он на лодке во время сильной бури.                     День 24 Запись 024       Мисс Лидия увидела, как мы спим, обнявшись. Я переживаю из-за того, что случится в понедельник. Я не хочу, чтобы нас разделили.       Фрэнки вызывает у меня чувства, которые я никогда не испытывал, это сбивает меня с толку, и иногда это даже вызывает дискомфорт.       Я просто не понимаю.       Он прошёл через столько боли, я боюсь причинить ему ещё больше.       Из-за него у меня трепещет сердце и горит лицо. Из-за него у меня в животе взрываются бабочки, а лоза — обвивает внутренности.       Я не понимаю.       Я даже думал о том, чтобы у---- е--.       Это совсем на меня не похоже.       Мне кажется, что я таю, я не могу продолжать это писать.       Что на меня нашло?                                                 Следующая неделя слилась в одно пятно для Джерарда, он был в сознании, но мало что осознавал. Каждое движение ощущалось так, будто его делал кто-то другой, а все слова, что он говорил, казалось, были на каком-то инопланетном языке. Это запутывало Джерарда, все его мысли и воспоминания были сумбурны, по ощущениям, они смешались с чужими. Разум Джерарда был как в тумане, он всё ещё проживал все события, но так, будто это на самом деле был посторонний человек.       Иногда это был только Джерард, а иногда Джерард будто исчезал из реальности и находился где-то в своей голове. Возвращение в тело, которое всё ещё не ощущается своим, ощущалось странно, и дни с Фрэнки проходили слишком быстро, чтобы его мозг успевал всё обработать.       Джерарда тошнит, это ему знакомо. Каждый раз, когда он встречается взглядом с Фрэнки, его тошнит, каждый раз, когда Фрэнки улыбается, его тошнит, каждый раз, когда Фрэнки называет его красивым, его тошнит.       — Ты сегодня очень странный, — Фрэнки отвлекает Джерарда от наплывшей волной тошноты. Он замечает, что стоит в игровой, пока по ней бегают дети, чьи имена он теперь знает. Фрэнки наклоняется, чтобы что-то прошептать. — Ты всё ещё Джи?       — А-а, — Джерард сомневается, не совсем понимая, что следует сказать. Он Джи? Он не Джи? Кто он, блядь, такой? — Я не знаю.       — Странно, — он, кажется, начинает интересоваться больше, чем следует. — Мне нужно будет это записать, когда мы вернёмся в комнату.       — Они только что поцеловались? — кто-то из детей выкрикивает, и Фрэнки поворачивается к ним. Джерард непонимающе смотрит на этого ребёнка.       — Чего? Нет, — Фрэнки отрицает, но на мнение ребёнка это, похоже, не влияет.       — Они точно поцеловались, — Антуан подходит к другой девочке. — Видишь, Рейвен? Я же говорил.       — Но они же оба мальчики, — Рейвен показывает на них, и у Джерарда кружится голова, он частично отключается от происходящего, когда смотрит, как брат и сестра разговаривают.       — Джи? — Фрэнки машет рукой перед лицом Джерарда, который возвращает взгляд на него. — Ты выглядел так, будто вот-вот съешь их.       — А я говорил! — Феникс кричит, подбегая к двум детям, и толпа медленно становится больше. — Только Марион может есть то, что есть нельзя.       — Даже Марион не может этого делать! — Фрэнки кладёт руку на бедро и указывает пальцем.       — Почему? — говорит мальчик, которого, как Джерард подозревает, зовут Марион. — Если Джи может есть Фрэнки, то разве я не могу есть мелки?       — Потому что тебя будет тошнить, — он отвечает, и Марион выглядит так, будто впервые слышит это. Джерард уверен, что ребёнку это говорят далеко не в первый и не в последний раз.       Потом к Фрэнки подбегает девочка и обнимает его за бёдра. Она крутится вокруг него, и он слегка наклоняется, чтобы обнять её в ответ. Джерард ощущает укол зависти из-за того, что он не может сделать так же, и это показывает, насколько он далеко от понятия «нормальный».       — Фрэнки, почему я не могу обнять и Джи? — девочка спрашивает, и Фрэнки нежно гладит её по голове.       — Он недостаточно весёлый, — Харпер говорит, и Джерард не считает придуманную ей причину правдивой. Девочка рядом с Харпер кивает, добавляя:       — Именно, — опираясь на слова друга, Джерард предполагает, что это Пипкин.       — Просто Джерарду пришлось много через что пройти, как и всем ребятам здесь, так что ему тяжело, когда его касаются, — Фрэнки рассказывает чуть больше, чем Джерарду бы хотелось.       — О, это как когда пастор-       — Сидней! Давай не говорить на такие темы, когда все дети рядом, — Фрэнки быстро прерывает девочку, и она вздыхает и отпускает его. Ребёнка бежит говорить с другим мальчиком. Судя по внешности, со Страхом.       — Мне нужно выйти, — Джерард говорит Фрэнки, который смотрит на него с таким беспокойством, которое наполняет его желудок какой-то странной радостью из-за того, что Фрэнки за него переживает. Джерард странно себя чувствует.       — Если что-то понадобится, я буду тут, — он улыбается, и Джерард не отвечает за себя, когда переводит взгляд на его губы. У него просто красивая улыбка, причина только в этом, Джерард надеется, что никто из детей не видит этого-       — В будущем они поцелуются, — мальчик говорит перед тем, как Джерард успевает развернуться и уйти.       — Вот и заговорил предсказатель будущего, — Антуан добавляет, и Джерард предполагает, что тем мальчиком был Астро.       Его лицо загорается, когда он покидает игровую. Только что кучка детей поймала его на том, как он смотрит на губы своего друга. Он так странно себя чувствует, его сердце так трепещет из-за мыслей о Фрэнки, и он не понимает, что происходит.       Джерард начинает учащённо дышать, его голова кружится, а картинка перед глазами — искажается, пока он чувствует, как становится всё дальше от реальности. Его тошнит. Его всегда, блядь, тошнит. Джерарда определённо вырвало в рот, потому что он чувствует, как горло начинает гореть, а во рту появляется ужасный вкус. Он горбится и закрывает рот рукой, он может поклясться, что теряет самосознание, но знает, что это не так, знает, что, чисто технически, он ещё в сознании.                                   — Я не больной, я не знаю, сколько, нахуй, ещё раз я должен повторить тебе это, — Джерард говорит, или нет? Он не осознаёт, как произносит эти слова, и не чувствует, как говорит их. Неожиданно он медленно возвращается в сознание и замечает, что пялится в блокнот. День 27. Это всё, что было написано на странице, но это нелогично, он не помнит, как писал про 25-й и 26-й дни.       — Почему ты всегда такой грубый? Я просто стараюсь быть добрым, — Фрэнки срывается и резко встаёт. Джерард поворачивается к нему и слегка открывает рот, когда замечает, что он явно в ярости. — Ты только и делал, что вёл себя как ёбаный мудак весь день, игнорируя всё, что я говорю, а потом удивлялся возникающим проблемам. Хватит делать всё хуже для Джи!       — А? — Джерард выдыхает, сбившись с толку. Он совсем не понимает, о чём говорит Фрэнки.       — Не акай мне тут, почему ты меня ненавидишь? — он кричит, похоже, что-то сделало ему больно. — Что я такого сделал?       — Фрэнки? — Джерард пару раз моргает, картинка перед его глазами всё ещё размыта. Он смотрит на Фрэнки с искреннем непониманием, и Фрэнки отходит.       — Кто… — он тяжело дышит.       — Джера-, нет, прости, Джи.       — Ты вернулся? — Фрэнки, похоже, становится легче после этого. Он с улыбкой запрыгивает обратно на чужую кровать.       — Доброе утро? — Джерард криво улыбается.       — Я скучал! — он сияет, с надеждой протягивая руки. Джерард хочет просто продолжить сидеть, но его сердце, грубо бьющееся о рёбра, не оценивает этот план.       Джерард встаёт, оказываясь между ног Фрэнки, и оборачивает руки вокруг его талии. Фрэнки же оборачивает руки вокруг шеи Джерарда, прижимаясь своей щекой к его щеке.       Джерард уверен, что Фрэнки чувствует исходящий от его щёк и ушей жар. Мысль об этом делает всё только хуже — из-за стыда он загорается ещё сильнее. Потом он ещё и осознаёт, что стоит между ног Фрэнки, из-за чего отстраняется и отходит, чтобы сесть.       — Я как-то странно себя чувствую, — Джерард слегка дрожит из-за странных ощущений, — Всё как-то покалывает.       — Из-за голосов или объятий?       — Из-за… из-за объятий, — он тихо проговаривает, надеясь, что Фрэнки не воспримет это неправильно. Джерард быстро поворачивается обратно к блокноту, поднимает ручку и меняет тему. — Что случилось? Почему ты так расстроился?       — Тот, кто это был ненавидит меня, — его голос звучит ужасно разбито. — Я не знаю почему, он постоянно зарабатывал себе проблемы. Если у тебя что-то болит, то причиной этому был он, тебе… тебе из-за поведения навредила медсестра.       — Без ужина, — Джерард хочет спросить, но его слова звучат больше похожими на утверждение.       — С ужином, но плохим, — Фрэнки поправляет, и Джерард вздыхает и понимает, что это будет всё, что он получит на протяжении ещё нескольких пятниц. — Ты меня ненавидишь?       — Нет, конечно, нет. Как ты вообще мог о таком подумать? — Джерард записывает свои мысли, которые были лишь о Фрэнки. Джерард сходит с ума.       — Он сказал, что из-за меня ты странно себя чувствуешь, — Фрэнки говорит, и Джерард прекращает писать. — Не знаю, я ему правда не нравлюсь. Он постоянно злился на меня…       — Я уверен, что он на самом деле не ненавидит тебя, — Джерард продолжает записывать свои мысли. — То есть, я думаю, что ему не нравится… наша дружба? Типа, может, он пытается меня оградить и защитить.       — Он сказал… что ты чувствуешь себя очень странно рядом со мной, — он повторяет. — Это потому, что я негетеро? Я ничего к тебе не чувствую, честно, иногда я веду себя так, что может показаться, что это не так, но это всё чисто по-дружески.       Джерард чувствует, как в нём закипает злость, и ударяет кулаком по столу. Из-за неожиданности Фрэнки отскакивает. Джерард чувствует, что… расстроился? Ох, почему на его глазах слёзы, нет, он не может начать плакать, что, если Фрэнки всё воспримет не так?       Он закрывает блокнот, оставляя запись о сегодняшнем дне незаконченной, и встаёт. Фрэнки понимает намёк и спрыгивает с кровати Джерарда, чтобы он смог сесть, и они меняются местами.       — Не в этом дело, Фрэнки, я… — Джерард несмотря ни на что странно себя чувствует рядом с Фрэнки, он никогда себя так не чувствовал из-за кого-то, он не знает, что это значит. Джерард видит во Фрэнки лучшего друга, и это — все его чувства? — Я не чувствую себя странно рядом с тобой, он просто хотел тебя расстроить. Меня совсем не волнует твоя ориентация, — его волнует лишь то, что у Фрэнки нет к нему чувств.       — Выглядишь расстроенным, — он замечает, — Ты так странно ведёшь себя рядом со мной после того, как мы обнимались. Мне кажется, что я всё испортил.       — Не испортил.       — Теперь ты почти не остаёшься в сознании, а когда возвращаешься, то очень странно себя ведёшь, — Фрэнки начинает перечислять, неправильно интерпретируя происходящее. — Я не знаю. Мне нужно поспать, сегодня был длинный день, но не то чтобы ты знал это.       — Это не моя вина, — он с сожалением падает на спину и громко ударяется головой о металлическую кровать. — Ёбаный в рот-       — Это тебе карма за грубость, — Фрэнки показывает Джерарду язык. — Спокойной ночи, Джи.       — Ау-у… Спокойной ночи, Фрэнки                     День 27 Запись 027       Я надолго пропал, а вернулся во время ссоры с Фрэнки.       Мне стыдно, он был таким милым, когда был в ярости.       Я ненавижу себя за эти мысли, я не понимаю.       Из-за него я так странно себя чувствую.       Может, у меня к нему больше чувств, чем к обычному другу.       Как к лучшему другу? или, может,                                                 На следующее утро он проснулся с плохим настроением. Джерард не совсем понимал, в плохом настроении был именно он или кто-то другой в его голове, потому что его разум был снова затуманен, но он просто плохо себя чувствовал. Сегодняшняя встреча в молельне явно не сделает всё лучше.       Скрип открывающейся двери эхом звучит в голове Джерарда, а затем повторяется ещё раз, чем заставляет его чувствовать себя ещё хуже. Он уверен, что это настроение не его, и он чувствует себя лучше, взволнованно, когда смотрит на Фрэнки, но внешне что-то всё равно выдает, что он не рад.       Сегодня Джерард, когда Фрэнки начинает с ним диалог, замечает, что не может говорить. Его голова слишком кружится, чтобы сформировать нормальное предложение, что, похоже, расстраивает Фрэнки, если судить по тому, как он нахмурился. Джерард ненавидит это, он хочет лишь сделать Фрэнки счастливым, но в то же время он думает, что это мило, потому что это одна из сторон Фрэнки, а все стороны Фрэнки… ладно, Джерарда, наверное, вырвет, если он продолжит думать о таком.       Его голова кружится большую часть дня, постоянно то возвращаясь в реальность, то снова покидая её. Джерард сидит в молельне и не совсем осознаёт происходящее, когда Фрэнки начинает трогать его руку и массировать её тыльную сторону, а потом берёт его за руку. Он знает, что чувствует что-то странное, но находится слишком далеко от своего разума, чтобы всё осознать. Джерард радуется этому, потому что он уверен, что если бы мог всё осознать, то у него бы начался кризис и он бы расплавился прямо в этой церкви.       Ни одно из сказанных слов не доходит до его мозга, за что Джерард благодарен, он бы в плохом смысле взорвался, если бы ему пришлось слушать хоть одно слово священника. Джерард вздыхает, он серьёзно просто взял и вздохнул? Теперь взгляд священника направлен на него, о чём он вообще думал? Подождите, это был не он. Джерард так во всём этом запутался, он ничего не понимает, он просто хочет лежать и обниматься с Фрэнки, ненадолго забыть о всём остальном мире.       Он странно себя чувствует, когда поднимается со своего места по окончании встречи в молельне. Странно себя чувствует, когда идёт обратно в свою комнату. Как только они доходят до неё, то Джерард сразу же садится. Голова кружится. Всё вокруг кружится. Он ничего не понимает. У Фрэнки сегодня встреча с доктором Лето, поэтому он будет один в комнате.       Фрэнки ходит по комнате, берёт историю болезни Джерарда и говорит что-то, что остаётся в его ушах, из-за чего его мозгу не удаётся это обработать. Затем Фрэнки выходит из комнаты и закрывает за собой дверь.       Джерард остался один. В этот раз его точно вырвет. Как только дверь закрывается, его голова начинает кружиться, и он прижимается спиной к стене, все ещё сидя на своей кровати. Он нервно осматривается и видит, как тёмные силуэты появляются и пропадают, он слышит шёпот, который его мозг тоже не способен разобрать.       После этого он замечает, что несколько тёмных силуэтов пялятся на него, и начинает учащённо дышать. Джерард знает, что они ничего ему не сделают, они обычно ничего не делают, но всё равно вселяют столько, блядь, ужаса. Он начинает чувствовать жар от глаз, направленных на него с каждого уголка комнаты, на свой коже, пока сама комната вращается и сжимается вокруг него. Он ненавидит быть один, как же он это, блядь, ненавидит! Он был один всю свою жизнь, но кто-то всё равно был с ним, даже если он был один, просто это был кто-то кому он не был рад.       Джерард не может закрыть глаза, он боится, что они приблизятся, если он это сделает. Их же не существует, правда? Конечно нет, их существование звучит ужасно нелогично. Но почему тогда они ощущаются настолько реальными. Джерард тихо скулит и слышит хруст костей, когда тени поворачивают свои головы, чтобы продолжить пялиться на него.       Он хочет, чтобы Фрэнки вернулся, он уже и забыл, насколько всё вокруг страшно, когда он остаётся один. Когда он смотрит на Фрэнки, то не слышит скрежет ногтей по стенам, не видит силуэты, преследующие его, не слышит голоса из каждого угла. Когда он с Фрэнки, только с Фрэнки, он чувствует себя в безопасности. Фрэнки бережёт его от страшного места — его собственного разума.       Это страшно. Даже когда Джерард говорит себе, что всего этого не существует, это всё равно сводит его с ума. На секунду он чувствует руку на своём плече, из-за чего дёргается назад и вжимается в угол. Они его убьют. Это возможно? Теоретически, нет, но разум Джерарда останавливается именно на этом варианте, когда он, парализованный от страха, сидит там.       Звуки необычно хрустящих костей и суставов, когда силуэты говорят и двигаются. Отвратительные булькающие звуки, которые они издают, чтобы подтвердить, что они не люди, а лишь носят человеческую кожу, которая, скорее всего, даже не принадлежит им. Джерард поднимает руки и закрывает ими уши.       Он чувствует себя так по-детски, таким маленьким. Снова чувствует себя бедным, грустным, несчастным и безнадёжным ребёнком, не возлагающим абсолютно никаких надежд на дальнейшую жизнь. Один из силуэтов неожиданно дёргается, его рука неестественно выгибается, человеческое тело не способно так двигаться. Джерард хочет закрыть глаза и уснуть, но знает, что не может, ему кажется, что он умрёт, если сделает это.       Впервые за день он осознаёт всё, что окружает его, но по неправильной причине. Джерард слышит детский смех, который напоминает ему его собственный во времена, когда он был ребёнком. Его собственный смех во времена, когда его невинность еще не украли у него. Джерард хочет заплакать, правда хочет, но просто не может. Он замер на месте и уверен, что если Фрэнки скоро не откроет эту чёртову дверь, то он просто, блядь, умрёт.       По ощущениям, каждый из органов чувств в теле Джерарда проснулся, он видит всё в комнате, каждую трещину в стене, каждую пылинку. Джерард слышит, как мыши пищат прямо за стенами или под полом, чувствует жар, исходящий от его потных ладоней, которые он лишь сильнее прижимает к ушам, чтобы не слышать все ужасно громкие звуки. Он чувствует отвратительный запах гнили, которой пропиталось это место и ей, наверное, нельзя дышать слишком долго.       Джерард хочет, чтобы Фрэнки пришёл и сказал ему, что всё в порядке. Хочет, чтобы Фрэнки заставил всё магически исчезнуть. Он хочет Фрэнки, о боже, у него у него к Фрэнки чувства, которые, как он уверен, он никогда не поймёт. Джерард просто хочет, чтобы он был тут и шептал милую поддержку, хочет обнять его. Почему Джерард вообще испытывает настолько сильные чувства к нему? Это неправильно. Может, силуэты, стоящие в его комнате, которая должна быть пустой, приближаются к нему именно поэтому.       Он тяжело дышит, после чего начинает задыхаться, когда чувствует пыль на языке. Прокашлявшись, Джерарду чувствует собственную кровь, и теперь он уверен, что умирает. Ему так плохо, он обещал Фрэнки, что не бросит его. Фрэнки вернётся и увидит, что Джерард умер, и он никогда не простит себя. Джерард не может им позволить убить его, но он просто, блядь, не может двигаться. Он ничего не может сделать.       Он хочет расплакаться, он хочет заплакать ещё хотя бы разок, в последний раз. Джерард хочет расплакаться и во время этого снова почувствовать себя маленьким и наивным. Он хочет снова стать ребёнком, пусть его детство и не было хорошим, но он хотя бы не замечал боль этого мира. Теперь он слишком много знает.       Джерард глубоко вдыхает и наконец закрывает глаза. В этот момент он чувствует, как по щекам текут слёзы, чувствует, будто он в ловушке. Он проиграл, и ему жаль.       Спустя некоторое время Джерард чувствует руку, вытирающую слёзы, на своей щеке. Он широко открывает глаза и видит не то, что ожидал. Он ожидал увидеть уродливое лицо какого-нибудь создания, которое даже не было человеком, но встретился с красивым лицом своего друга.       — Всё хорошо, я вернулся, — Фрэнки тихо шепчет, наклоняясь над кроватью Джерарда, чтобы дотянуться до его лица.       — Фрэнки?       Фрэнки залезает на кровать Джерарда и, когда видит, что может касаться его, крепко обнимает его. Так же, как делал Джерард, когда он болел.       — Я знаю, что всё становится страшно, когда ты остаёшься один, прости, — он извиняется, но это не его вина. Джерард должен лучше справляться с контролем своего мозга и напоминанием себе, что всего этого не существует.       — Мне достаточно лет, чтобы знать, что этого не существует, но это ощущается таким реальным, — он говорит, задыхаясь, — Они кажутся куда более реальными чем то, что существует на самом деле.       — Я понимаю, правда, понимаю, — Фрэнки шепчет Джерарду на ухо, и Джерард расслабляется в его объятиях. Он снова чувствует себя в безопасности. — Когда я остаюсь один, то тоже сильно переживаю. У меня просто лучше получается скрывать это, когда ты возвращаешься.       — Это место точно населено призраками или чем-то подобным, — он бубнит, в ответ на это Фрэнки смеётся, чем согревает его сердце.       — Не удивлюсь, если это и правда так, это бы объяснило, почему иногда я что-нибудь вижу, — Фрэнки признаётся, что, если Джерард не будет врать, ещё сильнее успокаивает его. Он чувствует себя в безопасности, когда слышит эти слова и знает, что его друг доверяет ему из-за их схожести.       — Поверить не могу, что думал, что они меня убьют, — он смеётся, но эти мысли всё ещё заполняют его голову, заставляя его трястись.       — Думаешь, я бы им позволил? — Фрэнки сжимает его крепче, — Я серьёзно, я не могу потерять тебя. Если ты пропадёшь, то я сойду с ума в эту же секунду. Я не позволю этим дурацким призракам так легко отнять тебя у меня.       — Они чуть не отняли меня.       — Ого, да я вернулся прям вовремя, — он улыбается, Джерард чувствует это своим ухом. Джерард думает, что бы произошло, если бы Фрэнки поцеловал его ухо, и от одной лишь мысли об этом температура его тела поднимается. Фрэнки хихикает, и Джерард подозревает, что это потому, что он краснеет.       — Хочу спать, — он говорит, и Фрэнки начинает отстраняться, — Нет, хочу, чтобы ты остался тут. Пожалуйста, защити меня во сне.       — Что, если нас поймают?       — Нас уже ловили, мне без разницы, ты мне нужен, — Джерард бубнит, и Фрэнки просто не может ему отказать, особенно когда он теряет осторожность в его присутствии. Фрэнки пора вернуть должок за тот раз, когда он болел.       Джерард слышит, как он что-то тихо напевает, и просто… просто растворяется в нём. Он сильнее прижимается к Фрэнки, из-за чего он начинает запинаться, и утыкается лицом в его плечо. Джерард рад, что он тут, пусть сумасшедший дом и безжалостный, но теперь у него хотя бы есть Фрэнки. Это, возможно, лучшее, что с ним случалось за всю его жизнь. Он мечтает, чтобы Фрэнки разделял его чувства.                                   Джерард расстроился куда больше, чем ожидал, когда проснулся не в объятиях Фрэнки, а в кабинете доктора Лето. Он пару раз моргает и пялится на доктора Лето, который выглядит заинтересованным. Как только он понимает, что пялится точно не на Фрэнки, то хмурится.       — Только возвращаешься, Джи? — доктор Лето спрашивает с улыбкой, за которой, по ощущениям, прячет какие-то ужасные намерения.       — Извините, что? — Джерард выглядит растерянным, потому что он и правда растерялся. Он должен быть с Фрэнки.       — Это Джи или снова кто-то абсолютно новый? — врач спрашивает, на что Джерард лишь опять моргает.       — Я… Вы меня знаете, — он смотрит на свои колени. Он не хочет находиться тут.       — Твоё состояние, кажется, ухудшается, Джи, я переживаю за тебя, — доктор Лето говорит с настолько наигранным беспокойством, что кровь Джерарда закипает.       — Что вы имеете в виду? Я в порядке.       — Джи, не надо мне врать, — доктор Лето хмурится, но Джерард искренне не понимает, про что он говорит, — Твои приступы стали случаться чаще, это нехорошо.       — Я не помню, — он говорит правду.       — Я знаю, что ты не помнишь, и это делает всё только хуже, — врач начинает что-то записывать, — Если твоё состояние продолжит ухудшаться, нам придётся лечить тебя, хочешь ты этого или нет. Фрэнки это не обрадует, так что тебе стоит вести себя наилучшим образом.       — А? Фрэнки? — Джерард, к собственному сожалению, оживляется из-за упоминания своего друга.       — О нет, — доктор Лето вздыхает, — Только не говори, что мне надо вас разделить. Джерард, ты к нему что-то чувствуешь?       — Ч-что? — он заикается и старается заставить появившийся румянец исчезнуть. — Нет, конечно, нет, я просто как-то далеко от происходящего, и упоминание кого-то, кого я хорошо знаю, помогло мне вернуться к реальности.       — Это хорошо, я знаю, что если бы мне пришлось вас расселить, то это бы разбило Фрэнки сердце, — за эти слова Джерард хочет ударить его, — Мы знаем, что между вами что-то есть, но надеемся, что это лишь крепкая дружба и ничего больше.       — Ничего больше, — он подтверждает, и доктор Лето кивает.       — Сегодня на вопросы уже ответил кто-то другой из твоей головы, и у меня нет времени, чтобы опрашивать и тебя, — врач сообщает, что заставляет Джерарда переживать. Что сказал этот другой человек? — Тебе пора идти.       Джерард кивает и встаёт. Он, как и всегда, наблюдает за тем, как мисс Лидии передают его историю болезни, и идёт по коридору следом за ней. Сегодня она кажется какой-то странной, и Джерарду это не нравится. Её взгляд кажется разочарованным, и вся её личность кажется совершенно другой. Джерард надеется, что они пойдут быстрее, чтобы поскорее увидеться с Фрэнки.       — Просьба, — мисс Лидия начинает, и он кивает, — Если у тебя есть какие-то чувства к Фрэнки, держи свои руки подальше от него.       — Уверяю вас, у меня нет никаких чувств, — Джерарду становится противно от её слов.       — Мне уже нет никакого дела, просто не лезь к нему, — она говорит, и Джерард видит, что её это волнует, но он не собирается говорить об этом. — Ты пожалеешь, если навредишь ему.       — Я никогда не прощу себя за такое, — Джерард не врёт, если честно, он постоянно переживает о том, чтобы не навредить Фрэнки.       Джерард нервничает весь оставшийся путь до палаты. Он понятия не имеет, что сказал тот парень из его головы, так что переживает из-за этого. А ещё ему приходится переживать из-за слов доктора Лето о начале лечения, которое не обрадует Фрэнки. А потом из-за слов мисс Лидии. И ещё из-за Фрэнки.       Джерард понимает, что больше всего переживает именно из-за Фрэнки, и, когда он возвращается в палату, то Фрэнки зовут в коридор, чтобы передать ему историю болезни Джерарда. Он знает, что они говорят о нём, он чувствует это на интуитивном уровне, но почему-то не слышит их. Они стараются быть тише.       — Вы не можете так поступить! — Фрэнки кричит, что шокирует Джерарда, и он подпрыгивает. — Давайте ему таблетки, что угодно, но только не это!       Джерард не слышит ответ мисс Лидии.       — Я навсегда вас возненавижу, если вы сделаете ему больно, — он снова кричит, — Вы ёбаные убийцы.       Снова пауза, за которой следует слишком громкий крик Фрэнки:       — Вам не нужно убивать их всех! Почему вы не можете просто убить меня? Ведь именно я был с каждым из них.       Опять тишина, и, когда Джерард начинает думать, что мисс Лидия ответила слишком тихо, он видит, как она следом за Фрэнки заходит в комнату и говорит:       — Ты мне как сын, которого у меня никогда не было, я не могу позволить тебе умереть, — мисс Лидия не даёт Фрэнки успеть ответить, потому что добавляет, — Я не могу позволить тебе покинуть это место, — она закрывает дверь.       Фрэнки замирает и пустым взглядом смотрит на пол. Он не двигается, а время, по ощущениям, замедляется, когда Джерард видит его настолько опустошённым. Джерард не знает, что делать, он должен подойти и обнять его? Он должен что-то сказать? Он не знает.       — Фрэнки? — Джерард начинает и привлекает этим внимание Фрэнки, который быстро поворачивает голову, чтобы посмотреть на него.       Когда их взгляды встречаются, губа Фрэнки начинает трястись, и он просто начинает рыдать. Он начинает плакать, и Джерард быстро встаёт, чтобы подойти к нему. Джерард замечает, что Фрэнки держит его историю болезни, и борется с желанием забрать её, чтобы понять, что происходит.       — Так я застрял тут по её личным эгоистичным причинам? — он рыдает, и Джерард доводит его до кровати. Он не знает, что говорить, он абсолютно не умеет успокаивать людей.       Джерард сажает Фрэнки на свою кровать и забирает свою историю болезни, сопротивляясь желанию прочитать её. Он кладёт её на стол и вместе с Фрэнки садится на кровать, прислоняясь к стене.       Фрэнки притягивает колени к груди и продолжает плакать, слегка качаясь. Джерард молчит, и эта тишина заставляет его чувствовать себя виноватым.       — Джи, ты должен начать врать им, — Фрэнки говорит и поворачивается, чтобы посмотреть Джерарду в глаза. То, как слёзы падают с его глаз, так идеально разбивает сердце Джерарда.       — Что происходит? — он спрашивает, он и правда ничего не понимает. Фрэнки внезапно опускает ноги и хватает его за плечи.       — Ты должен начать врать им! — Фрэнки кричит и трясёт его, из-за чего он замирает, это касание было настолько внезапным и неожиданным, его сейчас стошнит.       Ему больно.       — Фрэнки-, — он морщится.       — Ты не можешь… не позволяй им навредить тебе! — Фрэнки продолжает орать, он игнорирует то, что Джерарду некомфортно, или настолько погружается в свои эмоции, что просто не замечает, как Джерард кривится от боли. — Пожалуйста, пожалуйстапожалуйстапожалуйста. Ох, Джи, ты просто не можешь им позволить это сделать. Тебе нужно начать врать!       — Фрэнки, пожалуйста-       — Ты правда думаешь, что сможешь, блядь, достать нас отсюда, когда говоришь правду? — Фрэнки, похоже, начинает злиться и крепче вцепляется в плечи Джерарда. Ему больно, ему больно. — Ты такой, нахуй, тупой, я тебе говорил, что отсюда никто не выбирается живым, а ты просто… Я знаю, что ты хочешь к хуям себя убить, но не надо тянуть меня за собой, ты такой эгоистичный! Иногда я тебя ненавижу!       — Отпусти меня, — он стонет, пытаясь вырваться из хватки Фрэнки, который его не отпускает.       — Мы никогда не выберемся, ты с ума, блядь, сошёл, если думаешь, что правда можешь-       — Фрэнки! — Джерард срывается и толкает его в грудь достаточно сильно, чтобы наконец вырваться. Джерард быстро отодвигается назад, стараясь быть как можно дальше от него. Ему страшно, ему пиздецки страшно, ему больно, его тело начало болеть, и он не может никуда деться.       — Я-, — Фрэнки ахает и закрывает рот руками.       — Мне больно, — он тихо признаётся и подносит руку к плечу, которое Фрэнки безумно крепко сжимал. Его жгло, оно горит.       — Нет, я…       — Я просил меня отпустить, но ты не слушал! — Джерард отмечает дрожащим голосом. Он доверял Фрэнки, и вот куда это его привело. Ему снова больно.       — Я… Я не… Мне жаль! — Фрэнки быстро слезает с чужой кровати и встаёт на дрожащие ноги, — Пожалуйста, не ненавидь меня, нет!       — Мне страшно, — Джерард признаётся и чувствует, как по щеке течёт слеза. Он трясётся, он уверен, что не сможет уснуть сегодня, ему слишком страшно, что ему причинят боль во сне. Он доверял Фрэнки. Как это могло случиться?       — Я не хотел делать тебе больно, мне пиздец как жаль, — Фрэнки снова начинает рыдать и чуть не падает на пол из-за того, как сильно трясутся его колени, — Я к тебе больше никогда не приближусь. Я больше никогда к тебе не притронусь. Мне так жаль.       Джерард притягивает колени к груди и оборачивает их руками, а затем упирается в них лбом. Он слышит шаги Фрэнки и скрип чужой кровати. Джерард слышит приглушённые рыдания и чувствует себя преданным. Он чувствует себя таким разбитым и думает, что ненавидит себя больше, чем ненавидит Фрэнки. На самом деле, он совсем не ненавидит Фрэнки, он всё ещё считает Фрэнки своим другом, у него всё ещё странные чувства к нему, но теперь ему просто слишком страшно.       Он хочет быть нормальным, если бы он был нормальным, то у него бы не было этих проблем. Фрэнки ненавидит Джерарда, он сам сказал это, и Джерард не знает, что ему, блядь, делать с этой информацией. Он совсем не ненавидит Фрэнки, ему он нравится.       Блядь. Ему он нравится.       Джерард начинает рыдать громче из-за мысли об этом и слышит, как в груди бьётся сердце.