Без шансов выбраться

      Джерард не удивляется, когда резко просыпается и не помнит, как оказался в этом месте. Но он удивляется тому, что этим местом оказывается не кабинет доктора Лето.       Он, сгорбившись, стоит на коленях и жадно хватает ртом воздух, пока его тело ужасно болит. Джерард полностью голый на полу, его ничего не прикрывает, он трясется и с трудом сдерживает слезы.       Джерард чувствует себя таким беззащитным, ему ужасно страшно. Этот момент совершенно не подходит для того, чтобы вернуться к реальности, и он отсчитывает миллисекунды до падения полотенца на его спину.       Перед этим Джерард чувствует на себе знакомый взгляд и ахает. Он быстро вцепляется в полотенце, стараясь как можно сильнее прикрыть им своё тело. Он прикусывает губу и просто сидит, потрясываясь. Затем перед ним неаккуратно бросают одежду, в отличие от всех остальных раз, когда их мыли. Пока Джерарда не было, случилось что-то, из-за чего он заслужил особо грубое отношение.       Он зажмуривает глаза и стискивает челюсть, вскоре чувствуя на себе взгляд любимых глаз. Джерард смущается, он не хочет, чтобы его видели в подобном состоянии. Он скулит, из-за чего медсестра обжигает его злостью своего взгляда.       Джерард открывает глаза и замечает перед собой Фрэнка, протягивающего ему одежду. Джерард поднимает взгляд и видит, как печальные глаза Фрэнка смотрят на него сверху вниз. Он вздыхает и сначала забирает свои штаны, ему становится легче от того, что он видит Фрэнка. Джерард натягивает штаны на ноги, во время чего Фрэнк кидает на него секундные взгляды, которые он решает проигнорировать.       Фрэнк, как и всегда, предлагает Джерарду помочь с надеванием кофты, на что он соглашается. Он продевает руки в рукава рубашки, которая отчаянно нуждается в стирке. Затем Фрэнк застегивает пуговицы и в этот раз даже не отводит взгляда, а смотрит вниз на Джерарда, когда застегивает его рубашку.       Джерарду ужасно стыдно, он хочет просто уйти в комнату, свернуться в клубок и растаять от того, как сильно горит его лицо. Затем он замечает, как Фрэнк указывает на дверь, и у него нет иного выбора, кроме как последовать за ним. Джерарду интересно, где мисс Лидия, обычно именно она ведёт их, но сегодня она куда-то делась. Как же ему хочется помнить всё, что случилось до мытья, может, её отсутствие — тоже его вина.       Они идут по коридору и встречают пациента, идущего куда-то, видимо, к своему врачу. Джерард не помнит, чтобы когда-либо видел его, из-за чего ему становится грустно. Он надеется, что вскоре этот пациент выберется. Джерард вздыхает и снова начинает пялится на Фрэнки, ведущего его сегодня. Его взгляд опускается на засос на чужом затылке, и он одновременно и гордится тем, что пометил Фрэнка, как своего, и смущается из-за этого.       Вскоре Фрэнк указывает на дверь в кабинет доктора Лето. Джерарду немного страшно заходить туда, когда мисс Лидии нет рядом. Он смотрит на Фрэнка глазами, затуманенными тревогой, и Фрэнк льнёт к его уху.       — С возвращением, — он шепчет и целует ухо Джерарда. — Я буду ждать тебя здесь.       Он отстраняется, и Джерард громко сглатывает, кивая ему. Джерард глубоко вдыхает, после чего открывает дверь в кабинет доктора Лето. Он замечает, что и мисс Лидия, и доктор Лето уже заняли свои места, что кажется более пугающим, чем все его прошлые встречи с врачом.       Джерард садится на своё место, и доктор Лето окидывает взглядом бумаги, которые держит в руках. Джерард знает, что это его история болезни, и вздыхает. Врач прочищает горло и поднимает взгляд на Джерарда.       — Ну-       — Джерард Артур Уэй, двадцатитрёхлетний мужчина, родился девятого апреля. Моё прозвище — Джи Уэй, его мне дал мой лучший друг, Фрэнки, — он перебивает доктора Лето, по памяти говоря то же, что и всегда.       — Ну, — врач повторяет, — Мне бы хотелось, чтобы меня не перебивали, но ты молодец.       — А мне бы хотелось выбраться отсюда, — Джерард говорит, уже теряя самообладание. Ему тошно от одного лишь взгляда на этого мужчину. Этот мужчина собирается убить его парня.       Четырнадцать дней. Пять до побега. С ними всё будет хорошо.       Доктор Лето качает головой и мрачнеет:       — Я уверен, что Фрэнки уже тебе всё рассказал… — он начинает, смотря на лист перед собой, — Джи, ты отвечаешь взаимностью на чувства, которые он испытывает к тебе?       — Я… — Джерард запинается, боясь отвечать. В комнате чувствуется внезапно появившееся напряжение, и ему это не нравится. — У Фрэнки нет ко мне никаких чувств.       — Но он признался в них, — доктор Лето говорит, и у Джерарда перехватывает дыхание. Эта встреча с доктором Лето точно отличается от всех предыдущих. — Он раскололся, когда я упомянул засос на его шее, он признался в том, что я пытался годами из него выбить.       — А? Например? — Джерард переживает за Фрэнка больше, чем за самого себя.       — Мне не положено это обсуждать, — врач говорит, на что Джерард хмурится. Он опускает взгляд на историю болезни Джерарда и поднимает ручку со стола. — Теперь можешь, пожалуйста, ответить на мой вопрос?       Джерард медлит с ответом, пялясь на колени, на которых лежат руки, крепко сжатые в кулаки. Его голова кружится из-за того, что он не знает, как ответить. Ему стоит соврать? Сказать правду? Разозлиться? Хм. Последний вариант звучит неплохо.       — А если отвечаю, то вы и меня убьёте? — он огрызается, но доктора Лето это, видимо, не удивляет, так что он продолжает, — Все прошлые встречи вы лишь пытались понять, гей я или нет. Окей, ладно, может, я и гей! Рады? Можем наконец обсудить, что, нахуй, не так с моей жизнью, что я стал таким? Почему я здесь?       — Так тебя привлекают мужчины? — доктор Лето обращает внимание на слова Джерарда, а не на мотивы его агрессии. Джерард тихо рычит, из-за чего ему становится неловко, но сейчас явно не время переживать об этом.       — Вы — самый раздражающий человек из всех, что я когда-либо встречал, — он говорит сквозь стиснутые зубы, — Ладно, я люблю Фрэнки. Вы и меня убьёте?       — Не сейчас, — врач говорит, и глаза Джерарда широко открываются. — Джи, ты, кажется, не понимаешь, насколько ты нам важен. Твой случай уникальный, он первый в моей практике, да даже в исследованиях о подобном почти не пишут.       — А Фрэнки разве вам не важен? — он спрашивает, вспоминая всё, что Фрэнки делает для этого места. Они просто не могут взять и избавиться от него так, будто он здесь бесполезен. После стольких лет его вынужденной работы в этом месте.       — Когда-то он был нам важен, но теперь он лишь болезнь, которую мы содержим, — говоря, доктор Лето что-то пишет. Джерард замечает, как мисс Лидия на мгновение напрягается, и просто не может поверить своим ушам.       Болезнь.       Этот мужчина больной.       — Да вы ёбаный- — Джерард встаёт со стула и бьёт руками по столу. Однако перед тем, как продолжить, он замечает на себе яростный взгляд врача, который чуть ли не вспарывает его кожу. Джерард замирает на месте и, когда доктор Лето жестом просит его вернуться на место, садится обратно. Ему не нравится этот взгляд, он надеется никогда больше его не видеть.       — Теперь, Джи, — в этот раз доктор Лето говорит с другой интонацией, которой Джерард не может дать точное название. — У меня есть пара вопросов касательно твоего состояния, — в ответ Джерард кивает, потеряв дар речи, который только что был при нём. — Первый… сколько тебе было лет, когда ты начал слышать голоса?       Джерард не помнит, это было так давно, голоса всегда присутствовали в его жизни. В его голове всегда были люди, и именно поэтому он не думал, что это что-то необычное. Для него это было нормой, это и делало его Джерардом.       Джерард пытается вспомнить хоть что-нибудь, что поможет ему ответить на вопрос, буквально что угодно. Наконец он находит в своём раздроблённом разуме воспоминание о том, как он откопал старый дневник, который он вёл, будучи ребёнком. Джерард поднимает трясущиеся руки, вытягивая шесть пальцев. Ему было шесть лет, когда он завёл этот дневник и начал документировать свою жизнь в нём так, словно от этого зависела вся его жизнь.       — Хорошо. А были ли какие-то события, которые предшествовали появлению голосов, или они просто однажды внезапно появились?       Джерард вот-вот собирается бросить на врача раздражённый взгляд, потому что он не помнит и этого, как вдруг в его голове вспыхивает воспоминание. Его глаза широко открываются, когда он слышит собственный плач, но он исходит не от него настоящего. Это звук его собственного детского голоса, рыдания которого вскоре заглушаются закрывающей рот рукой. Джерард чувствует ещё одну руку, которая давит на его плечо, прижимая его к кровати, и всё его тело коченеет, пока с него в несколько быстрых движений стягивают одежду.       У Джерарда перехватывает дыхание, когда он резко вспоминает это событие. Событие, которые его мозг так долго скрывал от него. У него перед глазами всё плывет, он даже не осознаёт, что они всё ещё открыты. Всё его тело леденеет, ему кажется, что он вот-вот замёрзнет насмерть.       Тогда его тело полыхало от непонимания и боли несмотря на холод, что он чувствует сейчас. Его тело полыхало в местах, названия которых он даже ещё не знал. Было больно, он не знал, почему, и в его тело вошло что-то инородное. Он понятия не имел, что происходит, он знал лишь то, что ему было больно и страшно и что он хотел, чтобы всё прекратилось. Что бы он ни пытался сделать, как бы он ни извивался и ни пытался поцарапать этого взрослого мужчину, ничего не помогало.       Джерард скулит, а затем из его глаз начинают течь слёзы. Вскоре из его груди вырывается судорожный вздох, когда в голове всплывает воспоминание о том, как его ударили по лицу, чтобы он перестал дёргаться. Он ненавидит тот факт, что это сработало, он чувствует, как нынешнее тело кажется ему чужим и коченеет, когда он вспоминает, как Джерард из прошлого замер от ужаса.       Джерард не выдерживает этого, всё его тело начинает болеть так же, как и тогда. Он не может. Он не может. Он начинает рыдать, громко всхлипывая, бездумно раз за разом повторяя одни и те же слова, не отдавая себе отчёта в том, что он говорит.       — Не трогайте меня! — Джерард кричит, но рядом с ним никого нет. Никто к нему не прикасается. Он обхватывает себя за талию, обнимая себя, и начинает раскачиваться вперёд-назад. — Мне больно, больно! Не трогайте меня там!       Он начинает плакать ещё громче, пока в его сознании продолжают повторятся события того дня. Мужчина, навалившийся на него, был лишь безликим силуэтом, но каждое соприкосновение их тел навсегда врезалось ему в память. Джерард не хочет этого помнить, он не хочет этого знать! Пожалуйста, хватит! Он хочет навсегда забыть это, он просто не может жить, помня это. Хватит!       — Джи! — в его сознание смог ворваться лишь голос его любимого. Глаза Джерарда широко открываются, он даже не помнит, как закрывал их, и его голова резко поворачивается к источнику звука. — Никто тебя не трогает!       — Пожалуйста, останови это, я всё чувствую, — Джерард умоляет, смотря прямо в глаза Фрэнка. Его взгляд облегчающий, но он не останавливает боль, которую Джерард чувствует ниже пояса.       — Фрэнки, тебе нельзя здесь находиться, — второй голос, ворвавшийся в сознание Джерарда, кажется слишком строгим и чуждым. Джерард вздрагивает, слыша мужской голос. Он ненавидит мужчин, он ненавидит то, что они с ним сделали. Ему страшно, этот мужчина тоже причинит ему вред?       — Я не собираюсь просто стоять и слушать, как он плачет! — Фрэнк поворачивается к голосу, а затем обратно к Джерарду. — Можно к тебе прикасаться? Я хочу просто обнять тебя, если ты захочешь, чтобы я тебя отпустил, то я так и сделаю.       — Я… Может… Нет… Пожалуйста, — Джерард говорит и сам не понимает, чего хочет. Он хочет Фрэнка, на этом всё. Фрэнк немного медлит перед тем, как аккуратно притянуть Джерарда в объятия. Мысли Джерарда и его бешено колотящееся сердце начинают успокаиваться, когда он обнимает Фрэнка в ответ.       — Лидия, выведи его отсюда, — голос снова начинает говорить, но Фрэнк лишь прижимает Джерарда ближе к себе. Джерард просто хочет, чтобы этот голос к хуям заткнулся, чтобы он смог наконец, блядь, успокоиться.       — Пускай он сначала успокоится, — в этот раз звучит материнский голос. Джерард не помнит, кому принадлежат эти голоса, но его это и не волнует, сейчас он хочет только уткнуться в грудь Фрэнка и избавиться от страшных изображений, занявших весь его разум.       Фрэнк успокаивающе гладит его спину, пока Джерард плачет, уткнувшись в него, и чувствует, как боль начинает потихоньку испаряться. Он не знает, что бы он делал без Фрэнка. Он бы точно умер без него. Как же замечательно, что они всегда будут вместе.       Вскоре Фрэнка заставляют отстраниться, но плач Джерарда уже утих, так что он не протестует. Джерард шмыгает и поднимает руку, чтобы вытереть последние слезинки. Затем он поднимает взгляд на Фрэнка и видит мисс Лидию, стоящую за ним.       Затем Джерард слышит щелчок ручки и поворачивается к доктору Лето.       — Вы будете расселены.       Сердце Джерарда останавливается, он уверен, что сердце Фрэнка делает то же самое. Они оба замирают на месте, не зная, что делать.       — Вы всё равно меня убьёте, разве правда нужно нас расселять? — Фрэнк говорит, прерывая тишину.       — Мы не будем тебя убивать, — доктор Лето, как и всегда, врёт. Ох уж этот ёбаный лжец.       — Доктор Лето, — мисс Лидия говорит, и Фрэнк с Джерардом поворачиваются к ней, — Фрэнки очень много знает о состоянии Джерарда. Нам нужно, чтобы они были вместе, чтобы больше узнать про него.       — Лидия, вы уже говорили мне это, когда я назначил лоботомию, — доктор Лето сообщает. Лоботомию? Мисс Лидия лишь кивает в ответ, сохраняя молчание. Доктор Лето вздыхает из-за её грустного взгляда и добавляет, — Ладно, я не буду их расселять. Но я бы хотел поговорить с вами, Лидия, наедине.       Мисс Лидия лишь снова кивает и опускает взгляд на Фрэнка с Джерардом, и Джерард считывает это как знак о том, что пора вставать. Она кивает Фрэнку, и он выводит Джерарда из кабинета. Джерард глубоко вдыхает, радуясь тому, что он наконец-то ушёл оттуда.       Они возвращаются в палату в тягостной тишине. Они в любом случае не могут говорить в коридоре. Они оба хотят что-то сказать, но не знают, что именно. Кажется, будто они идут дольше, чем обычно, хотя это не так.       Кажется, будто дверь скрипит громче, и шаги, приближающиеся к Джерарду, тоже кажутся более медленными. Затем на его щеке оказывается чужая рука, и его притягивают в отчаянный, но всё равно нежный поцелуй. Как только Фрэнк отстраняется, он смотрит Джерарду прямо в глаза.       — Мы сбежим отсюда, — Фрэнк говорит, и по всему телу Джерарда пробегают мурашки из-за того, как Фрэнк смотрит на него. — Мы сделаем это любой ценой, я не могу тебя потерять.       — Фрэнки, — Джерард выдыхает, кладя руки на бёдра Фрэнка.       — Завтра я попрощаюсь с детьми, и мы сбежим в среду, — он говорит, а затем полностью отстраняется от Джерарда и отворачивается. — Я никогда не прощу тебя за то, что ты заставил меня так сильно себя полюбить.       — Тебе и не нужно, потому что я не собираюсь просить за это прощения, — Джерард отвечает, и Фрэнк сразу же поворачивается обратно к нему. Джерард лишь широко улыбается, в ответ на что Фрэнк злобно смотрит на него, но кинжалы, которыми он метается из глаз, на самом деле больше похожи на сердца.       — Ты мне правда не нравишься, — Фрэнк бубнит, хмурясь.       — Я это знаю, ты меня любишь, — Джерард лишь улыбается и шагает в его сторону, — Спасибо, что помог мне успокоиться, — Джерард говорит, всё тело Фрэнка расслабляется, и его взгляд снова возвращается к привычному, где зрачки чуть ли не принимают форму сердечек.       — Что вообще случилось? — он спрашивает, и Джерард хмурится, когда вспоминает это. Он не хочет этого помнить, он хочет навсегда это забыть.       — Я не хочу об этом говорить, — Джерард шепчет, опуская голову.       — Хорошо, — Фрэнк говорит, — Давай сначала обсудим побег.       Джерард сразу же поднимает голову и начинает пялится на своего парня. Он широко улыбается ему и льнёт к его губам. Они садятся на кровать Джерарда, и Фрэнк начинает качать ногами, Джерард знает, что это потому, что он переживает, но предпочитает думать, что он просто взволнован.       — Может, запишем наш план? — Джерард спрашивает, указывая рукой на стол, но Фрэнк лишь сидит и кусает губу.       — Мы не можем, — он, как и всегда, нервно перебирает пальцами, в этот раз хрустя каждым из них по отдельности.       — И почему же? — Джерард поднимает бровь, и нервность Фрэнки лишь усугубляет ситуацию.       — Ну а зачем нам это делать, если мы собираемся сбегать через два дня? — Фрэнки спрашивает, встревоженно смотря на Джерарда. Он что-то скрывает.       — Нам будет проще, если мы составим план на бумаге… — Джерард сообщает, и Фрэнк громко сглатывает, взглядом умоляя Джерарда просто молча послушаться. — Фрэнк, что ты скрываешь?       Фрэнк тяжело вздыхает и продолжает кусать губу, уткнувшись взглядом в свои колени.       — Они читают наши блокноты, — он признаётся, и глаза Джерарда широко открываются от смущения.       — Ох, — он вспоминает всё, что писал про Фрэнка, — О, боже, нет.       — Эм-м, Джерард? — Фрэнки начинает, и Джерард на мгновение откладывает своё смущение. Это вообще возможно? Ну, теперь да. — Те страницы… они вырывали те, где ты писал про свою личность, но я… я вырывал все, где ты писал обо мне.       — Ты… — Джерард замолкает, и его накрывает ещё большей волной смущения, чем в прошлый раз. Он скулит и закрывает лицо руками. — Ты всё прочитал?       — Ха-ха, — Фрэнк неловко смеётся, — Да-а… — он признаётся, и Джерард пищит, пищит, блядь. Из-за этого он начинает смущаться ещё сильнее. Фрэнки вздыхает и целует Джерарда в горящее от стыда ухо. — Мне показалось это милым, так что всё хорошо.       — Это всё не похоже на планирование побега! — Джерард хнычет, из-за смущения его голос звучит выше, чем обычно. Фрэнк лишь начинает смеяться, и Джерарду хочется исчезнуть навсегда.       Почти всю ночь они не спали и составляли план побега, прогоняя каждую ситуацию, которая может произойти, если у них не получится, но Джерарду нет до этого никакого дела. Он знает, что они смогут сбежать, он уверен в этом. Фрэнку не хватает этой уверенности, и Джерард чувствует, как же сильно он переживает.       Они быстро меняли позы: сначала просто сидели рядом друг с другом, а потом Фрэнк сел на колени Джерарда и обернул ноги вокруг его талии. Джерард не понимает, почему он настолько часто так сидит, эта поза выглядит неудобной, но Джерард не против. Так им легко целоваться, и ему нравится та странная искра, что пробегает по его телу каждый раз, когда Фрэнк особым образом двигает бёдрами. Он не совсем понимает, что это за чувство, но оно приятное, и иногда ему хочется большего, но он изо всех сил старается не отвлекаться.       Они сходятся в мнениях лишь на том, что им нужно будет найти путь до дома Джерарда. Джерард назвал Фрэнку свой точный адрес, что было бы полезно, если бы они знали адрес этого места, но, к сожалению, они не знают его. Будет сложно, но они уверены, что справятся.       Сначала они собираются зайти куда-нибудь и купить одежду, чтобы не было очевидно, что они сбежали из сумасшедшего дома. Но это, видимо, будет сложно сделать, поскольку у них совсем нет денег. Они договорились, что в крайнем случае они просто возьмут одежду и убегут, потому что они всё равно не задержатся надолго в этом районе.       Та же история с едой — если они не смогут её найти, то, при необходимости, они просто украдут её, но они надеются, что им быстро удастся найти дом Джерарда. По их прогнозам, на это уйдёт где-то день, а это неплохо. Могло быть и хуже.       Они сбегут сразу после мероприятий в молельне. Они затеряются в толпе и найдут дорогу к аварийному выходу. Там они смогут сбежать, даже если сработает сигнализация, потому что там их никто не остановит. Охрана сумасшедшего дома слабая, в основном сигнализация используется, чтобы запугать пациентов, а не для реального регулирования. Всё будет хорошо.       Оттуда им нужно будет просто бежать, даже если сигнализация будет оглушающе громкой. Они возьмут друг друга за руки и побегут. Куда? Это не важно, просто подальше отсюда. Для начала — просто куда-нибудь. Куда-нибудь, где их не поймают.       В течение дня Джерард миллион раз прокручивает в голове этот план. Первой его мыслью за день было то, что Фрэнк снова больше не был в его объятиях, но сразу же после этого он подумал, что скоро они смогут нежится столько, сколько захотят.       Во время завтрака он был так поглощён мыслями об этом, что чуть не забыл поесть. Если бы Фрэнк два раза не постучал по столу, чтобы вернуть его к реальности, то в тот день он бы точно остался голодным. Затем, когда их отправили во внутренней дворик, Джерард не мог сдержать улыбку при мыслях о его первом глотке наполненного свободой воздуха, который он сделает завтра.       Они сидят на скамейке, и Джерард радостно прижимается к Фрэнку и хихикает. Фрэнку приходится оттолкнуть Джерарда, чтобы не привлекать к ним внимание, что расстраивает Джерарда.       — Ты в таком хорошем настроении, — Фрэнк замечает, и Джерард кивает, широко улыбаясь, — Будь осторожен, мы не можем привлекать слишком много внимания.       — Я достану тебя отсюда… а затем выйду за тебя замуж, — Джерард говорит тихо, так, чтобы его не слышал никто, кроме Фрэнка.       — Это вообще законно? — он широко улыбается своему парню. Джерард замечает, как он бросает секундный взгляд на его губы, и хочет иметь возможность быстро поцеловаться, но это слишком опасно.       — Нет, — Джерард отвечает, и Фрэнк вот-вот собирается нахмурится, как Джерард добавляет, — Но кому есть до этого дело? Мы можем купить парные кольца, поцеловаться и говорить, что мы женаты.       — Тш-ш! — Фрэнки шикает, когда в их ушах раздаётся звук шагов в обуви. Пациентам нельзя носить обувь, и это одна из проблем, с которой Джерард и Фрэнк столкнулись, прорабатывая свой план, но у них есть носки, так что всё должно быть нормально.       А ещё шаги в обуви значат, что священник идёт к своему месту. Когда он дважды хлопает, пациенты начинают собираться вокруг него, чтобы слушать сегодняшний бред. Джерард в слишком хорошем настроении, чтобы слушать его, его мозг концентрируется на полноценном списке планов того, чем они с Фрэнком займутся, когда наконец сбегут. Сначала он покажет Фрэнку все свои комиксы, ой, нет, подождите, сначала он должен познакомиться с Майки! Потом, комиксы, а потом они втроём… нет, ещё и с мамой. Только потом он покажет ему свои комиксы!       Джерард спросит Майки, какие комиксы стоит показать Фрэнку первым делом, а потом они будут просто обязаны вместе посмотреть фильмы ужасов. Затем они заглянут к единственному другу Джерарда. Джерарду кажется, что он никогда не рассказывал Фрэнку о нём. Как только у него появится шанс, он расскажет ему всё о Рэе.       Вскоре все пациенты поднимаются со своих мест после привычной молитвы, и приходит время, чтобы Джерард и Фрэнк шли в игровую. Радость Джерарда начинает сходить на нет. Он знает, что Фрэнку будет тяжело, несмотря на всю его восторженность, он не рад видеть боль на лице Фрэнка во время прощания с детьми.       Он замечает, что настроение Фрэнка тоже падает: он идёт медленнее и сжимает руки в кулаки. Джерард чувствует вину, он не знает, что делать. У них нет иного выбора, ему рано или поздно всё равно придётся попрощаться с ними.       Когда они подходят к игровой, Фрэнк останавливается. Он прерывисто выдыхает. Джерард переводит взгляд на него, и вскоре он заходит в дверь.       Как и всегда, дети бросают все свои дела, чтобы порадоваться, что Фрэнки вернулся. Все они смеются и бегают по игровой, крича имя Фрэнки. Однако они довольно быстро успокаиваются, когда понимают, что Фрэнк плохо себя чувствует.       — Фрэнки? — Антуан спрашивает первым, с подозрением глядя на него.       Сегодня Джерард не стоит на привычном месте у стены. Нет, он стоит прямо рядом с Фрэнком, успокаивающе гладя его по спине. Дети садятся на пол по просьбе Фрэнка, переживая из-за того, что могло случиться.       — У меня… у меня сегодня не лучшие новости, — Фрэнк начинает дрожащим голосом. Он прочищает горло, уставившись на пол.       — Вы расстались? — Антуан хмурится. Фрэнк поднимает взгляд, а затем переводит его на Джерарда. Они вдвоём хихикают. — Эй, это не смешно. Надеюсь, вы ещё вместе!       — Ох, Анту- — Фрэнка прерывает Джерард, берущий его лицо в свои руки и нежно целующий его. Этот поцелуй быстрый из-за того, что на них смотрят дети, но он даёт понятный ответ на вопрос Антуана. Как только они отстраняются друг от друга, глаза Фрэнка широко открываются, пока его лицо заливается краской.       Все дети ахают, а Антуан начинает ликовать, крича:       — Уи-и-и!       Затем кто-то другой пищит:       — Ура-а, — и все остальные подхватывают за ним, а потом они все вместе начинают хихикать.       — Я выйду замуж за этого парня, — Джерард заявляет, и Фрэнк широко улыбается, снова смотря на детей. После этого его улыбка становится куда уже. — Однако… чтобы я смог это сделать, нам придётся ненадолго покинуть вас, — он говорит вместо Фрэнка.       — Что ты имеешь в виду? — Сидней спрашивает, и Джерарду приходится изо всех сил сдерживаться, чтобы не нахмурится из-за её интонации.       — Ну, — Фрэнк громко сглатывает, после чего снова прочищает горло, в этот раз громче. — Мы наконец отсюда выберемся, чтобы пожениться.       — Что? — Антуан выкрикивает, — Я больше не поддерживаю ваши отношения, вы не можете сбегать.       — Вы не можете бросить нас, — говорит голос неподалёку, по тому, как они сидят, кажется, что это Страх, потому что он сидит рядом с Сидней.       — А вы вернётесь? — Сидней спрашивает.       — Если они хотят уйти, то они в полном праве сделать это, — Рейвен говорит, из-за чего несколько детей злобно смотрят на неё.       — Фрэнки больше не в безопасности здесь, — Джерард продолжает, и в этот раз и Фрэнки злобно смотрит на него, предупреждая Джерарда, чтобы он не наговорил лишнего. — Мы должны сбежать отсюда, чтобы потом, когда мы поженимся, вернуться сюда и усыновить всех вас.       — Вы сбегаете? — Антуан спрашивает, и Джерард с Фрэнком одновременно кивают.       — Подождите, — Астро пытается что-то сказать, но его перебивают.       — Мы сбегаем завтра, — Джерард говорит и его начинает тошнить из-за того, как много он говорит, но он должен сделать это для Фрэнки. Если Фрэнк будет говорить, то он точно разрыдается.       — И… Это значит, что нам нужно… попрощаться, — губа Фрэнка трясётся, а его голос становится тише на последнем слове. Джерард продолжает нежно поглаживать его по спине.       — Я не хочу прощаться! — Антуан жалуется, — Это не «прощай», а «ещё увидимся».       — Да, — Фрэнк улыбается, — Да, конечно.       — Встаньте в ряд! — Джерард даёт указание, и дети немного медлят перед тем, как послушаться и выстроиться в одну ровную линию.       — Я не буду с ними так прощаться, — Фрэнк ворчит, и Джерард лишь широко улыбается ему.       — Ну да, — он говорит, — Ты будешь говорить «ещё увидимся».       Фрэнк вздыхает, а затем поворачивается к детям, выстроившимся в ряд, некоторые из которых борются за конкретные места. Фрэнк глубоко вдыхает и, как и во все остальные разы, прерывисто выдыхает.       — Хорошо… первый… Страх, — Фрэнк говорит, и Страх подбегает, чтобы обнять Фрэнка за талию. Фрэнк обнимает его в ответ, и пару мгновений они просто стоят, обнимаясь, после чего разрывают объятия.       — Тебе правда нужно уйти? — Страх спрашивает, на что Фрэнк кивает.       — Мне жаль, — он шепчет, гладя мальчика по голове. — Страх, мне так жаль, что тебе через столько пришлось пройти. Я желаю тебе всего самого лучшего и хочу поблагодарить тебя за то, что ты следишь за Сидней. Однажды ты от всего исцелишься, я обещаю, просто держись Антуана, вы так похожи, что вместе вы точно будете в безопасности. Ещё увидимся.       Страх кивает и говорит:       — Ещё увидимся, — затем он подбегает к Джерарду, которого это удивляет. Джерард на всякий случай делает шаг назад, из-за чего Страх смеётся. — Я не буду тебя трогать. Я буду скучать и по тебе. Ещё увидимся, Джи, позаботься о Фрэнки, или иначе…       — Обязательно позабочусь, — Джерард говорит и смеётся вместе с Фрэнком. Затем Страх убегает к столам.       — Хорошо. Астро? — он зовёт следующего ребёнка, который тоже обнимает его.       — Не сбегайте, это небезопасно, — Астро умоляет, и Фрэнк лишь тихо усмехается, после чего они разрывают объятия.       — Ох, Астро, с нами всё будет хорошо, — Фрэнк заверяет, но Астро его слова, похоже, ни в чём не убеждают, — Ты всегда ужасно смешной, мне нравится слушать твои истории и предсказания. Даже страшно становится, когда некоторые из них сбываются. Возможно, меня уже не будет, когда зародится та группа, о которой ты постоянно говоришь, но если я всё-таки застану этот день, то у тебя будет полное право сказать: «А я же говорил!». Ещё увидимся, Астро.       — Фрэнки, вас поймают, — он пытается предостеречь, но Фрэнки лишь качает головой.       — Нет, не поймают.       — Поймают, и Джерарду сделают бо-       Пока Астро говорит, Сидней подбегает, крича:       — Фрэнки! — она запрыгивает на него и крепко его обнимает. Астро вздыхает, сдаваясь, и подходит к Джерарду.       — Тебе сделают больно, — теперь Астро пытается предостеречь и его, но Джерард тоже лишь качает головой.       — Со мной всё будет хорошо, — Астро хмурится из-за его слов.       — Твоему мозгу сделают больно, — Астро говорит, но затем вздыхает, когда понимает, что и Джерард не собирается его слушать. — Будь осторожен, надеюсь, мир не превратится в хлеб, когда вас не будет рядом.       — А? — Джерард переспрашивает, но Астро уже идёт к Страху.       — Ну, если бы мир был сделан из хлеба, то тогда у нас были бы безлимитные тосты! — Фрэнк хихикает, и Джерарду кажется, будто он пропустил что-то, пока отвлёкся на Астро. — Син, ты просто чудесная, однажды ты станешь прекрасной волшебницей, которая спасёт наш мир от зла! Я в тебя верю. Просто держи Страха, Астро и Антуана рядом с собой, чтобы они, в случае чего, смогли тебя защитить. Ещё увидимся, продолжай радовать всех вокруг!       — Продолжу, продолжу! — Сидней говорит и поворачивается к Джерарду, — Мамочка, хорошо заботься о папочке, ладно?       — Конечно, обещаю тебе, — Джерард улыбается, смотря на неё и с трудом сдерживая подрагивающую губу. Ему больно, теперь он чувствует часть боли Фрэнка. Ладно, у него точно есть любимица среди детей. — Спасибо, что радовала меня, ещё увидимся, Сидней.       — Ещё увидимся! — она широко улыбается, убегая к другим детям.       — Антуан! — Фрэнки радостно восклицает, пытаясь подбодрить его. Джерард опускает взгляд на хмурящегося мальчика. — Теперь заботиться о том, чтобы все были в порядке, — твоя задача. Можешь взять это на себя? Я уверен, что ты справишься.       — Но я не хочу, — голос Антуана дрожит. Джерарду становится жалко его.       — С тобой всё будет хорошо. У тебя была ужасно тяжелая жизнь, мне безумно жаль. Ты достоин куда лучшего, и я обещаю, что однажды я вернусь, чтобы показать тебе лучшую жизнь, — дыхание Джерарда замирает после этих слов. Они так похожи на его собственные слова, из-за этого его сердце вот-вот разобьётся, — А ещё я обязательно приглашу тебя на нашу свадьбу.       — Смотри мне, — мальчик проговаривает и обнимает Фрэнка. — Иначе ты попадешь в хлебный мир!       Фрэнк лишь смеётся и становится, кажется, всё более растерянным при каждом упоминании хлеба.       — Ещё увидимся, Антуан.       — Ещё увидимся, — Антуан выдыхает и медленно подходит к Джерарду. — Спасибо, что сделал Фрэнки таким счастливым. Мне правда очень бы хотелось узнать тебя получше, — его слова удивляют Джерарда, — Мы с тобой так похожи… Надеюсь, однажды я стану таким же, как ты.       — Я не настолько крутой, — Джерард говорит, на что Антуан ухмыляется. Джерард не уверен, что ему нравится это выражение лица.       — Можешь поцеловать Фрэнки ещё раз? — он спрашивает, после чего Джерард вздыхает. Это меньшее, что он может сделать для Антуана, но он всё равно не знает, почему он так заинтересован в их отношениях.       — Фрэнки, — Джерард говорит, привлекая внимание своего парня. Фрэнк поворачивается к нему, и Джерард кидает взгляд на его губы. Фрэнк вздыхает, после чего они обнимают друг друга и целуются. Руки Джерарда, как и всегда, сжимают талию Фрэнка, пока руки Фрэнка покоятся на его плечах. Джерард проводит языком по нижней губе Фрэнка, но Фрэнк отстраняется и качает головой.       — Не перед детьми, — он показывает на убегающего Антуана, начавшего хлопать и ликующе кричать. Джерард закатывает глаза, и Фрэнк подходит обратно к ребятам, стоящим в ряд.       — Рейвен, — Фрэнк подзывает следующую девочку, которая равнодушно подходит к нему. — Ох, Рейвен, пожалуйста, поддерживай хорошие отношения с Пипкин, когда меня здесь не будет. Антуану не помешает получше присматривать за тобой. Я знаю, что тебе сложно выражать свои чувства, но, несмотря на это, я всегда могу с точностью сказать, что происходит в твоей голове, и я знаю, что с тобой всё будет хорошо, когда меня не будет рядом.       — Пока со мной мой брат, со мной всё будет хорошо, — она подтверждает, и Фрэнк кивает.       — Именно, — он улыбается, — Ещё увидимся.       — Да, — Рейвен подходит к Джерарду. Она просто кивает ему, а затем убегает в сторону растущей толпы играющих детей.       — Эби, ты следующая! — Фрэнк подзывает. Эби? Джерард даже не помнит, чтобы он слышал это имя.       — Я только здесь оказалась, а всё уже кончилось? — она вздыхает, подходя к Фрэнку.       — Да, вот что бывает, когда ты редко приходишь в игровую! — Фрэнк грозит ей пальцем. Видимо, у детей есть выбор, приходить сюда или нет, Джерарду кажется это интересным. — Ты всегда такая смешная, Эби. Ты знаешь, что именно нужно сказать, чтобы всех развеселить. Я скучаю по тебе, когда тебя нет рядом, и мне ужасно хотелось бы, чтобы ты познакомилась с Джи пораньше. Ещё увидимся.       — Вы что ли встречаетесь? — Эби удивлённо спрашивает.       — Э-э, — Фрэнк не знает, как ответить.       — Ну, — Джерард добавляет, тоже не особо понимая, что сказать.       — Фу-у-у, — Эби смеётся, убегая к остальным ребятам. Джерард не знает, как реагировать на это.       — Странно, — он произносит.       — Она просто шутит, — Фрэнк говорит, и Джерард пожимает плечами, когда смотрит на неё.       — Моя очередь! — к ним подбегает Арка. — Когда вы выберетесь, вы сможете вернуть Джонни?       — Арка, он не вернётся.       — Почему? Я скучаю.       — Теперь у него есть семья, — в ответ на это Арка вздыхает. — Я буду очень по тебе скучать. У тебя всегда очень интересные мнения по поводу музыки, и я обожаю слушать тебя, даже если иногда ты звучишь слегка безумным. Ещё увидимся, Арка.       — Я не безумный! — Арка отрицает, на что что Фрэнки смеётся. — Ещё увидимся, Джи и Фрэнки, — он говорит, после чего убегает к остальным ребятам.       — Купер? — Фрэнки зовёт, и к нему подходит мальчик. — Как же я рад, что сегодня ты здесь! Ты редко тут появляешься, но каждый раз я ужасно рад тебя видеть. У тебя очень интересные истории и собственные персонажи, продолжай писать о них и прорабатывать их. Ещё увидимся.       — Спасибо, ещё увидимся! — Купер улыбается и подходит к Джерарду. — И с тобой.       Затем к Фрэнку разом подбегают Марион, Пипкин, Феникс и Харпер, и Джерард отходит от неожиданности. Их голоса смешиваются между собой. Джерард чувствует вину, но его неожиданно накрывает волной тошноты из-за разговоров четырёх детей.       — Марион, обязательно обращайся к Антуану, если тебе нужна будет помощь в понимании чего-либо, но не верь всем его словам, иногда он врёт ради шутки, — Фрэнк говорит, перебивая детей. — Харпер, ты всегда будешь самой смешной. Ты напоминаешь мне кошек! Надеюсь, однажды ты заведёшь себе кошечку. Теперь о тебе будет заботиться Пипкин! Только, пожалуйста, всегда держитесь вместе. Феникс, обещаю, что Джерард меня не съест, и не забывай, что ты всегда можешь обратиться к Антуану, чтобы он помог тебе успокоится, когда тебе что-то видится.       — Ещё увидимся! — они говорят в унисон, и Фрэнк грустно им улыбается.       — Да, ещё увидимся, — он тихо проговаривает, и толпа убегает к остальным детям.       Фрэнк вздыхает и поворачивается к Джерарду, хмурясь. Фрэнк не может сдержать болезненный всхлип, предательски срывающийся с его губ, и Джерард обнимает его. Фрэнк неровно дышит, обнимая его в ответ. Он отказывается плакать перед детьми, но он никогда не сможет отказать Джерарду в объятиях.       Неожиданно Фрэнк чувствует, как чьи-то руки обнимают его за талию сзади. Джерард сразу же отстраняется. Фрэнка обнимает Антуан.       — Общие объятия! — он кричит, и Джерард отходит к двери, пока дети наваливаются на Фрэнка. — Джи, хотя бы подними руки для воздушных объятий, — Антуан просит, и Джерард непонимающе поднимает бровь.       Воздушные объятия? Он неловко поднимает руки, будто тоже участвует в объятиях, но всё ещё стоит достаточно далеко, чтобы никого не касаться.       Фрэнк протягивает руку, к которой не прижимаются дети, к Джерарду, который вздыхает и переплетает их пальцы, стараясь держаться настолько далеко от толпы детей, насколько только может.       — Ещё увидимся, ребята, — Фрэнк говорит, после чего всхлипывает.       — Ещё увидимся! — они громко кричат ему в ответ.       — Берегите себя!       — Хорошо! — они соглашаются. Вскоре они отпускают Фрэнка и убегают заниматься своими делами.       Фрэнк чуть ли не начинает плакать прямо там. Он спешно выходит из игровой, игнорируя, как всё внутри него просит остаться. Джерард выходит следом за ним и замечает слёзы, падающие с глаз Фрэнка, когда они идут обратно в свою комнату.       Джерард ждёт, когда дверь закроется, и крепко обнимает Фрэнка, позволяя ему расплакаться в его объятиях. Фрэнк воет, жадно глотает воздух и отчаянно вцепляется в Джерарда. Джерард лишь обнимает его так крепко, что начинает переживать, что задушит его.       Джерард ведёт Фрэнка к одной из кровати и кладёт его на неё, а затем тоже забирается на него. Они обнимаются, пока Фрэнк плачет, уткнувшись в Джерарда. Вскоре Фрэнк между всхлипами начинает целовать его шею и челюсть, а затем его льнёт к губам Джерарда и они страстно целуют друг друга. Фрэнк начинает рыдать в губы Джерарда, и Джерард успокаивает его, как только может.       Они, похоже, засыпают в какой-то момент: Джерарда, как и всегда, будит скрип двери. Этим утром Фрэнк всё ещё лежит в его объятиях, он просыпается, ворочаясь, и переворачивается, пока что не желая отпускать Джерарда. Он прижимается ближе к своему парню, после чего слышит, как тот, кто бы там сегодня ни отдаёт ключи, прочищает горло.       Фрэнк подпрыгивает, чуть ли не падая с кровати. Джерард не понимает, почему скрип двери не намекнул ему на то, что пора вставать, но ему это кажется милым. Он быстро подбегает к двери, чтобы забрать ключ, игнорируя неодобряющий взгляд, который на него кидает священник. Джерард впервые его видит, и ему становится интересно, сколько здесь вообще работает людей.       Джерард садится, и его сердце трепещет, когда он впервые за сегодня встречается взглядом с Фрэнки. Сегодня тот самый день. Фрэнк выглядит до безумия нервным, но это логично. Это очень важное решение, и Джерард ужасно им гордится.       — После сегодняшней встречи в молельне я больше никогда не увижу это место, — Фрэнк бубнит, в ответ на что Джерард лишь кивает и встаёт с кровати, — Я не смогу попрощаться с Лидией.       — Напиши записку, — Джерард говорит, указывая на стол. Фрэнк смотрит на него и громко сглатывает, а затем кивает и подходит к нему.       Джерард прокручивается так же, как обычно это делает Фрэнк, и неуклюже выдвигает стул. Это оказывается сложнее, чем он ожидал, учитывая то, с какой лёгкостью это обычно делает Фрэнк. Фрэнк лишь улыбается, садится и берёт ручку и блокнот, который сразу же открывает на чистой странице.       Он позволяет Фрэнку написать всё, что он считает нужным. Когда Фрэнк заканчивает, он подходит сзади и оборачивает руки вокруг его плеч. Вскоре Фрэнк встаёт, и они обнимаются как следует, прежде чем отстраниться, поскольку им нужно пойти и выпустить всех пациентов в последний раз.       Джерард рад, что ему больше не придётся видеть их грустные лица и худые, больные тела, ему больше не придётся наблюдать за тем, как они с трудом ходят. Джерарду никогда не нравилось обращать слишком много внимания на остальных пациентов, но ему грустно, что он не может вытащить отсюда и их. Ну, он ничего не может с этим поделать, и он рад, что хотя бы он и Фрэнк могут выбраться.       Так странно в последний раз заходить в столовую. Садиться и осматривать скудную еду на своей тарелке, на которой сегодня лежит три листочка салата, половина сырой картошки и оставшаяся кукуруза. Джерард безумно рад, что ему больше никогда не придётся смотреть на еду, которую здесь подают. Он безумно рад, что ему больше никогда не придётся пить эту отвратительную воду. Он безумно рад.       Джерард переводит взгляд на Фрэнка, который не ест, а просто пялится на свою тарелку. Джерард хмурится и постукивает по столу, что сразу же привлекает внимание Фрэнка. Он быстро показывает на его тарелку, и Фрэнк, кажется, даже не понял, что погрузился в свои мысли. Джерард думает, что это естественно, ведь сегодняшний день вселяет ужас, даже он сам признаёт это.       Фрэнк быстро всё съедает, после чего по комнате эхом разносятся два хлопка, за которыми следует привычный шорох одежды и лязг опускаемых на стол приборов. Джерард и Фрэнк вместе поднимаются со своих мест и идут в молельню на свою последнюю лекцию.       Больше всего Джерард рад тому, что ему больше никогда не придётся слушать мерзкие слова, слетающие с губ священника. Он чуть ли не начинает бежать по коридору, чтобы побыстрее попасть в молельню, его останавливает лишь то, что у него точно будут неприятности. Когда они наконец доходят до неё и они садятся на свои привычные места, он закрывает глаза от облегчения.       В голове Джерарда кружится всё, что они запланировали на сегодня, его мысли фокусируются на том, что скоро они будут по-настоящему счастливы вместе. Ему приходится сдерживать улыбку, когда он в который раз вспоминает все свои планы.       Джерард чуть ли не засыпает, как вдруг он чувствует, как на его руку ложится чужая ладонь. Он открывает глаза и слегка опускает голову, чтобы посмотреть на то, как Фрэнк держит его за руку, лежащую на его бедре. Вскоре Фрэнк перемещает его руку на своё бедро. Джерард лёгкими движениями поглаживает его бедро, и того, как Фрэнк смотрит на него, хватает ему, чтобы сразу же убрать руку.       Фрэнк ухмыляется, а затем смотрит на сцену молельни, где стоит священник, и Джерард не может не радоваться, что их не поймали. Фрэнк обожает так дразнить Джерарда, да? Скоро он сможет делать это сколько душе угодно.       Джерард закатывает глаза, откидываясь назад, и спустя секунду ему приходится сгорбиться обратно, поскольку все склоняют голову, молясь. В это время тихо играет пианино, и всё ощущается абсолютно по-другому. Джерард не понимает, зачем использовать пианино, а ещё он не помнит, как на нем играли до этого.       — Сегодня мы проводим в последний путь… — священник сообщает, называя имя пациента, которое Джерард никогда до этого не слышал, и его сердце замирает. Он поверить не может, что всего секунду назад его парень дразнил его, а теперь он слушает о том, что кто-то, чёрт возьми, умер. — Почтим же минутой молчания память бедной души, сбившейся с пути. Будем надеяться, что он успел доказать Господу свою праведность и удостоиться места в раю до того, как покинул нас.       Джерарда тошнит, пока он держит сложенные ладони перед лицом. Он хочет расстроиться и закричать о том, что работники этого места убийцы. Этого бедного парня, скорее всего, его ровесника, убили из-за того, что его не так поняли. Это отвратительно! Джерард рад, что сможет вот-вот сбежать отсюда. Если у них не получится сбежать, то на его месте окажется Фрэнк. Если он когда-нибудь услышит что-то подобное о любви всей его жизни, то просто сойдет с ума.       После тишины, ну, не совсем тишины, потому что игра на пианино продолжается, священник начинает читать молитву. Когда она заканчивается стандартным «Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа, аминь», Джерард безмерно радуется, что он наконец замолкает.       Он так ненавидит этого священника, что может с радостью поклясться, что если когда-нибудь увидит его за стенами сумасшедшего дома, то просто убьёт его. Ах, это мрачная мысль, от которой ему нужно избавиться сегодня. Ему нужно убедиться, что сегодня всё пойдёт по плану.       Джерард и Фрэнк поднимаются со своих мест. Пора. Сердце Джерарда уже начинает бешено колотиться в груди, когда они выходят из молельни. Будет тяжело улизнуть, им придётся делать это на глазах у медсестёр, и никто не знает, что случится, если их поймают.       Им нужно незаметно пойти по коридору в сторону кухни вместо того, чтобы свернуть в коридор со скамейками. Медсёстры за всеми следят, и это самое страшное из всего этого, по крайней мере, по мнению Джерарда.       Они идут через столовую, приближаясь к тому месту, где они должны быть. Время растягивается, Джерарду кажется, будто каждый его шаг на самом деле в замедленной съёмке. Честно говоря, он чертовски боится. Он понятия не имеет, что случится, если их поймают, и он не хочет узнавать. Он и не узнает, поскольку их не поймают. Они вот-вот выберутся отсюда, Джерард достанет Фрэнка отсюда, прямо как он и обещал.       Они пробираются в центр толпы пациентов, а не идут в конце, чтобы спрятаться получше. Пациентам будет достаточно всё равно и они ничего не скажут, если заметят их, они даже не узнают, что на самом деле Джерард и Фрэнк не должны туда идти, учитывая то, насколько по-особенному здесь относятся к Фрэнку.       Вскоре дверь к кухню оказывается в их поле зрения, и им нужно просто добежать до неё. Джерард глубоко вдыхает и чуть ли не спотыкается, когда они вдвоём быстро выбегают из толпы пациентов, чувствуя на себе пару взглядов, и бегут к кухне.       Они с самого начала знали, что пациенты их поймают, но, если удача окажется на их стороне, то они всё поймут и будут держать рот на замке. Они готовы рискнуть всем, если у них есть хотя бы малейший шанс обрести свободу. Но как же хорошо, что Джерард не чувствует злых или завистливых взглядов среди всех тех, что впиваются в его затылок — все они кажутся растерянными или выжидающими, потому что у Фрэнка есть привилегии.       Фрэнк спешно открывает дверь в кухню. Она оказывается довольно уютной — чистой, не слишком большой и не слишком маленькой, а все вещи в ней аккуратно разложены по своим местам, что удивляет Джерарда. Он ожидал, там будет беспорядок и всё будет в грязи. Впрочем, ему толком не удаётся всё рассмотреть — ему немного не до этого, когда он сбегает. Когда они вот-вот собираются открыть следующую дверь, которая откроет им доступ в коридор, по которому можно добежать до аварийного выхода, за ней они слышат цоканье каблуков.       Сердце Джерарда уходит в пятки. Он полностью замирает. Их побег провалился, их уже поймали. Нет, этого не может быть! Неужели это конец?       И это не конец.       Фрэнк резко хватает Джерарда за руку и тянет его за собой, устремляясь к маленькому закутку за столешницей с противоположной стороны комнаты, где их точно не увидят. Фрэнк прижимает Джерарда к груди, пока Джерард тяжело, прерывисто дышит от страха. Фрэнк мгновенно прижимает ладонь ко рту Джерарда, стараясь приглушить его громкое дыхание.       Джерард слышит, как дверь открывается, и цоканье каблуков продолжается. Он задерживает дыхание, прикусывая язык. Он уверен, что если он подышит, то их точно поймают. Он замечает, что Фрэнк тоже задерживает дыхание, потому что больше не слышит и не чувствует, как грудь Фрэнка, прижатая к его спине, поднимается и опускается.       Время тянется слишком медленно, пока эта женщина — они даже не знают, кто это, — ходит по кухне, открывая некоторые ящики. Она бродит по помещению, перебирая всякую всячину. Шорох был достаточно громким, чтобы Фрэнк и Джерард передохнули и подышали, чтобы не упасть в обморок и не умереть прямо там.       Это просто ужасно. Сердце Джерарда бешено колотится, оно громко стучит у него в груди, настолько громко, что он боится, что пришедшая в комнату женщина слышит это. Даже самое минимальное движение каждого сустава кажется таким громким, что ему кажется, что он вот-вот расплачется, но и это выдаст их.       Ему интересно, в порядке ли Фрэнк. Этот бедолага даже не хотел сбегать, а теперь он торчит на этой кухне вместе с кем-то, кого он наверняка знает, и своим парнем, отчаянно надеясь, что их не заметят. Вскоре цоканье каблуков начинает отдаваться где-то за столешницей, и они как можно тише проскальзывают за стойку, хотя, скорее, Фрэнк просто тащит Джерарда за собой.       Джерарду кажется, что он вот-вот умрёт от сердечного приступа, учитывая то, как бешено колотится его сердце, норовя прорвать кожу у него на груди и вырваться наружу. Он уверен, что оно уже сломало его рёбра, учитывая, насколько ему больно. Когда, по ощущениям, проходит несколько лет, хотя, на деле, не больше пары минут, другая дверь в кухню открывается, и цоканье каблуков, ступающих по полу, начинает утихать.       Джерард и Фрэнк выдыхают слишком громко, но им нет до этого дела. Они неохотно отстраняются друг от друга — они были в довольно удобном положении — и, как можно быстрее, вскакивают на ноги и убегают из кухни на случай, если она вернётся.       Они оказываются в прямом коридоре, ведущем в прачечную, откуда можно попасть к аварийному выходу. Джерард поверить не может, они сбегут! Они выберутся.       Они будут в безопасности.       Джерард широко улыбается, когда в поле его зрения его оказывается дверь, и подбегает к ней… но тут же замирает, когда видит, что для её открытия требуется код.       — Нет, — он выдыхает. Фрэнк подходит к нему сзади и видит, на что Джерард смотрит с таким отчаянием, — Но…       — Джи, — Фрэнк начинает, отодвигая Джерарда в сторону. — Всё нормально, я думаю, что я- — он затихает, когда подносит трясущийся палец к первой кнопке на панели, но не может нажать на неё, — Я…       — Всё хорошо, просто попробуй, — Джерард говорит, пытаясь заставить Фрэнка ввести код, — Ну ошибёшься и ошибёшься, главное попробовать.       — Джерард, — Фрэнк начинает, опуская руку. Он отходит к одной из стиральных машин, которая сейчас выключена, — Извини, я…       — А? Ну, если ты скажешь мне пароль, тогда я-       — Нет, я не могу сказать его тебе! — Фрэнк перебивает его, чуть ли не крича, начиная говорить слишком громко.       — Фрэнк, что ты имеешь в виду? — Джерард спрашивает, поворачиваясь к своему парню. Он, нахмурившись, смотрит на Фрэнка, пока его кровь кипит множеством эмоций, все из которых довольно тёмного цвета.       — Я не могу. Я не могу сбежать, — Фрэнк выдыхает, смотря на пол.       — В смысле ты, блядь, не можешь сбежать? — Джерард спрашивает, после чего указывает на дверь, — Фрэнк, мы прямо, нахуй, здесь! Просто введи пароль и мы побежим подальше отсюда.       — Я не могу! Я пойду назад, — Фрэнк сообщает, поворачиваясь обратно к кухне. Джерард мгновенно хватает его за руку и тянет его обратно. Он отказывается вот так просто его отпускать. Они наконец-то здесь, они наконец-то будут свободными! Фрэнк не может так поступить.       — Введи ёбаный пароль! — Джерард требует, слишком сильно повышая голос.       — Я, блядь, не могу сбежать! Прости! — Фрэнк кричит в ответ и безуспешно пытается вырваться из хватки Джерарда. Джерард лишь сжимает его руку ещё крепче, так крепко, что Фрэнку становится больно. Он морщится и тихо скулит от боли, — Джи, отпусти меня, мне больно!       — Мне без разницы, либо ты говоришь мне пароль и я сбегаю один, либо ты вводишь его и мы сбегаем вместе, — Джерард орёт, и Фрэнк так сильно стискивает зубы, что на них, по ощущениям, появятся сколы. Он изо всех сил дёргает рукой, чтобы освободиться из хватки Джерарда, и чувствует, как короткие ногти Джерарда впиваются в его кожу, удивляясь, что они всё равно оставляют следы. Сознание Джерарда начинает затуманиваться. Нет, это всё просто не может происходить на самом деле, только не сейчас!       — Мне больно! — Фрэнк повторяет, но Джерарду нет до этого дела. Им будет больнее, если они останутся! Лучшее на данный момент решение — открыть дверь и бежать! Джерард чувствует, как у него начинает болеть и кружиться голова. — Я, нахуй, не могу сбежать, и я эгоист! Я не хочу жить без тебя.       — Введи ёбаный пароль, — Джерард рычит, снова хватая Фрэнка и впечатывает его в дверь. Фрэнки ахает, ударяясь об неё спиной и оказываясь прижатым к ней.       — Отпусти меня! — Фрэнк умоляет, крича и толкая Джерарда в грудь, — Медсестра! Кто-нибудь, пожа-       Удар.       Не успевает Фрэнк и глазом моргнуть, как Джерард заносит руку, ударяя его по лицу. Звук удара эхом разносится в комнате. Фрэнки, полностью ошеломлённый, просто стоит на месте. Жгучая боль на щеке сейчас сильнее, чем вся боль, что он когда-либо испытывал, потому что в этот раз её причинил тот, кого он любит.       Джерард убирает руки, которыми до этого вжимал Фрэнка в дверь, поднося их к своему лицу и закрывая ими рот. Его тело переполняет ужас, это видно по его глазам, но страх этот не перед Фрэнком, а перед самим собой.       Фрэнку наконец удаётся повернуть голову, и то, как он смотрит на Джерарда… В его взгляде поменялось лишь то, что теперь ко всем чувствам в них добавился шок. Зрачки Фрэнка всё ещё в форме сердечек, их, как и всегда, переполняет любовь, и Джерард уверен, что это только ухудшает ситуацию. Его сердце начинает болеть, он ожидал увидеть густую ненависть в глазах своего парня, но видит в них лишь любовь.       Колени Джерарда подгибаются, из его груди вырывается сдавленный всхлип. Его глаза наполняются дождём, в них начинается настоящая буря: слёзы тяжело падают из туч, переполненных болью. Джерард плачет, зная, что теперь их точно поймают, но ему нет никакого дела, он просто хочет выбраться отсюда вместе с Фрэнком, но уже слишком поздно, да?       — Пожалуйста, — Джерард всё ещё пытается упрашивать его, осознавая, что всё тщетно. Он не чувствует своё тело, все его действия как в тумане, но кому вообще есть до этого дела, — Я не хочу, чтобы ты умирал, ты просто не можешь так поступить, — он рыдает, отчаянно умоляя, — Пожалуйста!       — Мне жаль, — Фрэнк шепчет и удивляется, что его глаза до сих пор не наполнились слезами. Он так и стоит там в полном шоке.       — Я… — Джерарда прерывает его собственный всхлип, он чувствует, как его тело переполняет злость. — Я убью тебя! — он срывается, хватая Фрэнка за горло и перекрывая доступ к кислороду. — Я убью и тебя, и себя. Сегодня мы умрём, Фрэнки…       Фрэнк не двигается, а лишь судорожно хватает ртом воздух, пытаясь заполнить лёгкие. Он просто позволяет этому случится. Он смотрит в глаза Джерарда так же, как и всегда, его взгляд всё ещё переполнен любовью. Этот взгляд обжигает глаза Джерарда, из-за чего он щурится и морщится от боли, будто чувствует, как огонь начинает плавить его мозг, который и без того сгнил из-за этого парня.       Даже в ситуации, когда Фрэнк уверен, что Джерард лишит его жизни, он всё ещё до безумия любит его. У Фрэнка начинает невероятно кружиться голова, так же, как и у Джерарда, и с его глаз наконец падают слёзы. Его сознание начинает затуманиваться, и он принимает, что умрёт здесь, он лишь рад, что умрёт от рук Джерарда, умрёт, глядя ему в глаза.       Джерарду хочется увидеть ненависть, он хочет, чтобы Фрэнк возненавидел его за это, но он совсем не видит того, что хочет. Ему больно из-за того, что он не видит ни капли ненависти, он терпеть не может этого парня! Он не достоин кого-то, как Фрэнк. Джерард снова начинает плакать, качая головой и закрывая глаза.       — Почему ты меня не ненавидишь? — Джерард шепчет, он не достоин этой безоговорочной любви, — Ты же должен меня ненавидеть.       — Я лю… — Фрэнк пытается поговорить, ему тяжело, но он серьёзно настроен, — Я… люблю тебя… — он улыбается, закрывая глаза, и Джерард лишь агрессивно прижимается губами к губам Фрэнка, чувствуя, как они становятся холоднее.       Вкус их слёз и горя смешивается, и слабый привкус крови, который становится всё сильнее, опьяняет. Джерард уверен, что к концу будет кайфовать от смерти Фрэнка, и его это устраивает. А ещё он уверен, что его зубы, видимо, разбили губу Фрэнка, но это просто божественно на вкус, а кровь, стекающая по их подбородкам, делает всё ещё печальнее.       Затем, из ниоткуда, когда Фрэнк вот-вот должен был обмякнуть, в комнате эхом раздаётся стук каблуков. Что будет дальше? Джерард не знает. Его сознание затуманивается, ему кажется, будто это его душат. Он теряет сознание, и всё погружается во тьму.       Он предполагает, что он умер, или, по крайней мере, умирает. Несмотря на то, в какой ситуации он оказался, он бы сказал, что умер счастливым. Он счастлив умереть рядом с любимым, он счастлив знать, что теперь они вместе будут навсегда в безопасности, и он никогда не был настолько счастлив.       Это самый счастливый момент из всех, что только возможны в такой жизни, как у него.