Худший&Лучший

      Сегодня нас знакомят с методом вивисекции Кэстил Ваны, но теорию я уже знаю, поэтому первую половину занятия приходится развлекать себя самому. Я охрененно занят тем, что обстреливаю голову Риску шариками, которые катаю из листов своего конспекта. Я уже изодрал всю тетрадь, но за время обстрела она даже не шевельнулась. Это может выглядеть так, будто ей похуй, но я знаю, что она в полном бешенстве. У меня закончились снаряды, но я не могу сдаться; для того, чтобы её добить, нужен последний бросок.       Оглядываюсь в поисках подходящего материала, в конце кабинета у стены стоит аквариум, подхожу к нему и вылавливаю пару лент гребенчатых водорослей. Они липкие и склизкие, я катаю их в шар, возвращаюсь на место и, взвесив в руке слизистый вонючий ком, рассчитываю параболу, по которой он пролетит через весь кабинет и приземлится в нужной точке. Запускаю снаряд, он описывает точную дугу и идёт на снижение, а потом смачно шлёпается на голову Риску и растекается по её волосам. Она вскакивает с места и с воплем КАК ТЫ ЗАЕБАЛ ДЕРРРРРЕК швыряет в меня книгу.       Всё это время она сидела неподвижно, потому что тоже производила расчёты. Толстый медицинский справочник прилетает мне прямо в рожу, откидывает меня на спинку стула, а сам, отрикошетив, падает на стол и раскрывается на статье об акатизии. Риску продолжает испепелять меня взбешённым взглядом, но я уже увлечённо изучаю патогенез синдрома. Она с воем запускает пальцы в волосы и начинает яростно лохматить шевелюру, чтобы смахнуть с неё налипшую слизь, но у неё ни хрена не выходит, её новый гель для укладки прилип к ним намертво.       Продолжаю штудировать статью, а сам поглядываю поверх книги, Риску достаёт из сумки расчёску и зубцами распределяет слизь по всему своему каре, а потом отделяет прядь и клеит на щёку красивый завиток. В этот раз у неё получается лучше, чем с жидким мылом. После этого она собирает водоросли и кладёт их на край стола. До конца занятия читаю книгу и больше её не доёбываю. Я же не хочу, чтобы она затолкала мне их в глотку.       Дальше у нас начинается практика, это уже интереснее, нам раздают живых толстых изоподов, только вынутых из аквариума. После того как Брандана Кессо выпотрошил свою крысу, а потом вшил ей внутренности обратно и оживил электрошоком, давать в руки теплокровных таким садистам как мы никто не хочет. Но им всё равно придётся это сделать.       Вообще-то я бы хотел покопаться во внутренностях нашей анатомички, пока она лежит на столе и продолжает долбить, почему бы мне, мудаку, не намотать свой хуй на руку, если он так мешает мне прийти на пересдачу, но вряд ли она на это согласится. С другой стороны, эти членистоногие милашки мне тоже нравятся, они прикольные. Натягиваю резиновые перчатки, вооружаюсь скальпелем и приступаю к делу.       Рядом сидит Ваучер и, смачно чавкая, тоже ковыряет своего подопытного. Меня бесит его привычка жрать во время занятий. Пока он пырит в ручную линзу, разглядывая внутренности, достаю конверт и посыпаю сахарной пудрой булочку, зажатую в его левой руке. Он её кусает, снова пырит в лупу, снова чавкает, но его челюсти начинают сбавлять темпы, и теперь он жуёт задумчиво, пытаясь понять, почему сразу не заметил, что на вкус она стрёмная. Он отшвыривает её в контейнер для лаботходов на краю стола, издаёт разочарованный вздох и снова заглядывает в увеличитель.       Это бесит меня ещё больше. Я потратил пудру на этого пиздюка, а он просто выкинул моё угощенье. Достаю булочку из мусорки, въёбываю ему в солнечное сплетение, и пока он пытается продохнуть, впихиваю её ему в рот.       - не вздумай вытащить.       Приподнимаю его голову за волосы на затылке, другой рукой ласково массирую ему челюсть, помогая прожевать. На булочку налип планктон, поэтому на вкус она теперь ещё отстойнее, но когда он её распробует, быстро оценит мои специи.       - тебе придётся это проглотить.       В ответ он несогласно мычит и вертит головой, но понимает, что я не отъебусь, поэтому всё равно старается прожевать, но булочка слишком большая и распирает его рот, чуть выглядывая наружу. Если он сейчас подавится, никто не удивится, все знают, что он любит таскать на занятия еду.       За пять лет, что мы сидим вместе, я настолько его заебал, что у него на глазах наворачиваются печальные слёзы. Это плохо, потому что теперь у него щекочет в носу, но он ещё не прожевал. Он понимает, что близок к провалу и застывает, широко распахнув глаза; плотнее сжимает губы, а потом смачно чихает с закрытым ртом, его щёки раздуваются, он сделал всё, что мог, чтобы не вычихнуть булочку, но из его носа вылетает сопля и нависает над его губой. Вообще-то он молодец, беру салфетку и вытираю его рожу.       - давай, Ваучер, ещё немного, дожёвывай и глотай.       Снова начинает жевать, но теперь он косится на бумажный платок с его соплёй, скомканный в моей руке, и смотрит на меня глазами, полными невыразимой печали. Сейчас он гадает, не запихну ли я ему в глотку десерт после того, как он расправится с первым блюдом, но я просто выкидываю салфетку в мусорку.       Сначала ничего не происходит, он глотает остатки булочки, снова берётся за инструменты, и вроде как возвращается к работе, но потом издаёт удушающий хрипящий вдох сквозь глотку, суженную в спазме до соломинки, и на его виске начинает колотиться жирная припадочная вена, он, захлёбываясь пеной изо рта, замертво падает лицом прямо в брюхо своего распотрошённого изопода. Кажется, я отсыпал ему слишком много.       Он не единственный потребитель, который отлетел в этих стенах с первой же своей приправы, поэтому всем будет похуй. Со вздохом отворачиваюсь к окну и, подперев кулаком щёку, думаю о том, что мне будет его не хватать. Но я не хочу сидеть остаток занятия с мертвяком, нужно сообщить об этом преподу.       Ваучер мирно лежит, зарытый лицом в изопода, и не дышит, я с ним уже попрощался, но на всякий случай легонько хлопаю по спине. Он оживает, садится прямо, как штык, и замирает. Изопод вцепился ножками ему в рожу и висит на ней ксеноморфным респиратором. Ваучер отдирает его от лица, кладёт обратно на стол и расширенными зрачками таращится на доску, вот теперь-то ему просто заебись. По его щекам течёт слизь, но он этого не замечает, перед его глазами проносятся виражи покруче.       Он встаёт, идёт к доске, разрисовывает её поверхность биохимическими формулами и молекулярными структурами, в которых даже я понимаю с трудом. Кажется, он расписал последовательность зарождения кремниевой жизни в условиях безвоздушной среды, но я не уверен, потому что из-за грёбаной Веги ещё не прочёл книгу.       Препод внимательно на него смотрит, а потом спрашивает, можно ли жить в Пространстве, Ваучер отвечает, что можно, но лучше бы ему туда не соваться, потому что сейчас там полно Некропанков, а они не очень любят людей. Препод выводит его из кабинета, после этого мы не видим Ваучера неделю. Когда он возвращается, рассказывает, что его ебал НеоТех, и теперь у него есть место в отделе молекулярной биологии. Я спрашиваю, помнит ли он свой приход, он смотрит на меня и спрашивает, пробовал ли я когда-нибудь свой товар. Я говорю, что нет. Тогда он тоже отвечает, что нет.       Всю эту неделю я доёбываю Черри тем, что при каждом нашем столкновении целую его в щёку. Первое время он не знает, как на это реагировать; завидев меня, он просто цепенеет и опускает глаза, не решаясь поднять ко мне взгляда. Но я делаю это по несколько раз на дню и всегда появляюсь перед ним из ниоткуда, в конце концов всё это становится просто комичным и начинает его постепенно расслаблять. Хоть я целую его мимоходом, но делаю это очень нежно и стараюсь его коснуться. Так между нами создаётся зона интима, заметная только нам двоим. Я продолжаю дарить ему ласковые взгляды, давая понять, что не отмораживался и между нами что-то происходит, это начинает его убеждать, что всё так и есть. Теперь, проходя мимо, он не отводит глаз и ждёт моего приветствия.       За это время его показатели упали на шесть процентов, это даже ниже, чем было до подъёма; для него это не критично, он всё равно остаётся лучшим, но больше он не может сосредоточиться. Для того, чтобы прийти в форму, ему нужно примарафетиться, он это понимает, но не знает, как ко мне подкатить. Сейчас у него нет для этого ни повода, ни решимости, но если я его слегка подтолкну, то наше взаимодействие снова придёт в движение.       В этот раз я хочу не просто с ним столкнуться, я собираюсь торчать у него на виду как можно дольше, поэтому после занятий иду в библиотеку, я знаю, что сейчас он там. Он сидит на своём месте, обложенный книгами, и изучает дополнительный материал. Вообще-то я принёс с собой Ларода, но делаю вид, что взял книгу с полки и устраиваюсь напротив него. Он отрывается от чтения, поднимает глаза и, встретившись со мной взглядом, теряется. Он думал, что сегодня мы уже не увидимся, а теперь ему предстоит любоваться на мою рожу целый вечер. На его месте я бы не радовался, но в его взгляде проскальзывает нежность, и он, опустив глаза обратно к книге, тянется пальцами к своему плечу. Он всегда так делает, когда смущён или растерян, но в этот раз он ловит себя на этой привычке, и его пальцы неловко замирают. Теперь он опускает руки под столешницу, сцепляет их в замок и зажимает меж коленей.       Хочу забраться под стол и посмотреть так ли это. Хочу на четвереньках подползти к нему и, раздвинув колени, тереться лицом о его тёплую промежность. Хочу расстегнуть его брюки, вынуть из них мягкий член и сосать ему, пока он не станет твёрдым. Хочу, чтобы он накончал мне в рот, хочу чувствовать на языке его вкус.       Я охуеть как соскучился по его телу.       Встаю, делаю дугу вокруг стола и прохожу за его спиной, хочу ухватить его за шею и вжаться губами в его щёку, но сдерживаю себя и направляюсь к выходу. Мне нужно слегка подостыть. Книга остаётся лежать раскрытой, он знает, что я вернусь. Сегодня днём, когда мы столкнулись, я прошёл мимо, лишь скользнув по нему взглядом; когда пришёл сюда и сел напротив него тоже обошёлся без подкатов. Он уже привык, что при встрече я приветствую его поцелуем в щёку, но теперь я возвращаюсь, снова прохожу мимо, и это начинает его тревожить. Он думает, что если продолжит вести себя отмороженно, то я просто на него забью. Он должен что-то предпринять.       - Дэррек…       Окликает меня, когда я прохожу рядом, и я притормаживаю у его стола.       - …угости меня пудрой…       Он говорит это с заминкой и нерешительно замолкает. Он не осмеливается озвучить нечто большее, хоть ему и хочется, но он слишком смущён. Смотрит на меня снизу вверх своими кроткими глазами и ждёт ответа, молчу, нависая над ним сверху, разглядываю его алеющие уши. Сейчас он такой милый, что меня разъёбывает. Не дождавшись ответа, опускает глаза и обхватывает себя за плечо. Ему было сложно на это решится, а теперь я веду себя как мудак, он думает, что я либо собираюсь ему отказать, либо просто не отвечу, и уже жалеет, что начал. Протягиваю руку, мягко приподнимаю его лицо за подбородок и глажу по щеке, улыбаясь ему глазами.       - идём.       Он должен понимать - чтобы между нами ни происходило, он всегда может положится на меня как на продавца. Теперь он смотрит на меня с облегчением и благодарностью, и встаёт с места. Сегодня я веду его на пожарную лестницу, хочу, чтобы он увидел коридор, по которому я прошёл к нему в гости. Он с осторожностью ступает на стальной настил и замирает, когда тот скрипит, колыхнувшись под его ногами. Приобнимаю его за плечо и встаю рядом, он ощущает тепло моего тела и мою близость, и теперь чувствует, что со мной ему безопасно - это ложное чувство защищённости, когда приходится выбирать между двумя опасностями. Я для него опасен, но не настолько как падение с конструкции, которая грозит обрушится под его ногами.       - не бойся Черри, подойди к краю.       Мягко давлю ему на спину и делаю шаг к перилам, увлекая его за собой. Отсюда вид открывается на задний двор, ничего нового он здесь не увидит, но когда смотришь из окна - это одно, а когда стоишь снаружи, ощущения совсем другие. Он смотрит вниз и будто впервые видит уже подзаебавший ландшафт. Вся территория кампуса разбита на участки системой тропинок, клумб и декоративных кустарников. Сейчас там все в цветах, но через месяц, когда они начнут увядать, а листья бересклета сменят цвет, здесь станет особенно красиво. Море зелени внизу станет кроваво-красным.       Он продолжает озираться, поворачивает голову в сторону фасада, смотрит на тонкий выступ карниза, и тут в его мозгах щёлкает. Он отсчитывает нужное окно и понимает, что это единственный путь, которым я мог к нему пробраться. Он оборачивается ко мне, и в его глазах расстилается дурнота, ему становится за меня страшно. Понимать это - просто кайф.       Прижимаюсь к нему со спины, протягиваю конверт. Пока он его раскрывает и растряхивает, сворачиваю ему трубочку из купюры, здесь ветрено, поэтому скатерть для пикника расстелить не получится. Он берёт трубочку, очень тихо и осторожно втягивает ноздрями и отирает нос, приходя в ещё большее смущение, я его продавец, но теперь он меня им не воспринимает, ему стрёмно, что я вижу, как он пудрится. Его можно понять, марафет - это интимная процедура. Зарываюсь носом в светлые волосы и вдыхаю его запах, этот пацан больше недели шарахался от меня, не давая к себе даже приблизиться, ещё неделю позволял целовать себя в щёку и не больше, а теперь стоит в моих объятиях, источает свой невинный аромат и тепло своего хрупкого тела. Меня от этого коротит.       Хочу запустить руку ему в трусы и вжать его в перила, а потом дрочить ему и размашисто трахать, пока он висит вниз головой над пропастью и кончает от страха.       Оставляю несколько мягких поцелуев на щеке и шее, он стоит чуть скованный, тихо и прерывисто дышит, и млеет в моих руках. По его телу струится припудренная свежесть, расслабляя тело и проясняя мысли, его захлёстывает эйфория. Он только что смирился с тем, что охренно в меня влюблён, и от этих чувств ему уже не избавиться. Теперь он знает, каким я могу быть уёбком, но покорно принимает участь быть мной уничтоженным. Всё, чего он хочет - это быть со мной, даже зная, что для него это конец.       Его ладонь нежно ложится поверх моей руки, от этого мягкого прикосновения у меня вздымается тепло внизу живота и подкашиваются ноги. Пора заканчивать все эти нежности. Разворачиваю его к себе, запускаю руку под его джемпер и, гладя тёплую спину, тянусь к его губам. Он с поволокой во взгляде тянется мне навстречу, но вздрагивает и замирает, когда за моей спиной раздаётся скрип двери. На площадку выходит Донован, видит нас, и вместо того, чтобы съебать, встаёт рядом. Оборачиваю к нему недовольную рожу, но на самом деле он появился вовремя.       Этот еблан расстёгивает брюки, достаёт свой хер и кладёт его на перила, а потом лезет в карман за сигаретами. Пока чиркает зажигалкой и подкуривает, начинает ссать. Ну, почему бы и нет, руки-то у него не заняты. Его струя течёт мощным напором и барабанит по металлическим ступеням на пролётах ниже, но из-за того, что ветер встречный, капли его ссанины попадают на мой правый ботинок. Меня это бесит. Теперь мне хочется ухватить его за пояс и выкинуть за борт, море он там всё равно себе напрудил. Хочу посмотреть, как он будет кувыркаться в воздухе и разбрызгивать струю, пока его не разъебёт. Но уверен, даже после этого он продолжит её лить. Дождавшись, когда он завинтит свой краник, снова к нему оборачиваюсь, только теперь мне не надо делать недовольную рожу, он меня на самом деле доебал.       - Донован, ты закончил?       - нет.       - тебе помочь?       - нет.       - тогда просто съеби.       - пошёл на хуй, Дэррек.       Встряхивает свой хер, сжимая сигарету остатками зубов, заталкивает его обратно в штаны и продолжает стоять рядом. Смотрю на свой обоссанный ботинок и ещё больше хочу его разъебать. Он испортил мою любимую обувь. Черри понимает, что на этом вся наша романтика пошла к хуям, поэтому мягко высвободившись из моих рук и опустив голову, идёт к выходу. Я делаю шаг следом за ним, но, развернувшись обратно, резко въёбываю Доновану тяжёлый подзатыльник. От неожиданности он клацает зубами и откусывает фильтр, другой конец сигареты падает на площадку, а потом сквозь решётку летит вниз. Он оборачивается, смотрит на меня и начинает смачно по-коровьи шевелить челюстями, разжёвывая фильтр, а потом выплёвывает его мне в ебло.       - отсоси мне, Майнц.       Сука, я его разъебу.       Сжимаю кулак и дёргаюсь ему навстречу, чтобы ударом в челюсть отправить в полёт. Черри сзади останавливает меня, судорожно хватая за руку, и сжимает моё запястье. Он думает, что я в бешенстве от того, что этот еблан нам помешал, но на деле я зверею даже не от плевка в рожу, а из-за обоссанной обуви. Черри тоже немного раздражается, он вроде как обломан, я чувствую его досаду. Нам было так классно, а этот мудак пришёл и всё испортил. Черри продолжает тянуть меня обратно в коридор, смотря на меня умоляющими глазами, он понимает, что если отпустит меня, то Доновану пизда, я на самом деле его скину. Но я уже решил забить на этого еблана, делаю шаг внутрь, отирая рукавом лицо, с ним я ещё разберусь. Черри продолжает сжимать мою руку и смотрит на меня взглядом-ожиданьем. Он хочет поцелуя, на котором нас прервали.       Обнимаю его, прижимая к себе, и нежно целую. Он льнёт ко мне, мягко и с нежностью отвечает, и издаёт тихий вздох в губы. Мне не нужно хватать его за жопу и тереться о него своим диким хуем, сейчас его накрывает даже от простого короткого поцелуя. Этого хватает, чтобы освежить его тактильную память и раздразнить. Отрываюсь от его губ, улыбаюсь на прощанье и, развернувшись, ухожу, оставляя его за своей спиной в полном разъёбе. На углу ловлю момент и коротко оборачиваюсь. Он не смотрит мне вслед тоскливым обломанным взглядом, он бесшумно идёт следом за мной и хмуро что-то обдумывает.       Я этого не ожидал, но делаю вид, что не замечаю его и спускаюсь обратно в библиотеку. Он продолжает следовать за мной шаг в шаг и тоже в неё возвращается. До того, как пойти припудриться, мы оба были здесь заняты чем-то своим, нам было по пути, но почему-то я об этом не подумал.       Я читаю около часа, всё время бросая на Черри украдкие взгляды, он их замечает, но не подаёт вида, сосредоточенно изучая материал, но сам делает то же самое. В ходе чтения у меня возникают вопросы, мне нужны дополнительные источники, заодно встряхну Черри. Встаю и иду в его сторону, он замирает, думая, что я хочу подойти к нему, но я обхожу его, и направляюсь к стеллажам.       Пока я роюсь в отсеке биохимии, Черри тоже сюда приходит. Мы здесь наедине, в самом конце библиотеки, я думаю, что он не выдержал и решил сам ко мне подойти, но он проходит мимо, берёт нужную книгу и снова возвращается на своё место. Так проходит ещё полчаса, в библиотеку заходит МиуМиу, идёт к стеллажу прямо за спиной Черри, поэтому я вижу, чем она там занята.       Она достаёт книгу и вкладывает в неё закладку для Мари. Черри дочитывает нужную статью, закрывает книгу и встаёт, я думаю, что он закончил и собирается уходить, но он проходит к стеллажу, где только что была МиуМиу, останавливается недалеко от тайника, берёт новую книгу и листает её, пытаясь определить, нужна ли ему эта. Встаю со своего места и подхожу к нему, он поднимает ко мне свой взгляд и снова теряется. Кладу ему руку на плечо, он думает, что я наконец-то собираюсь его позажимать, но я вытаскиваю книгу МиуМиу, раскрываю её, достаю из неё пакетик с пудрой и сую себе в карман. Черри наблюдает за мной в полном ахуе, его десять дней ломало без пудры, а оказалось, что получить её было так просто. Теперь он тоже знает, где её можно достать, но он хороший мальчик, он не станет таскать чужие заначки. Возвращаюсь на место, он находит нужный материал и тоже возвращается на своё.       - БИОхиМИческие МЕТАморФОзы ЛарОда.       За спиной раздражённо чеканит Вега, пытаясь объяснить библиотекарю, что проебала книгу. Черри вскидывает голову на её вопли, смотрит сначала на неё, потом переводит взгляд на меня, будто спрашивая, какого хуя этой сучке поднимать столько шума. Приподнимаю свой фолиант и показываю ему переплёт, он читает название и издаёт лёгкий смешок. Мои проделки начинают его забавлять.       Спустя час после ухода МиуМиу в библиотеку влетает Мари, её волосы вздымаются белоснежным вихрем, пока она носится по проходам, создавая видимость, что пришла позаниматься, но я-то знаю, что ей здесь нужно, сейчас самое время чтобы доебать Черри. Он как раз закончил и идёт ставить книгу на место. Дожидаюсь момента и поворачиваю из-за стеллажа, он идёт мне навстречу и вмазывается прямо в меня, на рефлексе хватаю его за талию и замираю от неожиданности, но на самом деле я всё рассчитал. Стоим застывшие, смотрим друг на друга чуть растерянно, мои руки скользят по его телу и прижимают к себе, склоняюсь над ним, испытывая головокружение от его тёплой близости. Он примагниченно тянется ко мне за поцелуем, и наши губы почти соприкасаются. В проём врывается Мари; не видя нас, проносится мимо, выхватывает книгу и, раскрыв её, залипает. Понятное дело, там пусто.       Она стоит, растерянно бренчит листами, меж которых ничего не вложено, и не может вспомнить, забирала ли она оттуда заначку или просто забыла сделать МиуМиу заказ. Черри смотрит на неё слегка заёбанно, его достало, что нас постоянно обламывают. Мари оборачивается, только сейчас меня замечает и жестом даёт понять, чтобы я ебашил в туалет. Она уходит, а я отлипаю от Черри с видом, полным сожаления; у меня на роже написано, что сам я обломан не меньше его, от этого его досада только растёт.       Вытаскиваю из кармана пакетик и, качнув им перед его лицом, подмигиваю, давая понять, что собираюсь прихорошить эту дуру пудрой из её же косметички, на что он угрюмо усмехается и отворачивается. Возвращаюсь к столу, на ходу подхватываю книгу и выхожу из библиотеки, Черри смотрит мне вслед и понимает, что всё так и закончится, сегодня я уже не вернусь.       Мари мчится по пустому коридору, но резко останавливается, не пройдя и середины, и решает, что можно и здесь. Я продаю ей товар, который спиздил у неё же, она садится на корточки, отодвигает подол юбки и раскладывает на своей голой ноге, потом сворачивает клочок бумаги, склоняется, снюхивает через трубочку и приваливается к стене, задрав колени, сейчас ей охуенно. Я вижу её белые трусы, она надела их наизнанку; они прозрачные, поэтому через них просвечивает её классная розовая пизда. Но она меня не заводит, я думаю о том, как Черри сидит в библиотеке в полном разъёбе и не может сосредоточиться.