Научи меня любить

Когда открываешь новую главу, весь мир начинает преображаться на глазах. Так и случилось с Наби: серые тучи разогнало солнце, лучи его наполнили её опустошённую душу надеждой и радостью, а Ким Сынмин макнул кисточкой в самые яркие краски, разукрасив всё вокруг. Каждое здание, каждый магазин, деревья, цветы. Картина больше не была чёрно-белой. Сынмин крепко держал в руках валик, перекрашивая белые стены в мятный цвет. Вся его одежда испачкана краской, как и руки и лицо. Он эмоционально рассказывал Наби, как поймал одного извращенца два дня назад, всё посматривая на неё, внимательно слушающую, тряпкой убирающую с плинтуса капли краски, пока она не засохла. Ремонт начался три дня назад, но благодаря помощи друзьей всё необходимое было куплено, стены покрашены — осталась только комната Наби, которую Сынмин решил лично обустроить — утром привезли кухонный островок, Чан решил сделать подарок, получил сначала недовольство от Наби, но спустя пару минут она улыбнулась и поблагодарила его, крепко обняв. Не умела принимать помощь и подарки, но старалась изо всех сил. Хёнджин, Соён и госпожа Ю взяли на себя выбор мебели. Ей пришлось немного тяжелее, так как пара очень спорила, но в конце концов они пришли к общему мнению и мебель ожидала в гостиной, ожидая свое время. Сейчас госпожа Ю была на собеседовании, а Наби с нетерпением ждала от неё звонка. — Красота, — Сынмин положил валик на кусок картона и взял маленькую щётку, чтобы прокрасить углы. — Завтра возьму выходной, попробую собрать шкаф. — Не стоит, я вызову мастера. И так тут даже после смены работаешь. Лучше возьми ещё один выходной и отдохни, — Наби взяла чистую тряпку и села на пол рядом с Сынмином, повернув его голову к себе, чтобы убрать пятна краски. — Я очень благодарна тебе. — Наби, — он со вздохом отложил щётку и всем телом повернулся к ней, — рядом с тобой я отдыхаю, мне лучше от твоего присутствия. Ты моё лекарство о всего. А помогаю я, потому что люблю тебя и хочу сделать всё, чтобы всегда видеть улыбку на твоих губах. — Порой мне кажется, — Наби продвинулась к нему ближе, убирая с краешек губ краску, — что ты бы мог стать превосходным пикапером. Сынмин рассмеялся, шутливо отбросив её руки, а затем лёг на пол, раскинув ноги и руки. Вся его футболка была мокрой и прилипала к телу от пота, собственно, они оба вспотели. Наби прикоснулась к своей шее, брезгливо поморщившись. Она поднялась на ноги, убрала щётки и ведёрко с краской в угол и направилась в гостиную, чтобы взять из сумки чистую одежду, полотенце, шампунь, гель для душа вместе с скрабами и кремами для тела. — Я приму душ, на сегодня мы закончили, — увидев ноги Сынмина, пока копалась в сумке, сказала Наби. — Да, — осмотрев себя, усмехнувшись согласился он. — Мне бы тоже не помешал душ. Держа в руках всё необходимое, Наби поравнялась с Сынмином и поймала его взгляд, в котором внезапно загорелось пламя. Словив ртом воздух, она вскинула голову, не разрывая зрительного контакта, и улыбнулась, когда без слов поняла, что говорит взгляд Сынмина. Они влетели в душевую кабину, слившись в грязном поцелуе. Наби обхватила его лицо руками, пытаясь углубить поцелуй, но куда уже больше? Сынмин прошёлся языком по её зубам и вновь соединил их языки, не желая даже на минуту отстраняться от неё. Горячие струи воды упали на их лица, вся одежда намокла. Девичьи руки поползли вниз — под футболку. Наби нехотя отстранилась от него, чтобы снять мешающую ткань. — Я надеюсь, ты закрыл дверь, — её губы жадно впились в шею Сынмина, а зубы сжали кожу, оставив после след от укуса. — Сейчас мне похер на всё. Сынмин резким движением избавил Наби от футболки и упал на колени, пальцами вцепившись в пуговицу на её джинсах, которая никак не хотела расстёгиваться. Мокрыми их снять было тяжелее, но под смех Наби Сынмин справился с этой задачей и вновь вернулся к её губам, на сей раз без всяких прелюдий начав стимулировать пальцами клитор. Она вскрикнула от неожиданности, а потом улыбнулась, приоткрыв рот в немом восторге. Вцепилась в его широкие и сильные плечи, ногтями впившись в кожу и запрокинула голову, что Сынмин тут же примкнул к ключице. Поцеловал, оставив красный след, а языком провел дорожку от шеи до уха, облизнув после ушную раковину. — Блять! — Наби прикусила губу, когда Сынмин ввёл два пальца, а затем убрал, заставив её хныкать. Он бросил лифчик на мокрый пол и сам избавился от одежды. Теперь уже Наби прижала его к стене, утянув в поцелуй, без всякого стеснения, по-собственнически, запустив в рот язык и сжав кожу бедра. Сынмин окольцевал ее талию, прижав к себе всем телом, посасывая то верхнюю, то нижнюю губу. — Как же я люблю тебя, — отстранившись, прошептала Наби, чтобы снова поцеловать, но на сей раз нежно. Сынмин разжигал в ней огонь, рядом с ним пылала не только она, но и всё вокруг. Он резко развернул её лицом к стене, укусил, а потом поцеловал кожу в области лопаток. Надавил на спину, чтобы она наклонилась, и прикоснулся к члену, размазав естественную смазку по всей длине. Сынмин снова наклонился и поцеловал поясницу, обдав кожу горячим дыханием. Намотав волосы на кулак, Сынмин медленно вошёл в неё, закатив глаза от удовольствия, и улыбнулся, услышав стон, вырвавшийся из груди Наби, которая прижалась к холодной стене. Он снова хотел, чтобы она увидела бабочек. Толкнулся вперёд, подождав, пока привыкнет, чтобы не сделать ей больно. — Трахни меня, пожалуйста. Грубо, как ты любишь. Сынмин глаза широко раскрыл от таких грязных просьб Наби. Но было бы не по-джентльменски отказать ей. А потому он резкими и грубыми движениями начал толкаться вперёд, что вызвало на губах Наби довольную улыбку. Теперь уже незачем скрывать свои желания. Сынмин — амбассадор нежности, но как же она сходила с ума, когда видела другую его сторону — грубую, властную и дико сексуальную. Наби порой чувствовала себя мазохисткой, когда смотрела на руки Сынмина и мечтала, чтобы он, как и сейчас, схватил её за шею, чтобы он сжимал каждую часть тела до сладостной боли. И Наби поклясться готова, что никто так не старался доставить ей удовольствие. Сынмин ускорился, накрыв её грудь рукой, а другой держа талию. Наби уже сама толкалась навстречу, чувствуя, как ноги начинают подрагивать от наступающего оргазма и как узел внизу живота с каждым толчком развязывается. Резко развернув её к себе, Сынмин подхватил Наби руки, прижав спиной к себе, и позволил ей окольцевать пояс ногами, продолжил трахать. Она запустила пальцы рук в его мокрые волосы, чуть сжав их на затылке, и уронила голову на плечо, оставив поцелуй на щеке. Пара резких толчков, и из уст Наби слетел крик, тело её задрожало, а Сынмин кончил следом ей на бёдра. Они стояли под струями воды, слушая дыхания друг друга. Наби, подняв голову, убрала с лица волосы, улыбнулась и приснилась ко лбу Сынмина, закрыв глаза. Он же медленно поставил её на ноги и, поцеловав кончик носа, нехотя отстранился, чтобы взять с пола шампунь. Выдавил немного на руку, вдыхая цветочный аромат, а затем повернул Наби к себе спиной, начав массирующими движениями наносить шампунь. — Эй, я способна сделать это сама! — После такого оргазма я подумал, что у тебя не осталось сил, — ухмыльнулся Сынмин, за что получил локтем в живот. Наби отошла и продолжила уже сама мыть голову. Перекидываясь шутками, они в итоге приняли душ, а потом направились на кухню, чтобы съесть оставшийся обед. Наби в топе и трусах доставала кимбап, суп с тофу и кимчи из редьки. Сынмин же решил приготовить рамён, включив песню. И они оба наслаждались этой идиллией. Совместная жизнь с Лиён была адом, Сынмин поскорее хотел забыть тот период. Он не считал, что она была обязана держать дом в чистоте и пахать на кухне ради него, но хотелось после тяжелого рабочего дня вернуться домой и поесть горячего супа. — Посла окончания ремонта нужно будет пригласить всех, приготовив ужин. Я не знаю, как ещё отблагодарить их всех, — Наби села за стол и сцепила руки в замок. — Опять ты за своё, чаги-я. Мы семья. Каким был бы этот мир, если мы не помогали друг другу? — Сынмин, улыбнувшись подбадривая, поцеловал её в лоб. — Знаешь, — она резко окольцевала его пояс и щекой прижалась к груди, — всё же тот день, когда ты чуть не арестовал меня, был самым лучшим днём в моей жизни. Я бы ещё десять тачек угнала, а ты пялился бы на мой зад. Сынмин громко и искренне рассмеялся, вспомнив, как Наби демонстрировала свои прекрасные формы в кожаных штанах. Тогда он думал, что она заслужила только тюремного срока за своё увлечение, но сейчас, когда её пальцы пробрались под футболку, когда губы коснулись ключицы, когда с уст слетело тихое «я люблю тебя», от которого мурашки покрывали тело, будто в первый раз — Сынмин готов мир к её ногам положить и посадить за решётку всех тех, кто посмеет хоть словом обидеть. — Может погуляем сегодня вечером? — Сынмин обхватил лицо Наби руками и наклонился, чтобы посмотреть в глаза, в которых каждый раз тонул. Они и правда тащили на дно моря, наполненного любовью и нежностью. — Ты и я, какой-нибудь фильм, горячая пицца… — На свидание идут наши животы, Ким Сынмин, — Наби рассмеялась и слегка надула губы, что Сынмин, не сдержавшись, прижал пальцами щёки, начав делать то, что раньше она ненавидела. — Утю-тю. Скоро у меня сердце остановится, не будь такой милой! — А-а-а, — схватив его за запястья, Наби попыталась оттолкнуть Сынмина, но он тискал её и сжимал щёки, будто она была булочкой или хлебом на полочке в магазине. И как бы сильно сама Наби не протестовала, она смеялась, потому что эти приступы внезапной любви желала получать только от него. — Я согласна погулять, но давай сначала поедем к тебе домой, мне нужно машину из гаража забрать. Честно выигранный «Додж» пылится в гараже твоего отца, во-первых, а во-вторых, мне неудобно уже разъезжать то с тобой, то с Хёнджином. — А что ты скажешь маме? — Сынмин склонил голову вбок и хитро улыбнулся. — Что мой парень ради комфорта своей девушки подарил машину. Если она узнает про то, что я участвовала в гонках и кому принадлежит эта машина… — Продолжать не стоит, — рассмеялся Сынмин и, взяв с тарелки помытое зелёное яблоко, откусил, что сок потёк по подбородку, настолько сочным оно было. Наби, вместо того, чтобы убрать дорожку сока пальцем или салфеткой, забралась на стул, коленями уперевшись в мягкую поверхность, и языком слизала, смаковав кислый вкус. Яблоко упало на пол, а в глазах Сынмина вновь вспыхнул огонь. — Знаешь, — он постучал по столу, — я думаю, что нам нужно проверить стол на прочность. Мало ли, может он не такой уж качественный, как заверял консультант. — Ну, — кивнув, Наби забралась на стол и пару раз легонько подпрыгнула, как будто они правда сейчас находились в магазине. — Нужно сделать по-другому, — она отодвинула тарелку с яблоками, уперлась руками в стол и широко раздвинула ноги, что Сынмин чуть дар речи не потерял. Только час назад они занимались сексом в ванной, но, кажется, что им всегда будет мало друг друга. Сынмин схватил Наби за лодыжку и притянул к себе, впившись в губы грязным поцелуем. Девичьи руки пробрались под футболку, пока язык снова изучал рот Сынмина, а затем спустились ниже — к паху. Наби по-собственнически оттянула резинку штанов вместе боксерам и накрыла член рукой, начав медленно водить пальцами вверх и вниз. Сынмин порвал собственную футболку и примкнул к шее, оставляя засосы, будто хотел, чтобы каждый видел и знал, что она занята, что никто не смеет прикасаться к ней, кроме него. А Наби желала сгорать только от его прикосновений и поцелуев. Она запрокинула голову, чтобы ему было удобнее, и улыбнулась от щекочущего дыхания. Пальцы игрались с затвердевшими сосками, губы всасывали кожу на ключицах, а Наби тихо стонала, перебирая волосы Сынмина. Он оставил последний поцелуй на шее, снял трусики и кончиком языка скользнул по нижней губе, увидев истекающее соками лоно. Она настолько хочет быть трахнутой только им? Сынмин приспустил штаны, вслед боксеры и заполнил её. А Наби вскрикнула, сжав стеночками его член и схватившись за грудь, изогнувшись в сладкой истоме. На сей раз он двигался грубее, трахал и сносил крышу сильнее, чем в душе. Она сжала между зубами большой палец, чтобы подавить вырывающиеся из груди громкие стоны, и всем телом легла на стол. — Детка, я хочу слышать тебя, — Сынмин, наклонившись, поцеловал внутреннюю часть бедра, а затем закинул правую ногу на плечо. — Хочешь, чтобы все соседи разбежались? — рассмеялась Наби, чуть приподнявшись. — Хочу оглохнуть от твоих стонов. И Наби сделала то, чего он хотел, сладко простонав его имя. Движения стали резче и быстрее, она ухватилась за края стола, почувствовав, что уже совсем скоро будет дрожать в его руках от приятных спазм. — Нам опять придется принять душ. Наби рассмеялась после его слов и закрыла глаза, доверившись Сынмину полностью.

***

Господин и госпожа Ким оказались на работе. Наби вышла из «Кадиллака» и первым делом направилась в сторону гаража, поздоровавшись с садовником. Сынмин плёлся сзади, печатая сообщения Минхо, который сообщил, что сегодня его последний день в Токио и что встреча прошла очень хорошо. — Моя сладкая, — Наби прикоснулась к машине, достала ключи из кармана и разблокировала двери, решив для начала посмотреть, всё ли в порядке с двигателем и аккумулятором, не беспокоясь о том, что может испачкать белую футболку. — Нужно немножко подлатать. Подождёшь? — Хоть вечность. Хихикнув, Наби закатила глаза и подошла к небольшому столу, на котором лежали необходимые инструменты. Она взяла гаечный ключ и наклонилась над двигателем, пока Сынмин, посвистывая, смотрел то на неё, то в телефон. Решив немного прервать тишину, он включил первую попавшуюся песню Рианны и довольно улыбнулся, когда Наби начала тихо напевать. Он поднялся, чтобы помочь, но она, даже не взглянув, рукой приказала сесть обратно и, задумавшись, прошлась испачканной машинным маслом рукой по белой футболке, отчего Сынмин тихо рассмеялся. Он не одобрял того, что Наби хотела снова сесть за руль машины конченого Сонхуна, пусть она и выиграла тачку в честной гонке, но всё же сам факт ему был неприятен. Наби успокоила его, хоть и сама после того видео побаивалась, но решила послать все страхи глубоко в задницу и двигаться дальше. Если Сонхун снова станет на пути — её прикроют. Сынмин больше не позволит даже волоску упасть с головы. Всю свою жизнь Сынмин жил правильно. Даже слишком правильно. Минхо всегда пытался вывезти его в клуб, помочь забыть о работе хоть на одну ночь, но он всегда стоял в стороне, в то время, как все остальные вокруг наслаждались жизнью… наслаждались молодостью и веселились в кругу близких людей. Сынмин — полицейский, на нём лежит большая ответственность, но как бы сильно к чему-то не готовились все, порой судьба разворачивается так, что весь внутренний мир рушится, как карточный домик. Спасти всех невозможно, убивая себя. И, встретив Наби, он понял, что иногда можно веселиться, иногда грустить от неудач, иногда плакать от разочарования и боли, опустить руки, упав на колени, чтобы подняться и с гордо поднятой головой идти дальше, не позволяя испытаниям сломить. Жизнь — череда разочарований и боли, но есть в ней много прекрасного. Ею нужно наслаждаться, пока есть время, и жить так, словно это последний день. Сынмин улыбнулся, потому что наслаждаться жизнью он хочет только рядом с одной девушкой. В просторном гараже играла песня Рианны, по земле разбросаны инструменты, а склонившись над двигателем Доджа, стояла Ю Наби: белая футболка испачкана машинным маслом, она умело закручивала болт, двигая бёдрами в такт песне, а Сынмин, кажется, никогда не видел ничего более прекрасного. И Сынмин любит её. Любит в ней всё. Она его Вселенная, и он никому не даст разрушить её. Даже в самые отвратительные дни хочет быть рядом с ней, потому что только она может одним прикосновением успокоить. Поднявшись со стула, Сынмин подошёл к ней, развернул к себе и накрыл губы своими. А она ответила ему сразу, бросив на землю гаечный ключ, пока он нежно сминал губы, и в голове крутился только один вопрос «что с ним?» Сынмин целовал отчаянно, снова и снова, давая ей отдышаться, будто Наби исчезнет, стоит ему только отпустить руки. Она и не ушла бы даже под дулом пистолета. Сынмин закрыл капот, а потом усадил Наби, раздвинув ноги и устроившись между ними. Он отбросил в сторону худи, вновь припал к губам Наби, положив руки на её бёдра. Возможно родители вернутся раньше и заявятся к ним в гараж, когда об этом скажет новая домработница, но сейчас это последнее, о чём они хотели думать. Наби стянула с себя грязную футболку, окольцевала рельефную шею Сынмина руками и приподнялась, оперевшись на него, чтобы позволить снять джинсы. — Моя, — прошептал в губы Сынмин и, укусив нижнюю, скользнул по ней языком. Мягко схватил за затылок и откинул голову назад, чтобы поцеловать шею. — Только моя, — снова прошептали его уста, пока кончики пальцев скользили вверх и вниз по плоскому животу, от чего Наби покрылась мурашками. — Я себя чувствую чёртовым собственником рядом с тобой, — Сынмин уронил голову на её плечо и положил руку на талию, закрыв глаза. — Но я так сильно хочу, чтобы твои поцелуи, — он поднял голову и прикоснулся к губам пальцами, — принадлежали только мне и любовь дарила только мне. Я ума лишаюсь? — он усмехнулся и прижался к лбу Наби. — Я и не хочу кому-то другому отдавать своё сердце, на котором выбито твоё имя, Сынмин. Ты не лишился ума, — она обхватила его лицо руками и также сильно прижалась к лбу в ответ, закрыв глаза. — Ты боишься потерять меня, потому что и я боюсь лишиться твоих прикосновений, от которых я сгораю, словно нахожусь в жерле вулкана. Я никуда не уйду, ты не отделаешься от меня так просто. Они рассмеялись. — Наше навсегда только начинается, Сынмин.