Научи меня любить

Яркое солнце пробивалось сквозь зашторенные окна, освещая комнату своим светом. Прохладный ветер ласкал оголённые участки кожи и приятно щекотал лицо. Запах любимых цветов грел душу и кружил голову. За дверью были слышны голоса, споры, смех. Наби зажмурила глаза, положив руку на оголённый живот парня, а открыв их, улыбнулась, увидев Сынмина, мирно спящего. Она легла обратно лицом на подушку и кое-как сдержалась, чтобы не завизжать от радости. Сердце отбивало чечётку, всё тело дрожало, руки так и тянулись к нему, а губы снова хотели целовать каждую рану на нём. С каждой минутой Наби понимала, насколько сильно ошибалась, когда говорила, что любовь — самое худшее, что может чувствовать человек. Это самое приятное чувство, что она когда-либо испытывала. А её объект обожания прямо перед ней, лежит на спине, зарывшись в одеяло. Рукой она дотронулась щеки, большим пальцем погладила ссадину и убрала упавшие на глаза волосы. От таких тёплых прикосновений Сынмин медленно открыл глаза и улыбнулся, увидев светящуюся Наби. Такую красивую и нежную, что он просто утащил её обратно под одеяло и прижал к себе. — Если это сон, то не буди меня. Я хочу и дальше лежать в постели в обнимку с одной прекрасной девушкой, — сонно прошептал он, стиснув Наби в своих объятиях. Он начал носом щекотать кожу на шее, чем вызвал смех у неё, а потом поцелуями добрался к губам и поцеловал. — Я должна сказать это снова, — резко отстранилась Наби и улыбнулась, смотря своим искрящимся взглядом на Сынмина, который внимательно слушал и наблюдал за ней. — Я люблю тебя. Господи, ты бы знал, как приятно это говорить, — смеясь пролепетала она и, не дождавшись ответа, впилась в его губы. Эти несколько дней без Сынмина Наби показались вечностью, и потому она хотела насладиться им, этим моментом и его любовью сполна. А он готов отдать всего себя ей. Положив руки на её бёдра, он несильно сжал их, когда Наби нависла над ним. Она больше походила на хрустальную вазу, несмотря на дерзкий характер. Она была сильной, отстаивающей свои права, решавшей все проблемы сама, в одиночку, не ища помощи… пока не появился Сынмин, рядом с которым Наби наконец-то смогла стать той самой влюблённой, беззащитной и немного наивной девушкой, мечтающей утопится в заботе и любви. — Нам нужно выйти к ним, — нехотя отстранился Сынмин и сел, чем сделал хуже для себя, ведь всё тело напряглось, когда в глаза бросилась поползшая вниз бретелька топа, а ещё выше — острые ключицы. Наверное, это слишком романтичный и чувственный момент, чтобы не думать о чём-то большем, но, чёрт возьми, каждое её малейшее движение тазом выбивали остатки здравого смысла. — Нужно объясниться и расставить всё по местам. Ты, главное, не бойся, родители всегда меня поддерживали. Но, чтобы ни случилось, любить меньше я не стану тебя. Моим выбором всё равно будешь ты… всегда будешь ты. Наби прижалась к его лбу и закрыла глаза. — Ты самое лучшее, что произошло со мной. Приняв душ и переодевшись в чистую одежду, Наби и Сынмин простояли в его комнате несколько минут, а потом вышли, прямиком направившись в столовую, где сидели практически все, что они даже посмотрели на часы, чтобы узнать, сколько проспали. Уже обеденное время, все встретили пару с улыбками, чем очень сильно засмущали их. — Мы уже час назад приехали, а они всё дрыхнут, — недовольно забурчал Хёнджин, за что получил подзатыльник от Соён, которая раскладывала еду по тарелкам. — Чан просил прощения, он не смог присоединиться к обеду, сегодня у них идёт подготовка к гендер пати. — Уже? — спросила радостная Наби и получила положительный ответ, а вместе с ним и приглашение. — Думаю, — подал голос Сынмин, когда в столовую зашла госпожа Ю, — нам стоит всё обсудить. — Сынок, — господин Ким встал из-за стола и подошёл к сыну. — Сегодня утром заезжала Лиён, она всё рассказала нам. Очень жаль, что всё так произошло и что она так поступила с тобой, но, — он пожал плечами и кинул тёплый взгляд на Наби, — может это и к лучшему. Порой наша судьба врывается в жизнь неожиданно. Я вырос рядом с твоей матерью… даже подумать не мог, что когда-нибудь мы с ней будем вместе. — Я правда пытался разорвать всё, не хотел обманывать вас, но вместе с тем не хотел очернить Лиён в ваших глазах. Она запуталась, пожалела обо всём, но мне не нужны ни её извинения, ни она сама. Человек, которого я люблю, сейчас стоит рядом со мной, и я буду рад, если вы примите моё решение. Джиу взяла дочь за руку и улыбнулась ей, коротко кивнув головой. Пока они спали, она поговорила с госпожой Ким, которая первые несколько минут прибывала в шоке, а потом, когда поняла со слов Джиу, насколько сильно Наби и Сынмин любят друг друга, смягчилась. Она улыбнулась и спокойно приняла. А видя счастливого сына, госпожа Ким даже и счастлива, что всё так обернулось. — Чего мы стоим? — улыбнулась она. — Садитесь за стол. Наби прошла за стол рядом с Соён и, чмокнув в щёку, опустилась на стул. Госпожа Ю села напротив дочери и улыбнулась, всем своим видом говоря, что всё хорошо. Хёнджин спорил с Сынмином, господин Ким делал рисовые шарики, Соён дула на бульон, свободной рукой сжав ладонь Наби. — И всё же, — госпожа Ким положила палочки на стол, — когда вы поняли, что любите друг друга? Все рассмеялись, а Наби закрыла лицо руками, чтобы скрыть свои красные щёки. Наверное, она это поняла, когда увидела на столе в комнате букет белых тюльпанов или… в ту ночь, когда они ужинали в супермаркете. — Дорогая, ты не видишь, они стесняются! — господин Ким с наигранной злостью взглянул на жену. — Лучше поешь, ты с самого утра хочешь куксу. — Очень вкусно, Джиу, — тут же похвалила она работницу и улыбнулась. — Вы наша спасительница. Госпожа Ю, которая палочками отделяла рисовые клёцки от сосисок и кимчи, улыбнувшись, посмотрела на Наби, а потом и вовсе встала из-за стола. Всё тело дрожало, оно покрылось мурашками, она не знала, как отреагируют хозяева дома, в частности дочь, на новость, которую ей не терпелось озвучить. — Я хотела бы кое-что сказать. Надеюсь, вы отнесетесь к этому с пониманием. Вчера я встречалась с агентом по недвижимости… я купила квартиру на накопленные деньги. Небольшую, но зато теперь у нас есть дом. Наш дом. И, — она повернулась к господину и госпоже Ким, — я увольняюсь. Наби часто заморгала. Все разом замолкли, а Хёнджин и вовсе завис с лапшой во рту. Новость о покупке квартиры стала неожиданностью, как и то, что госпожа Ю так спонтанно решила уволиться, ведь даже намёка не было на это. И если все были удивлены, то Наби улыбалась от счастья, потому что у них теперь появилось не только собственное жилье, но и шанс на новую жизнь. — Тётя Джиу! — вскочила Соён и с объятиями накинулась на неё. — Я так рада, и так горжусь вами. Счастье какое! Я ведь… у меня есть множество дизайнерских идей, Хёнджин тоже поможет, — радостно кричала она, раскачивая госпожу Ю в своих объятиях. — Это прекрасная новость, — искренне улыбнулся Сынмин, хоть и погрустнел немного, что Наби скоро покинет этот дом. — В честь этого нужно съесть по кусочку торта, — госпожа Ким встала из-за стола. — Конечно, грустно, что вы скоро покинете нас, но я искренне рада, Джиу. Ты очень хотела этого. А насчёт нас не беспокойся. — Спасибо большое. Наби, сказав, что принесёт торт из холодильника, ушла на кухню, зная, что и мать пойдёт за ней. Она остановилась возле стола и скрестила руки на груди, смотря во двор, где садовник играл с Сэмом. Увидев весёлую собаку, Наби вдруг рассмеялась, вспомнив ночь, когда он разгрыз удостоверение Сынмина. Тогда она думала, что ненавидит его. — Он рассказал мне, — встав рядом с дочерью, улыбнулась Джиу. — Но в его голосе не было злости, напротив, Сынмин с такой нежностью говорил об этом, будто не ему испортили удостоверение, и не ему придётся отчитываться за это. Сначала хотелось дать тебе оплеух, — она рассмеялась, а вместе с ней и Наби. — Но я передумала, всё же было интересно, чем это закончится. — Ты такая хитрая, мама! — воскликнула она. — А если бы я в тюрьму попала? — В какой момент жизни ты стала думать о последствиях? Наби скорчила рожицу матери, за что получила лёгкий подзатыльник. Они, рассмеявшись, обнялись и закружилась по всей кухне. И обе поклясться готовы, что никогда ещё не были настолько счастливы. Наби целовала в щёку, щекотала и говорила, как сильно любит её. Даже в самые ужасные дни, в самый плохой период жизни, мать всегда была рядом, дарила всё своё тепло, улыбалась, когда сама внутри кричала от боли. И они смогли пересечь чёрную полосу. …смогли стать счастливыми.

***

На часах — почти пять. Наби застегнула бежевый кружевной лифчик и подошла к зеркалу, чтобы убрать патчи. Она выкинула их в небольшое мусорное ведёрко и взяла базу под макияж. В полседьмого Сохи ждала на гендер пати, а Наби с радостью приняла приглашение, как и Сынмин. Выдавив немного тонального крема на лицо, она подошла шифоньеру, чтобы взять подготовленный наряд. Но не успела рука коснуться ручки, как в комнату без стука зашёл Сынмин, погрузившись в фильм. — Минни! — вскрикнула Наби и спряталась за дверью шифоньера. — Я понимаю, что это твой дом, но… — Госпожа Ю уехала. И вообще, ты моя девушка, неужели я не могу видеть тебя в нижнем белье… и без, — последнее невольно сорвался с уст, за что в него прилетела вешалка. — Тенщи, ты как ребёнок. — И вовсе я не ребёнок! — начала протестовать Наби и, сама того не осознавая, вышла из-за двери. — Да, ты не ребёнок, — тяжело сглотнув, хрипло сказал Сынмин и склонил голову вбок, с ног до головы осмотрев её. — Прекрасно выглядишь. По спине пробежал холодок. Она осмотрелась в поиске халата, но, найдя цель, так и не сдвинулась с места. И дело было даже не в том, что Наби стеснялась. Раньше её воспринимали как вещь для сексуального удовлетворения: минимум касаний, минимум поцелуев, минимум обмена взглядами и грубый секс. Сейчас же всё было по-другому. Сынмин любовался ею, смотрел с такой любовью и нежностью, что у неё ноги подкашивались, а сердце в очередной раз сделало кульбит. Он подошёл к ней, подушечками пальцев погладил щёку, тем самым заставив Наби поднять голову. — Ты не должна стесняться меня, не должна закрываться, — опустив руку на плечо, сказал Сынмин и наклонился к её губам. — До начала вечеринки ещё полтора часа… ты доверяешь мне? Наби кивнула и охнула, когда он прижался к ней всем телом, переместив одну руку на спину, а другую — на поясницу. Она окольцевала его шею, пальцами зарывшись в волосы, которые пахли цитрусом и поцеловала в нос. — Тогда садись, — Сынмин указал на кровать, а Наби послушно села, чуть раздвинув ноги. — Если ты ничего не хочешь, говори сразу. Я ни к чему тебя не принуждаю. — Всё же, — прикусила губу она, — мне интересно, что будет дальше. Он хитро улыбнулся, быстро запер дверь, и, вернувшись, сел между стройных ног Наби, тотчас покрывшихся мурашками, когда его холодные пальцы прикоснулись к коже. Она вздрогнула, втянула через стиснутые зубы воздуха и закрыла глаза. Сынмин, подавшись вперёд, положил руку на её плоский живот, начав вырисовать какие-то узоры. — Тебе когда-нибудь уделяли внимания? — спросил он и поцеловал коленную чашечку. — Касались тебя? — Эм, — Наби, неловко улыбнувшись, приподнялась на локтях, — подобные вопросы меня немного смущают, но… нет. Они брали меня грубо, жёстко, а я не знала, как ещё бывает. — Хочешь увидеть звёзды? — аккуратно убрав руки, Сынмин навис над ней и вновь задал вопрос, от которого низ живота стянуло в узел желания: — Хочешь увидеть порхающих вокруг бабочек, моя Ю Наби? — Да. Она накрыла его разбитые губы своими, утянув в грязный поцелуй, несвойственный их нежным чувствам. Когда всё внутри сгорало от желания быть ближе, думать об остальном хотелось в последнюю очередь. Наби затолкнула язык в его рот и прошлась по ряду идеальных зубов, сжав волосы на затылке. Сынмин грубо сминал то верхнюю, то нижнюю губу, не желая даже на долю секунды отпускать их. Он сжал рукой левую грудь, а потом, скользя, остановился у живота. Губы тем временем переместились к шее, которая пахла клубникой. Запах был насыщенным, манящим, что не удержавшись он облизнул кожу и поцеловал. — Будь тише, — ехидно улыбнулся Сынмин, прежде чем накрыть чувствительное место. Она широко раскрыла глаза от удивления и уставилась на него, схватившись за плечи. — Такая дерзкая, сильная и уверенная девушка, а как дрожишь подо мной, — прямо в губы прошептал он, средним пальцем начав массировать клитор. Наби откинулась на подушки и закрыла глаза. Она тихо постанывала, цеплялась за всё что можно, злясь, что не может показать, насколько ей хорошо. Сынмин оставлял красные засосы на шее, спускаясь к ключицам, медленно двигая пальцем вверх-вниз. Он дразнил её, а Наби хотелось большего. — Я об этом и говорил, — продолжал издеваться Сынмин. Поцеловал её, облизнул нижнюю губу с желанием стать с ней одним целым, и медленно ввёл два пальца, что Наби изогнулась навстречу. — Это невыносимо, — она сжала в кулаках простынь и захныкала, подавив желание повалить его на кровать, сесть сверху и потрахаться так, как привыкла. Наби не была свойственна эта нежность, да и к ней никто не был нежен. Никто не пытался сделать ей приятное, никто не смотрел на неё так влюблённо искрящимися глазами, никто не волновался о том, нравится ей или нет, никто не спрашивал, хочет она или нет. Они просто брали то, что им нужно, а Наби хотела заполнить пустоту внутри: никаких чувств, никакой любви и никаких проблем. …так она думала до встречи с Сынмином. Он внимательно следил за каждой её эмоцией, любовался тем, как красиво лежали волосы на белоснежной подушке, как она кусала губу, как вздымалась грудь при каждом движении пальцев. Наби невероятно красивая. И только рядом с ним она хочет быть слабой, наивной и влюблённой. И даже несмотря на то, какой Наби кажется на первый взгляд, у неё очень доброе сердце, она ранимая, она хрупкая, как хрустальная ваза. И Сынмин боялся лишним движением, лишним словом разбить её. — Я хочу каждый раз так опаздывать, — изогнулась в сладкой истоме Наби, улыбнувшись. — Пусть весь мир подождёт, — коротко рассмеялся Сынмин, ускорившись. Он изогнул пальцы, надавив на чувствительную точку, и припал к припухшим от поцелуев губам Наби, чтобы ловить стоны. — Я люблю тебя, — прошептал он и в следующую секунду оказался прижатым к ней, которая от накрывшего оргазма получила спектр эмоций. — Ах! — Наби упала на подушки, тяжело дыша. — Это было невероятно. — Я и не такое умею, — хитро улыбнувшись, сказал Сынмин, и она рассмеялась, стукнув его в плечо. — Я бы предпочёл продолжение столь прекрасного процесса, но нам нужно ехать. Чан и так на нервах, — он чмокнул Наби в губы, встал с кровати и направился на выход, но не успел коснуться ручки двери, как она позвала его: — Сынмин-а, — полицейский повернулся к ней и улыбнулся, выгнув бровь, — я люблю тебя.