Научи меня любить

Машина резко тормознула напротив здания больницы. Наби, не дожидаясь Сынмина, забежала внутрь, прямо к регистратуре, где сообщили, что Хёнджин в реанимации. Не слушая протесты девушки за стойкой, Наби побежала на третий этаж, а следом за ней и Сынмин, бросив персоналу, что они родственники. Теперь-то он взял её дрожащую руку и сжал, смотря на железные двери лифта. Сейчас криками и слезами они ничего не добьются, а потому Сынмин пытался быть максимально спокойным перед Наби, хотя внутри сам не находил себе места, думая о Хёнджине. Они вышли из лифта, свернули направо и побежали, кидая взгляды на дежурных медсестер. Показалась белая дверь, над которой горела надпись «реанимация». На полу, поджав ноги к груди сидела Соён, одежда которой была вся в крови, как и руки. Она плакала, смотря в одну точку и качаясь из стороны в сторону, шептала, как мантру, одно и то же слово: «Вернись». Напротив стояла Сохи, тут же подбежавшая к Сынмину и заключившая в объятия. Он прижался к ней, как к спасательному кругу, и уронил голову на плечо. Наби, не до конца понимавшая, что происходит, села на колени перед Соён и положила руки на щёки. На ней не было ни царапины, но чувствовала она себя неважно: тряслась и безостановочно что-то нашёптывала под нос, даже не обращая внимания на подругу перед собой. Подкрадывалась истерика. Вот-вот и Соён сорвётся. Сжимая её руку, Наби поймала взгляд одной из медсестёр и коротко кивнула, поднимая с пола подругу. Она усадила её на железный стул рядом и передала ее уже пришедшим медсёстрам. Одна вколола ей успокоительное внутривенно, но Соён даже носом не повела, чем сильнее напугала Наби. Сынмин и Сохи сидели на стульях, сверля взглядом стену. Наби подошла к ним, удостоверившись, что Соён выделили палату. Она встала рядом с ними и опустила голову, наконец дав волю слезам. Стало невыносимо больно за Хёнджина, пережившего весь этот кошмар. Стало невыносимо больно за Соён, невольно ставшую свидетельницей. Испуганный Чан показался в конце коридора, а за ним Ха Ри с Чонином. Сохи немедля подошла к мужу, понимая, что успокоить его сможет только она. Сынмин перекинулся парой слов с плачущей Ха Ри и повернулся к Наби, почувствовавшей себя лишней. Но все мысли развеял Сынмин, крепко прижавший её к себе. Объятия… Как же приятно обниматься и чувствовать тепло от другого тела. Она несмело обвила его пояс и закрыла глаза, прислушиваясь к стуку сердца. Так спокойно, будто за дверью реанимации нет Хёнджина, за жизнь которого борются врачи, будто нет Соён, ничего не понимающей от шока. И Наби готова была на атомы рассыпаться, когда Сынмин уткнулся носом в её макушку, пальцами перебирая волосы. — Что случилось? — не выдержав больше, спросил Чан, надеясь узнать, почему спустя долгое время любимый племянник опять взялся за старое. — Хён, — начал Сынмин, но дальше продолжать не стал, не зная, как ему сообщить, что Хёнджин попал в ДТП во время участия в мотогонке. Чан и так себе места не находил, потому что он отдалился от всех. — Мы сами не знаем. — Где Соён?.. Она была с ним, должна знать! — закричал так грозно Чан, что Сохи пришлось закрыть уши руками. Когда он был в гневе, никто не решался и слова ему сказать. — Джин… Он должен жить, — теперь уже голос смягчился, а слёзы полились из его глаз. — Чани, — Сохи взяла Чана за руки и посмотрела в глаза, — с ним всё будет хорошо. Хёнджин сильный, он ни за что не оставит нас. Наконец-то показался врач, все окружили его. Он снял очки и опустил руки вдоль тела. — Состояние тяжелое, у него сотрясение мозга, перелом ребер и правой ноги. Мы зашили рану на затылке, но, к сожалению, он потерял много крови. Пациент будет находиться в реанимации, пока не очнётся. К нему нельзя. Дослушав врача, Ха Ри села на стул и, скрестив руки на груди, отрицательно покачала головой, всем видом показывая, что с места не двинется, пока единственный брат не придёт в себя. Она всю дорогу проплакала. Сейчас, кроме неописуемой злости на Соён, Ха Ри ничего не испытывала. Было желание рвануть к ней, выбить всю правду, но она осталась сидеть смирно. Главнее Хёнджин. Чан отвёл в сторону врача, говоря, что заплатит любые деньги, чтобы они глаз с него не спускали. — Нам лучше поехать домой, — заявила Сохи, положив руки на округлившийся живот. — Сейчас мы Джинни ничем не поможем, врач будет держать нас в курсе, — Ха Ри хотела было возразить, но Чонин смог её уговорить, и они ушли. Сохи посмотрела на всё ещё обнимающихся Наби и Сынмина, грустно улыбаясь. — Мы с Чани планировали пригласить всех на ужин, собраться снова, как раньше, — подбородок предательски задрожал, порой ей казалось, что с беременностью стала очень эмоциональной. — Мы соберёмся, обязательно, Сохи. Хёнджин скоро придёт в себя, и мы соберёмся, — сам не до конца веря в свои слова, выпалил Сынмин и выдавил улыбку, чтобы хоть как-то поддержать Сохи. — Езжайте домой, мы побудем здесь. Чан, поговорив с врачом, подошёл к ним и вздохнул, когда понял, что Сохи в спешке выскочила из дома в одних тапках. Вздохнув, он дрожащими руками начал застёгивать пуговицы на плаще, ругаясь. — Сколько раз повторять, чтобы ты одевалась тепло? На улице только середина марта, всё ещё холодно. Почему меня никто не слушает? А если с ребёнком что-нибудь случится? — Чани… — Сохи нежно взяла за запястье, а затем и вовсе прижала его голову к груди. — Всё хорошо. Ты ни в чём не виноват. Так получилось, но скоро всё наладится. Сынмин и Наби, отстранившись, переглянулись. Стало неловко, на секунду Наби даже подумала, что не стоило этого делать, но когда Сынмин вновь взял за руку, то все сомнения испарились. Он чуть сжал её ладонь, сказал Чану, чтобы тот связался, если будет нужна помощь, а потом они пошли за Соён. Оставаться в больнице не было смысла, да и Наби боялась её истерики, а потому решила отвезти домой. Она сама справится с ней, а медсёстры опять введут успокоительное. Сынмин уложил Соён на заднее сидение, а затем сам сел за руль и завёл двигатель. У дома их встретила напуганная госпожа Пак. Наби не знала, что сказать, врать не хотелось, а потому просто извинилась, обещав всё рассказать завтра. Женщина только кивнула и поблагодарила, что вернули домой единственную дочь. — Мне нужно заскочить на квартиру, хочу забрать свои вещи, — Сынмин выехал на дорогу и откинулся на спинку кресла. Время позднее, людей нет, как и машин, а потому он спокойно ехал. Наби согласно кивнула и отвернулась к окну, борясь с желанием спросить, расстался ли он с Лиён. Это не её дело, Сынмин ей никто, да и она просто дочь экономки. И если послать прочь Лиён и чёртов статус, то Наби только рада его присутствию. Тело всё ещё пылало от прикосновений, оно требовало ещё, а сердце намеревалось выскочить из груди каждый раз, когда Сынмин смотрел на неё. Она нашла в себе силы повернуться к нему и застыла с приоткрытым ртом, поняв, что и он смотрит. На светофоре уже загорелся зелёный свет, но Сынмин даже не притрагивался к рулю. Взгляд бегал от глаз вниз — к манящим губам. — Я не хочу домой, — выпалила Наби и чуть подалась вперёд. Голос внутри говорил остановиться, говорил, что Сынмин всё ещё чей-то парень, но как же сложно сдерживаться, ведь она знает, что и он хочет разрушить стоящую между ними стену. — Хочу есть. Сынмин рассмеялся и закивал, говоря, что и сам не против перекусить, ведь из-за Лиён так и не смог нормально поужинать. Время было позднее, все кафе и рестораны закрыты, поэтому выбор пал на круглосуточный супермаркет. Наби рассмеялась, увидев неоновую вывеску, и быстро вышла из машины. — Что будешь пить? — спросил Сынмин, стоя напротив полки с различными напитками, пока Наби вытаскивала из холодильника два корн-дога, держа в правой руке онигири. Она быстро к нему подбежала и указала на персиковый чай. Расплатившись на кассе, они заняли столик у окна. Наби быстро положила в микроволновку купленное и чуть отошла, засовывая руки в карманы бомбера. Сынмин же наливал в стаканчики со льдом в виде шара персиковый чай. Отчего-то она начала улыбаться, носком кроссовки постукивая полу и качаясь из стороны в сторону. Щёки красные, как помидор, но она не ощущала этого, буравя искрящимся взглядом Сынмина. Месяц назад Наби посмеялась бы, смотря на влюблённых людей, а сейчас, кажется, сама становилась их частью. Она мотнула головой, когда услышала звук, уведомляющий, что всё уже готово, достала корн-доги и онигири, затем опустилась рядом со своим спутником, улыбающимся так широко и нежно, что бабочки в животе вновь запорхали. — Давно я так не ужинал, — рассмеялся Сынмин и откусил корн-дог, удивлённо смотря на тянущийся сыр. — Как же ж вкусно, Господи. — Кто такая Сохи? — повторив его действия, спросила Наби, повернув голову. — Господина Бан я знаю, все его знают, — усмехнулась она. — Сохи — его жена, талантливый хореограф и моя подруга. Мы познакомились, когда мой двоюродный брат, Минхо, привёл её пьяную к себе домой, — Сынмин рассмеялся, вспомнив ночь, как Сохи слёзно умоляла их оценить трусы с медвежатами. Но минутная радость сменила грусть, стоило вспомнить о Минхо. — Тогда было очень весело. — Что-то случилось? — почувствовав в его голосе нотки печали, Наби чуть придвинулась к нему и склонила голову в бок. — Минхо не по своей воле влюбился в Сохи, а к ней неровно дышал Крис — его лучший друг. Он решил покинуть нас всех, чтобы не мешать их отношениям и разобраться в себе. Минхо просил не говорить никому, особенно Сохи… он сейчас живёт в Нью-Джерси, иногда бывает в Лос-Анджелесе, занимается своим бизнесом и пока не планирует возвращаться, — Сынмин сделал глоток чая и кинул взгляд на загоревшийся экран телефона, когда пришло сообщение. Их фотография с Минхо до сих пор стояла на обоях. — Ты скучаешь по нему? — Очень. Минхо любил бесить меня, а я любил издеваться над ним и его возрастом, — повернувшись к Наби, рассмеялся Сынмин. — Я надеюсь, что он скоро вернётся, и я смогу познакомить вас. Наби вновь залилась краской, что пришлось нехотя отвернуться. Она доела корн-дог и быстро запила холодным чаем, мотая головой и махая рукой возле рта. — Дурёха, он же ж горячий! — не может сдержать смех Сынмин, за что получает кулаком в плечо. — Я не виноват, что ты так реагируешь на всё. Вон, пять минут назад сама пялилась на меня, как извращенка. Наби закашляла, что кусочки сосиски вылетели изо рта, а затем быстро накрыла губы рукой, интенсивно пережёвывая. Стало стыдно и неловко, она не знала куда себя деть, хотелось просто провалиться сквозь землю. А Сынмин только смеялся, умиляясь её реакцией и одновременно радуясь, понимая, что и она тоже неравнодушна к нему. — Через пару недель намечается банкет в связи с юбилеем отца. Будет много гостей, надеюсь, что Хёнджин к тому времени придётся в себя. Будешь присутствовать на вечере? Может даже, — он прочистил горло и сделал глоток чая, — в качестве спутницы. — Вы хотите, чтобы я опять чем-то подавилась и коньки откинула, Ким Сынмин? — Наби снова ударила его в плечо и рассмеялась, кладя руки на пылающие щёки. — Спутница у тебя уже есть. — Да, ты, — подмигнул Сынмин, что Наби, не выдержав больше откровенного флирта, встала из-за стола под его громкий смех. — Ладно, — поднялся со стула следом он, и Наби повернулась к нему, в ту же секунду ощущая на щеке горячие губы Сынмина. Она замерла, забыла как дышать, прислушиваясь к сердцу, бьющемуся сильнее обычного. По телу пробежал ток, ноги стали подкашиваться, а опоры рядом не было. — Я куплю ещё персикового чая и отвезу тебя домой. С госпожой Ю я поговорю. Сынмин скрылся за полками, а Наби, положив руку на щёку, закружилась. Чувства, что она так старательно избегала, не приносили жгучую боль, только радость. Или дело было в самом Сынмине? Может чувства появляются от того, как человек относится? Наби перебирала все возможные варианты, но одно теперь знала точно, что никто другой, кроме Сынмина, не научит её любить.

***

Закрыв дверь машины, Сынмин бегло пробежался взглядом по всем присутствующим. Вокруг играла музыка, все были пьяны, веселились, будто часами ранее ничего не произошло. Недалеко, смеясь и разговаривая, стояли Джихён и Джейк в окружении остальных друзей и девушек. Сынмин, не желая привлекать их внимание, подошёл к Сонхуну, стоящему под деревом с сигаретой, зажатой между двумя пальцами, схватил его за затылок, отвёл в сторону, несмотря на протесты, и отпустил только оказавшись далеко от остальных. Сонхун врезался в стальной «Кадиллак» и застонал от боли в спине. Сев на карточки перед ним, Сынмин взял с асфальта выпавшую сигарету, схватил парня за щёки и приблизил бычок к глазу. — Ты совсем охренел?! — закричал Сонхун, начав вырываться, но Сынмин только ударил его затылком об дверь машины. — Спрошу только один раз — кто подстроил аварию? — долго державший в себе гнев Сынмин сжал щёки. — Подумай хорошо, иначе я потушу эту сигарету об в твой глаз. — Меня попросили! — всё ещё пытаясь вырваться из мёртвой хватки полицейского, вскрикнул Сонхун. — Джихён заплатил мне, чтобы я срезал тормоза. Он дал мне деньги — я выполнил, вот и всё! Выбросив бычок, Сынмин повалил его на землю и, нависнув сверху, начал наносить жёсткие удары. Злость и месть затуманили разум, он бил не глядя: в глаз, в нос, в губы, челюсть. Рука онемела от множества нанесённых ударов. Хёнджин чуть не умер, и он не был готов просто так спустить им это с рук. Горечь обиды разгоралась на сердце, хотелось крушить всё вокруг, ведь Сынмину порой приходится сдерживать свои эмоции. Но он и рад, что именно над такими ублюдками можно выпустить пар. Сонхун уже перестал сопротивляться, только и делал, что легонько бил Сынмина по плечу, прося прощения. — Из-за вас, ублюдков, Хёнджин в реанимации, он может не проснуться, а ты, мразь, чуть не убившая его, прощения просишь? — выплюнул Сынмин, сдерживаясь, чтобы не нанести очередной удар. — Ещё раз увижу тебя возле Наби — переломаю все кости, я сделаю из тебя желе, понял меня? — похлопав по его карманам, Сынмин достал телефон и приложил палец Сонхуна на экран для снятия пароля. Зашёл в галерею, открыл видео с Наби и, даже не глядя на происходящее, быстро стёр файл. А затем, встав с Сонхуна, просто разбил телефон. — Я не упеку тебя за решётку по многим статьям, лишь потому что понадобишься, чтобы раз и навсегда закрыть эту лавочку. А потом и ты вместе с теми ублюдками ответишь перед законом. И если хоть кому-то вякнешь о случившемся, я сделаю так, что тебя посчитают пропавшим без вести. Пнув ногой на прощание, Сынмин быстро сел в машину и уехал, попутно набирая сообщение владелице цветочного магазина.