Худший&Лучший

      Все эти дни мы развлекаемся тем, что играем с Черри в переглядки, и с каждым разом его взгляд становится всё нежнее. Его чувства ко мне прогрессируют на ускорении, обволакивая приторможенной мягкой аурой. Когда он видит меня, в его глазах появляется томительная поволока; больше ему незачем от меня шарахаться, теперь он сам ко мне тянется и жаждет моих прикосновений, но ничего от меня не получает. Это его изматывает.       Уверен, он не выдержал и попробовал с собой поиграть. Мне нравится представлять, как он обхватывает рукой свой член, изнывающий по моим ласкам, и начинает себе дрочить, а пальцы другой руки проталкивает в дырку и трахает себя, представляя мой хуй. Сейчас она должна быть у него слегка растянутой и чувствительной, хочу проверить, так ли это, но пока я не могу этого сделать. Если бы он продолжал от меня шарахаться, я бы и дальше его доёбывал, но теперь, когда он ждёт от меня действий, я извожу его тем, что больше не обращаю на него никакого внимания. Он плотно подсел на мой крючок и уже с него не сорвётся.       Его разъёбывают биохимические процессы, отравляя тело сложными гормональными взаимодействиями - фенилэтиламин, дофамин, адреналин и норадреналин разрывают его взлётом похлеще стимулятора, упадок серотонина заставляет испытывать страдание от невозможности быть со мной, но эндорфиновые подсластители играют с ним особенно жестокую шутку, действуя на его опиоидные рецепторы и заставляя забыть о боли. Теперь он помнит не то, как я его насиловал, он помнит, как ему было со мной кайфово.       Больше этот пацан себе не принадлежит.       Он мог бы подкорректировать себя у психоинженера или просто выровнять баланс гормонов, который у него из-за меня полетел к хуям, но это его первая влюблённость, она мощнее, чем наркотик держит его в эйфории, он не сможет от неё отказаться. Подержу его в таком состоянии ещё немного, а потом дам ему то, чего он так хочет - свою близость. От физического контакта со мной в его гипоталамусе начнёт вырабатываться окситоцин, а следом вазопрессин, подавляя первую волну гормонов, и его начнёт окутывать тихое нежное счастье - когда это произойдет, я получу его полностью.       Сейчас я иду в оранжерею, здесь выращивают ботанику, этой хуйнёй в основном занимаются хорошие детки. Черри тоже ходит сюда на дополнительные занятия. Он может с лёгкостью перечислить все виды растений, содержащих смертельный яд. У него тут даже есть свой зелёный уголок, если этот парень решит свернуть на плохой путь - может стать по-настоящему опасным.       Прохожу внутрь, здесь все в белых халатах и такие милые, как бабочки-капустницы в инсектарии, так и просятся распылить на них пестицидов, Черри среди них нет, но я ищу не его. Я интересуюсь, куда подевался их лучший ботаник, Колоко Мока сообщает, что он вроде как ушёл в медблок за витаминами для своей гафлории, тогда я решаю, что можно увидеться ним и позже. Ебашить за ним в медицинский мне не хочется. Но я ещё могу столкнуться с ним по пути, если вернусь в главный корпус не через парадную, а с внутреннего двора, так я и делаю. Немного топчусь на углу, высматривая его лохматую шевелюру, но так и не дождавшись, иду к чёрному ходу.       Ларку сидит на своём месте и снова бесит меня своей смазливой мрачной рожей. Ему бы тоже не помешало впрыснуть окситоцина, может после этого он перестанет выглядеть как траурная блядь и научится социальному взаимодействию, но скорее всего ему уже ничто не поможет. Он от вида моей рожи тоже не восторге и теперь сидит напряжённый, внимательно следя за мной боковым зрением. Он не может поднять глаза, потому что боится меня спровоцировать, но нам вроде как нечем друг друга доебать, поэтому я просто прохожу мимо. Он расслабляется, но уже у самой двери я вспоминаю, как он предлагал Черри ему отсосать, делаю пару шагов назад и въёбываю этой суке ногой в живот. Для таких масштабных предложений его член слишком мелкий.       Он с рваным выдохом сгибается пополам и сквозь слюни начинает крыть меня матом, но ничего нового я о себе не узнаю; за пять лет, что он от меня получает, его лексикон так и не пополнился, не знаю, может, я бью его слишком слабо. Продолжаю стоять над ним, смотря как он кривляется от боли и ненависти, последнее у нас взаимно, поэтому я раздумываю, стоит ли ему добавить, но тут меня подбрасывает охуенная идея.       Въёбываю ему кулаком в голову, и он, даже не успев ничего понять, оглушённо обмякает, валясь на ступени. Подхватываю его безвольное тело на руки, оно тощее и лёгкое, при росте сто шестьдесят он весит чуть больше сорока килограммов. Даже нежное мягкое тело Черри рядом с ним выглядит крупнее, но этот еблан решил, что может поставить его на колени, это должно бы меня развеселить, но вызывает только злость.       Несу его к медблоку, я не хотел тащиться сюда ради Нану Банди, но теперь у меня есть чёткий план, который я могу привести в исполнение только здесь. Вообще-то это здание мне не нравится. В нём всего два этажа и высокие потолки, а оконные проёмы высотой в два с половиной метра обрешёчены. В нём нет ни отголоска неоклассицизма, присущего остальному комплексу; оно было построено позже других, но выглядит так, будто по нему проехались века. Это всё из-за его отстойного прошлого.       Аккуратно проношу Ларку внутрь, если наткнусь на кого-нибудь из медперсонала, могу всё запороть, но судя по тишине, здесь сейчас вообще ни души. В коридоре стоит дремучая каталка с тяжёлым стальным каркасом и ремнями-фиксаторами. Тут полно всякого стрёмного оборудования, которое осталось в этом здании ещё с его первого назначения, история этих стен куда богаче, чем может показаться с виду.       Укладываю Ларку и везу к одному из кабинетов. Здесь тоже никого нет, поэтому я просто прикрываю дверь и берусь за дело. Перекатываю его на живот и туго фиксирую кисти его рук ремнями; пока он приходит в себя и вяло осматривается, захожу в подсобку и направляюсь прямиком к стеллажу по левой стороне стены, здесь всегда есть всё, что нужно - от аскорбиновой кислоты до тяжёлых транков.       Сосредоточенным взглядом бегаю по этикеткам, мимоходом отмечая, что несколько позиций с витаминами отсутствует. Нану Банди здесь уже побывал, но мы почему-то не пересеклись. За спиной раздаётся тихий скрип, я не обращаю на это внимания - понятное дело, Ларку сейчас ворочается на своей лежанке, пытаясь понять, что за хуйня с ним произошла.       Собираю с полок ингредиенты, необходимые для вечеринки, но то, для чего я здесь, находится в закрытом шкафчике с кодовым замком, который я уже давно вычислил. Добавляю ко всему одну единственную ампулу и возвращаюсь обратно. Не хочу, чтобы мой подопытный мучился ожиданием; когда обнаруживаешь себя в таком положении, в голову приходят только ужасы, но я же не собираюсь делать с ним ничего плохого. Ларку так не думает и при виде меня начинает нервничать; может, он и не понимает, как здесь оказался, но точно знает, что ничем хорошим это не закончится.       - какого хуя ты делаешь, урод       - не нужно меня бояться, Ларку, я не монстр.       Ласково ему улыбаюсь и начинаю раскладывать на столике свои склянки. Он не любит медицину и постоянно её проёбывает, но тем хуже для него. Пусть теперь погадает, что находится в ампулах, и почему он лежит, привязанным к кровати.       Заканчиваю подготовку и, развернувшись к нему со шприцом в руке, снова одариваю его своей акульей лыбой.       - пошёл нахуй больной уёбок не подходи ко мне       Его глаза расширяются от ужаса, когда я делаю шаг в его сторону.       Понятное дело я не монстр, в его глазах я куда хуже, чем монстр. Монстры сжирают свою жертву заживо, а не пытаются вколоть ей какую-то хуету. Подхожу к койке и, нырнув под его тощее тело руками, расстегиваю ему ремень на брюках и ширинку; когда начинаю стаскивать с его жопы штаны, он понимает, что дело совсем дрянь и начинает паниковать. Он дёргается и мешает к нему подступиться, поэтому приходиться запрыгнуть на каталку, усесться на него сверху и прижать его ноги своим весом.       - слезь с меня ты двинутое хуйло       То, что я задумал, ему не нравится.       - лежи смирно, Ларку, ты же не хочешь, чтобы я промахнулся и попал в нерв?       Конечно же он не хочет, он вообще не хочет, чтобы я что-то ему вкалывал, продолжает дёргаться, поэтому мне приходится крепко ухватить его за зад и хорошенько прижать, после чего я вгоняю в его ягодицу иглу и впрыскиваю содержимое.       - ЧТО ТЫ МНЕ ВКОЛОЛ УЁБОК       Он начинает орать от страха, потому что не понимает, что я пытаюсь с ним сделать.       - расслабься, это просто релаксант.       Сообщаю ему, ласково пошлёпывая по заднице, но такой ответ его не успокаивает, а добивает.       - сука… ты ёбаная сссука…       Он шипит и от своего бессилия начинает биться головой о матрас.       Вообще-то это витамин С, но его мозг, приняв команду, уже рассылает её по нейронам всему телу, и он начинает медленно слабеть. Лежит увядший, с обреченьем в глазах, ожидая, что сейчас потеряет возможность двигаться, и я начну творить с его телом невообразимые вещи, а он, даже находясь в сознании, не сможет пошевелиться.       Продолжаю на нём сидеть, похлопывая проспиртованной ваткой место укола; оно немного кровоточит, но он сам виноват. Я старался сделать всё аккуратно. Время идёт, ничего не происходит, и он начинает подозревать, что я его наебал.       - СУКА МАЙНЦ ЧТО ТЫ МНЕ ВКОЛОЛ       Он снова начинает орать и дёргаться, приходя в бешенство из-за моего обмана.       - это неважно, Ларку, важно то, что я введу тебе сейчас.       Слезаю с него и подхожу к столику за вторым шприцом, я его уже подготовил, поэтому просто беру его и возвращаюсь обратно к койке. Больше он мне не верит и, вывернув шею, из-под своих огненных лохм уничтожает меня взглядом, полным ненависти.       Но в этот раз я говорю серьёзно. Я долго старался, чтобы естественным путем запустить в теле Черри химический процесс, теперь я собираюсь сделать тоже самое с Ларку, только искусственно, а потом сравню результаты; понятное дело, ко мне он чувствами не проникнется, но он вроде как поглядывает на Сэссель Вегу, будет прикольно посмотреть на то, как он с томным еблом таскается за дурой, у которой сиськи больше, чем он сам.       - давай, полежи смирно, ещё один укол, и я тебя отпущу.       Утешительно глажу его по жопе, но он отлично понимает, с кем связался, и что ни хрена на этом не закончится.       - ТЫ ОХУЕЛ КАКОЙ ВТОРОЙ ПОШЁЛ НАХУЙ МОЗГОВ СЕБЕ ВКОЛИ БОЛЬНОЙ МУДАК       От паники его вопли перерастают в истерику.       На его крик отворяется дверь, в кабинет заглядывает укуренная рожа Энтро Заккри. У него в руках двугорлая колба, которую он только что спиздил из лабы. Он успел сделать из неё бонг и заправить, поэтому в ней клубится дым, а его глаза сами за себя говорят, что он уже опробовал его в деле и остался доволен. Он смотрит сначала на меня со шприцом в руке, потом на голую жопу Ларку и подвисает.       - чем занимаешься, Дэррек?       - хочу привить этому еблану любви к обществу.       Продолжает виснуть, переваривая сказанное, а потом взрывается таким хохотом, что всё стекло в кабинете начинает звенеть от вибрации, но он ржёт не потому, что обдолбан. Развожу руками, жестом говоря: «Что поделать», мы оба понимаем, что эта задача невыполнима, но я не могу сдаться не попробовав.       Его приход обнадёживает Ларку, и он, уцепившись за эту возможность, снова начинает брыкаться и орать.       - ХВАТИТ РЖАТЬ ТЫ МУДАК РАЗВЯЖИ МЕНЯ УБЕРИ ОТ МЕНЯ ЭТОГО ЁБНУТОГО       Вздыхаю, слушая поток его матов, этот еблан совсем не умеет быть дружелюбным. Заккри от его воплей начинает ржать ещё громче и закрывает дверь, его хохот продолжает раздаваться по коридору, но Ларку заглушает его своими криками.       - ПОМОГИ СУКА ЗАККРИ КУДА ТЫ ПОШЁЛ ПОМОГИ МНЕ ПОМОГИ МНЕ ЕБАТЬ ТВОЮ ГОЛОВУ ТЫ КУСОК УКУРЕННОЙ ХУЕТЫ       Просить о помощи он тоже не умеет. Но даже если бы умел, это ничего бы не изменило.       - ПОМОГИИИИИИИИИИ!!!!!       На последний крик он тратит все силы, заорав во всю мощь своего голоса, но в ответ слышит только своё эхо и хохот, который с каждым шагом от него удаляется. Его последняя надежда угасает, теперь он точно знает, что даже если сорвёт глотку, не докричится о помощи. Каждый в этих стенах оглушён своим безразличием.       Мы снова остаёмся наедине, и я возвращаюсь к делу. Глажу его задницу, пальцами разминая место для второго укола, но потом вспоминаю, что в руках у меня не витамин, а инъекция, которая вводится внутривенно, и моя рука скользит ниже, ко внутренней стороне его бедра, ища подходящий кровоток. У него там такая нежная кожа, что я невольно сжимаю пятерню и начинаю его лапать. Ноги у него не связаны, поэтому он изворачивается ужом и с силой въёбывает мне пинком в живот, сейчас в нём хлещет естественный адреналин. От неожиданности я отлетаю и валюсь на пол, уебавшись о столик, всё содержимое со звоном падает мне на голову. Сижу немного охуевший, хоть он и слабак, но достаточно напуган, чтобы меня уделать, вот теперь мы с ним в расчёте.       Пока я прихожу в себя, он начинает метаться, почувствовав возможность свалить, но его руки крепко пристёгнуты по разные стороны койки, как бы он не трепыхался, добивается только того, что ремни врезаются в его запястья, и те начинают кровоточить. Но это его не останавливает, каталка под ним скрепит и трясётся, он судорожно на ней извивается, продолжая выдёргивать руки из твёрдых кожаных наручников, а на его лице застыло напряжение, он отсчитывает секунды до момента, когда я поднимусь.       Когда мне это почти удается, он в отчаянии сбрасывает ноги на пол, но поскальзывается на флаконах, которые посыпались из-за него же, и, утягивая каталку следом за собой, с грохотом падает, с коротким стуком вмазавшись виском в пол.       В кабинете дребезжит эхо стекла и металла, но в моей голове в этот момент наступает оглушительная тишина.       Он лежит без движения, погребённый под металлической тяжёлой конструкцией. Сначала мне кажется, что живым я его оттуда уже не вытащу, и меня это неслабо напрягает, но потом слышу его слабый стон.       - вот еблан.       Снова вздыхаю и делаю к нему шаг. Я бы расстроился, если бы на этом всё закончилось, для моего опыта он подходит лучше некуда. Но нужно отдать ему должное, он сделал всё, что мог. Приходится немного поднапрячься, чтобы поставить каталку стоймя. Пока он в отрубе, полностью стягиваю с него штаны, развожу его ноги в стороны и туго затягиваю ремни на лодыжках, сначала на одной, потом на другой. Мой пациент оказался слишком буйным, но теперь он зафиксирован и не будет мне мешать.       Нахожу подходящую вену и вкалываю ему инъекцию, которая хорошо встряхнёт его нужные нейромедиаторы, дальше они всё сделают сами, и в его теле постепенно начнёт вырабатываться тот же комплекс гормонов, что и у Черри.       Он медленно приходит в себя и начинает болезненно стонать, но я не спешу его отвязывать, я с ним вроде как закончил, но мне вроде как хочется поиграть с ним ещё. Никогда об этом не думал, поэтому не замечал, но сейчас он лежит на белой простыне с голой задницей, и ногами, разведёнными в стороны, в одной рубашке, задравшейся на тонкой пояснице, а на его белоснежном теле уже повсюду проступают синяки, у него слишком чувствительная кожа. Теперь я ощущаю, что от него тоже исходит аромат невинности, хоть и не такой крышесносный как у Черри.       Обхватываю ладонями его ягодицы и, раздвинув их, разглядываю тугую розовую дырку - не похоже, чтобы у него кто-то был, но я и не думаю, что такой как он стал бы подставлять кому-то свою жопу. В том, что у него были девочки, я тоже сомневаюсь, такому чмошнику просто никто бы не дал. Продолжаю изучать его девственный уголок, он меня не заводит, но вызывает лёгкое любопытство. Глажу его тугие мышцы, давя на них пальцем.       - пошёл нахуй от моей задницы урод       Шипит сквозь стиснутые зубы, дёрнувшись от моего прикосновения, и начинает извиваться. Он думает, что я собираюсь его выебать, но я бы не стал этого делать, даже если бы он меня умолял. Всё, что мне нужно - это хорошенько его напугать.       Продолжаю разминать его жопу, он всё больше убеждается, что я собираюсь его трахнуть. Это подстёгивает меня ужесточить издёвку, беру тюбик лубриканта и выливаю на пальцы смазку, а потом растираю по входу. Он извивается червяком, в его голосе начинают дрожать ноты подступающей истерики, он лежит привязанный к кровати, с голой жопой и раздвинутыми ногами, ему пиздец как страшно. На его месте я бы тоже не мог оставаться спокойным. Продолжаю его массировать, но когда он пытается сбросить мою руку, достигает обратного эффекта - мой палец соскальзывает и случайно ныряет внутрь.       Он замирает, шокированный, а потом начинает трепыхаться ещё активнее.       - УБЕРИ ЕГО ВЫТАЩИ ЕГО ИЗ МЕНЯ УРОД УБЕРИ ОТ МЕНЯ СВОИ РУКИ       Он извивается, пытаясь избавиться от моего вторжения, а я проталкиваю в него палец до основания. Раз уж у нас дошло до такого, решаю, почему бы не добавить туда второй и начинаю проталкивать его следом. У него охуенно тугая дырка, поэтому дело продвигается медленно, но теперь в нём два моих пальца, втиснутых в самую глубину, и я начинаю играть с его простатой. Хочу посмотреть, как ему будет кайфово против воли. Но он не обращает на ощущения внутри себя никакого внимания.       - только не в задницу пожалуйста Дэррек я тебе отсосу можешь выебать меня в рот только не трогай мою задницу       Он начинает меня умолять рваными фразами, рвущимися из него истеричным потоком. Он не спрашивает, почему я это делаю, сейчас его волнует не это. Всё, что ему нужно - сохранить свою дырку девственной. Любопытно, для кого он так её бережёт.       От его сопротивления я начинаю входить в азарт. Теперь я его не просто разминаю, а глубоко растрахиваю пальцами.       - Донован тебя уроет…       Его голос звучит не столько угрожающе, сколько жалко.       Донован?       А вот это уже интересно. На мгновенье я даже залипаю, выстраивая картину из информационных паззлов, накопленных за эти пять лет, но мои выводы его не утешат.       - не уроет, ему на тебя похуй, так же, как и любому здесь. Расслабь свою жопу, Ларку, твой герой не придёт тебе на помощь, потому что сидит вмазанный твоим же товаром и пускает слюни на пизду Риску.       Он понимает, что так всё и есть, и начинает рыдать. Его вспарывает не из-за того, что его сейчас выебут, а из-за того, что его некому защитить. У этого пацана никого нет, на него здесь похуй каждому. На первом курсе у этого нелюдимого еблана как-то получилось сдружиться с Донованом, но он сам всё запорол. Я думал, что он просто безжалостный уёбок, но теперь понимаю, почему он так поступил, хоть это его и не оправдывает.       - почему, Дэррек…       Больше он выёбывается и не матерится, он всхлипывает, заливаясь слезами, и, наплевав на свою ебучую гордость, умоляет меня остановиться, для него это на самом деле важно.       - зачем ты это делаешь…       - потому что ты решил, что можешь размахивать своим мелким членом перед лицом Черри.       Зря он мне об этом напомнил. Я собирался его просто припугнуть, но теперь меня разъёбывают мысли о том, что Черри мог согласиться на его условие и взять у него в рот, а меня могло не оказаться рядом, чтобы его остановить, это приводит меня в бешенство.       - я бы не стал, я над ним просто издевался…       - издевался? Ты решил поиздеваться над Черри?       Он понимает, что сказал не то, и что теперь я окончательно озверею, я понимаю, что он пиздит, если бы Черри согласился, он бы затолкал свой мелкий стручок ему в рот, это делает меня ещё агрессивнее.       Заваливаюсь на него сверху и, придавив своим весом, вынимаю из штанов член. Больше я не хочу с ним играть, я хочу вдолбить в его зад, чтобы он держался от Черри подальше. Я думал, мы поняли друга с первого раза, но стоило мне расслабиться, и он решил, что может поиграть с этим пацаном в манипуляции.       Ларку подо мной сжимается и начинает выть, ему не просто страшно, он в полном отчаянии. Хватаю его за волосы и, рванув на себя, рычу ему в ухо:       - расслабь зад, или мне придётся расширить его скальпелем.       Он понимает, что я не шучу, но всё равно сжимается и плотно стискивает ягодицы, его мелко трясёт. Въёбываю его лицом в каталку, обхватываю за горло, и начинаю душить. Он хрипит, пытаясь сделать вдох, и царапает матрас, но через несколько минут его тело начинает обмякать, и он теряет сознание. Теперь он в отключке, лежит подо мной голый и привязанный, без возможности сопротивляться, без возможности быть кем-то спасённым, но у меня на него не стоит. Закрываю глаза и воспроизвожу в памяти образы, сам в это время двигаю бёдрами, отираясь своим вялым хуем о его задницу, и представляю, как тону в мягком отзывчивом теле Черри. Ларку мелкий и тощий, но у него такая же нежная кожа, поэтому я глубже погружаюсь в визуализации и сосредотачиваюсь на ощущениях.       Трусь о мягкую задницу Черри, он с нежными стонами приподнимает бёдра, подаваясь мне навстречу и хочет, чтобы я ему вставил. Его нежная растраханная жопа хорошо смазана и трепещет в ожидании моего хуя. Дэррек, вставь его…От его нежного голоса у меня сразу встаёт.       Охуеть как хочу его.       Открываю глаза и снова переключаюсь на Ларку, приставляю свой потяжелевший хер к его расслабленной смазанной дырке и пытаюсь протолкнуться, но даже разработанная, для моего хуя она слишком маленькая и тугая. Продолжаю на неё давить и, протиснувшись без всяких нежностей, вгоняю в него по самые яйца, а потом начинаю жёстко трахать. Каталка подо мной начинает ритмично скрипеть и покачиваться, я тяжело и с размаха вшлёпываюсь в его задницу, но всё это меня не заводит, я просто должен его выебать.       - какого хуя…       Из-за боли он начинает приходить в себя, но уже слишком поздно, свою оберегаемую девственность он только что потерял. Он лежит, впиваясь пальцами в матрас, и начинает рыдать.       - какой же ты урод… ТЫ УЁБОК НАХУЙ МНЕ ТВОЙ ВИМОН Я ДАЖЕ К НЕМУ НЕ ПРИКАСАЛСЯ       Он выкрикивает эти слова, захлёбываясь слезами. Происходящее кажется ему охрененно несправедливым.       - ты не понял, Ларку, если бы ты к нему хотя бы прикоснулся, не обошёлся бы хуем в жопе. Я бы сломал тебе шею.       Шиплю ему в затылок, обжигая своей яростью, и он цепенеет от страха. Он понимает, сейчас я в таком бешенстве, что лучше со мной не пререкаться. Затыкается, судорожно цепляется пальцами за поручни кровати и больше не дёргается.       Чем грубее я его ебу, тем больше он расслабляется, он понимает, что ему некуда деваться, я всё равно не остановлюсь, пока не закончу. Он отключается от реальности и начинает представлять Донована, так ему легче. Он настолько погружается в свои фантазии, что прогибает поясницу и вжимается губами в кровать, я слышу его тихие болезненные стоны. Понятное дело, ему кайфово не от моего члена, а от того, что мысленно он сейчас с другим. Склоняюсь низко к самому его уху и шепчу с ласковой издёвкой:       - ты же помнишь, что я - не он?       - пошёл нахуй… Пошёл нахуй…       Он снова начинает всхлипывать.       Я грубо его дотрахиваю и, вынув член, кончаю ему на спину, а потом отстёгиваю ремни и освобождаю. Он слезает с кровати, дрожа всем телом; натягивает брюки и, не смотря в мою сторону, волочится к выходу, его плечи содрогаются, но больше он не хочет показывать мне своих слёз.       - Ларку.       Окликаю его, и он оборачивается.       Обхватываю рукой свой опавший хуй и машу им ему на прощанье. Пока я трахал его со спины, он воспринимал происходящее только тактильно, но теперь, когда видит член, которым я разъебал его жопу, понимает, что всё это произошло на самом деле. Он пять лет берёг себя для парня, которому до него нет дела, а теперь у него не осталось и этого.       Он смотрит на мой член, и у него снова начинается истерика. Он уничтожен не из-за изнасилования, его разъёбывает горечь от понимания, что Донован не будет у него первым. Но он бы не был у него вообще никаким, у них ничего не получится. Даже если Донован узнает о произошедшем, ничего не предпримет, потому что ему плевать. Ларку отлично это понимает, но всё равно цепляется за иллюзии, возведённые им же, ничего другого ему не остаётся.       Он рыдает, захлебываясь слезами и судорожными вздохами, с его губ срывается слюна и свисает на подбородок, он отирает её рукой и, сотрясаясь в спазмах, идёт к выходу. Моя пятерня на его бледной шее отливает лиловой гематомой. Его рубашка не заправлена и свисает над брюками белой измятой тряпкой, вся его белоснежная кожа покрыта синяками, а по пояснице течёт моя сперма. Он отворяет дверь в пустой коридор и делает шаг. Когда он переступает порог, его ссутуленное тело в дверном громоздком проёме выглядит совсем маленьким.       Смотрю ему вслед безразличным взглядом, не чувствую к нему никакого состраданья, когда я тащил его сюда, не думал, что всё так выйдет, но мне его нисколько не жаль. Для такой хрупкой комплекции, у него слишком выёбистый характер.       Заправляю хер в штаны и принимаюсь за уборку, нужно привести тут всё в порядок. Использованные шприцы и ампулы выкидываю в урну, затем собираю остальные пузырьки, чтобы вернуть их на место. Захожу в подсобку, но бросив случайный взгляд вправо, вздрагиваю от неожиданности, в голове на миг будто вырубает свет, флаконы выскальзывают из моих ослабших пальцев и падают на пол. Я застываю в ахуе. Черри сидит на полу, забившись в брешь между шкафчиками и прижав колени к груди. Он сжимает в руках несколько блоков с ампулами и таращится в пол застывшим взглядом.       Ебать.       Я не знал, что он здесь. Я был так сосредоточен на своем опыте, что даже не заметил его присутствия. Если бы я знал, действовал бы по-другому.       Он поднимает ко мне свои глаза, и меня сковывает паралич, я уверен, что не увижу в них ничего хорошего. Но в его взгляде нет ни отвращения, ни упрёка, он смущён тем, что всё так неловко вышло. Он не видит во мне насильника и конченого уёбка, он меня не презирает и не боится. Его кроткие глаза смотрят на меня с тёплой нежностью и видят во мне своего защитника. Этот пацан начисто лишён рациональности. Химия в его голове искажает реальность, заставляя видеть меня в преломлённом свете. Что бы я ни делал, какое зло бы ни творил, он оправдает любой мой поступок, для него я теперь - самый лучший.       Разворачиваюсь и молча выхожу из кабинета. Он знает, что я с ним не заговорю, мне не нужно ему ничего объяснять, он и так понимает, почему я это сделал. Я понимаю, что мне нечего ему сказать и нечего у него спросить, я и так знаю, что он об этом думает. Мы друг друга отлично поняли.       Вылетаю из медблока и быстрыми шагами пересекаю задний двор, направляясь в спальный корпус. Мой лоб покрыт испариной, по спине бежит холодный пот, а сердце дробит от аритмии. С Черри проблем не будет, но я до сих пор в ахуе из-за того, что так налажал. Когда я спрашивал про лучшего ботаника, имел ввиду Нану Банди, но для остальных - это Черри. Понятное дело почему. Он лучший в каждом предмете, а остальные - специалисты, лучшие в чём-то одном, если бы я понял, что Колоко Мока говорит про него, сразу бы сообразил, что к чему, но мне даже не пришло такое в голову.       Витамины для гафлории. Я должен был всё понять, когда она сказала про ебучую гафлорию, Нану Банди разводит ботанику совсем иного сорта; это Черри обожает свои ядовитые цветочки, у него там насажена целая альпийская горка, я это знаю и всё равно ни хрена не понял.       Эти мысли не дают мне покоя.       Врываюсь в вестибюль и быстро поднимаюсь по лестницам, Донован сидит на перилах над лестничным пролётом на высоте пяти метров и раскачивается, смотря в никуда. Останавливаюсь рядом и, выровняв дыханье, сообщаю ему будничным тоном, что привязал Ларку к кровати и выебал в жопу.       Оборачивает ко мне лицо, полное вмазанного равнодушия.       - скажи Риску, что я хочу её киску.       Хлопаю его по плечу и иду дальше, ему нет никакого дела до Ларку, он продолжает сидеть и раскачиваться над собственной бездной. Если кого здесь и жаль, так это его.