Научи меня любить

Хёнджин, двумя руками схватившись за голову, медленно сел на кровать. Утро наступило быстро, особенно для него, который даже глаз не сомкнул. Всю ночь он провалялся в постели, думая о Соён и каждый раз сжимая кулаки, вспоминая того ублюдка. Джин не до конца остыл и вряд ли сможет принять эту грустную правду. Он резко вскочил с кровати, тут же жалея, потому что всё перед глазами закружилось. Кое-как выйдя из комнаты, парень медленными шагами направился на кухню, где хозяйничала Ха Ри, а вместе с ней и Чонин, помогающий готовить завтрак. Они работали слаженно, иногда подшучивая друг над другом, целуясь, ругаясь, если что-то идёт не так. Хёнджин только улыбнулся, видя счастливую парочку. — Доброе утро, — увидев друга, поздоровался Чонин, ставя на стол стаканы. — Надеюсь, мы не сильно шумели? Джин, махнув рукой, сел за стол и взял из пиалы помидорку черри. Ха Ри, выключив плиту, переложила из сковородки в тарелку омлет, а затем, поставив перед братом, села рядом с Чонином. Внешне Хёнджин выглядел получше, чем вчера, но Ха Ри знала и чувствствовала, как на самом деле плохо ему. Они толком и не смогли поговорить сутки назад, Джин не был в состоянии разговаривать, а потому его отправили спать. Но он не сомкнул глаз. — Как себя чувствуешь? — палочками подцепив сосиску, спросила Ха Ри и положила в тарелку брата. — Расскажи, что вчера произошло. Хёнджин молча взял палочки, но притрагиваться к еде не спешил. Аппетит отсутствует, а обижать сестру и друга хочется меньше всего, ведь они оба очень старались. Поэтому он взял деревянной ложкой немного риса и, положив сверху кимчи, отправил в рот. — Вчера я увидел Соён с другим. Она изменила мне. На первый взгляд казалось, глядя на уплетающего завтрак парня, в котором теперь резко проснулся аппетит, что его абсолютно не заботило это. — Как… — тихо спросила Ха Ри, бросив короткий взгляд на Чонина. — Как Соён могла?.. — Ничего уже неважно. С самого начала можно было догадаться, что эти отношения к ничему хорошему не приведут. Соён вела себя, как избалованная девочка, вечно что-то требовала, а я выполнял каждую её прихоть из-за любви. Чувствую себя униженным. Бросив палочки и ложку на стол, Хёнджин вскочил из-за стола и, схватив банановое молоко, ушёл, оставив Чонина и Ха Ри наедине. — Он только-только начал приходить в себя после измены матери, — девушка двумя руками зарылась в волосы. — Я говорила ему насчёт Соён, но Джинни не слушал меня. — Ты ни в чём не виновата, — Чонин убрал её руки и повернул голову к себе. — Хён уже взрослый. Он должен сам во всём разобраться. Нам остаётся только поддерживать его. Посмотри на меня, — парень обхватил лицо любимой руками и, улыбнувшись, оставил короткий поцелуй на губах. — У нас сегодня зачёт, давай думать об этом. — Да, — на лице Ха Ри засияла улыбка. — Я люблю тебя, — прижавшись ко лбу любимого, сказала девушка. — Я люблю тебя.

***

Наби, потягивая из стаканчика холодный чай, остановилась возле машины, в очередной раз набрав Соён. Она не явилась на учёбу, так ещё и трубку не брала, заставляя Наби нервничать. Зная подругу, она могла вляпаться во что угодно, поэтому сердце девушки было не на месте. Когда попытка дозвониться не увенчалась успехом, Ю, стиснув зубы от злости, засунула телефон в карман плаща и уже хотела было разблокировать двери машины, но, увидев знакомое лицо, осеклась. Сонхун, собственной персоной. Парень вальяжной походкой подошёл к «Доджу» и кончиками пальцев прикоснулся к капоту. — Небось плачешь ночью, тоскуя по ней, — не сдержавшись, усмехнулась Наби и скрестила руки на груди. — Ты проиграл «Додж», так что не смей меня беспокоить. — Да, проиграл, не спорю, но я пришёл совсем по другому делу, — Сонхун, как по щелчку, посерьёзнел, что не очень сильно понравилось Наби. — Есть один человек, который хочет погонять вместе с тобой. Он не проиграл ни одну гонку, достойный соперник. Что думаешь? Наби, вздохнув, запрокинула голову и прикусила губу. Сейчас она думала только о Соён, которая не брала трубку, и беспокоилась за Хёнджина. Он был сегодня потерянным, всячески избрал её, а после двух пар и вовсе ушёл. — Сонхун, сейчас мне в жизни дерьма хватает, так что я отказываюсь. Кроме очередной тачки и денег, вы ничего можете предложить, — Наби, обойдя Сонхуна, открыла дверь и уже хотела было сесть, но парень остановил, обхватив локоть: — Он сын банкира. Я знаю, что у твоей матери куча долгов, плюс ещё нужно платить за твою учёбу. Деньги лишними не будут. — А какую выгоду ты пытаешься выудить? Что обещали тебе? — сбросив его руку, Наби окинула парня не совсем добрым взглядом. — Ты просто так ничего не делаешь, продажный кусок дерьма. — Я люблю деньги, — ухмыльнулся Сонхун. — Все любят деньги. И он предложил мне крупную сумму, если приведу тебя. Все хотят узнать, заслуженно ли Ю Наби носит звание королевы, заслуженно ли поют дифирамбы в её честь и ставят кучу бабок на твой выигрыш. — Я не поведусь на это. Иди в задницу, Сонхун. Отвернувшись, Наби вновь предприняла попытку сесть в машину, но неожиданно парень, резко развернув, прижал её всем телом к дверце машины и грубо схватил за подбородок. Сонхун дрожит от злости, Наби отчётливо слышит скрежет зубов и тяжелое дыхание. — Слушай меня сюда, у тебя есть два выбора, — Сонхун, достав из кармана джинс телефон, тыкнул пару раз на экран и повернул к Наби. — Или ты любым способом выигрываешь гонку, или вся Корея увидит, как тебя пьяную трахают в машине. Дура, у меня в машине есть видеорегистратор. Из рук Наби выпал стакан с чаем. Она широко раскрыла глаза и мотнула головой, мысленно говоря самой себе, что это неправда, а всего лишь ужасный сон. Но от вида, как одежда одна за другой летит в разные стороны, реальность начинает бить в голову. — Послезавтра ночью. Ты знаешь, куда ехать, грязная шлюха. Наби вжалась плечи, она испуганными глазами бегает по лицу Сонхуна, которое не выражало ничего, кроме ненависти и злости. Она хочет возразить, дать между ног, оттолкнуть, но только приоткрывает рот. А Сонхун не спешит отпускать её: он сильнее прижимает Наби к двери и, коленом раздвинув ноги, хочет было рукой скользнуть вниз, наплевав на то, что они стоят посреди улицы, но неожиданно его повалили на землю. Ю переводит взгляд на своего спасителя и выдыхает, узнав полицейского Ким Сынмина. — Ты кто такой, сукин сын? — Сонхун вскочил на ноги и вплотную приблизился к Сынмину, который был абсолютно спокоен. — Иди куда шёл. — Во-первых, малыш, сбавь тон, во-вторых, я могу упечь тебя в тюрьму за домогательства, в-третьих, выбирай слова поаккуратнее. Кто я такой? — усмехнувшись, Сынмин подошёл к нему, окончательно сокращая расстояние. — Офицер Ким Сынмин. Стискивая зубы от злости, Сонхун отошёл, сжимая кулаки. Он больше походил на бешеную собаку, которая вот-вот сорвётся с цепи. И Наби уверена, что если бы Сынмин был обычным продавцом в книжной лавке, то Сонхун давным-давно накинулся на него с кулаками, ведь по-другому он не умеет разговаривать. Вырвав у Наби ключи, Сынмин заблокировал двери её машины и, взяв под локоть, повёл в сторону своего «Кадиллака». А она, шокированная произошедшим, молча следовала за ним, что Сынмину стало не по себе. Он думал, что Наби снова начнёт огрызаться или просто пошлёт его куда подальше вместе с помощью. — Кто это такой? — заведя мотор, спросил Ким и, откинувшись на спинку сидения, застегнул ремень безопасности. — Эй, — он легонько ткнул Наби в плечо, от чего та заморгала, мотая головой. — Ты в порядке? — Д-да, — Ю опустила взгляд на свои дрожащие руки, затем скрестила их на груди, чтобы не показывать своё волнение Сынмину, хоть по лицу и так ясно, что что-то не так. — Это был просто какой-то придурок. Хотел, чтобы я пошла с ним на свидание, но принять отказ, увы, не смог, — пожимает плечами и, натянув улыбку, смотрит на полицейского, который смотрит то на дорогу, то на неё. — Высади меня где-нибудь тут, дальше поеду на автобусе. Благодаря тебе, машину я смогу забрать только завтра. — Это ты таким образом говоришь: «Спасибо»? — усмехнувшись, спрашивает Сынмин, выгибая бровь. — Я бы сама справилась, — грубо добавила Наби и отвернулась к окну, наблюдая за мелькающими зданиями и людьми, которые спешили домой после тяжёлого дня. Она могла бы поблагодарить, ведь Сынмин на самом деле помог, но Наби привыкла спасать себя сама, помощи ей не от кого ждать, поэтому она не знает, как себя вести. — Принимать чью-то помощь — не значит быть слабым, Ю Наби, — выпалил Сынмин, на что у Наби сердце замерло груди. — А если так посмотреть, всем нам нужно иногда быть слабыми. Уткнуться в плечо любимого человека и рассказать о том, что тревожит. — Я во всю эту чушь с любовь не верю, — рассмеялась Наби и повернула голову в сторону спутника. — Все только разбрасываются любовью. Она только причиняет боль. И не нужно говорить о бабочках в животе, об эмоциях, чувствах… я всё это знаю, но ничего хорошего в итоге из этого не вышло. Не надо меня учить жизни, — последние слова девушка выплюнула и отвернулась. — Мне нужно к Соён, высади где-нибудь. Она с утра не берёт трубку. — Ну, — вздохнул Сынмин, — на это есть причины. Нахмурив брови, Наби вновь повернулась к нему, а Сынмин, будто специально молчал, думая, что она в курсе ночных событий. Но взгляд её выражал искреннее удивление и немой вопрос. — Ты не знаешь? — в ответ последовал отрицательный кивок. — Соён изменила Хёнджину вчера в клубе его дяди. — Поэтому их не было сегодня, — вполголоса сказала Наби, переваривая новость. Наби любит Соён, но она просила её остановиться, ведь рано или поздно правда всплывёт наружу. Но Соён не слушала никого. А для Наби это стало ещё одним доказательством того, что любовь причиняет только боль. Если человек влюблён, то он не посмотрит на других. — Как Хёнджин? — Ему изменила девушка, которую он любил всем сердцем, как он может себя чувствовать? — усмехается Сынмин. — Ему больно, он разочарован, но я надеюсь, что сегодня мы сможем помочь ему отвлечься. Прилетает домой дядя Хёнджина вместе с женой. Они были в свадебном путешествии. И, — Сынмин остановился на светофоре, — я могу подождать тебя. Всё равно сначала нужно заскочить к родителям. Да и темнеет уже. Наби только кивнула и скрестила руки на груди. Сначала хотелось отказаться, но она хотела как можно быстрее оказаться дома. День вымотал, а шантаж со стороны Сонхуна не давал думать о чём-нибудь другом. Наби знает его, поэтому уверена, что в случае проигрыша, он сделает всё возможное, чтобы уничтожить её и вернуть себе «Додж Челленджер». Машина остановилась напротив двухэтажного дома. Наби, сказав, что будет не долго, забежала в дом подруги, поздоровавшись с домработницей, которая шла выбрасывать мусор. Родителей дома не оказалось, что было только на руку, поэтому Ю поднялась на второй этаж и, постучавшись, зашла в комнату Соён. Она лежала под одеялом. На полу валялась вчерашняя одежда, которая пропиталась дождём. Всё со стола было разброшено, а на тумбочке стояли бутылки из-под энергетиков. Вздохнув, Наби подошла ближе к кровати и, чуть подавшись корпусом вперёд, заметила в ушах наушники. Она вынула их и, чувствуя недовольство Соён, убрала в футляр. Лицо её было опухшим, глаза красными, макияж размазался, а волосы превратились во что-то непонятное. — Что случилось? — взяв за руку подругу, спросила Наби. — Я… — пауза. Подбородок задрожал, в следующую минуту из глаза хлынули слёзы. — Он увидел меня вчера с тем парнем, я не… — Соён отрицательно мотает головой. — У меня нет оправдания, я изменила ему, но… — Что, Соён? — вполголоса спрашивает Наби, искренне надеясь не услышать то, что без остановки крутится в голове. Если её догадки подтвердятся, то Соён в полной заднице. — Я люблю его. Я люблю Хёнджина. Вздохнув, Наби отпустила руки подруги и закрыла лицо. Так и хочется сказать, что она говорила, предупреждала, но её не послушали. Ю зла на Соён, но она сдерживает свою агрессию, потому что от неё ждут не этого, а поддержку. Поэтому Наби присаживается и, притянув Соён ближе, обнимает. — Ему было так больно. Как я могла с ним так поступить. Хёнджин… он делал всё ради меня. Ты оказалась права, как и всегда. — Соён, ты дура, но я рядом с тобой. Дай ему времени, чтобы прийти в себя, и постарайся поговорить, — Наби сама не верит своим словам, ведь она никогда бы не стала выслушивать оправдания от человека, который ей изменил. — Я постараюсь, но вряд ли Джинни когда-нибудь захочет меня видеть, — отстранившись, Соён легла обратно на кровать. — Прости, что заставила волноваться. Я даже не знаю, где мой телефон. — Ты в порядке, я теперь спокойна. Пожалуйста, приберись, прими душ и поешь. Я бы осталась и поухаживала за тобой, но меня внизу ждёт машина. Соён резко села на кровати в позе лотоса, а Наби только усмехнулась. Любопытство у Соён не отнять. — Это полицейский Ким Сынмин, я же рассказывала, что мы в доме его родителей живём. Вот он и предложил подвезти, сказал, что самому нужно заскочить к родителям. О Сонхуне Наби решила умолчать, пока Соён окончательно не придёт в себя. Ей не хотелось загружать такой новостью, хотя завтра может такой нагоняй получить от Соён. Она слезла с кровати и, подойдя к окну, выглянула на улицу. Сынмин сидел на капоте машины и прижимал к груди чёрно-белого котёнка, который всё время тёрся макушкой о его подбородок. — Сынмин выглядит суровым и жёстким, но на самом деле такой душка, — улыбаясь, сказала Соён, что Наби, не удержавшись, сама выглянула в окно. — Мне кажется… — Даже не начинай, — развернувшись, Наби направилась к двери. — Я вижу тебе получше. — Только не обижайся, хорошо? Секс без каких-либо обязательство, конечно, круто, но и чувства никто не отменял, — Соён резко задвинула штору, когда Сынмин поднял голову, затем повернулась к Наби. — Прости, но я сама разберусь. Лучше сосредоточься на своих отношениях. Напиши обязательно, если захочешь поговорить. Мне пора, — послав Соён воздушный поцелуй, Наби быстро покинула дом и направилась к машине. Увидев Наби, Сынмин опустил котёнка обратно на землю и открыл дверь для спутницы, которая удивилась от такого жеста. Но, тем не менее, она села в машину и положила руки на дрожащие колени. На улице темнота, холодно. От воспоминаний о ситуации напротив университета её передёргивало, а присутствие Ким Сынмина заставляло нервничать ещё больше. Как и его сверкающие карие глаза, которые в темноте казались ещё чернее.