Не зли пернатых

Хёнджин сидел в кабинете отца и напивался, просто заливая в себя как можно больше алкоголя, чтобы утопить весь стыд, который он испытывал. Прошла неделя, всего одна неделя, а он уже мечтал запечь феникса на вертеле. День первый Фееричное появление Альфа ввалился в гостиную, где как раз всё семейство изволило ужинать. Вся семья, в полном составе: отец, папа, старший брат и младшие. Шокированное семейство смотрело на лохматого блудного сына, на голове которого сидело нечто копошащееся огненно-красного цвета. — Сын? — отец вопросительно посмотрел на своего наследника. — Ты не хочешь объясниться? — Отец. Папа. Мелкие, и старшенький. — Хёнджин поклонился своей семье, опять забыв про спутника, за что поплатился. — Да чтоб тебя волки подрали! — Взвыл он, потирая пострадавший лоб, в который прилетело клювом, да так, что аж капли крови проступили. — Сын. — Уже громче потребовал отец. — Это тваринку зовут Феликс. — Поморщившись, Хёнджин ткнул в пернатого. — Ли Феликс. В гостиной повисла тишина, только Феликс попискивал в нетерпении, так как его взгляд упал на блюда с едой. Птенец был голоден, он даже подергивал волосы на голове альфы, тем самым требуя подойти как можно ближе к столу. — Ли?! Тот самый Ли?! — Да, — со стоном сказал Хёнджин, присаживаясь на стул. Красное нечто встрепенулось и поскакало по руке альфы. Добравшись до края рукава, Феликс нахохлился, спустив одну лапку, и тут же замер. Чтобы добраться до еды, ему необходимо было отойти от альфы, на что он был не готов. Вцепившись одной лапой намертво в одежду Хёнджина, птах, стал дёргаться и верещать. — Да что тебе, чудовище, нужно? — обречённый стон, и он подтянул тарелку с фруктами. Всё семейство шокированно наблюдало, как Ли-младший, плюхнувшись на пернатый зад, свободной лапой пытается запихнуть в клюв ягоду. — Может ты поподробнее объяснишь нам, что делает младший наследник второй ветви царского рода людей в теле цыплёнка и почему он боится отпустить тебя? — Ну тут как бы такая история... Ну ты же хотел... — Хван Хёнджин, выражайся яснее! — грозный рык правителя тигров. — Он не цыпленок, а феникс. Перекинулся, увидев меня. Феликс признал во мне своего альфу, я ещё не понял, поясняю на всякий случай. Ты же хотел династический брак, ну вот. — Я вёл переговоры в отношении твоего старшего брата, но никак не тебя. — Ну простите. — Хенджин развёл руки в стороны, чем потревожил уже объевшегося Феликса. Тот недовольно пискнул и вразвалочку через силу полез обратно на приглянувшееся место. Чуть не упал, но был подхвачен рукой альфы и усажен на голову. Пискнув напоследок, он зарылся клювом под свое крылышко и засопел. — Я не стал выяснять, что хочет царская семья, а просто сбежал. Ведь, если он действительно мой истинный, я им его не верну. — Когда ты узнаешь? — Когда он перекинется. — А когда? — Учитель сказал, что феникс должен вырасти. Когда он будет готов соединиться с омегой, тогда он примет человеческую форму. — Ты принял правильное решение, сын. Весь вечер семья обсуждала стратегию, как обезопасить пребывание феникса на территории королевства тигров. Феликс же дрых в свою сладость. День второй Не буди лихо пока тихо. Утро началось для Хенджина ужасно, его разбудил дикий вопль птахи. Птенец орал как резаный. Может из-за того, что альфа ночью переместил спящего птенца в корзинку и поставил на тумбу рядом с кроватью, а может из-за природной птичьей вредности. Вопль вскоре перерос в жалобный писк, который поднял альфу окончательно. Притянув корзинку к себе, он со стоном в неё заглянул. — Чудовище, что случилось-то? Вмиг печальный цыплёнок нахохлился и его глаза блеснули огнём. Перья воспламенились, и длинная шевелюра альфы была укорочена путем сожжения. Успокоившись, Феликс пискнул напоследок и стал взбираться на своё излюбленное место. А так как альфа был не одет, то на его руке оставались кровавые следы от когтей птахи. — Понял я. Ты испугался. Больше так делать не буду. Завтрак проходил в полнейшей тишине, за исключением визгов младших братьев, которые на перебой подсовывали птахе вкусные куски мяса. Феникс не сопротивлялся, он только попискивал от обжорства, и встать на лапки не смог. — Прекращайте его кормить, он же уже дышать не может, — пока Хёнджин ругал младших, он благополучно проморгал Феликса, который свалился в кувшин с вином. Крик папы омеги, полная суматоха за столом, а младший Ли, вытащенный из графина, сидел на ладонях альфы и потирался клювом о его пальцы и счастливо курлыкал. — Пьяный феникс это нечто. Мне надо придумать, как его носить, он наотрез отказывается отходить от меня. — Курлык, — пьяная пташка довольно устроилась в ладонях и уснула. В тишине они провели почти пол дня. Папа омега смастерил небольшую сумку, которую повесил на грудь сыну и посоветовал разместить там птенчика. Родитель с безграничной нежностью смотрел на маленькое чудо. — Папа, ты на него так смотришь, как будто он твоё счастье. — Он счастье моего сына, как я ещё на него должен смотреть? С того дня было принято решение держать птенца подальше от вина. День третий Похмельный. День для Феликса начался не очень, ибо маленькая птичья голова раскалывалась, как человеческая большая. Единственным спасением для него было распластаться на груди альфы и пытаться не шевелиться. Разбуженный его копошением, альфа был не в курсе что трогать феникса лучше не стоит. Попытавшись спихнуть птаху с груди, он получил душераздирающий писк и кровавые раны на груди от маленьких когтей. Феликс был не в духе целый день, да так, что Хёнджин уже боялся сделать лишнее телодвижение. Оказалось, что цыплёнок может шипеть не хуже змеи. И все бы было почти замечательно... Приближался вечер, самочувствие птички улучшалось, он даже с удовольствием перекусил яблок, украденных у мелких тигрят, но пришли нежданный гости. На ужин был приглашён, правая рука отца, который не оставляя надежду выдать своего сына омегу замуж за одного из сыновей правителя. Потому тот притащил его с собой. Сынмин омега семьи Ким обладал склочным характером и весьма жаждал заполучить в свои руки Хёнджина. Хитрый и изворотливый до неприличия омега с отцом прибыл в поместье намного раньше ужина, и выловил Хенджина, когда тот вышел в парк выгулять Феликса. Феликс несмело учился летать и махать крыльями, получалось не очень хорошо, но ему безумно нравилось. Пискнув, привлекая к себе внимание альфы, он был разочарован, так как не услышал привычное «Чудовище, а ты молодец». Вместо этого его взгляд был прикован к омеге, который в открытую поглаживал тело альфы и пытался прижаться к нему, как можно теснее. Взбешенный феникс набросился на Сынмина. Пламя окутывало птенца, так что к нему никто не мог прикоснуться. Волосы омеги пристававшему к альфе, летели в разные стороны. Кожа местами была опалена, и некогда красивый омега верещал и был похож на драного кота. На его голове гордо восседал птенец, который победно чирикал, сообщая всем, что он победил. Последний раз клюнув истерящего гостя, он взлетел и приземлился на открытую ладонь Хёнджина. — И зачем ты это сделал? — со стоном спросил альфа. — Чирик, — единственный ответ был ему. Птенец удовлетворенно потёрся головой о руку и бодро взбежал по ней на голову Хёнджина. Альфа лишь обреченно смотрел в сторону убегающего омеги. — А знаешь он мне тоже не нравился никогда. Такой назойливый всегда в кровать ко мне пытался залезть, — сверху раздалось гневное чириканье. — Да не возмущайся, он же мне не нравится. Пойдем уже, покормить тебя надо, — в ответ раздалось радостное курлыканье.