Без шансов выбраться

      Следующее утро было отвратительным; не только потому, что, проснувшись, Джерард незамедлительно начал нервно оглядываться, находясь в ужасе из-за того, что уснул, он просто сразу же почувствовал себя отвратительно. Эффект прошлой ночи все ещё остался, и Джерарду стало ещё хуже, чем вчера. Он чувствует, как его внутренности гниют и переплетаются, принося дискомфорт.       Он всё ещё сидел в углу и подтянул ноги обратно к груди. Скрип двери не заставил его поднять голову. Джерард услышал шаги и не смог заставить себя посмотреть в их сторону. Не прозвучало «доброе утро», как все дни до этого, между ними была лишь тишина.       Джерард слышит сдавленный всхлип, который Фрэнки быстро маскирует. Он так отвратительно себя чувствует, всё же было не настолько плохо. Он не должен был так реагировать, это была ошибка. Он просто в ужасе, что, если бы это зашло дальше? Что, если он снова начнёт доверять ему и всё и правда зайдёт дальше? Фрэнки никогда такого сделает, правда? Как он может быть настолько уверен, когда все, кому он доверял раньше, сделали так.       Вскоре Джерард снова слышит шаги и по звуку знает, что ему пора вставать, но он просто не может сделать это. Он просто сидит, чувствуя себя таким пустым и переполненным эмоциями одновременно. Он не хочет смотреть на него, он знает, что сделал ему больно и не сможет вытерпеть боль, которую он причинил.       Джерард хочет, чтобы он не просыпался этим утром. Не в том плане, что он хочет умереть (хотя, этого бы ему тоже хотелось), он просто хочет, чтобы с утра проснулся не он. В единственный раз, когда Джерарду и правда нужно, чтобы голоса помогли немного облегчить боль, они этого не делают. Он не знает, что делать, не знает, можно ли как-то передать им контроль над своим телом, он даже не понимает, как всё это работает.       Джерард чувствует, как его кожу прожигают глаза, наполненные болью. Он знает, что должен вставать, но если посмотрит в эти глаза, то разобьётся на миллионы кусочков.       — Уже пора, знаешь, вставать, — Фрэнки проговаривает хриплым и разбитым голосом. После этого он шмыгает, а Джерард всё ещё не может двигаться. — Я не могу позволить тебе остаться тут, у нас обоих будут проблемы, — и Джерард до сих пор не может сдвинуться с места, даже пошевелить губами, — Я знаю, что ты не спишь, ну же, Джи…       Джерард чувствует, как по щеке катится слеза, и у него наконец получается покачать головой. Он слышит, как Фрэнки вздыхает, и глаза, смотрящие на него, пропадают, за чем следует звук удаляющихся шагов.       Как только Фрэнки уходит, ему начинает казаться, что он задыхается. В воздухе, по ощущениям, находится какой-то химикат, который нельзя вдохнуть без боли. Джерард кашляет и чувствует ком в горле, когда звуки снова начинают эхом раздаваться вокруг него. Он стонет, когда у него не остаётся иного выбора, кроме как встать.       Его ноги трясутся, когда он встаёт и чувствует себя ужасно слабым. Джерарду было тяжело подойти к двери, а ещё тяжелее ему было заставить себя выйти из комнаты. Он практически чувствует, как что-то хватает его и тянет обратно в комнату, но, когда он поворачивается и замечает, что Фрэнки ждёт его у двери, то не может сдержать слёзы, текущие из глаз.       Фрэнки кидает взгляд на Джерарда, глубоко вздыхает и улыбается ему. Дыхание Джерарда перехватывает, и его сердце трепещет так же, как и вчера.       — Мне правда жаль, я постараюсь держаться подальше от тебя, — Фрэнки шепчет, с трудом сохраняя улыбку. Джерард чувствует ком в горле и не может говорить.       На завтраке было тяжело, у Джерарда совсем не было аппетита, как и у Фрэнки. Он заметил, что Фрэнки играл со своей едой, и заставил себя немного поесть со своей тарелки, потому что он знал, что пожалеет, если не сделает этого. Они сидели дальше друг от друга, чем обычно. Не на много, буквально на пару сантиметров, но Джерард обращает слишком много внимания даже на настолько незначительное расстояние и ненавидит это.       Он хочет схватить Фрэнки, впитать его тепло и засыпать в его объятиях каждую ночь. В то же время он хочет больше никогда не касаться Фрэнки. Джерарду страшно, он странно себя чувствует и не понимает все эмоции, что сейчас заполняют его тело, он просто хочет, чтобы ему не приходилось сидеть тут. Единственный раз, когда то, что он не находится тут, пошло бы ему на пользу, он не может уйти.       Он слышит постукивания и поворачивается, чтобы посмотреть на Фрэнки, не понимая, чего он хочет, но лишь замечает, что Фрэнки зовет не его. Сердце Джерарда сжимается, он сдерживает всхлип, когда наблюдает за тем, как Фрэнки показывает на другого пациента, сидящего рядом с ним. Затем он наблюдает за тем, как Фрэнки оглядывается (но избегает места, где сидит Джерард) и перекладывает еду на тарелку этого пациента.       Мысли Джерарда отключаются, он ничего не чувствует, но в то же время чувствует так много. Он переводит взгляд обратно на свою еду и чувствует, как голова начинает кружиться. Он просто хочет поспать, он устал. Джерард просто хочет быть нормальным, он ненавидит жить в постоянном чрезвычайном страхе, просто, блядь, ненавидит это.       Вставать, как только медсестры хлопнут, и идти в молельню ощущалось рутиной. Он просто ужасно себя чувствовал, чувствовал, как желудок заполняют волны ревности и пустота. Джерард снова садился рядом с Фрэнки, и расстояние между ними снова слегка изменилось, оно точно было больше, чем обычно. В этот раз Фрэнки не гладил тыльную сторону его руки, чтобы помочь ему сдержать злость. Фрэнки держал руки при себе.       Джерард хочет умереть, Джерард хочет быть мёртвым.       Он не слышал ни одно из слов, сказанных священником, потому что слишком сильно был занят тем, что пытался остановить мир, кружащийся вокруг него. Джерарду было тяжело вставать и, как пёс, следовать за Фрэнки, он просто хочет умереть.       Как только вокруг больше нет остальных пациентов, Фрэнки выдыхает и поворачивается к Джи. Он выглядит грустным, и Джерард даже не хочет знать, как выглядят его собственные глаза.       — Ты можешь вернуться к себе в комнату, — он предлагает, и Джерард чувствует, как в грудь вонзается нож, — Сегодня мне нужно присматривать за детьми, и я знаю, что тебе это не нравится, так что…       Джерард молчит и не может найти ни одного слова в своей голове. Ему кажется, что он выплюнул свои голосовые связки, а затем попробовал их съесть, чтобы всё исправить, но сейчас он забыл всё, что знал.       — Я никогда этого не предлагал, потому что мне нравилось, когда ты рядом со мной, — Фрэнки говорит. Ох, ему больше не нравится, когда Джерард рядом с ним? — Или ты можешь пойти на скамейки к остальным пациентам, если не хочешь оставаться один.       Джерард лишь качает головой и проходит вперёд Фрэнки, который немного медлит перед тем, как пойти следом за ним. Джерард думает о том, что теперь они поменялись ролями, и снова странно себя чувствует — взволнованно, но не в плохом смысле. Теперь он ведёт Фрэнки. Ему нравится это немного сильнее, чем он ожидал.       Впрочем, он всё ещё не заходит в игровую первым. Фрэнки заходит, а следом за ним Джерард проскальзывает к стене, чтобы, как и всегда, стоять у неё. Он замечает, как настроение Фрэнки меняется, когда дети встречают его. Ему больно из-за того, что он не может осчастливить Фрэнки, а кучка каких-то детей — может.       — Фрэнки? Не особо хорошо выглядишь, — Антуан говорит, и Джерард хочет оглохнуть.       — Ставлю на то, что это вина Джи, — Феникс добавляет, кидая злой взгляд в сторону Джерарда.       — М-м? Всё нормально, — Фрэнки смотрит на Джерарда и в этот момент замечает, что он хмурится, потому что Фрэнки делает то же самое.       — Но ты выглядишь грустно! — Антуан говорит и подбегает к нему, чтобы обнять его, — Не грусти, потому что тогда мы все будем грустить.       — Просто эта ночь была кошмарой, — Фрэнки говорит, и Джерард вздыхает. Он чувствует себя ужасно. Переполненным ревностью и ужасно. Он хочет обнять Фрэнки и извиниться, но даже не может говорить. — Жизнь в сумасшедшем доме тяжёлая… Я надеюсь, что вам не придётся жить тут.       — Но разве Антуана не собираются скоро переводить? — Марион спрашивает.       — Ах, тогда… — после этого из его глаз пропадают остатки блеска, он вынуждает Антуана отпустить его, и Антуан разрывает объятия. После этого Фрэнки опускается на колено, чтобы быть с ребёнком на одном уровне, что Джерард считает милым, потому что теперь Фрэнки ниже мальчика. Фрэнки кладёт руку на макушку Антуана. — Тогда мне просто придётся достать вас всех отсюда до того, как его переведут, да?       — Как ты это сделаешь? — Антуан спрашивает, и Фрэнки грустно улыбается ему, из-за чего внутренности Джерарда скручиваются.       — Ну, Джи говорил мне, что достанет меня отсюда, — его слова заставляют сердце Джерарда остановиться, а слёзы — подступить к его глазам. — Как только он это сделает, мы вернёмся и станем вашими родителями. Мы будем одной большой семьёй!       — Обещаешь? — мальчик спрашивает, и Джерард сжимает челюсть и кулаки, игнорируя весь дискомфорт, что это приносит.       — Обещаю.       Фрэнки поднимает руку и выставляет мизинец. Ребёнок повторяет за ним, и они цепляются за пальцы друг друга. Джерарду кажется, что его сердце только что вырвали из груди.       Джерард чувствует, как по щекам текут горячие слезы, когда он выходит из игровой. Он чувствует себя пиздецки слабым из-за того, что он заплакал. И он просто стоит там и ничего не может сделать, знает, что Фрэнки понятия не имеет, что он стоит тут и плачет, задыхаясь. Джерарду интересно, сделал бы Фрэнки что-то, если бы знал про это.       Его голова кружится, а время не ощущается настоящим. Он просто хочет спать, он не хочет находиться тут. Когда Джерард замечает, как Фрэнки выходит из игровой, то осознаёт, что проплакал тут несколько часов.       Фрэнки замирает, его глаза прожигают дыры в коже Джерарда. Он пытается быстро вытереть слёзы, чтобы никто не увидел, насколько он жалок, но в этом нет никакого смысла. Он поворачивается к Фрэнки и замечает, что его рукава закатаны, а руки — перепачканы маркерами.       При виде Джерарда его улыбка сразу же исчезает, и он просто в тишине проходит мимо Джерарда, зная, что он просто пойдет следом. Джерард никогда и подумать не мог, что всего одна ситуация может так сильно изменить всю дружбу, он думал, что Фрэнки понимает его.       Путь обратно в палату был ужасен, Джерард не переставал шмыгать, сдерживая слёзы. Фрэнки не сказал ни слова и просто игнорировал его.       Когда они зашли в комнату, Фрэнки не выдвинул стул для Джерарда. Он просто сел на свою кровать и болтал ногами, ожидая, когда Джерард допишет свои итоги дня, что Джерарду было тяжело сделать.       Тишина оглушала, Джерард слышал, как закипает его кровь и как его суставы трутся друг о друга с каждым движением. Джерард наблюдает за тем, как Фрэнки, руки которого украшают каракули, что-то записывает, из-за чего хочет, чтобы у него получалось говорить. Что-то сказать, завести диалог, спросить о рисунках, снова шутить, снова смеяться, хоть что-то.       Но из его рта не выходит ни звука.       Когда Фрэнки дописывает и закрывает блокнот, то просто сидит на стуле без дела пару секунд. Он глубоко дышит и не отрывает глаз от закрытого блокнота.       — Джи, — он проговаривает слегка трясущимся голосом, это звучит так, будто он едва держит себя в руках, — Мне попросить, чтобы тебя перевели в другую палату?       — А… а-а? — Джерард наконец может говорить, или нет? Это больше похоже на стон, выдох с оттенком непонимания, а не на какие-то слова.       — Я сделал тебе больно и напугал тебя, так что хочу узнать, не… — Фрэнки останавливается на середине предложения, его губа начинает трястись.       — Н… Нет, — наконец Джерард проговаривает хоть слово. Ему становится легче из-за того, что он может говорить.       — Мне тоже страшно, что, если я снова причиню тебе боль? — он с тревогой шепчет, — Я сделал тебе больно, боясь, что тебе причинят боль, разве это не смешно?       — Фрэнки, — Джерард ненавидит себя за то, насколько слабо он звучит.       — Ты справишься со всем один, я знаю, — Фрэнки поворачивается к нему и улыбается. — Я спрошу об этом в воскресенье. У меня снова еженедельные встречи с врачом.       — Это был лишь разовый случай, — Джерард стонет, чувствуя что-то между отчаяньем и опустошенностью.       — Про что ты говоришь?       — Я запаниковал всего один раз и всё испортил.       — Я запаниковал первым, это я виноват, — Фрэнки настаивает, но Джерард это так не оставит.       — Если я бы был, блядь, нормальным, то ты бы не запаниковал и я бы тоже не запаниковал, — Джерард срывается и чувствует, как тело заполняется жаром эмоции, которую он никогда до этого не чувствовал, — Я просто хочу быть нормальным!       — Если бы ты был нормальным, то мы бы не встретились, — Фрэнки замечает с улыбкой, снова показывая свою дружелюбную сторону, но затем снова хмурится. — Хотя, может, так было бы даже лучше.       — Ты жалеешь, что встретил меня? — Джерард взглядом умоляет его сказать «нет». Пожалуйста, скажи «нет», ты просто обязан сказать «нет».       — Да, — он выдыхает, и Джерард замирает, всё его тело замерзает и немеет. — Тебе тут больно, так что я бы хотел, чтобы ты никогда сюда не попадал.       — Мне было больно и дома, — Джерард слышит, как говорит это, но не осознаёт, как делает это, — Это всё не началось с тебя.       — Я это знаю, но я просто сделал всё ещё хуже! — Фрэнки кричит со слезами на глазах.       — Хуже? Я мог тебя касаться, Фрэнк, — он кричит в ответ.       — Меня зовут Фрэнки.       — Но это не твоё имя.       — Это моё имя тут, — слёзы перестали стекать по его щекам. — К тому же, «мог» — это прошедшее время. Попробуй коснуться меня сейчас, — он протягивает руку, и Джерард слишком быстро отпрыгивает от него, — Ага, и я о чём.       — Мне просто нужно время, — Джерард говорит, и Фрэнки опускает руку, — Фрэнк.       — Почему ты не прекращаешь называть меня так? Это так меня бесит, — он спрашивает, вставая со стула. Джерард ненавидит то, как быстро меняется его настроение.       — Я хочу узнать тебя как Фрэнка, а не как Фрэнки.       — Про что ты вообще говоришь? — Фрэнки разворачивается на пятках, чтобы смотреть на Джерарда на пути к своей кровати.       — Мне кажется, что Фрэнки… ненастоящий, он был создан сумасшедшим домом, — он понятия не имеет, что говорит, но всё равно пользуется моментом, чтобы сказать это, — Фрэнки это тот, кем тебя хотят видеть медсёстры, а Фрэнк это тот, кто готов открыться мне. Я хочу лучше узнать Фрэнка.       — Пиздец ты странный, — Фрэнки хмурится, — Не у всех несколько личностей.       — Несколько… а-а? — Джерард останавливается, чтобы задуматься над этими словами, но качает головой, решая, что это неважно. — Ты не понимаешь, про что я говорю. Фрэнки ненастоящий, он придуман, чтобы казаться нормальным для сумасшедшего дома. Фрэнк — это ты, потому что это твоё настоящее имя… так что когда ты показываешь мне свои настоящие эмоции, то это…       — Ты всё без причины усложняешь, — он поворачивается спиной к Джерарду, чтобы залезть на кровать, — Фрэнк умер, когда я попал сюда, это не моё имя уже многие годы.       — Но это всё ещё настоящий ты, — Джерард всё ещё не отступает от своего мнения, но начинает задумываться, почему он вообще поднял эту тему на пустом месте. — Забей…       — Ага, — Фрэнк говорит и ложится на кровать, — Наверно, нам пора ложиться спать.       — Наверное, — он отвечает и начинает медленно крутиться, чтобы устроиться поудобнее.       — Спокойной ночи, — Фрэнки говорит, и Джерард замечает, что он не обратился к нему по имени.       — Спокойной ночи, Фрэнк, — он шепчет имя соседа, чтобы он не услышал его, но это вызывает радость где-то в сердце Джерарда. Его тело делает столько странностей, которые он не понимает.                     День 30 Запись 030       Я хочу умереть.                                                 — Я правда не понимаю, — голос отражается от стен комнаты, невежливо прерывая сон Джерарда. Он до этого и не замечал, насколько более чутко стал спать. — Ты так меня путаешь, ты же это знаешь? Это так мило.       Мило? Кого Фрэнки называет милым? Желудок Джерарда начинает болеть после этих слов, а потом Джерард замечает неестественную тишину в комнате. Второго голоса нет, его обладателя снова не существует.       — Да, я никогда не имел дела с кем-то, как ты, — голос Фрэнки звучит по-другому. Чуть ли не кокетливо? Из-за этого в животе Джерарда усиливается какое-то странное чувство, которое он не понимает, и он знает, что никогда не испытывал такого к кому-либо. — Тшш, ты не должен его будить… м-м? Нет, он мне больше нравится.       Бабочки, ёбаные бабочки. Его сердце не пропускает удар, нет, оно в один момент бьётся дважды, это вообще, блядь, возможно? Он одновременно чувствует два громких удара сердца о рёбра.       — Я знаю, что ты лишь в моей голове, — Фрэнки признаёт то, что Джерард никогда не ожидал от него услышать. — Ясное дело? Это в какой-то мере очевидно, когда настоящий ты сейчас спишь в одной комнате со мной.       Настоящий ты?       Затем Джерард слышит шаги и замечает глаза на себе. Он борется с желанием начать крутиться из-за дискомфорта, в этот раз он просто не может позволить себе быть пойманным, ещё слишком рано.       — Ты думаешь, что я повёлся бы на такое? Я знаю, что он не может прикасаться ко мне, как… да. Да, так, — Фрэнки… о чём он вообще говорит? Джерарду тяжело дышать. — Мне нравится, что ты нереален, не знаю, позволил бы я настоящему человеку делать такое… Не знаю, может, только если бы это был он. Я стараюсь не думать об этом, потому что знаю, что ему это не понравится.       Джерард переворачивается на спину, что привлекает внимание Фрэнки. Джерард уверен, что если он пролежит так достаточно долго, то чужие глаза пропадут с него.       — Ты проснулся, — в этот раз Фрэнки даже не спрашивает. — Я ни с кем не говорил.       — Но-       — Нет, я ни с кем не говорил, лишь с самим собой, — он повторяет, и Джерард начинает в замешательстве кусать губу. — Иногда я просто говорю с самим собой, иди обратно спать, чудила.       — Ты тут чудила, — Джерард бубнит, переворачиваясь на другой бок, и слышит, как Фрэнки хихикает.       — Я? Но именно тебя убьют в течение следующего месяца, — после этих слов Джерард понимает, что не может уснуть.                                   События следующего дня казались ещё одним неясным пятном, и Джерард продолжает расстраиваться, мысленно возвращаясь к произошедшему, пока смотрит на свой блокнот. Он не помнит, но помнит так чётко? Этим утром он и Фрэнки… ну, они поели, а что потом? Произошло ли что-то интересное?       Завтрак, молельня, скамейки, молельня, теперь они здесь. Типичные события среды, происходящие каждую неделю. Может, сегодняшний день был просто скучным? Нет, ему кажется, что произошло что-то, что нужно отметить. Боже, как же сильно у него болит голова. Джерард стонет, из-за чего Фрэнки вскакивает и подходит к страдающему Джерарду.       — Всё хорошо? — Фрэнки спрашивает таким же тёплым голосом, как и раньше, но теперь Джерард не совсем уверен, нравится ли ему это.       — Нормально, — он ворчит, он уже готов просто вырвать все страницы из этого идиотского блокнота.       — По тебе не скажешь, — Фрэнки запрыгивает на чужую кровать. — Ты можешь поговорить со мной, ты же знаешь.       — Снова резко меняешься, — Джерард отмечает и решает написать об этом, написать о Фрэнки. Боже, какой же он неудачник. Он может думать лишь о Фрэнки.       — Я не знаю, почему, я не специально, — Фрэнки объясняет и звучит искренне, но Джерард не понимает, может ли доверять ему. — У меня просто бывают странные перепады настроения, не знаю… В одну секунду я тебя до безумия ненавижу, а в другую испытываю совершенно противоположные чувства.       — Может, у тебя и правда другие люди в голове, — Джерард продолжает писать о Фрэнки.       — Нет, я знаю, что это не из-за этого, — он говорит, на что Джерард лишь кивает. — Джи, мне правда жаль.       — Почему? Что случилось в этот раз? — Джерард отвечает немного резче, чем планировал, но всё нормально, у него всё равно плохое настроение.       — Я про вчерашнее, у меня постоянно так много разных эмоций одновременно, я не знаю, что делать.       Джерард вздыхает:       — И у меня, — он признаётся, после чего Фрэнки расслабляется, — У меня столько чувств, сколько не было никогда.       — Я даже не знаю, как себя чувствовать, — Фрэнки продолжает, — Произошедшее ощущается намного большим, чем было на самом деле. Я не хотел делать тебе больно.       — Ты сделал мне больно, — Джерард решает не врать, из-за чего Фрэнки скулит. — Я даже, блядь, не знаю, что случилось.       — Джи, ты даже не представляешь, насколько я за тебя переживаю, — он объясняет, но для Джерарда его слова всё ещё не имеют практически никакого смысла. — Я не знаю, что делать, я ничего не могу сделать… Это будет моя вина, и-       — Почему ты не можешь просто сказать, про что ты говоришь? — Джерард снова начинает выходить из себя. Он не знает, чего Фрэнки может бояться, и одно только это его пугает.       — Я не могу… Мне нельзя, я даже ещё не должен знать этого, — Фрэнки рассказывает, — Я просто… Это моя вина.       — При чём тут вообще ты?       — Я им рассказал… Я записывал всё, что узнавал о тебе. Я не знаю, почему, мне нужно было быть осторожнее, — он звучит ужасно расстроенным.       — Это была твоя работа.       — Я мог наврать, но я тоже хотел следить за твоим состоянием… — лицо Фрэнки начинает розоветь, когда он говорит это, — Ты такой интересный, я хочу узнать всё о тебе, если я бы рассказал им всё это, то они бы продолжили узнавать всё больше и больше. Теперь они узнали слишком много и теперь тебе причинят боль, и…       — Я уверен, что то, насколько ты груб со мной, причиняет мне куда больше боли, — Джерард бубнит и начинает чирикать не связанные друг с другом слова на странице своего блокнота.       — Я был не настолько грубым, — Фрэнки скрещивает руки на груди. Да, конечно, но Джерарда всё ещё это волнует, — Ты куда чувствительнее, чем я думал.       — Я не чувствительный и не знаю, почему меня так сильно это волнует, — он сильнее давит на ручку, из-за чего страница едва не рвётся.       — Потому что я твой друг, — Фрэнки широко улыбается. Джерард, может, и не смотрит, но всё равно знает это, и из-за этого его идиотское сердце всё равно отращивает крылья бабочки и начинает трепыхаться в его груди.       — Удивляюсь, что ты до сих пор так думаешь, мне казалось, что ты будешь грустить дольше.       — Я хорошо подавляю свои эмоции, — Фрэнки объясняет, поднимая палец и начиная стучать им по подбородку. — Но я уверен, что через секунду я снова буду злится на тебя, ну или на себя.       — Как часто ты на меня злишься? Ты говоришь так, будто это происходит часто, — Джерард бросает ручку и поворачивается лицом к Фрэнки.       — Так и есть, — он признаётся всё ещё с улыбкой на лице. — А ещё я часто грущу из-за тебя, а потом из-за грусти я злюсь, а потом раздражаюсь, потому что почему я вообще так злюсь? А затем я ненавижу себя, потому что я не должен был злиться на тебя из-за того, что ты ничего не делаешь, а потом я смотрю на тебя и просто чувствую, как внутри всё нахуй… трепещет и всё такое.       — И ты зовешь меня чудилой? — Джерард не может скрыть ухмылку, и Фрэнки лишь кивает. — Ты не говорил об этом с доктором Лето?       — Нет, если бы я обсудил это с ним, то он бы точно захотел нас разделить, — он отмечает.       — Я думал, что ты хочешь этого, — Джерард бубнит и поворачивается обратно к своему блокноту.       — Я просто… разозлился и грустил, и напугался… всё разом, — Фрэнки тихо проговаривает.       — Ты всегда кажешься таким… — Джерард замолкает, пытаясь найти подходящее слово. Он не совсем уверен, какое. Счастливый не подходит, быть не может, чтобы Джерард повёлся на тщательно выстроенную Фрэнки иллюзию того, что он не страдает. — Я не знаю, не таким эмоциональным. Ты просто, типа… делаешь вид, что ничего не происходит, будто всё не так плохо.       — Угу, мне приходится тут так делать, — в глазах Фрэнки появляется оттенок грусти, который Джерард ненавидит видеть, когда снова смотрит в них. — Мне нужно вести себя наилучшим образом, чтобы выбраться.       — Странно, что ты до сих пор застрял здесь, — он говорит и начинает закрывать блокнот, чтобы убрать его.       — Ох, да ладно, я же никого не убеждаю, — Фрэнки пренебрежительно отвечает и с блеском в глазах и широкой улыбкой забирает свой блокнот из рук Джерарда, когда он протягивает ему его.       — Ты почти убедил меня, я думал, что ты просто какой-то психопат, — Джерард встаёт, и они меняются местами.       — Психопат? Я? — он хихикает и удивлённо открывает свой блокнот. — Ты тут псих, безэмоциональный псих с кучей личностей.       — Я не безэмоциональный, ты пару раз видел, как я плакал, — Джерард сообщает и чувствует стыд от мысли об этом.       — Ты красивый, когда плачешь, — Фрэнки улыбается и начинает что-то записывать, — Блин, ты такой, нахуй, красивый, ты даже не представляешь.       — Я правда не такой, — Джерард прикусывает губу, чувствуя, как лицо загорается.       — Как я и сказал, ты даже не представляешь, — Фрэнки мечтательно проговаривает. Джерард может поклясться, что из-за того, как сильно он прикусывает губу, она треснет. В его желудке крутится буря чувств, которые он не может описать, и он снова чувствует тошнотворное тепло в животе.                                   — Ты такой красивый… красавчик… — голоса бубнят с другого конца комнаты, голоса, которые будят Джерарда, Джерарда, который даже не помнит, как ложился спать. — Я так много хочу тебе сказать, но просто не могу.       Ах, так он снова говорит с самим собой. Его кровь кипит, он зеленеет до самых жил. Он знает это чувство, это ревность, он до смерти ненавидит её. У него нет права ревновать Фрэнки к чему-то, что даже не существует.       — Я бы так хотел сказать тебе это, — Фрэнки говорит с непонятным оттенком в голосе, непонятным оттенком, из-за которого в желудке Джерарда снова начинается буря. — Но я бы хотел сказать это ему, ну, реальному тебе, — Джерард замечает, что Фрэнки старается говорить тихо, и Джерарду интересно, это из-за его странного тона или из-за того, что он не хочет разбудить Джерарда.       — Так много всего… Это так давит, я ненавижу себя так чувствовать. Иногда я хочу, чтобы он был мёртв, но я знаю, что тогда я просто бы убил себя, — Джерард не знает, как себя чувствовать после слов Фрэнки, но теперь его мысли путаются, а в желудке все переворачивается. — Мне не нужно знать, как бы я это сделал. Разве я не мог бы просто перестать есть? Или, может, согласиться пить таблетки и принять слишком много за раз.       Затем в комнате раздаётся хихиканье, за которым следует скрип кровати Фрэнки.       — Лишь то, что у тебя не получилось, не значит, что не получится и у меня, — Фрэнки говорит, и у Джерарда перехватывает дыхание. Он знает куда больше, чем Джерард думал. — Здесь нет никого, кто бы проведывал меня и убедился, что я вовремя получу помощь. Тебе просто повезло, что у твоего брата есть шестое чувство или что-то такое.       События его сна произошли в реальной жизни? Это было воспоминанием, а не сном? Почему Фрэнки это знает, но в то же время ужасно удивлялся, когда читал историю болезни Джерарда. Что ещё Фрэнки знает? Он точно знает слишком много.       — Ну, я рад, что твой брат — экстрасенс. Если бы он им не был, то я бы тебя не встретил, — в этот раз Фрэнки говорит мечтательным голосом, но он же до этого говорил, что жалеет, что встретил Джерарда. — Я бы так хотел рассказать тебе… все свои мысли… Я не могу, я хочу сначала рассказать настоящему тебе, но не думаю, что когда-либо смогу это сделать…       Фрэнки затихает: его голос становится тише к концу предложения, а потом вовсе замолкает. Джерард понимает, что Фрэнки уснул и это первый раз, когда Фрэнки не заметил, что он не спит. Он старается глубоко дышать, не позволяя своим мыслям заходить туда, куда не следует.       «Что за хуйня?» — его первая мысль. Он даже не понимает, что стоит чувствовать. С кем Фрэнки говорил? Джерард ничего не понимает, просто ни капли. Джерард видит лишь вселяющие ужас силуэты и то, что он даже не может описать словами, так что знание того, что Фрэнки может по-настоящему дружить с людьми, которых он видит, вызывает в нём смесь зависти и разочарования, потому что он этого не понимает.       И что-то романтическое? Джерард подозревает, что это что-то романтическое. Просто из-за того, какой интонацией он говорит, из-за того, какие слова в целом говорит. Джерарда тошнит, его всегда тошнит, его постоянно тошнит из-за Фрэнки, но в этот раз всё хуже, чем в другие. Джерард садится и закрывает рот рукой, на всякий случай склоняясь над краем кровати.       Он начинает давиться и чувствует жар в желудке, жар чего-то, что там осталось и теперь поднимается и опускается по его пищеводу, пока он пытается сдержать каждый рвотный позыв. Джерард продолжает давиться, молясь какому угодно Богу, который только может существовать, чтобы он не дал ему обблевать весь пол.       Вскоре Джерарду всё же удаётся сдержать рвоту. Он ложится обратно и тяжело дышит, пока его сердце бешено колотится. Его голова кружится, а в глазах всё плывёт. Он закрывает глаза, просто желая поскорее уснуть. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, возможность уснуть сейчас звучит так привлекательно.       «Красавчик», — голос Фрэнки эхом разносится в голове Джерарда. Красавчик. Он назвал так кого-то, кто не был Джерардом, кого-то, кого даже не существовало.       В этот раз у Джерарда не получается сдержать рвоту, он быстро переворачивается, его тело слегка свешивается с металлической кровати, пока пища из его желудка поднимается по его горлу и падает на пол с отвратительным звуком, пока Джерард сам издаёт полный боли стон.       Джерард хнычет, всё его тело начинает болеть. Он чувствует, как с его глаз начинают падать слёзы, которые стекают по лицу и смешиваются с рвотой. Джерард снова закрывает рот рукой, но не потому, что его может вырвать. Он старается сдержать любые всхлипы, которые только может, потому что не хочет будить Фрэнки.       Он ненавидит это, он ненавидит это, он пиздец как сильно ненавидит это. Он понятия не имеет, что чувствует, он никогда так себя не чувствовал до этого. Ревность, ревность… он настолько сильно ревнует, что уже даже не ощущается, как ревность.       Друг…       Лучший друг…       Симпатия…       Любовь.       Блядь.       Джерард никогда не чувствовал ничего из этого по отношению к кому-либо, так что его чувства к Фрэнку может быть чем угодно. Блядь, лучше бы это не было любовью, это так больно. Разве любовь не должна вызывать приятные чувства? Быть не может, чтобы человек, которого он только встретил, вызывал у него такие чувства. Даже симпатией это можно назвать лишь с натяжкой. Он не знает, он ничего не знает!       Желудочный сок поднимается по его пищеводу, и в этот раз его ничего не может удержать. Джерард быстро убирает руку ото рта, чтобы рвота хотя бы не попала на него. Он всхлипывает и слышит скрип кровати Фрэнки.       Джерард замирает и переводит взгляд на своего друга. Он слышит тихие стоны, из-за которых его желудок скручивает от жара и ещё большего количества мёртвых бабочек.       Фрэнки ахает, когда садится. Джерард отводит взгляд и теперь смотрит на пол, который начинает крутиться и выглядит скорее жидкостью, чем чем-то твёрдым. Джерард не знает, что происходит.       — Джи? — Фрэнки зовёт, и Джерард не может не разрыдаться из-за его голоса. — Блядь, — Фрэнки быстро спрыгивает с кровати и подлетает к Джерарду, — Блядь, хорошо. Джи, всё хорошо. Я рядом.       Джерард просто плачет, и Фрэнки стоит рядом, не совсем понимая, что стоит делать. Ему снова кажется, что его вырвет, но он уверен, что им уже нечем блевать, если он не начнёт выблевывать свои внутренности. Судя по тому, как он себя чувствует, он, возможно, уже их выблевал. Джерард снова давится, но ничего не поднимается по его горлу, и это куда больнее, чем он себе это представлял.       — Джи, глубоко дыши, ты в безопасности, — Фрэнки мягко и успокаивающе проговаривает. Из-за этого внутренности Джерарда снова скручиваются. — Я рядом. Ну же, можешь посмотреть на меня?       Джерард шмыгает и медленно поворачивает голову, чтобы посмотреть на Фрэнки. Он пристально смотрит Фрэнки в глаза, в его красивые глаза. В комнате темно, нет практически никакого света, единственный свет отражается от луны и попадает в маленькое окно. Оно настолько маленькое, что через него нельзя даже увидеть луну.       — Видишь? Я рядом, ты в порядке, — Фрэнки продолжает успокаивать Джерарда, сердце которого болит из-за этого. Он так ревнует, он хочет, чтобы Фрэнки говорил все эти милые словечки ему. Что он вообще имеет в виду под «настоящему»? Настоящему тебе? О ком он вообще говорил? — Смотри, сколько пальцев я показываю?       — А-а…? — Джерард выдыхает и удивляется тому, что нашёл в своих лёгких достаточно воздуха, чтобы сделать это, — Т-три?       — А какой-нибудь демон показывал бы три пальца? — Фрэнки улыбается, и Джерард подозревает, что Фрэнки думает, что он снова начал что-то видеть.       — Чег-?       — Хотя, может, и показывал бы, но я не понимаю, почему он бы стал это делать, — Фрэнки говорит, а затем показывает пять пальцев. — Теперь может казаться, что я показываю пять пальцев, когда на самом деле приветствую тебя, — Джерард пялится на него, совсем ничего не понимая, но он и правда перестал рыдать, так что это и правда помогает. — Привет, Джи, всё будет хорошо. Со мной ты всегда будешь в безопасности.       — Фрэнки, — ладно, забудьте, он снова начинает рыдать. Он протягивает руку и берёт Фрэнки за руку, переплетая их пальцы, приподнимается и протягивает вторую руку, чтобы обвить её вокруг его плеча.       Фрэнки ахает, когда его притягивают на кровать, и старается не наступить в рвоту Джерарда. Он взбирается на чужую кровать, позволяет Джерарду крепко себя обнять и сам прилипает к нему.       Джерард продолжает рыдать, утыкаясь лицом в грудь Фрэнки. Ему не больно, он практически удивляется. Практически. Конечно он не удивляется, единственный раз, когда ему было больно, был случайностью. Фрэнки никогда не причинит ему боли.       О боже, ему так тепло, когда Фрэнки оборачивает свои руки вокруг его талии. Касания Фрэнки так приятно ощущаются, то, как руки Фрэнки успокаивающе гладят его по спине, так приятно ощущается.       — Я рядом, — он шепчет и целует макушку Джерарда. Джерард просто полностью, блядь, тает.                            Джерард начинает просыпаться и чувствует, что ему некомфортно и холодно, но не совсем понимает, почему. Он стонет, ворочается и наконец достаточно приходит в сознание после сна, чтобы осмотреть комнату. Когда он открывает глаза, то замечает, что лежит в кровати один. Руки Фрэнки больше не обернуты вокруг его талии, что нравится Джерарду больше, чем ему хотелось бы признавать, и он всхлипывает. Джерард осматривает комнату и замечает нервного Фрэнки, который сидит на своей кровати и теребит руками на своих коленях.       — Ах, утра, — Фрэнки говорит, когда замечает, что Джерард просыпается. Он быстро встаёт и подходит к нему. — Ну что, как ты себя чувствуешь?       Джерард лишь мычит в ответ, он не в состоянии осмыслить хоть какие-то слова. Он смотрит на Фрэнки и хмурится, не понимая, как сказать, что он не может говорить не… говоря этого. Фрэнки лишь склоняет голову набок, а затем открывает голову, будто ему только что что-то пришло в голову. Он поворачивается, чтобы протянуть руку к столу и взять с него ручку и блокнот Джерарда, и передаёт оба предмета Джерарду.       Джерард забирает их и открывает блокнот на новой странице. Он быстро что-то пишет на чистом листе и поворачивает блокнот к Фрэнки, чтобы он прочёл это. Фрэнки понимающе угукает и кивает.       — Хм, ты не можешь говорить? Ничего страшного, я слышал, что такое иногда такое случается, — он садится на стул. — Ты в порядке? — он спрашивает, и Джерард кивает. — Что случилось? Ты заболел? Ты был холодным, когда… э-э, когда обнимал меня, — лицо Фрэнки загорается, когда он говорит это, — Так что…       Джерард на секунду задумывается, после чего снова что-то чирикает. Это тяжело объяснить, особенно если не упоминать то, что Фрэнки — причина этому. Как Джерард может просто взять и сказать ему, что настолько сильно приревновал его к чему-то, что даже не существует, что его вырвало? Это же какое-то безумие.       «Слишком много эмоций за раз, не понял ни одну из них. Блеванул, когда услышал что-то в голове.»       — Так я правильно всё понял, демоны и правда пришли и напали на тебя, — Фрэнки говорит, и Джерард пристально смотрит прямо ему в глаза, стараясь добавить в этот взгляд злость, но у него получается из-за того, насколько же красивые глаза у Фрэнки. — М-м, а почему ты обнял меня? Я думал… ты не будешь мне больше доверять.       Из-за этого вопроса Джерард сводит брови к переносице, а затем начинает писать что-то на всё той же странице, чтобы не тратить их зря. «Ты был мне нужен», — всё, что он пишет.       Фрэнки просто смотрит на лист, пока его глаза открываются немного шире. Джерард убирает блокнот и дописывает «чтобы защитить меня», после чего поворачивает его обратно к Фрэнки. Фрэнки криво улыбается Джерарду, пока его лицо краснеет. Он запускает руку в свои волосы и нервно смеётся.       — Правда? И хорошо ли я справился с этим? — Фрэнки спрашивает, стараясь держать голос ровным.       «Да.»       У Фрэнки не получается сдержать улыбку. Он прикусывает кубу, стараясь сделать это, но у него не получается. В итоге он сдаётся и просто широко улыбается.       — А я говорил, что со мной ты всегда будешь в безопасности, — Фрэнки говорит, после чего откидывается на спинку стула. — Я попросил мисс Лидию убрать твою рвоту, пока ты спал. Я даже не пошёл проводить время с нашими детьми, чтобы убедиться, что ты в порядке, так что цени это.       Джерард закатывает глаза и пишет: «нашими детьми?» Фрэнки лишь улыбается ещё шире и смеётся. Джерард недовольно кряхтит и з снова что-то записывает, игнорируя то, как его щёки заливаются румянцем: «Раздражаешь.»       — Нас от всего освободили на пару дней, потому что я сказал мисс Лидии, что ты болеешь, — Фрэнки объясняет, и Джерарда поражает то, насколько по-особенному к нему здесь относятся. — Но всё ещё нужно будет сходить в молельню в воскресенье, а ещё, благодаря тебе, у меня снова еженедельные встречи с доктором Лето. Так что до воскресенья мы будем наедине.       Наедине.       После этих слов у Джерарда возникают неправильные мысли, он ненавидит себя за то, что приходит в его разум. Он лишь кивает и хмурится из-за своих мыслей. До этого он никогда так не думал о ком-либо. Что с ним такое? Обычно он бы пугался, и, если честно, тревога и правда бурлит в его животе, но не в такой степени, как обычно. Что вообще случилось с его головой, они же часто остаются наедине, но лишь в этот раз их не будут прерывать… О, боже.       — Так что-о-о, — Фрэнки смотрит по сторонам и выглядит очень нервным, не решаясь продолжить, — М-м, не хочешь просто понежиться следующие два дня? — он спрашивает и кладёт руку на затылок, потирая свою кожу, — Ничего страшного, если не хочешь, я просто хочу позаботиться о твоём выздоровлении, понимаешь? И ещё я не вкладываю никаких странных подтекстов, так что не думай, что я странный.       Джерард ненадолго задумывается над этим, в основном просто чтоб увидеть, как лицо Фрэнки краснеет всё сильнее с каждой секундой, что Джерард не отвечает. Джерард фыркает и, улыбаясь, кивает. Фрэнки снова широко улыбается, пока его лицо все ещё остаётся полностью красным, и убирает руку со своей шеи, после чего забирает у Джерарда блокнот и ручку, кладёт их на стол и забирается на кровать Джерарда.       Они немного двигаются, чтобы найти положение, в котором им обоим будет удобно, которое по счастливой случайности включает то, что руки Фрэнки оказываются на талии Джерарда. Джерард всё ещё не хочет признавать, как сильно ему это нравится.       Он правда думал, что Фрэнки будет расстраиваться дольше, он думал, что и он сам будет расстраиваться дольше. Джерарда невообразимо удивляет то, что сейчас он лежит в объятиях Фрэнки, пока Фрэнки лежит за ним и вдыхает его запах.       Периодически он слышит тихое гудение или хихиканье, иногда Фрэнки обнимает его крепче. Джерарду очень-очень это нравится, ему нравится, что его так обнимают впервые в жизни. Ему это нравится, ему нравится Фрэнки.       Как лучший друг, да?       Джерард тихо стонет из-за этой мысли, из-за чего снова слышит хихиканье. Его удивляет, что у него до сих пор не случился сердечный приступ из-за Фрэнки.       — Что случилось? — Фрэнки спрашивает, из-за чего Джерард жмурится, потому что знает, что просто не сможет ему ответить.       — Мне не уснуть, — он говорит и чувствует, как Фрэнки, лежащий за его спиной, кивает.       — Ты заговорил! — Фрэнки восклицает, — Я скучал по твоему голосу.       — Фрэнк, — Джерард говорит и переворачивается, чтобы оказаться лицом к Фрэнки.       — Здесь меня зовут не так, — он говорит, и когда Джерард смотрит на него, то замечает, что он хмурится.       — Зачем они вообще дают нам другие имена? — Джерард спрашивает, его, если честно, уже давно интересует это.       — Хм… наверное, чтобы свести с ума, — Фрэнки говорит, на что Джерард поднимает бровь. — Типа, заставить тебя забыть твоё имя до сумасшедшего дома. Я бы сошёл с ума, если бы со мной такое случилось.       — Поэтому ты сказал мне записать его?       — Угу, — Фрэнки кивает и улыбается, пока его руки всё ещё обернутся вокруг талии Джерарда, — Ты помнишь, кто ты такой?       — Джерард Артур Уэй, двадцатитрёхлетний мужчина, родился девятого апреля. Моё прозвище — Джи Уэй, его мне дал мой лучший друг, Фрэнки, — он произносит, и Фрэнки выглядит удивлённым из-за добавления «лучший» перед словом «друг».       — Лучший друг? — Фрэнки замечает, и Джерард лишь кивает, улыбаясь. — Ох, — Фрэнки выглядит немного расстроенным, но не совсем понимает, почему. Он был уверен, что будет ужасно смущаться, но теперь изо всех сил пытается не нахмурится.       — Тебе не нравится, что я тебя так назвал? — Джерард тоже хмурится, и глаза Фрэнки блестят с оттенком, который он не может разобрать, но так хочет это сделать.       — Нет, всё хорошо, — Фрэнки улыбается, но эта улыбка не выглядит искренней. — Ты тоже навсегда мой лучший друг.       Ой, ладно, это немного больно? Но проблема только в «навсегда». Что, если он не хочет всегда быть лучшими друзьями, что, если однажды он захочет стать чем-то большим. Что, если Джерард вдруг захочет стать самыми лучшими друзьями навсегда? Ладно, он себя накручивает из-за этого. Да, теперь он понимает, как Фрэнки, скорее всего, себя чувствует.       Фрэнки тоже чувствует это? Он не понимает. Он совсем не понимает. Он думает, что Фрэнки просто считает его хорошим другом. Ничем большим. Фрэнки просто кокетливый, и, к тому же, ему нравится его галлюцинация или что-то подобное.       После этой мысли Джерарду начинает казаться, что его снова вырвет.                            Следующие несколько дней они нежатся и хихикают, а ещё иногда Фрэнки злится. Джерард начал замечать, что он легко выходит из себя и его легко расстроить. Но ему, впрочем, нравится видеть эту сторону Фрэнки, она показывает, что он настоящий.       Джерарда пару раз провоцировали, и он злился из-за небольших замечаний, которые Фрэнки озвучивал специально, чтобы его разозлить. Он ненавидит то, насколько хорошо Фрэнки знает его, но предполагает, что тоже довольно хорошо знает Фрэнки.       Фрэнки злится, если задавать ему слишком много вопросов, а ещё он ненавидит, когда Джерард плохо говорит о себе. Впрочем, в этом плане Джерард ничем от него не отличается. Каждый раз, когда Фрэнки говорил что-либо о том, что считает, что виноват в своей травме, то Джерард кричал на него, но, по ощущениям, так Фрэнки становилось лучше. Он такой странный.       Утром Джерард проснулся очень разочарованным, в кровати лежал только он. Он помнит, как Фрэнки разбудил его, когда пытался вылезти из его кровати и Джерард вцепился в него, не желая отпускать его. В итоге ему всё же пришлось это сделать, но это не значит, что его не огорчило, когда звук отпирающегося замка разбудил его, а он лежал один в кровати.       Джерард скулит, когда тот, кто каждое утро отдаёт Фрэнки ключи, уходит, и Фрэнки лишь смеётся.       — И тебе доброго утра, — он говорит, ещё сильнее смеясь из-за расстроенного лица Джерарда. — Сегодня они разбудили меня слишком поздно, я прям чувствую это.       Джерард лишь вздыхает и встаёт с кровати. Он выходит из комнаты следом за Фрэнки и смотрит на то, как Фрэнки открывает палаты остальных пациентов. Джерард странно себя чувствует, его живот странно скручивается каждый раз, когда он вспоминает, что последние два дня он и Фрэнки лишь нежились, а другие пациенты об этом не знают. Никто из медсестёр тоже не знает, но если хоть кто-то узнает об этом, то у них будет ужасно много проблем.       Завтрак был нормальным, им подали хлеб, листья салата и кукурузу. Им дали больше еды, чем обычно, так что Джерард думает, что это хорошо. Вода снова грязная на вкус, что расстраивает Джерарда, как только он делает глоток пыльной воды. Вода вообще может быть пыльной? На вкус она именно такая.       Фрэнки не предлагал Джерарду поделиться с ним едой, что нестрашно, потому что он бы всё равно отказался. Но пациент, сидящий с другой стороны от Фрэнки, жестом просит больше еды, что не радует Джерарда, учитывая то, что они пропускали завтрак последние два дня, нежась.       Фрэнки лишь качает головой с виноватым взглядом, из-за чего пациент злится и что-то бурчит себе под нос. Как эгоистично, он должен быть рад, что Фрэнки вообще поделился с ним во вторник. Джерард всегда это ценит, даже когда отказывается, у этого парня нет никакого представления о благодарности.       Наконец в столовой раздаются два хлопка медсестёр, за котором следует шорох того, как все кладут столовые приборы на стол, чтобы встать. Джерард поднимается со своего места, как и Фрэнки, и они направляются в часовню, Джерард абсолютно не рад этому, чего он не скрывает.       Он занимает своё место и понимает, что сегодняшний день будет длинным. Каждое слово, которое говорит священник, вызывает у Джерарда дискомфорт, он хочет вжаться в свой стул и исчезнуть навсегда.       Фрэнки, как и каждый день, замечает дискомфорт Джерарда и начинает массировать тыльную сторону его ладони. Джерард начинает расслабляться, когда чувствует, как пальцы Фрэнки гладят его руку, и тяжело выдыхает. Затем Фрэнки немного передвигает руку и переплетает их пальцы, и Джерард смотрит на него, пока Фрэнки улыбается.       Из-за этой улыбки у них точно могут появиться проблемы, священник два раза кидает на них странный взгляд, но ничего никогда не говорилось про их переплетённые пальцы.       Вскоре Фрэнк поднимает их руки и перекладывает их с бедра Джерарда на своё. Джерард не особо понимает смысл этого действия, но не возражает. Священник всё ещё говорит о том, что они слушают каждое воскресенье, но Джерард всё ещё не обращает на это никакого внимания. Он бегает туда-сюда по сцене часовни — ему всё никак не устоять на месте — и разглагольствует о том, что совсем ничего не изменит в жизнях бедных пациентов.       Затем Фрэнки отпускает руку Джерарда, из-за чего Джерарду приходится сдержать хныканье. Но Фрэнки переворачивает руку Джерарда и кладёт её на своё бедро ладонью вниз, всё ещё гладя её тыльную сторону.       Джерарда это слегка сбивает с толку, он не совсем понимает, зачем Фрэнки подвинул его руку, но это неважно. Он двигает руку, лежащую на бедре Фрэнки, выше, и дыхание Фрэнки на секунду сбивается, когда Джерард слегка двигает свою руку ближе к внутренней стороне бедра Фрэнки.       Да, может, это не совсем уместно. Джерард чувствует, как его лицо загорается, когда он осознаёт это, и он начинает сомневаться в том, стоит ли убрать руку. Они в молельне и слушают о Боге, а рука Джерарда покоится между бёдер его друга.       Джерарда сожгут в этой церкви, он убирает руку с бедра Фрэнки и кладёт её на своё колено. Ему так стыдно за то, что он только что непреднамеренно сделал. Серьёзно, он не воспринимал это действие так, пока совершал его, он просто планировал, чтобы оно вышло успокаивающим, но его не так восприняли. Джерард хочет взорваться.       Сердце Джерарда ускоренно бьётся, ему неуютно, у него кружится голова. Зачем он это сделал? Но и Фрэнки его не остановил, не попытался заставить Джерарда убрать руку. Нет, здесь точно не стоит накручивать себя из-за произошедшего, не может ли его мозг оставить эти мысли на время, когда они уже вернуться в палату? Это произойдёт уже скоро.       Джерард знает, что как только они попадут в палату, то он будет снова и снова извиняться. А затем у него, скорее всего, случится приступ, потому что он снова будет заперт в палате один, а затем Фрэнки придётся прийти на помощь после своей встречи с доктором Лето.       Вскоре священник всех отпускает, и пациенты начинают подниматься со своих мест. Джерард и Фрэнки тоже это делают, и Джерард всё ещё думает о том, где его рука только что была. Он чувствует себя виноватым, он знает, что случилось с Фрэнки, но все ещё сделал подобное? Он чувствует себя таким виноватым.       Путь до их палаты был неловким, неловким было и то, как Фрэнки быстро ходит по их палате, собирая вещи, которые он должен отдать доктору Лето. Джерард чувствует бабочек, но они злые, поэтому кричат на него и кусают его из-за того, насколько он тупой.       — Извини, — Джерард говорит, когда Фрэнки берёт в руки его историю болезни. — Мне правда жаль, я не хотел тебя как-то обидеть, когда коснулся тебя.       — Джи, я знаю, — Фрэнки отвечает с улыбкой, поворачиваясь к Джерарду, сидящему на кровати. — Не переживай об этом, у меня нет чувствительности к касаниям.       — Но я заметил, как у тебя сбилось дыхание, — Джерард хмурится, Фрэнки даже представить не может, насколько виноватым он себя чувствует. — Мне страшно, что тебе было больно из-за меня.       — Нет, мне было совсем не больно, — Фрэнки поворачивается, чтобы подойти к открытой двери. Он точно испортил их взаимоотношения, если судить по тому, насколько Фрэнки всё отрицает. — Всё, скорее наоборот, мне это довольно-таки понравилось, — уши Фрэнки краснеют, после чего он покидает палату.       Джерард на время зацикливается на мыслях об этом. Комната всё-таки начинает искажаться, но он лишь сидит и думает о реакции Фрэнки в молельни и его словах.       Когда стены начинают меняться, а голова — кружится, то Джерард просто ложится и позволяет себе закрыть глаза. Он засыпает, или нет? Он не может сказать точно, правда ли он уснул или просто попал в мир за своими глазами, но это уже что-то. Он хотя бы не трясется из-за чего-то, чего даже не существует.                                   Джерард просыпается из-за хихиканья и изначально думает, что увидит что-то ужасающее, когда откроет глаза, но когда получше рассматривает комнату, то замечает, что с ней всё в порядке. Затем он слышит ещё больше хихиканья, и он знает это хихиканье, он считает его самым милым из всего, что он когда-либо слышал. Оно принадлежит Фрэнки, и он снова говорит сам с собой, да?       — Ты такой чудила, — Фрэнки говорит, пока в его голосе всё ещё слышатся нотки смеха. Да, он снова говорит сам с собой. Джерарду интересно, были ли ночи, когда Фрэнки говорил сам с собой, но не будил этим его, хотя, скорее всего, были. — Ты такой милый, ты даже не представляешь. Ты не представляешь, что делаешь с моим сердцем.       Джерарда снова вырвет. Это какая-то шутка? Он снова говорит с этим парнем, сегодня Джерард решил, что ненавидит этого парня, он его, блядь, ненавидит! Джерард сдерживает хныканье, не желая их прерывать.       — Я бы так хотел тебе всё сказать, но сначала я должен сказать ему, — Фрэнки говорит, и Джерард слышит скрип кровати, когда он, как Джерард подозревает, потому что теперь чувствует его взгляд на себе, садится. — Он такой красивый, когда спит. Я просто обязан сказать ему, пока не стало слишком поздно, как думаешь, всё хорошо пройдёт?       Фрэнки говорит о Джерарде. Фрэнки говорит с ним. Джерард в какой-то мере чувствует себя глупым из-за того, что он не понял этого раньше, но это звучит логично. Он слегка медленно думает, он по-настоящему медленно думает. Он так сильно приревновал, что его вырвало, он приревновал Фрэнки к самому себе? Это он? Это просто обязан быть он, но так ли это?       — Если всё пройдёт хорошо, то я не думаю, что снова увижу тебя, — Фрэнки улыбается. Джерарду не нужно смотреть на него, чтобы понять это из его голоса и почувствовать это в его взгляде на себя. — Я буду немного по тебе скучать, но мне всегда больше нравился настоящий ты, — после этих слов наступает пауза, — Хм? Он касался моего бедра, я уверен, что мне не нужно переживать об этом, если это пройдёт хорошо.       Если что пройдёт хорошо? Джерард сойдёт с ума, и он не думает, что это пройдёт хорошо. Он размышляет о том, чтобы показать, что он проснулся, но он не совсем уверен, стоит ли это делать. Джерард хочет всё понять до того, как сделает это, он не хочет сделать что-то не так.       — Это было так приятно, я так удивился этому, — Фрэнки смущённо проговаривает. — Мне стыдно, он не вкладывал тот смысл, в котором это восприняло моё тело. Я даже не должен не думать о нём в таком ключе, я знаю, что ему, скорее всего, это не понравится… Да, ты прав, я обсужу это с ним, если когда-нибудь расскажу ему.       Ещё одна пауза, за которая следует хихиканье.       — Хм? А что ещё мы можем сделать? — Фрэнки спрашивает, после чего тихо кричит, — Не-е-е-ет! Я не боюсь щекотки! — он начинает смеяться. Джерард может с уверенностью сказать, что он сдерживает смех, но у него не особо получается это сделать, и он падает на кровать, катаясь по ней и хихикая.       Смех неожиданно останавливается, и слышится вздох, за которым следует звук того, как, по подозрениям Джерарда, Фрэнки резко закрывает рот рукой. Джерард не знает, что произошло, он уже собирается вставать, потому что переживает, что галлюцинация могла причинить Фрэнки боль, пока не слышит, как Фрэнки издаёт приглушённый стон.       По телу Джерарда проходит целая волна жара. Он надеется, что просто не то услышал и не так воспринял всю ситуацию. Конечно, так и есть! Как вообще такое может сейчас происходить?       А затем раздаётся ещё один стон.       Блядь.       — Ах, подожди, — Фрэнки говорит, задыхаясь, и Джерард замечает, что ему тоже тяжело дышать. — Подожди, я- мфф, подожди, пожалуйста, — кровать Фрэнки скрипит, и тяжёлое дыхание слышится с другого конца комнаты. — Я не знаю. Я хочу, чтобы это случилось с ним… — за словами Фрэнки следует ещё одна пауза, а затем он снова ахает, — Наверное, но если я это делаю, то хочу… ох… хорошо, ладно, сегодня всё равно будет мытьё, только а-ах… только не заставляй меня кончить, я хочу, чтобы он был первым…       Джерард не знает, что делать, это не звучит правильно, но он просто не может прервать то, что сейчас происходит. Рука Фрэнки снова закрывает его рот, Джерард это понимает по приглушённым стонам. Джерарду кажется, что он должен что-то сделать, но в то же время Фрэнки звучит так, будто ему это нравится, так что он не совсем уверен в том, что нужно что-то предпринимать.       У Джерарда также есть растущая проблема, которую он изо всех сил пытается игнорировать, но это так, блядь, сложно, когда его сосед стонет на другом конце комнаты. Обычно он бы чувствовал себя мерзким, он удивляется, что в этот раз всё не так, нет, он считает, что эти стоны ужасно красивые, они заставляют всё его тело нагреваться.       Слышится особенно громкий вздох, даже когда его заглушают, и Джерарду приходится самому сдержать стон. Теперь он ненавидит себя за то, что реагирует на это, он чувствует себя мерзким. Он не привык к таким чувствам, но Фрэнки так хорошо звучит.       — Подожди, — Фрэнки просит, за чем следует звуки движения, а за ними — ещё один вздох. Джерард хочет посмотреть, он не знает, что именно он слышит, но точно знает, что что-то нечестивое. — Джи, так хорошо, так красиво…       Его имя. Его, блядь, имя. Это он, это ёбаная галлюцинация в виде него. Джерард тяжело вздыхает, он ничего не может с собой поделать, его тошнит из-за этого. Стоны Фрэнки на секунду затихают, после чего они возобновляются. Да, Джерарда в итоге просто, скорее всего, вырвет, или он кончит себе в штаны и никогда себя за это не простит.       Вдруг слышится, как Фрэнки плюёт, а стоны, которые за этим следуют… Джерард взорвётся, ему кажется, что его точно отправят в ад, если он прикоснётся к себе. Если он сдастся и прикоснётся к себе, то навсегда будет грязным. Он просто не может, но его тело ноет, и он не может сделать ничего, кроме как сильнее сжимать бёдра.       Желание сдаться становится сильнее, когда он слышит, как дыхание Фрэнки учащается. Он больше не закрывает рот рукой, так что все его тихие хныканья и скулёж слетают с его губ, и Джерарду приходится лишь лежать и слушать эти прекрасные стоны, не имея возможности что-либо сделать. Он переворачивается настолько тихо, насколько только может, и вжимается бёдрами в металлическую кровать ради хотя бы чего-то, но это «что-то» чуть не заставляет его застонать.       — Джи… Джерард, ах, — его имя, его настоящее имя, не имя, которое ему дали в сумасшедшем доме. Он издаёт стон и сильно кусает собственную губу. — Да, пиздецки красиво, так красиво звучит.       Джерард понимает, что Фрэнки понятия не имеет, что простонал он, а не какая-то галлюцинация в виде его, которую Фрэнки видит, чему он рад, но думает, что из-за этих слов у него случится сердечный приступ. Фрэнки начинает скулить чаще, а вместе с этим учащаются стоны, которые эхом отражаются от стен комнаты.       — Хватит, хватит, — Фрэнки просит, и Джерард на секунду переживает из-за того, что он может не остановиться, но, к счастью, это происходит. Фрэнки лишь тяжело дышит, и Джерарду приходится сдерживать желание повторить за ним. — Спасибо, Боже, да, я сам кончу, спасибо.       Затем стоны продолжаются, постепенно становясь всё интенсивнее, пока не звучит громкий стон. За ним снова следует тяжёлое дыхание, пока Фрэнки обеспокоенно не проговаривает:       — Блядь, — он приходит в себя.       Джерард чувствует кровь во рту, когда его губа начинает кровоточить из-за того, насколько сильно он ее прикусывал.                                   Было не весело просыпаться следующим утром с засохшей кровью, которая сначала капала из его рта, а потом попала и на белую одежду. Было совсем не весело слышать, как отпирается замок, и сразу же чувствовать вкус крови во рту. Было совсем не весело слышать, как Фрэнки волочится к двери, затем — его шаги и то, как он зевает       — Доброе утро, — после этих слов он снова зевает. Джерард медленно садится и трёт глаза. Глаза Фрэнки широко открываются, когда он видит кровь. — Ты в порядке? Почему ты весь в крови?       — Я прикусил губу, такое иногда случатся, — Джерард объясняет и Фрэнки подбегает к нему. Он странно себя чувствует, когда смотрит на своего друга и вспоминает сегодняшнюю ночь. Он так, блядь, странно себя чувствует, он неловко себя чувствует и меняет положение, подтягивая колени к груди.       — Аккуратнее, идиот, у тебя вся кофта в крови, — Фрэнки хмурится и тянется, чтобы вытереть кровь. Она уже засохла, так что у него не особо получилось это сделать, и ему пришлось отдирать её от подбородка Джерарда.       — Э-э, всё хорошо, — Джерард старается сдержать румянец из-за того, что палец Фрэнки касается его губы.       — Если бы она не засохла, то я бы слизывал её, — он ухмыляется, и Джерард невольно собирается прикусить губу, но кривится из-за боли. Всё кажется таким неловким, пусть это и не так, но кажется именно таким.       — Ах, — всё, что Джерард может сказать. Он не может выкинуть из головы звуки, которые издавал Фрэнки. От взгляда на него сердце Джерарда разрывается, внутренности скручиваются, и он чувствует пульсацию где-то, где её быть точно не должно.       — Всё хорошо? — Фрэнки спрашивает, и Джерард хмурится из-за того, как обыденно он ведёт себя по отношению к Джерарду после того, что происходило ночью. Он не знает, как себя чувствовать.       — С кем ты… говорил этой ночью? — он спрашивает, и его лицо загорается, и, кажется, лицо Фрэнки делает то же самое. Фрэнки быстро убирает руку от его лица и отходит назад, избегая зрительного контакта.       — Сколько раз мне нужно сказать тебе, что я ни с кем, блядь, не говорю? — Фрэнки огрызается, но Джерард подозревает, что лишь потому, что он смутился. — Хм, ну и что же ты слышал? Что ты думаешь, что слышал.       Лицо Джерарда уже точно всё красное:       — Эм-м, звуки, — он смотрит на пол.       — З-звуки? Какие? Типа, э-э, типа разговоры или? — Фрэнки спрашивает, очень заметно нервничая. Значит, это не было сном, тогда бы он так не реагировал.       — Хихиканье, а потом много вздохов, — Джерард говорит, и Фрэнки полностью замирает, после чего разворачивается на пятках. — Я не знаю, это было сильно похоже на со-       — Это был сон! Клянусь, это был сон! — он перебивает Джерарда и выходит из палаты в коридор. Джерарду приходится быстро встать, чтобы пойти следом за ним.       Весь день прошёл в неловкости. Им обоим явно было неловко, они оба явно слишком много думали. Завтракать было тяжело, у Джерарда не было аппетита, он почти ничего не ел. Сидеть в молельне было тяжело, он думал о том, что случилось здесь в прошлый раз, пока слушал проповедь. О его руке на бедре Фрэнки, и о том, что Фрэнки это, нахуй, понравилось не в том смысле, который закладывал Джерард.       Из-за мыслей об этом Джерард покрывается мурашками и старается выкинуть эти мысли из головы. Сегодняшний день такой тяжелый, из-за сегодняшнего дня Джерард, пока сидит в часовне, хочет начать ёрзать из-за всех мыслей, наполняющих его голову, он не хочет тут находиться.       Он хочет, чтобы кто-то из его головы взял контроль над его телом, и знает, что это, скорее всего, случится. Сегодня понедельник, сегодня будет мытьё, они возьмут контроль над его телом сегодня. Правда ведь? Почему это не может случится сейчас, почему Джерард всё ещё осознаёт каждое своё движение, пока ему приходиться встать, чтобы пойти сидеть на скамейках вместе с Фрэнки?       Отсутствие физического контакта говорит громче, чем какие-либо слова. Они неуверенно держатся на расстоянии без какой-то особой причины на это кроме того, что им обоим неловко после событий сегодняшней ночи. Джерард знает, что должен спросить Фрэнки об этом, но как?       Джерард не рад этому, он не знает, чего ожидать. Его голова кружится, и всё вокруг начинает вращаться, так что он подозревает, что сейчас покинет своё тело. Он рад уснуть в своей голове, но в тоже время удивляется, что это работает. Ему интересно как и почему. Может, ему следует поработать над налаживанием контакта с остальными жителями его головы.       В этот раз головокружение вселяет спокойствие, а не дискомфорт и боль, как во все разы до этого. Может, потому, что он ожидал это, может, потому, что он этого хочет; он не совсем понимает, но он радуется, когда его мысли испаряются.                                   Он не особо радуется, когда открывает глаза и понимает, что с разодранной спиной находится без одежды на грязном холодном полу. Джерард ахает, когда приходит в себя, не сразу понимая, где находится, и пребывая в ужасе из-за того, что он голый. Он паникует и сильнее оборачивает грязное полотенце вокруг себя, пока судорожно оглядывает комнату.       Пока он это делает, его взгляд цепляет Фрэнки, который натягивает на себя кофту. Джерард смотрел на его руки буквально полсекунды, но они выглядели исцарапанными, будто медсестры тёрли их с особой силой. У Джерарда перехватывает дыхание, когда он вспоминает, насколько же Фрэнки красивый.       Он краснеет и ненавидит это, он не должен краснеть, он знает это. Он осматривает Фрэнки с головы до пят, и внутри него всё сжимается, что говорит ему о том, что нужно нахуй отвести взгляд, потому то иначе возникнет проблема, учитывая то, что ты уже без одежды. Точно, он без одежды перед своим лучшим другом.       Лучшим другом, который дрочил на него этой ночью, и он это увидел.       Джерард замечает на себе чей-то взгляд, пока старается заставить свои мысли замолчать, и в панике смотрит наверх. Это мисс Лидия, которая даёт ему чистую одежду. Джерард рад, что в этот раз сможет надеть чистую одежду, и быстро забирает её из рук медсестры.       Он в первую очередь натягивает штаны, и ужасно сильно радуется тому, что из всех взглядов, которые в это время на него направлены, ни один не принадлежит Фрэнки. Затем Джерард берёт чистую рубашку, настолько же белую, как и прошлая, и начинает её застегивать.       Он слышит, как к нему приближаются шаги, поднимает взгляд и видит Фрэнки. Здесь он не может улыбаться, но Джерард видит по его глазам, что он очень сильно хочет это сделать. Фрэнки начинает застёгивать рубашку Джерарда, и Джерард чувствует смесь неуверенности и какого-то тёплого чувства, которого он не узнаёт.       Фрэнки старается не обращать внимания на тело Джерарда, пока делает застегивает пуговицы, но как только он это делает, то позволяет себе улыбнуться. Джерард улыбается в ответ, но они оба перестают это делать, как только слышат, как к ним приближается кто-то на каблуках. Это всего лишь мисс Лидия, но здесь им всегда нужно быть осторожными.       Мисс Лидия кивает ему и Фрэнки, они кивают ей в ответ.       — Следуй за мной, — она говорит, и Джерард исполняет просьбу. Фрэнки тоже идёт вместе с ними (Джерард ни за что не признается, что рад этому), но ровно до момента, когда путь до их палаты и кабинета доктора Лето перестаёт совпадать.       Сегодня путь до его кабинета ощущался странно, он не помнит, чтобы делал это с момента, когда только попал сюда. Доктор Лето выглядит немного странным, когда садится, а бонусом к этому он вздыхает.       — Джи, как ты себя сегодня чувствуешь? — доктор Лето начинает, стуча ручкой по бумагам, в которых Джерард узнаёт свою историю болезни.       — Всё хорошо, — он говорит и вспоминает слова Фрэнки. Ему нужно начать врать.       — Это хорошо, давай повторим всё основное, ладно? — доктор Лето просит, и Джерард уже понимает, что он хочет услышать.       — Джерард Артур Уэй, двадцатитрёхлетний мужчина, родился девятого апреля. Моё прозвище — Джи Уэй, его мне дал мой сосед, Фрэнки, — он произносит, и доктор Лето кивает, так что он продолжает, — Фрэнки — мой друг, я рад, что мы встретились, и я уверен, что здесь я сошёл бы с ума без него.       — Хорошо, хорошо, — врач угукает, пока что-то записывает. — У тебя есть к нему какие-то чувства?       — Нет, я вам это уже говорил, — Джерард говорит и вспоминает сегодняшнюю ночь. Стоны Фрэнки. Реакция Джерарда на стоны Фрэнки. Джерард, вжимающийся в кровать, пытаясь снять хотя бы часть напряжения. Может, он и не был гетеро. — У меня нет к нему чувств, и меня никогда не привлекали мужчины.       — Как думаешь, а у него есть к тебе чувства?       Джерард на какое-то время задумывается над этим. Он не знает, как он может не знать? Просто сегодняшняя ночь… И всё до сегодняшней ночи, это слишком очевидно. Нежные объятия, поддразнивания, то, что Фрэнки всегда был рядом. Это слишком очевидно, но он всё равно говорит, что не знает. Фрэнки просто шутит, ему просто нравится надоедать Джерарду. Он не знает, он так сильно хотел бы знать, но он просто не знает.       — Нет, не думаю, что есть, — Джерард отвечает, лишь на половину говоря правду. Видишь, Фрэнки? Он старается для тебя.       — Хм-м-м, — доктор Лето мычит, и Джерарду становится тревожно. Он так хочет постараться ради Фрэнки, но почему его это так, блядь, волнует? — Джи, как в последнее время обстоят дела с твоими приступами?       — Э-э, у меня не было ни одного, — Джерард сообщает, и доктор Лето хмурится, качая головой.       — Говори мне правду, — он говорит, и Джерард чувствует, как сердце уходит в пятки. Он же умеет врать, да?       — Я серьёзно, у меня не было ни единого приступа, — Джерард настаивает, — А ещё голоса стали тише, я думаю, что начинаю выздоравливать.       — Всего за неделю? — доктор Лето спрашивает, и Джерард колеблется, после чего кивает в ответ. — Я никогда не слышал, чтобы пациент выздоравливал от чего-то настолько тяжёлого всего за неделю.       — Тогда у меня, наверное, какой-то особый случай.       — Я так не думаю, — врач отрицает и подчёркивает что-то в истории болезни, лежащей перед ним. — Я знаю о срыве Фрэнки, так что без труда понимаю, что ты врёшь. Я не люблю лгунов.       — Я не-       — Фрэнки кое в чём признался, — доктор Лето перебивает его, но он не против, если доктору Лето нужно было рассказать о Фрэнки. — Он умолял нас не убивать тебя. Но он не понимает того, что мы только хотим помочь тебе.       «Ага, конечно», — Джерард думает, ему приходится прикусить язык, чтобы не сказать это вслух.       — Я не понимаю, как это может говорить о том, что я вру?       — Он не может бояться на пустом месте. Его несложно прочитать, когда он находится тут всю свою жизнь.       — Почему он вообще до сих пор тут находится? С ним всё в порядке, я с ним достаточно долго, чтобы знать, что он, нахуй, в порядке, — Джерард спрашивает, даже не пытаясь скрыть то, как его это злит.       — Джи, мы говорим не о Фрэнки, — доктор Лето говорит слишком спокойно.       — Он боится потому, что вы убили всех остальных, — Джерард кричит, — Вы убийцы! Вы мучаете его и отвратительно к нему относитесь, когда он на это реагирует. Что, неужели он тут застрял из-за того, что он, блядь, гей, или потому, что он делает всю работу за ваших ебучих ленивых медсестёр?       — Мы их не убивали, — Джерарда тошнит от голоса доктора Лето, — Все эти смерти были непреднамеренными.       — Я вам не позволю навредить мне, просто, блядь, не позволю, — он кричит, пока чувствует жар в животе, — Вы даже не дотронетесь до меня своими ёбаными грязными пальцами, я не позволю Фрэнки снова пройти через это.       — Джи, пожалуйста, сохраняй спокойствие, это не пойдёт тебе на пользу, — доктор Лето говорит, и Джерард ненавидит то, что его слова звучат логично. Он только заработает себе проблем. — Тебе не навредят, тебе помогут.       — Да нахуй всё это, вы думаете, что я хоть когда-нибудь вам поверю? — он скрещивает руки на груди. — Вы меня убьёте, и этого паренька не станет. Мне дела нет до моей жизни, но кое-кто здесь, — он кидает взгляд на мисс Лидию, — Очень дорожит Фрэнки. Вы меня убьёте, и он либо тоже умрёт, либо сойдёт с ума. В любом из этих случаев его не станет.       — Джи, — мисс Лидия подаёт голос, из-за чего Джерард подпрыгивает и решает закрыть рот. — Доктор Лето, я думаю, уже пора…       Врач вздыхает и открывает другую страницу в истории болезни Джерарда.       — Действительно, пора, — он говорит, пока Джерард нервно сидит, а тишина разъедает его мозг. Вся его злость превращается в тревогу. — Джи, у тебя заболевание, с которым я практически не встречался на практике. Наверное, только с одним-двумя пациентами.       Джерард нервно сглатывает, он понятия не имеет, о чём говорит доктор Лето:       — Сэр, я в порядке.       — Джи, мне грустно сообщать это, но ты далеко не в порядке, — он снова просматривает историю болезни Джерарда. — Опираясь на всю информацию, что у нас есть, можно с лёгкостью сказать, что ты страдаешь расстройством множественной личности. Ты знаешь, что это значит, Джи?       — Н…нет, не знаю, — Джерард опускает руки, — И не совсем уверен, хочу ли знать.       — Если коротко, то это просто общее название для всех личностей, которые есть у тебя в голове, — доктор Лето объясняет. — Мы поняли, как лечить похожие расстройства, но на счёт твоего пока не особо уверены. Тебе нужно будет пройти несколько разных способов лечения, чтобы мы поняли, как лечить таких, как ты. Ты можешь стать помощь, в которой все эти люди нуждаются, Джи.       — Хах, — Джерард с недоумением смеётся. — Так вы просто собираетесь нахуй убить меня! Я не собираюсь, блядь, умирать, ставлю на то, что моя смерть будет напрасной. Замечательно, просто, блядь, чудесно, — он продолжает смеяться, — Я не думаю, что болею этим, это просто голоса в моей голове, а не личности. Разве не нормально, что голоса забирают контроль над телом? Разве это не сделало бы их отдельными людьми?       — Джи, — доктор Лето строго проговаривает, и Джерард чувствует, насколько быстро бьётся его сердце. Он умрёт, ему нужно выбраться отсюда. Он выберется, ему нужно начать думать до того, как он, блядь, умрёт, — Пожалуйста, хватит задавать вопросы, у меня нет на это времени. Сейчас для твоего выздоровления нужно будет сделать анализ крови, её мы соберем в среду.       Анализ крови, типа, иголкой? Ох, на хуй это.       — К чёрту это, вы думаете, что я возьму и соглашусь на это?       — Мы тебя заставим сдать кровь, если ты не согласишься, так что тебе лучше бы согласиться.       — Я вас, блядь, ненавижу, — Джерард срывается и встаёт, уже поднимая руку. Мисс Лидия быстро подбегает к нему и начинает его удерживать. — Не трогайте меня! — Джерард кричит и, к его удивлению, она слушается его и отпускает его руку. Затем Джерард начинает рыдать, — Я не хочу умирать, я обещал Фрэнки, что не умру.       — Мисс Лидия, пожалуйста, отведите Джи обратно в палату, — доктор Лето просит, мисс Лидия лишь кивает. Джерард шмыгает и выходит из кабинета следом за ней, радуясь, что наконец будет вдали от этого неадекватного врача.       Он плачет на протяжении большей части пути, изо всех сил стараясь остановить слёзы, чтобы Фрэнки не увидел его настолько расстроенным. Он не может позволить Фрэнки узнать, он просто не может. Он знает, как сильно Фрэнки расстроится.       — Мы тебя не убьём, — мисс Лидия говорит, немного пугая Джерарда. — Я не позволю этому зайти настолько далеко.       — Я вам не верю.       — Тебе не обязательно мне верить, — она говорит, и они доходят до палаты Фрэнки и Джерарда.       Мисс Лидия открывает для Джерарда дверь, и их встречает Фрэнки, по нему видно, что он нервничает, но он пытается это скрыть. Мисс Лидия кидает на него грустный взгляд перед тем, как передать ему историю болезни Джерарда. Лишь из-за одного их обмена Джерард понимает, что это ничем хорошим не кончится.       Дверь вскоре закрывается, и Джерард садится на свою кровать. Он некоторое время не записывал итоги дней, и ему слишком плохо, чтобы сделать это сейчас. Он просто хочет спать. Он не может ничего рассказать Фрэнки.       Фрэнки немного медлит перед тем, как посмотреть на историю болезни Джерарда. Он читает первую страницу, и его, похоже, все устраивает. Он, неровно дыша, переворачивает страницу, и его глаза сразу же широко открываются. Он ахает и качает головой из-за того, что читает.       — Блядь, — Фрэнки бормочет, и с его глаз начинают падать слёзы, — Нет…       — Всё нормально, я не позволю им-       — Я тебя, блядь, ненавижу! Ты просто собираешься взять и сдохнуть? — он срывается, сминает страницы и бросает их на пол. — Редкая форма расстройства множественной личности? Да я даже не знаю, что это! Почему ты просто не можешь быть нормальным?       Джерард замирает, всё его тело леденеет. Фрэнки начинает рыдать во весь голос и качать головой, пока он поднимает руки, чтобы вытереть слёзы, которые не прекращают падать с его глаз.       — Я же говорил, что не смогу справиться с твоей смертью, я не могу тебя потерять, — Фрэнки заикается и начинает рыдать громче, — Я так тебя ненавижу! Как ты посмел?       — Фрэнки-       — Закройся нахуй! — Фрэнки кричит, поворачиваясь к нему. Он спрыгивает с кровати, и Джерард встаёт следом за ним. — Ты ёбаный мудак из-за того, что заставляешь меня так себя чувствовать лишь для того, чтобы тебя убили! Зачем! Я даже не смогу рассказать тебе о всех своих блядских чувствах, ты просто нахуй умрешь перед этим, я не могу тебе рассказать.       — Фрэнки, расскажи мне сейчас, — Джерард говорит, не зная, что делать.       — Я не могу, я не могу, я не готов видеть твоё отвращение ко мне, — Фрэнки отходит.       — Что? — Джерард остаётся на месте, совсем ничего не понимая. — Ты про то, что ты меня ненавидишь? Я уже это знаю, ты только что сказал-! , — губа Джерарда начинает трястись от одной лишь мысли об этом, но он не может заплакать сейчас. — Мне похуй, что ты обо мне думаешь, ты всё ещё мой друг.       — Я не про ненависть. Нет. Я бы хотел, чтобы это была она, но это не так, — Фрэнки смотрит в сторону, на стол, сжимает руку в кулак и стискивает зубы.       — Тогда про что, Фрэнк? — Джерард смотрит на то, как Фрэнки вздрагивает, когда слышит своё имя. — Расскажи мне, пока они меня нахуй не убили, чтобы тебе не пришлось всю жизнь жить с сожалением о том, что ты не рассказал мне это.              — Ты мне, нахуй, нравишься, чёрт подери!                     Соль скатывающихся по лицу Фрэнки горьких слёз тает между их губ, когда они наконец соединяются. Джерард запускает руку в волосы Фрэнки, с силой вжимаясь своими губами в чужие. Фрэнки быстро оборачивает руки вокруг талии Джерарда, отказываясь отпускать его, пока издаёт тихие отчаянные стоны в губы Джерарда.       Их отчаяние было безумным, они оба теряли голову друг из-за друга и вздыхали в губы друг друга. Джерард положил вторую руку на плечо Фрэнки, и Фрэнки подтолкнул его, чтобы он сел на кровать.       Они вцепились друг в друга, Фрэнки ужасно крепко сжимал кофту Джерарда, который тянул его за волосы. После каждого раза, когда им на секунду приходилось отстраняться, чтобы подышать, их губы всё равно сразу же сходились в поцелуе.       Джерард провёл языком по губам Фрэнка, с лёгкостью заставив их разомкнуться, и Фрэнки это слишком понравилось. Как только Джерард садится, то Фрэнки сразу же забирается ему на колени, обвивая ногами его бёдра. Фрэнки не прекращал тихо стонать, пока Джерард практически полностью молчал, если не считать нескольких сдавленных гортанных стонов.       — Фрэнки, — Джерард, задыхаясь, говорит, когда отстраняется.       — Что, мудак? — Фрэнки всё ещё довольно-таки зол.       — Расскажи мне больше, — Джерард просит, и Фрэнки в недоумении смеётся.       — Ох, так я говорю тебе, что ты мне нравишься, и ничего не получаю в ответ? — он скулит, испытывая трудности с тем, чтобы скрыть то, насколько он расстроился.       — Фрэнк, я тебя, блядь, поцеловал, — Джерард упоминает, и Фрэнк замолкает.       — Ох, наверное, — он говорит, после чего смеётся, и, блядь, Джерард тоже начинает смеяться. — Ты мне так нравишься, что я боюсь, что это уже любовь.       — О-оу, Фрэнки, — Джерард говорит и снова целует его.       — Я так много чего боюсь, ты даже не представляешь, — Фрэнки признаётся, — Но все мои страхи, похоже, становятся правдой.       — Погоди, так ты-       — Я думаю, что люблю тебя, Джерард, — он признаётся, снова начиная плакать.       — Фрэнки, я… — Джерард останавливается, он просто ничего не может сказать в ответ. Ему тоже страшно, эти слова не из лёгких, он хочет убедиться, что это правда до того, как эти слова слетят с его губ, — Мы сможем выбраться, мы выберемся. Я обещаю.       — Тебе лучше сдержать это обещание, иначе это я тебя убью, — он угрожает, пока его щёки все ещё абсолютно красные. На самом деле, всё его лицо, щёки и затылок красные. Он весь горит, будто у него жар.       — Клянусь своей жизнью, — Джерард говорит, и его слова до боли правдивы, потому что он находится на грани смерти. Он подаётся вперёд и снова сходится в поцелуе с Фрэнки, только этот поцелуй нежный, а не полный боли, как другие. — Мы выберемся отсюда.                            — Вместе?                            — Вместе.