Мы обязательно встретимся

      И всё же.. Можно ли чувства, созревающие пять лет в полном одиночестве, принимать за правду?        Можно ли допустить возможность того, что искра этих чувств не погаснет, а будет все больше и больше нарастать, превращаясь вначале в небольшое пламя, а потом, будто черная дыра, поглощать всё больше и больше твоих мыслей, занимать всё больше и больше места в твоем сердце, превращаясь в настоящий пожар?       Звучит сопливо. На столько сказочно, что бóльшая часть людей задует это пламя, как только узнает, с чем ему придется столкнуться.       Хёнджин думал также. Точнее, он пытался так думать. Будучи еще достаточно юным, дать определение своим чувствам кажется довольно сложной задачей. Однако к этой неоднозначности приплелась более серьезная проблема - чувство вины. Почему ему нравится его друг? Разрушит ли он своим признанием эту нить, связывающая их уже больше пятнадцати лет? Да как ему, в конце концов, после отказа вообще Феликсу в глаза смотреть?       Несмотря на все сомнения, он был бы готов принять любой его ответ, если судьба подарит ему шанс встретить Ли после пяти лет расставания.        И вот этот шанс, как на ладони: Хёнджин чудом встречает человека, который приводит его во Вселенную Феликса. Однако, увидев его вживую, былой запал начал гаснуть. Ему так нравилось смотреть на него, смеяться с тупейших шуток, виснуть на его шее и снова чувствовать родной парфюм…             Последнее, что он хотел сделать в этой ситуации - внести смуту и признаться в чувствах.       Он давно на столько сильно не погружался в эти мысли, давно решил, что он будет самым лучшим человеком для Феликса, свернет горы, преодолеет вселенные, но в роли друга. Страх? Определенно.        А может ему и вправду припекло солнце. Тяжело, однако, находиться в «чужом» сне, еще и без владельца. Что он тут только не успел переделать: сходил в соседнюю деревушку, посмеялся с глупеньких жильцов, выпросил у них лист бумаги с карандашом, чтоб хоть рисованием скоротать время. Однако в конце концов вернулся на скамейку и накрыл лицо руками, дабы не ослепнуть от палящего солнца.       — Ему на столько все равно, что я тут уже который час торчу? — недовольствовался Хван, ругая друга. — Ну и придурок, сейчас возьму и усну, — будто его ворчания кто-то слышал.        Но вот он пришел. Вот он ругает его, вот что-то говорит, вот наконец «установил» закат.       — Хёнджин, — мягко произнес Феликс. Юноша неторопливо обернулся. — Ты мне нравишься, Хван Хёнджин.       Прошла секунда, две, три.. Внутри не запорхали бабочки, о которых все так трезвонят; не захотелось прыгать от счастья, да и расплакаться тоже не захотелось. Посторонние звуки мигом исчезли, остался только участившийся стук сердца, который пульсировал в ушах.       — Что? — спустя вечность тишины, переспросил Хёнджин, будто слова из уст Феликса были произнесены на незнакомом языке.       — Ты мне нравишься, — повторил Ли и сделал шаг к парню.        — А, — кажется, на этот раз удалось услышать, — я тебе нравлюсь, — медленно повторил тот.       Медленно внутри все начало бушевать: сердце застучало так, что казалось, сейчас пробьет легкие и вылетит наружу; тепло, копившееся в солнечном сплетении, начало разливаться по всему телу. Наконец он понял сказанное. Однако он совсем не понимал, как он должен на это реагировать: заулыбаться во все тридцать два зуба, или все-таки заплакать.       — Прости, — шепнул Ли, отворачиваясь. — Не думал, что ты так отреагируешь, — он зажмурил глаза и запутал пальцы в волосах. — Какой же я придурок, прости.       Феликс глубоко вздохнул, все еще не открывая глаза, будто боясь взглянуть на человека, который сейчас стоит рядом с ним и отреагировал на подобную «выходку» явно не так, как он это представлял.        — Пойдем отсюда, ты, наверное, хочешь спать, — предложил Феликс, пытаясь хоть как-то заполнить повисшую тишину, которая была на столько громкой, что хотелось вырвать барабанные перепонки.        — Нет-нет-нет, — очнулся Хван, хватая уходящего за рукав худи. Тот обернулся, вопросительно посмотрев на темноволосого.        Хёнджин поджал губы и задержал дыхание,  собирая всю храбрость в сжатые кулаки.       — Ты мне тоже нравишься, — тихо произнес он. Казалось, бояться было нечего: он признается не первым, он знал о чувствах рядом стоящего, но иррациональный страх всё же присутствовал. А вдруг он его разыгрывает? А вдруг проверяет? А вдруг это вообще сон?        Теперь уже Хвану пришлось наблюдать за застывшим юношей. Тот, округлив глаза, стоял и смотрел на старшего, будто бы переваривая информацию.        — Что, прям… нравлюсь? — переспросил Ли, все еще не сдвинувшись с места.       Это заставило Хёнджина улыбнуться. Он кивнул. «Ну точно одного поля ягоды» — подумал тот. Теперь ему пришлось терпеливо ждать, когда осознание доедет до светлой головушки. Конечно, это не длилось целую вечность, но пару секунд точно заняло.        — Ну в плане не как друг, а ну.. в романтическом плане нравлюсь? — продолжал опрос Феликс.        «Боже, неужели я тоже так тупил?» — подумал Хван. Он сократил расстоянии между юношами и положил руки на плечи Феликса.        — Да, ты мне нравишься, — мягко произнес юноша и улыбнулся, смотря в глаза младшего, зрачки которых на момент расширились.       Хёнджин слегка наклонил голову и накрыл чужие губы своими. Невесомый, легкий и такой невинный поцелуй. Он почти сразу отстранился, пытаясь уловить реакцию Феликса. Внутри все кружило, казалось, в моменте взорвались миллионы фейерверков, распустились все цветы, всё плохое улетучилось. Он слегка облизнул губы, чувствуя сладость и едва уловимый вкус кофе после поцелуя. Не успев вдоволь насладиться произошедшим моментом, его губы накрыли чужие уже в более уверенном поцелуе.       От неожиданности Хван задержал дыхание, но после ответил на действие Ли. Юноша прижал Феликса ближе к себе, ухватив его за талию, а вторую руку аккуратно разместил на щеке возлюбленного. Он и поверить не мог, что удостоится взаимной симпатии от парня, а тут… Он так много хотел передать через этот поцелуй. Хотел рассказать, как долго он таил эти чувства внутри, как даже в самых смелых мечтах не представлял такого исхода. А сейчас он целует лучшего мальчика на свете, настоящее солнце, спустившееся с небес, чтобы подарить ему счастье. 

***

      — Блять, Хёнджин! — из кухни послышался ну о-о-очень недовольный голос Феликса. — Какого лешего ты не убрал еду в холодильник?        Хван вяло открыл глаза. Он попытался что-то сообразить, но довольно быстро сдался в этом бою и перевернулся на другой бок, вновь погружаясь в сон.        — Хёнджин, — голос уже был в его комнате, — я со стенкой разговариваю?       Юноша тяжело вздохнул, приподнялся на кровати и пару раз похлопал глазами, пытаясь сфокусировать зрение. Перед ним стоял Феликс с какой-то кастрюлей в руках.        — Только вчера приготовил, а сегодня уже выкидывать, — все возмущался тот, явно не догоняя, что сейчас Хван слушает его, в лучшем случае, в пол уха.       — Кастрюлю? — очнулся тот, собирая воспоминания по частицам. Вот вчера его попросили убрать кастрюлю, вот он зашел на кухню и забыл, зачем пришел, а вот он довольный валяется в постели и смотрит дораму с Феликсом. — Че-е-ерт, — протянул парень, взъерошив волосы, — так во-о-от зачем я пошел на кухню.        — Ты меня поражаешь, — покачал головой Ли, явно не оценив отмазку. — Сегодня сам все готовишь, — выдвинув вердикт, юноша скрылся за дверьми.        Хёнджин улыбнулся и рухнул обратно в постель. Как же его это забавляло. Прошло чуть больше недели с момента, когда они признались в чувствах, но ощущение, что они старая женатая парочка. Хван боялся, что после их первого поцелуя, между ними будет неловкость, или что-то типа того, но все было с точностью наоборот. Конечно, кроме их диалога после…       — Думаю, нам все-таки стоит вернуться домой, — произнес Феликс, после того, как отстранился.       — Думаю, да, — как-то на автомате произнес темноволосый, все еще находясь где-то далеко-далеко.       Ли взял его за руку и в следующее мгновение они уже лежали на кровати. Хёнджин устало потер щеку, на которой пролежал все эти часы, пытаясь привести ее в чувства после онемения. Его ужасно клонило в сон, однако этого сейчас он допустить не мог.        — Мне же это не приснилось? — решил уточнить Хван на всякий случай.        — Только если нам не снился одинаковый сон, — ответил Феликс, повернувшись к нему лицом.        Это вызвало улыбку. А улыбка – лучший способ избавиться от неловкости.        — Честно, поверить не могу, — признался Хёнджин, пяля в потолок и вспоминая все произошедшее.       — Прости, что так резко, — виновато произнес светловолосый, имея ввиду признание. — Просто ты там так красиво стоял, что оно само как-то вырвалось, — Ли аккуратно поднес руку к лицу парня и убрал спавшую прядку волос, что назойливо лезла в глаза.       — Я ахуел, — констатировал Хван.       Они рассмеялись. Было так приятно видеть улыбку Феликса, было так приятно смотреть на его лицо, не боясь, что его чувства вылезут наружу. Было приятно осознавать, что его друг… возлюбленный никуда не денется и не убежит после признания.        — Кстати, именно в этом я и хотел признаться на нашей последней встрече, — решил рассказать Хёнджин, когда они немного успокоились.        — Ах ты, — в него полетела подушка. — Столько времени угробил, — в шутку ругался светловолосый, колотя его подушкой.       — А сам то! — не отставал старший, прибегая к щекотке. — Придурок, мог бы и не ждать меня!        — Хёнджин! — громкий голос вернул его из воспоминаний. — Посуду по той же причине не помыл???        Хван зажмурился, состроив максимально виноватое лицо. Ему хотелось в песок закопаться, сквозь землю провалиться, лишь бы сейчас не получить подзатыльник от Феликса.       К слову, периода идеализации и розовых очков, очевидно, не было, а потому их бытовые отношения особо не поменялись. Конечно, добавились держания за ручки, поцелуи, теперь было не страшно положить голову на плечо во время просмотра фильма, но в целом страха «сделать что то не так» не было. А потому в выражениях и действиях особо никто не сдерживался: если надо, могли и послать друг друга, а потом извиняться по полчаса.       Как-то Хёнджину сказали, что лучшие отношения - это от друзей к возлюбленным, но он тогда не особо понял причину. А сейчас, сидя на кровати и придумывая какую-нибудь более-менее сносную отмазку, он понял, что рад тому, что у них сложилось именно так. По-крайней мере, они всё равно знают почти все друг о друге (за исключением тех изменений, которые произошли в ближайшие пять лет, этим они активно делятся сейчас), а потому могут тратить это время на какие-нибудь более интересные разговоры и обсуждения. 

*

      Прошло около двух недель с момента, когда Хёнджин очнулся на скамейке на незнакомой аллее. Приближалась «середина» его отпуска, однако это начинало его сильно волновать. За эти две недели он особо не занимался тем, что могло быть полезным для перемещения во вселенных, поэтому этот день он выделил специально для подобных экспериментов.        Феликс ушел на встречу с тем профессором из кафе, а потому у Хвана было достаточно времени.        Он зашторил комнату, чтобы дневной свет не мозолил глаза, улегся поудобнее и начал считать. Благо, этой ночью он очень плохо спал, а потому словить «сонное» состояние ему было куда проще.        Почему-то в мире Феликса он всегда попадал на эту поляну. Конечно, это мило и приятно, но одинаковый ландшафт начинал надоедать. Раньше его можно было скрасить какими-нибудь цветами или разноцветными закатами, а сейчас он лишь постоянно тусит под палящим солнцем.        — Итак, — начал вслух размышлять Хван, — сейчас будет полный тест-драйв.       Он достал блокнот, где были прописаны разные пунктики. Они касались его возможностей во время сна. Конечно, он уже вроде как уяснил, что в этом мире он мало чем отличается от обычных «персонажей», не имеющие возможность влиять на эту вселенную, но удостовериться в этом уже в трезвом и спокойном состоянии показалось ему логичным решением.       — Пункт номер один: переключать время суток…        Он зажмурил глаза, представил ночь и щелкнул пальцами. Для осознания нерезультативности не требовалось даже открывать глаза: он все еще чувствовал жаркие лучи на своей коже.        — Ну хорошо, — кивнул Хёнджин и поставил крестик в блокноте. — Пункт номер два: появление вещей.       Он также закрыл глаза, представил часы в его руках и щелкнул пальцами. Опять ни-че-го. «Ну хорошо, часы – это, все-таки, не самый простой предмет» — заключил Хван и решил попробовать что-то полегче.        К сожалению, ни нового телефона, ни автограф Тейлор Свифт, ни плитки шоколада он так и не получил.        — Опять не работает, — он повторил ту же процедуру, что и в первый раз, поставив крестик под этим пунктом.        Время тянулось незаметно. Подобные эксперименты очень захватывали, а потому минуты пролетали слишком быстро. Наконец, он все-таки устал. Желая отдохнуть, он сел под дерево, которое отдавало какую-никакую тень, и прислонил к нему голову.        — Как же тут хорошо, — прошептал Хёнджин и прикрыл глаза, наслаждаясь драгоценной прохладой.        Он проснулся, но открывать глаза не решался. Что-то показалось ему странным. Он больше не ощущал жар солнца, не чувствовал ветер, и вообще он лежал. «Ого, Феликс и спящим может из сна вывести» — он усмехнулся и перевернулся на другой бок, где спал Феликс. Однако что-то не давало ему это сделать: какая-то неприятная боль раздалась в левой руке, заставляя все-таки открыть глаза.        Он был в комнате. Один. В своей комнате, в своей Вселенной. Он судорожно закрыл глаза, надеясь, что это очень неудачный кошмар. Юноша зажмурил глаза с такой силой, что глазные яблоки начали неприятно гудеть, но после их открытия картина не поменялась.  Он обвел взглядом комнату: это и вправду была его квартира.