Научи меня любить

— Может не стоило опять приезжать? Прошлый визит тоже не дал никаких изменений. У меня такое чувство, будто я давлю на него, — Феликс заглушил двигатель и откинулся на спинку сидения, отстегнув ремень безопасности. — Сколько вы уже не виделись? — Исыль, его девушка, повернулась к нему и взяла за руку. — Ликси, он нуждается в тебе, а ты нуждаешься в нём. Вы братья — это никто не отнимет у вас. Ты дал ему время, думаю, что стоит снова попробовать, — прикоснувшись к щеке, она притянула его к себе и оставила на губах короткий поцелуй. — Всё будет хорошо. — Спасибо, что даже несмотря на мои ужасные действия в прошлом, продолжаешь верить в меня. Я правда становлюсь лучше и… счастливее. Они вышли из машины и направились во двор школы. Все учащиеся с напитками и закусками бежали в сторону футбольного поля. И, видя их, Феликс вернулся в тот самый день, когда впервые пришёл на игру вместе с Сохи, чтобы поддержать Чонина. Он тогда дал обещание, что не пропустит ни одну игру, но сегодня Феликс приходил только во второй раз. Сейчас маска эгоиста спала, на всё открылись глаза. Боль приносили отнюдь не ему, а он… он причинял боль всем, кто когда-то был рядом. Сохи, ради которой палец о палец не ударил, что в итоге она ушла к тому человеку, сделавшему её счастливой и не пускающего слов на ветер, как он. Друг детства Чанбин, не нашедший в себе силы простить его за тот ужасный поступок. Чонин… его единственный брат, которому разбил сердце. …если можно было бы вернуться назад. Машины времени нет, а потому Феликс поднялся на трибуны, с чётко поставленной целью — вернуть Чонина и его доверие. Он вместе с Исыль опустился на стул и забегал глазами по парням, которые уже занимали свои позиции. И вот взгляд зацепился за знакомый номерок «08». Капитан что-то указывал нападающему, жестикулируя руками. Феликс гордо улыбнулся. — Вот он, — кивнул в сторону Чонина он. — Ты не говорил, что он капитан, — легонько стукнула в плечо Исыль Феликса и улыбнулась. — Гордишься им? — Не то слово. Все заулюлюкали, когда на поле появился мяч. Один из «Тигров» схватил у соперников мяч и побежал к Чонину, кричащему поднажать. Но, к сожалению, его сбили с ног и отняли мяч. Джихун обматерил участника команды «Орлов», схватившись за локоть. Первое очко получили соперники, что очень сильно разозлило Чонина. На сей раз он решил отомстить за Джехуна и забить гол. Феликс сжал ладонь Исыль, когда у него в руках оказался мяч, и чуть подался вперёд, как мантру повторяя имя Чонина. Он бежал прямо, плечом отталкивая команду соперников. И, когда до финиша оставалось буквально полтора метра, он остановился, увидев на трибунах знакомое лицо. Мир вокруг будто замер, уши заложило, Чонин не слышал крики зрителей, не видел машущего Джехуна, просящего кинуть мяч другому. Взгляд устремлен на единственного человека, чьего присутствия он никак не ожидал. В голове что-то щёлкнуло. Чонин, до этого стоявший, улыбнулся, почувствовав, как всё его тело начинает трястись от нахлынувших адреналина и энергии. Сорвавшись с места, он побежал дальше и заработал своей команде очко. — Да! — запрыгала команда «Тигров», подбежав к капитану. Они легонько стукнули его по плечу и вновь заняли свои позиции. Матч ещё не закончился. Шоу только началось. Держа в одной руке бумажный стакан с колой, а в другой солёный попкорн, Чан шёл к своему месту, извиняясь перед людьми, на чьи ноги он наступил. Сохи уже заняла своё, она с трясущимися кулаками наблюдала за матчем, посылая всю силу Чонину. Чан, оказавшись рядом, перевёл взгляд на старшеклассника, одетого в одежду с инициалами команды. Он вежливо попросил его пересесть, но тот даже не поднял голову. Тогда Чан передал попкорн и колу Сохи, а потом достал из кармана чёрных джинсов бумажник, протянув пару купюр упёртому парню. Она рассмеялась, вспомнив тот самый матч, когда он таким же образом завоевал место рядом с ней. — Что-то остаётся неизменным. — Я хочу сидеть рядом со своей женой, — чмокнув её в губы, наклонившись к уху, сказал Чан и взял попкорн. — Купил твой любимый солёный, налетай. — Кажется, мне нужно завязать с едой, Чани, — посмотрев на стакан, выпалила Сохи и шмыгнула носом. — Скоро в зеркало умещаться не буду. — Душа моя, ничто в этой жизни не изменит моих чувств. Я люблю тебя любой, — он протянул ей попкорн, а Сохи, чуть прищурившись, губами задев пальцы, скушала. — Искуситель, — она толкнула его в плечо и повернулась на крики: Хёнджин и Ха Ри трясли небольшой плакат с самой неудачной фотографией Чонина, пока Соён, закрыв лицо рукой, делала вид, будто она не с ними. — Ставлю на то, что это была идея Ха Ри, — рассмеявшись, сказал Чан и отпил немного колы. «Тигры» вырвались вперёд. Остался решающий гол. Феликс, уперевшись локтями в колени, сцепил руки в замок, приложив к ним подбородок. Команда никогда не проигрывала с тех пор, как капитаном стал Чонин, но все всё равно переживали и надеялись на очередную победу. Толкнув соперника, он отобрал мяч и, кинув взгляд на брата, побежал, отбиваясь от всех. Феликс встал и чуть повернул голову, но этого хватило, чтобы сердце Сохи замерло. Он запрыгал, когда Чонин забил гол, обрадовавшись их победе. Чан стиснул зубы, сжал стакан, что всё содержимое вылилось на землю. Давно не видел, а злость от его поступков никуда не делась. Феликс, почувствовав на себе взгляды, повернул голову, а затем улыбка с лица пала. После окончания матча Чонин наспех принял душ и, отказавшись от предложения посидеть в закусочной и отпраздновать победу, побежал на выход. Все проходящие мимо поздравляли, а он шёл к тем, кто ждал его у ворот. Хёнджин опустил край плаката, когда увидел бегущего к нему Чонина, и сам же сорвался с места, поняв, что шутку он явно не оценил. Ха Ри же свернула плакат, отдала Соён, которая смеялась, наблюдая за тем, как Хёнджин пытался высвободиться из хватки Чонина. — Брейк! — Ха Ри встала между ними и сделала только хуже, потому что они вцепились в неё и повалили вместе собой на землю. — Айщ! Я только сегодня купила эти джинсы! Вы со своими играми вот уже где, — начала кричать она, тыкая в горло. Сохи стояла в сторонке, держась за живот, смотря то на Исыль, кусавшую губу от нервов, то на Чана и Феликса, стоявших около машины. Чонин, отряхнувшись, подошёл к Сохи, проследив за её взглядом, и толкнул языком щёку. Драка сейчас ни к месту, он не хотел, чтобы вся тёплая атмосфера разрушилась, как в тот самый день. — Мне жаль, — затянувшись, начал Феликс, выдохнув вверх дым. — Правда сожалею обо всём. Я считал, что виноваты все, кроме меня, не решался посмотреть на самого себя и принять правду — виноват только я. Чан пнул носком кроссовки камень, засунув руки в карманы джинсов, поднял пылающий от злости взгляд на Феликса, но что-то заставило смягчиться. Что-то изменилось в нём самом. — Ты подговорил тех ублюдков. Они чуть не убили Чонина… они тронули Сохи. А потом, в тот самый вечер, когда она прибежала к тебе, узнав правду, — Чан сделал шаг вперёд. — Кто тебе давал право поднимать на неё руку? Я готов был убить, но скажи спасибо ей, что остановила меня. — Я настолько сильно пожалел об этом. Клянусь, я сделал бы всё, отдал всё, чтобы вернуться назад и взять весь удар на себя. Чёрт! — Феликс бросил бычок на землю и пальцами зарылся в чёрные волосы. — Слушай, прости меня. Я уже извинился перед Сохи, мы поговорили и мирно разошлись, но я виноват и перед тобой. Сохи… я любил её, но оказалось, что не так сильно, как ты. Мне не стоило мешать, я должен был отступить, но обида и желание причинить боль затуманили мне разум. — Ты всё понял только тогда, когда все покинули тебя, — усмехнулся Чан и мотнул головой. — Да, но вместе с этим я начал ценить то, что у меня есть. Мне нужен Чонин. Без него пусто не только дома, но и на душе. Я не прошу простить меня, но и отступать и прятаться больше не намерен. Чан, поджав губы, кивнул, и отвернулся, потерев рукой шею. Пусть и обиды прошлого не давали поверить, но что-то во взгляде Феликса заставляло почувствовать то, чего он точно не заслужил — жалость и понимание. Чан не хочет этого, чёртов Ли Феликс принёс слишком много проблем и боли, и отнюдь не ему, а Сохи, стоявшей недалеко от них. На самого себя было плевать, её раненые чувства он не мог простить. — Пусть на меня обижаются, но я мечтал об этом очень давно, — Чан вновь сделал несколько уверенных шагов вперёд и под непонимающий взгляд Феликса ударил его кулаком по носу, что тот, пошатнувшись, упал на землю, не ожидав. — Теперь мы квиты. Увидев подбегающих Сохи и Исыль, Чан поднял руку, как бы говоря им стоять на месте. Феликс же поудобнее сел, коснулся носа — всё обошлось без крови — и отчего-то улыбнулся, поднимаясь на ноги. Он засунул руки в карманы чёрной джинсовой куртки и, склонив голову вбок, осмотрев Чана с ног до головы, протянул ему руку. — Друзьями вряд ли мы станем, но давай хотя бы сейчас разойдёмся на хорошей ноте. — Да, — кинул взгляд на его руку Чан и улыбнулся, — друзьями мы не сможем стать. Боюсь, что выбью тебе все зубы. — О, я тронут, если ты таким образом проявляешь любовь. — Придурок, — опустив голову, рассмеялся Чан и пожал таки ему руку. — Но знай, что я и за Чонина надеру задницу. — Да я сам пронжу их сердца ножом за него, — Феликс похлопал Чана по плечу и, улыбнувшись, подошёл к Чонину, который тоже в свою очередь направился к нему. Они остановились в метре друг от друга и замолчали, пока на языке вертелось только одно слово. — Прости, — вздохнув, сказал Феликс. — Я так сильно жалею. Чонин стоял, устремив взгляд в землю, переминаясь с ноги на ногу. Он то и дело смотрел на Ха Ри, которая жестами просила подойти брату и обнять его, прижимаясь к Хёнджину, брезгливо корчащему лицо. Сделал неуверенный шаг вперёд и шмыгнув носом, поднял искрящийся от слёз взгляд. — Хён… — дрожащим голос позвал Чонин. Не успел он раскрыть руки для объятий, как Феликс сам притянул его к себе. — Хён рядом… теперь всегда будет рядом. Хёнджин, прищурившись, подошёл к Сохи и закинул руку ей на плечи, наблюдая за воссоединением братьев. Они смеялись, разговаривая о чём-то, хоть неловкость и присутствовала, оба не обращали на это внимания, обрадовавшись. — Это, конечно, хорошо, братья Сальваторе воссоединились, — Хёнджин прижался щекой к макушке Сохи, окольцевав шею. — Но меня всё же пугает этот… джентельмен. — Херовый синоним, оппа, — усмехнулась Ха Ри, за что получила подзатыльник от подошедшего Чана. — За что, дядя Крис?! — Чтобы больше не говорила такого! Ребёнок всё слышит! — показывая на живот Сохи, воскликнул он. — Боже, началось, — прошептала она, закрыв лицо рукой. — Я даже не могу включить Пост Мэлона из-за него! Видите ли, дочке нужно слушать Бетховена, а не мой грязный рэп. — Имеешь что-то против исполнителя? — скрестив руки на груди, Соён подошла ближе к Чану, будто намеревалась убить. — Онни, как ты терпишь его? — рассмеялась она, не выдержав, увидев каким взглядом Чан смотрел на Сохи. — Люблю его. Очень сильно люблю. Она улыбнулась, но взгляд был устремлён на Исыль, которая с радостью в глазах смотрела на Чонина и Феликса. И Сохи увидела в ней себя, когда только познакомилась с ним. Сердце хотело верить в искренние намерения Феликса. Исыль не заслуживает, чтобы ей разбивали сердце. Но как же Сохи благодарна судьбе, что в один день столкнула её с Чаном… с её первой и последней любовью.