Худший&Лучший

      Черри выглядит белым пятном во мраке коридора, я снова зажигаю свет в комнате и щурюсь, разглядывая его со сморщенной разбуженной рожей. Стою в одних трусах, поглаживаю грудь, задевая сосок, и чешу волосню под мышкой, создавая видимость, что я охрененно сонный. Он следит за моей рукой растерянным взглядом, потом переводит его на лицо и заглядывает мне в глаза.       - в чём дело?       В моём голосе звучит недовольство, он опускает взгляд в пол и начинает поглаживать себя по плечу, не зная, с чего начать.       - Кёрко Руму вынесли из комнаты на носилках, она была накрыта с головой. Я не хочу туда заходить.       Наступает давящее молчание, эта новость застала меня врасплох, но я не подаю вида.       - попроси другую комнату.       - ладно…       Он сразу сникает, но продолжает мяться у порога. Его можно понять, я бы тоже не захотел спать один в комнате, из которой только что вынесли покойника. Но он бы пришёл и без этой причины.       - Черри, уже поздно.       Бросаю ему слегка раздражённо. Я знаю, что он никуда не уйдёт.       - ладно…       Его голос звучит ещё тише. Он стоит и думает, куда ему теперь идти. Среди ночи никто не станет искать ему новую комнату, мы оба это знаем.       - ты можешь сказать прямо, чего ты хочешь?       Он должен сам меня об этом попросить. Тогда он будет убеждён, что всё от начала и до конца было только его инициативой.       - можно к тебе?..       И снова мой акулий рот приходит в движение. Отступаю в сторону и пропускаю его внутрь, а потом закрываю дверь за его спиной.       Риску спит, развалившись на кровати голышом. Он смотрит на неё слегка ошпаренно, потом переводит взгляд на мою смятую кровать и гадает, трахались ли мы. Его ноздри коротко трепещут, втягивая воздух, но в комнате не пахнет еблей, а окно закрыто, поэтому он решает, что нет. В противном случае он бы развернулся и ушёл. Всё это проносится в его глазах за секунду, мне хватает этого, чтобы его прочесть. Я знаю, что ему здесь нужно, он пришёл не просто со мной потереться, он хочет, чтобы я ему вставил.       Заваливаюсь обратно в койку и поворачиваюсь к нему спиной. Я его не приглашаю, но отодвигаюсь ближе к стене, освобождая для него место. Он это видит, поэтому присаживается на край кровати. На нём футболка и лёгкие домашние штаны, но он не может решить, нужно ли их снимать, и ложится одетым.       Какое-то время он просто лежит и тихо дышит, боясь пошевелиться и помешать мне своим присутствием. Но жар и близость моего тела его нервируют, я слышу, как он поворачивает голову, его волосы шелестят по подушке. Он, осторожно поёрзав, устраивается на бок и утыкается мне лицом в спину, а его рука, скользнув по моему боку, ложится мне на живот. Он аккуратно ко мне льнёт, но ему этого мало. Его дыханье обжигает меня сзади и становится тяжелее, а рука продолжает робко изучать мой голый торс.       Я его не останавливаю, но и не отвечаю, лежу, не реагируя на его прикосновения. Он прижимается ко мне теснее, я чувствую, как в мою задницу упирается его стояк, теперь его рука спускается к низу моего живота и гладит мой член через трусы. Он охрененно завёлся, и теперь хочет завести меня. Гладит меня с нажимом, а потом его пальцы проскальзывают ко мне в трусы и достают мой хер. В этот раз я не гружу свои мозги структурно-молекулярным моделированием или половым каннибализмом Чёрных вдов, поэтому у меня сразу встаёт, и его ладонь, сжав набухший ствол, начинает медленно и с нажимом надрачивать мой стояк. Ощущения кайф. Если бы не собирался выебать его сегодня, дал бы меня сделать.       - Дэррек…       Его жаркий выдох ложится мне на спину.       От того, как он произносит мое имя, меня просто разъёбывает. Его голос звучит так нежно и возбуждённо, что меня разом обдаёт волна жара. Беру его руку и убираю со своего члена, он замирает, думая, что я собираюсь грубо его отшить, но если я поступлю так сейчас, он уйдёт и больше на такое не решится. Я должен сделать всё правильно, если хочу, чтобы он сам мне дал.         Разворачиваюсь к нему и смотрю в его лицо, будто пытаясь понять, чего именно он хочет. Но я и так всё знаю. Он обнимает меня за шею и робко прижимается к моим губам, я ему отвечаю, поэтому он смелеет, и наш поцелуй постепенно становится всё глубже и напористее. Он охуенно сосётся, его нежные губы и язык, скользящий по моему языку, рвут мне крышу.       Его рука гладит мою шею и затылок, а потом скользит по моей голой груди и начинает мять сосок. Я ныряю ему ладонью под футболку, глажу его нежную кожу на пояснице и, не отрываясь от его губ, укладываю его на спину и наваливаюсь сверху. Мой отвердевший хер вжимается в его вздыбленную промежность, я начинаю о неё тереться, а он сквозь поцелуи издаёт нежные тихие стоны. Его руки гладят мою спину, он сгибает сначала одну ногу, потом, высвободив из-под меня вторую, сгибает и её, обхватывая мои бока. Просто кайф - как он раздвинул подо мной ноги. Отрываюсь от его губ и опускаюсь ниже, задирая его футболку и покрывая поцелуями его тело, трепещущее от короткого и частого дыханья. Он пиздец как завёлся.       Пока сосу его маленькие розовые соски, продолжаю тянуть футболку вверх; целую контур его дельтовидной мышцы и глажу подмышку с тонкими волосками, полностью высвобождая его из футболки. Раздевать его в постели самому - полный улёт. Опускаюсь ниже, гуляя губами по его груди и низу живота, а мои руки стягивают с него штаны вместе с трусами. Его член, поддетый резинкой, высвободившись из-под ткани, твёрдо шлёпается о живот, провожу по нему языком от яиц к головке и начинаю обсасывать её округлые края. Я долго играю с ней языком и обсасываю, а потом снова облизываю его член по всей длине и порываю его поцелуями, не могу от него оторваться, он у него красивый и классный, я  вбираю его в рот и, плотно обхватив губами, начинаю гонять по его стволу. Мне охуеть как кайфово ему сосать и слушать над головой его тихие вздохи.       Заглатываю глубже, чувствуя, как его головка плотно скользит внутри моей гортани. Он издаёт тихий стон и глушит его, прикусив ребро своей ладони. Моё горло туго сжимает его член, и по его памяти ударяет воспоминание, как я взял у него в рот первый раз. От этого его коротит, он ловит нехилый флешбэк. Он не впудренный, но под полным кайфом. Будто в его кровотоках циркулирует свежая доза, въёбывая по нейромедиаторам и стимулируя каждую клетку в его вспыхнувшем теле.       Если подумать, формула пудры была первой, которую воспроизвела Кёрко ещё на первом курсе. Тогда я хотел подшутить над ней на химии, но она меня уделала, а теперь её вынесли из комнаты, укрытой простыней.       Я с членом во рту отвлекаюсь на мысли, которые ни хрена не возбуждают. Начинаю терять настроение, но продолжаю сжимать губы и сосать с нажимом, надрачивая свой опавший хуй. Пока я пытаюсь себя взбодрить, Черри стонет и выгибается в экстазе, мне кажется, он скоро кончит.       - хватит… иди ко мне…       Он зовёт меня к себе, нежным осипшим голосом, от этого мой хрен снова встаёт штыком, выбивая из башки лишнее. Я ещё немного играю с его головкой, а потом, прильнув губами к его животу, целую и ласкаю языком ямку его пупка. Мои руки в это время гладят его голые бёдра и тянут штаны ещё ниже, а он, сгибая ноги в коленях, сам высвобождается из штанин, сначала из одной, потом из другой, и, прерывисто дыша, зарывается пальцами в мои волосы. Теперь он полностью обнажён и ждёт, когда я накрою его тело своим. Я наваливаюсь на него сверху, вдавливая в кровать своей тяжестью, и он, обхватив мою спину руками, жарко впивается в мои губы. Я всасываюсь в него, отвечая на его поцелуй, глажу его голое тело и трусь о него своим твёрдым хером, он стонет мне в рот и, шире раздвинув ноги, стягивает трусы с моих бёдер. Протискивает руку меж наших тел и слегка давит на живот, заставляя меня приподнять таз. Теперь мой тяжёлый пульсирующий хуй лежит в его ладони, он его гладит и нежно шепчет мне в губы сквозь поцелуй:       - Дэррек… я хочу…       Моё тело пронзает такой заряд, что я готов кончить. Утыкаюсь лбом в его плечо и, задержав дыханье, снова начинаю думать о формуле пудры, которую сам ни хрена не помню, и о Кёрко, лежащей в одних трусах под простынёй, вряд ли её кто-то одел после того как я ушёл. У неё были грязные ступни. Я был последним, кто видел её живой и читал ей про ёбаных мухоловок, а потом её вынесли из комнаты. Это слегка меня охлаждает, но хер продолжает стоять колом и ныть, пульсируя в сжатой ладони Черри.       Чёрт, чуть не пальнул раньше времени. Этот пацан уделывает меня одним своим голосом. Пора ему вставить, пока я не кончил вхолостую. Снова целую его и, убрав его руку со своего члена, нашариваю под матрасом лубрикант. Залив пальцы смазкой, растираю по его проходу, он дёргается от моего прикосновения, потому что эта хрень склизкая и холодная, и, почувствовав её своим нежным анальным колечком, он теперь понимает, что мы пойдём до конца. Он сжимается и смущённо отворачивается в сторону, но лежит смирно, когда я проталкиваю в него первый палец. В нём охуеть как узко и горячо. Я начинаю гонять пальцем внутри и неторопливо целую его шею. На ней учащённо пульсирует жилка, а его грудная клетка коротко подрагивает.       Хочу спуститься ниже и снова сосать ему, пока растягиваю его тугую дырку, но он слишком возбуждён, поэтому может кончить от отсоса даже несмотря на боль, которую доставляют мои пальцы, протискиваясь в него один за другим. Я погружаю их по самое основание и играю с ним внутри. Он туго сжимается от боли, но сильнее сгибает колени и разводит ноги шире, давая понять, что не против. Я целую и нежно покусываю его шею, стараясь быть с ним аккуратным, но если бы он передумал и начал сопротивляться, я бы просто вставил ему и начал трахать насильно. Сейчас он подо мной кроткий и послушный, и старается мне угодить, потому что не представляет, какой я на самом деле урод.       Добавляю ещё немного лубриканта, теперь двигаться в нём легче. Нахожу и разогреваю его эрогенную точку, нужно хорошенько расслабить его стиснутые мышцы приятными ощущениями, мой хер намного больше, поэтому, когда я буду ему вставлять, он снова сожмётся на рефлексе, но к этому времени будет достаточно смазан и разработан, чтобы я смог в него протолкнуться.       Я ещё немного растрахиваю его пальцами, но мне кажется он уже готов, поэтому я вынимаю их и, обхватив свой член, растираю по нему смазку. Я так хочу его выебать, что от прикосновения к самому себе становится больно. Черри, обхватив меня за шею, снова тянется ко мне с поцелуем. Он понимает, что сейчас мой хер окажется внутри него и хочет, чтобы это произошло как можно быстрее, потому что ему страшно.       Сейчас мне незачем мучить нас обоих, поэтому я приставляю головку и, надавив, вхожу, в нём горячо и туго, это пиздец как охуенно, медленно вгоняю в него сразу по корень и, чувствуя, как тесно меня обхватывают его подрагивающие стенки, не могу сдержать рваного долгого стона. Ему это нравится. Он понимает, что мне в нём улетно, и старается расслабиться как можно лучше, чтобы не обламывать меня своей неопытностью.       Обсасываю его губы, продолжая стонать ему в рот, и начинаю двигать бёдрами. Он сжимается и рвано дышит, а его кожа быстро покрывается испариной. Хоть я и трахаю его аккуратно, это его первый раз, я знаю, что ему больно. Он сам меня хотел, но откуда ему было знать, что мой здоровенный хуй в его жопе - это ни хрена не кайфово. Даже я понимаю, когда тебя ебут впервые - это всегда полный отстой, но он терпит, потому что слишком меня хочет, а я не собираюсь его жалеть и обламывать себе кайф.       Он концентрируется на поцелуе и старается привыкнуть к тянущим ощущениям в своей заднице. Мне улётно его трахать, я легко в нём скольжу из-за лубриканта, но сам он напряжён и не получает никакого удовольствия. Чтобы хорошенько растянуть его членом, нужно больше времени.       Заливаю его своим потом, струящимся с меня ручьями, в комнате слишком жарко, а этот пацан меня просто выжимает. Он тихо и болезненно стонет, глуша голос в моих губах, и впивается пальцами в мою спину. За окном грохочут самосвалы, кровать под нами скрипит в равномерном ритме моей долбёжки, наши мокрые тела хлюпают от соприкосновений, а мои яйца влажно шлёпают его по заду, хоть я и стараюсь вгонять не слишком резко. Звуки и запахи секса заводят меня всё больше. На соседней койке начинает вошкаться Риску, разбуженная нашей возней, и Черри подо мной вздрагивает, когда в темноте раздаётся её сонное бормотание.       - как ты заебал дэррек кого ты опять притащил…       - не ревнуй, куколка, закончу и приду к тебе.       Бодро отзываюсь и продолжаю двигать бёдрами, не сбавляя темпа. Она уже привыкла, что по ночам у меня бывают гости, поэтому, перевернувшись голой задницей кверху, зарывается головой под подушку. В темноте я вижу, как белеют её округлые холмы, но снова переключаю внимание на Черри. Тянусь к его губам, чтобы снова в него всосаться, но он мне не отвечает. В темноте плохо видно, я нависаю сверху, чуть приподнявшись на руках, и, продолжая махать тазом, всматриваюсь в его тёмные провалы в глазницах. Понимаю, что пока трахаю его, он смотри на меня в упор и не моргает, сейчас он вообще не шевелится, но я слышу, как его слёзы падают на подушку. Он лежит подо мной, терпит мой хер в своей распечатанной жопе и пытается понять, как я, мудак, мог так с ним поступить. Он думал, что раз я его был у него первым, то теперь буду только с ним, он не думал, что я и дальше буду ебать других, решив, что он для меня особенный.       Вообще-то я не собираюсь её трахать, но он-то об этом не знает. А я не собираюсь его в этом разубеждать, хочу ранить его как можно больнее. Снова склоняюсь к нему, но он отворачивается и теперь начинает меня отталкивать, а его тихие слёзы перерастают во всхлипы и беззвучные рыдания, но он не может подать голоса, потому что она его узнает. Я его не выпускаю, без остановки вгоняю в него свой хер и вылизываю его лицо, солёное от слёз. Он продолжает судорожно вырываться, а я продолжаю трахать его ещё жестче. Мне нравится, как он сопротивляется. Сначала сам пришёл ко мне и лёг под меня, а теперь я ебу его насильно. Это просто двойной кайф получить и то, и другое. Всё вышло даже лучше, чем я хотел.       Он брыкается и пытается уворачиваться от моих поцелуев, поэтому я хватаю его пятерней за лицо и давлю ему на скулы и, прижавшись к его раскрывшимся губам, влажно всасываюсь в него, гоняя его язык своим, но теперь он издаёт мне в рот не жаркие стоны, а всхлипы. Через время он перестаёт сопротивляться, поняв, что это бесполезно, потому что так я становлюсь только грубее. Он скованно мне отвечает, но из его глаз продолжают литься слёзы.       Разочарование его просто вспарывает.       В какой-то момент он безвольно обмякает и лежит подо мной смирно. Просто ждёт, когда я в него накончаю и отпущу, но я умею себя контролировать, поэтому трахаю его ещё несколько часов, превращая их в настоящую пытку. Прессую его своим весом, сжимаю его тело, оставляя на нём синяки, и жёстко вгоняю в него свой член как можно больнее.       Хочу выжать его и замучить, хочу, чтоб его разодранная дырка кровоточила на мою постель, хочу раздавить его, хочу выломать. Не только тело, хочу уничтожить его разум.       Сбавляю темп, нежно покрываю поцелуям его лицо, оно солёное, но больше он не плачет, нахожу его губы и прижимаюсь к ним, он не отворачивается, устало отвечает на мой поцелуй, ему уже всё просто безразлично.       Больше мне неинтересно трахать его жёстко, потому что он не сопротивляется, ебать его безвольное тело мне тоже уже не кайфово, не знаю, может, я перестарался. Поэтому я быстро его дотрахиваю уже без особого кайфа и кончаю внутрь. Когда вынимаю из него член, по его телу пробегает волна облегченья, он ждёт, когда я с него скачусь, и приподнимается, чтобы выбраться из кровати, но я обхватываю его талию рукой, притягиваю к себе, и начинаю нежно целовать его шею и плечи. Он напряжённо замирает и какое-то время лежит тихо, ждёт, пока я с ним наиграюсь и отрублюсь, чтобы от меня свалить. Но я не собираюсь его отпускать.       Я долго его целую и глажу, потому что не могу от него оторваться, он слишком охуенный, но мне приходится это сделать. Он вслушивается в моё дыханье, и когда ему кажется, что я уснул, снова пытается аккуратно выбраться. Я слегка ослабляю хватку, и ему кажется, что он свободен, тогда я снова хватаю его и сжимаю сильнее. Он резко дёргается, из последних сил пытаясь вырваться, но у него ничего не получается. Он приходит в отчаянье и начинает задыхаться, чувствуя себя в плену. Лежит, сдавленный моей рукой, прижатый задницей к херу, который её разодрал, и понимает, что на этом ничего не закончилось - ему от меня не сбежать. Если бы он решил остаться, я бы нашёл предлог выпереть его из постели, но так как он сам вырывается, я держу его крепче и не даю уйти.       - я заебался, Черри, давай спать.       Сонно бубню ему в затылок и, прижимая его к себе, глажу по животу. После этого он затихает и перестаёт трепыхаться, больше он не пытается от меня съебать, неожиданно поняв, что в этот раз я сам хочу, чтобы он остался со мной. Он лежит в моих объятиях измученный, растерзанный, с кровоточащей задницей, и не знает, стоит ли думать о себе как о жертве и считать ли меня своим насильном. Вообще-то всё так и есть, я-то понимаю, что я мудак, который с жестокостью его изнасиловал, я этого и хотел. Но это он пришёл ко мне и сам подставил свою жопу, поэтому во всём произошедшем чувствует виноватым только себя. Для него всё неоднозначно.       Когда я просыпаюсь, он сидит рядом на кровати, поджав ноги, и изучает взглядом моё голое тело, особенно его интересует член, которым я его разъебал. Сейчас в утреннем свете он выглядит тёплым и снова излучает своё свечение, окутанный солнечным лучами. Даже выебанный он продолжает выглядеть невинным. Это снова меня заводит, хочется разъебать его ещё больше.       Хочу завалить его и тереться носом о его ароматную кожу. Хочу туго и неторопливо вгонять в него свой утренний стояк и обсасывать его губы, ловя нежные истомные стоны.       Коротко глажу его колено и, приподнявшись, целую в щёку. Я не должен с ним нежничать, но и он не должен чувствовать себя оттраханным и ненужным. Выбираюсь из кровати, подхватываю штаны, натягиваю на голую задницу и, обернувшись, небрежно бросаю:       - тебе не нужно в душ?       Опускает глаза и, обхватив себя за голое плечо, начинает его гладить. Всё его тело покрыто синяками.       Когда я захожу в душевую, Риску стоит у раковины перед зеркалом, на него прилеплена чёрно-белая фотография нежной поэтессы Паолы Роавански, Риску смотрит на неё и пытается воспроизвести из копны своих волос её пасторальную ровановскую корзиночку, но у неё ни хрена не получается. Когда я вхожу, она выхватывает моё отраженье и оборачивается ко мне.       - это был Черрррри?!       Она выразительно рычит, вскинув руки и растопырив пальцы, её кривая причёска окончательно разваливается, длинные волосы волнами рассыпаются по её плечам и спине, они у неё ухоженные и красивые.       - этой ночью ты трахал Черрррри?!       Она в бешенстве от того, что я лишал его невинности на соседней кровати, а она лежала в нескольких метрах и ни хрена этого не поняла.       - заткнись, Риску, не стоит орать об этом на всю академию.       Ласково её одёргиваю, теперь она смотрит на меня вопросительно, пытаясь понять, с чего я стал таким благочестивым.       - почему нет? Обычно ты не секретничаешь.       - об этом узнают, но не от тебя. Поэтому заткни свой рот.       Она задумчиво оттопыривает губы и снова возвращается к своему занятию. Останавливаюсь за её плечом, разглядываю сначала Паолу и её тёмно напомаженные полные губы, а потом перевожу взгляд на Риску. У неё сексуальная родинка на щеке.       - тебе бы больше пошли атрошкеры.       - пошёл на хуй, Дэррек.       Иду к душевой кабине, она снова запускает пальцы в свою каштановую копну.       Не знаю, зачем мне понадобилось тащиться в душ, запах Черри на моём теле лежит нежным шлейфом и не вызывает желанья от него отмыться. С другой стороны, сам я воняю как животное, пропахшее потом и еблей, поэтому всё-таки приходится привести себя в порядок.       Спустя пятнадцать минут Риску так и стоит у зеркала, рядом на бортике раковины лежат ножницы, фотография Паолы разорвана и валяется в урне вместе с её отрезанными волосами. Она отделила тонкий локон у лица и пытается жидким мылом наклеить завитушку на щеку. Подхожу со спины, на ходу наматывая полотенце на бёдра, и заглядываю в зеркало, смотря на неё через ее плечо. Ей было хорошо с длинными волосами, но с каре её лицо стало даже выразительнее. Она выглядит классно.       - я ошибся, тебе не идёт.       Смотрит на меня, не отрывая взбешённого взгляда, и её губы начинают дрожать, а пальцы дёргаются и принимаются зловеще ползти по бортику раковины. Быстро сваливаю на выход, пока она не двинула мне ножницами в глаз. Мне нравится её доёбывать. Последний раз я сказал ей, что её голые сиськи под одеждой выглядят сексуально, и она престала носить лифчик, но теперь ей постоянно натирает соски. Среди девчонок по учебе у неё лучшие показатели, но своих мозгов ей иногда не хватает.       Когда я возвращаюсь, в комнате уже пусто, кровать смята и всё ещё хранит тепло у самого края, там, где сидел Черри. Самого его уже нет, он ушёл, не дождавшись моего возвращения.       Он не знает, как теперь себя со мной вести.