Вундеркинд

Преддверие нового года; осталось буквально двенадцать часов до речи призидента и наступления нового года. Все люди в этот праздник ждут подарков; некоторые заливают в тихоря в себя стаканчик с водкой, чтобы ощутить то самое чувство; многие ездят к друзьям и знакомым, дабы отметить этот праздник, как полагается. У всех всё прекрасно, только одна Лиза сидит возле окна вот уже какой день подряд, поднимаясь только из-за нужды организма то попить, то поспать, а иногда и вовсе игнорирует всё вокруг, в том числе и свой организм, который уже кричит ей о том, что желает хоть чего-нибудь отведать. Девушка прокручивает уже сотый раз подряд в голове их с Кристиной поцелуй... прощание. Мозг брюнетки понимает, что Захарова тоже испытывает какие-то чувства, но сама Лиза это отрицает и уничтожает единые мысли о каких-то чувствах. Девушка уверена, что если подпустит к себе блондинку, девушка пострадает от её чувств и симпатии, ведь это темноволсой вбивали в голову на протяжении многих лет. Брюнетка даже не насторожилась тому, что Виолетта ей ничего не писала, хоть и прошло с вечеринки, с которой она убежала, даже не предупредив подругу, достаточно много времени. Это не было похоже на шатенку, ведь она всегда писала Андрющенко, даже когда лежала с температурой за тридцать девять. Естественно, после того неприятного момента с Кирой девушка ушла в себя. Но брюнетка не знала даже о том, что Медведева в очередной раз оттолкнула Виолетту... когда у них только начали налаживаться отношения. Сидя на стуле возле окна и смотря на то, как по дорогам наяривают десятки машин и на снежинки, что разбивались об окно, девушка услышала звонок в дверь, который выбил её из мыслей, съедающих разум. Темноволосая, надеясь всем сердцем, что пришла не Кристина, а, например, Виолетта, или, на крайний случай, даже её дедушка, прошла к двери, чтобы открыть её пришедшему. Посмотрев в глазок, Андрющенко очень удивилась, ведь за дверью стоял её отец. Тяжело вздохнув, брюнетка, понимая как сейчас ей одновременно плохо, но одновременно и похер, открыла дверь, посмотря на Максима, который явно удивился тому, что ему открыли. – Что-то нужно? – на выдохе спросила брюнетка, что выглядела не очень хорошо: на ней была чёрная футболка, которая оголяла худые руки и истощенные ключицы; серые спортивные штаны, что также болтались на девушке; бледность кожи, из-за которой её синяки под глазами и пересохшие губы стали виднеться выразительнее. – Я хочу поговорить, – сказал мужчина, видя, что темноволосая, опустив на несколько секунд взгляд вниз, отошла от прохода, тем самым пропуская Максима, что лишь осмотрел ужасное состояние Андрющенко, осознавая, что у девушки что-то произошло. – О чём именно? – уточнила Лиза, пройдя на кухню, чтобы, наконец, хоть попить, ведь в горле немыслимо пересохло от вечного рёва. – Сначала о том, что у тебя произошло, – произнёс мужчина, зайдя на кухню, увидев, что брюнетка наливает воду в стакан из специального, фильтрованного крана. – Ты пришёл не из-за этого. Говори, что нужно, – сказала брюнетка, сжав в руке бокал, зная, что Максим стоит неподалёку, видя эмоции дочери. – Сейчас не так важно, из-за чего-то именно я пришёл. Я хочу узнать, что такого произошло, отчего ты так выглядишь и ведешь себя, – мужчину и вправду, конечно, тревожило состояние Андрющенко, поскольку она его дочь и он, разумеется, за неё беспокоится. – Говори зачем пришёл и уходи, что непонятного?! – вспылила Лиза, находясь на грани уже как третий день, после разговора с Захаровой. Из-за всплеска эмоций брюнетка не смогла сдержать те чувства и боль, что исходила и пыталась вырваться наружу уже какой день, сжав бокал с такой силой, что он разлетелся на множество осколочков, изрезав девушке ладонь. – Успокойся, – монотонно проговорил тот, видя, что брюнетке очень плохо. Из карих глаз начали стекать слезы, падая в последствии на пол, пока их обладательница, не зная, что на ладони кровь, потянулась смахивать слезинки. – Я ведь хочу помочь тебе, Лиз, – сказал мужчина, подойдя к брюнетке, что опустила глаза в пол, пытаясь успокоиться, что выходило не очень, естественно. – Что случилось? Расскажи, – просил Максим, желая помочь Лизе, что прошла к стулу, сев на него, чтобы просто не рухнуть из-за трясущихся рук и тела. – Я поссорилась с... важным для меня человеком, – все-таки решила поведать об этом Максиму брюнетка, уже просто не в силах держать всё в себе. Ей нужно было выговориться, поскольку три дня подряд девушка держала все эмоции в себе, тем самым уничтожая абсолютно всё внутри. – Я не могу без неё, но понимаю, что со мной ей будет плохо, – хоть темноволосая и бубнила это себе под нос, мужчина всё разобрал и понял, из-за кого именно дочка так страдает и ведёт себя. – Ты пыталась поговорить с ней? – спросил мужчина, видя, что Андрющенко мотает головой. – Нет... Нам нельзя разговаривать и вообще видеться, – сказала черноволосая, не видя, что мужчина тяжело вздохнул и, поставив стул напротив дочери, присел на него. – Почему? – голос был мягок, что сразу говорило о хорошем отношении. – Не хочешь причинять ей вреда? – словно утвердил это Максим, увидев, что брюнетка переводит на него свои шоколадные глаза, в которых виднелся вопрос. – Как... как ты это понял? – не имела никакого представления девушка, зрев в глазах отца нежность и... любовь? – Лилия говорила мне в точности такое же, – признался мужчина, видя отведённый взгляд дочери в пустоту. – Хоть отец и любил её, он постоянно вбивал ей в голову, что она приносит в жизнь один хаос и разруху, но это, конечно, не было таким, – в услышанном брюнетка восчувствовала слова Алексея... Он говорил абсолютно такое же. – Раньше мы очень часто ссорились, но я никак не мог понять почему. И когда она рассказала мне про слова отца, я, разумеется, сразу осознал, из-за чего Лилия постоянно пыталась отдалить меня и прочее. Лев просто вбил ей это в голову, чтобы она никогда не уходила от него, поскольку очень любил и любит по сей день, – поведал Максим, видя пустой взгляд дочери, в котором промелькивала розь, постепенно съедающая её разум. – Я... – хотела что-то было сказать девушка, как оборвалась. – Она самый дорогой мне человек, и я боюсь, что могу навредить ей, – прикрыла свои янтарные глаза темноволосая, зарывшись руками в волосах, просто не понимая, что ей делать и как быть. – А она хочет видеть тебя в своей жизни? – спросил, на удивление, спокойно мужчина, видя, что брюнетка открывает свои глаза, которые покрывались красными нитями. – Как бы грубо это не звучало с моей стороны, но нужно думать и о ней, – проговорил Максим, зная, что Лиза хочет возразить. – Я понимаю, что ты сейчас скажешь, что таким образом заботишься о ней, но это вообще не так. Своими действиями ты делаешь только больнее ей, – проговорил мужчина, осознавая, что Андрющенко не понимает, что ей делать. – Я знаю, как это, когда дорогой для тебя человек отталкивает без причины, – сказал мужчина, увидев, что брюнетка опустила взгляд на пол, задумавшись. – Крис хорошая. Ты дорога ей, я это вижу, – кинул Максим, зрев переведённые на себя шоколадные глаза. – Я не говорила, что поссорилась именно с Крис, – проговорила брюнетка, услышав безобидный хмык отца. – Будто я не понимаю, – по-доброму ухмыльнувшись, сказал мужчина. – Я прекрасно вижу, как она беспокоится за тебя и как горит желанием помочь тебе, – сказал Максим, увидев, что Андрющенко запуталась. – Я хочу уберечь её, поэтому отстранила, – бросила девушка, отведя взгляд в сторону, пытаясь сдерживать слезы, ведь и так уже достаточно выплеснула эмоций. – А ты спросила её, хочет ли она этого вообще? – немного повысив тон, произнес мужчина, зная, что может достучаться до Лизы только так. – Может, она хочет загрянуть в том говне, в которое, как ты думаешь, ты всех тянешь? Может, она не хочет быть «спасённой», а хочет быть с тобой? Может, она хочет просыпаться с мыслью о том, что ты рядом с ней, а не в постоянной дали и ссоре? – сказал это мужчина, видя, что темноволосая перевела на него свои янтарные глаза, в которых загорелся огонёк. – Ты никому не сделаешь больно своими чувствами, – проговорил Максим, увидев, как брюнетка поднимается. – Почему ты вообще считаешь, что можешь нанести кому-то вред своими чувствами? Тебе этот урод такое внушил? – сжал кулаки мужчина, пытаясь унять желание размазать Алексея по стене, которое уже просто вырывалось наружу. – Ты ведь никому ничего плохого не сделала, – проговорил мужчина, слыша нервный смешок Андрющенко. – Сделала, и ещё какое «плохое», – сказала темноволосая, чувствуя тряску, которая начала вновь её окутывать. – Что ты сделала? – решил поинтересоваться мужчина, видя, что Лизе хреново. – Я... – брюнетка просто не могла это сказать. Андрющенко и так было очень плохо... Но ей нужно было добить себя, поскольку она понимала, что отцу всё же стоит об этом рассказать. – Я убила того еблана, а не мама, – проговорила темноволосая, пройдя к балкону, чтобы подышать свежим воздухом, так как её температура была на пределе. – Ты не виновата в этом. Виноват только тот ублюдок, – сказал мужчина, встав рядом с Лизой, что перевела на него немного удивлённые глаза. – Ты что, знал? – осознала это брюнетка по тону отца, ведь только человек, что уже знал правду, никак бы не удивился. – Да, – кивнул медленно тот, вздохнув, поняв это уже достаточно давно, если говорить честно. – И не стал злиться? – брюнетка смотрела на отца детским взглядом, зная, что у неё трясется губа. – Нет. На что мне злиться? Ты хотела защитить мать, – проговорил мужчина, видя как по бледному лицу Андрющенко стекают копотью слезы. – Я ведь убила того чёрта и впридачу усадила маму за решётку, – никто не винил брюнетку. Только сама она сжирала себя этим. – Ты пыталась защитить Лилию, – проговорил тот, желая как-то успокоить дочку. – И сейчас ты пытаешься только защитить Крис, но этого делать не стоит, ведь никому никакого вреда ты не несёшь, – сказал мужчина положив свою руку на спину дочери, увидев, что она никак не реагирует на это, и не пытается отдалиться. – Как такой светлый человек может принести кому-то вред? – не мог понять этого мужчина, зрев как брюнетка переводит на него шоколадные глаза. Лиза, ничего не сказав, закрыла глаза, прижавшись к отцу, что очень удивился, но одновременно и обрадовался этому, понимая, что все-таки сумел как-то расположить себя к дочери. – Я всё ещё не понимаю, что мне делать, – проговорила девушка, отстранившись от мужчины, что посмотрел на неё, ожидая дальше сказанного. – Что делать с Крис? – совершенно не чаяла брюнетка, присев на стул, начав нервно трясти ногой. – Поговори с ней, – сказал мужчина, сев за стол. – Но перед этим прими свои чувства, – признаться, мужчине с трудом далась информация об ориентации дочери, но он понимал, что после случившегося темноволосой, конечно, будет тяжело даже говорить с мужчинами. – Мне нужно время, – сказала тихо девушка, посмотря на свои руки, которые словно стали ещё худее. – У тебя как раз есть каникулы, – проговорил мужчина, улыбнувшись. – Не думаю, что этого мне хватит, – сказала брюнетка, переведя взгляд на отца. – Спасибо тебе... – хотела было сказать «пап» девушка, понимая, что это ей пока что даётся с трудом. – Не за что. Я ведь твой отец и должен помогать, – проговорил мужчина, услышав, что ему пришло уведомление. – Если что, ты можешь позвонить мне в любое время, – сказал мужчина, ответив на сообщение. – Я приму это к сведению, – проговорила темноволосая, кивнув, осознавая, что ей повезло с родителями, в отличие, например, от Виолетты.

***

Сидя на холодном полу и, откинувшись головой на кровать, шатенка смотрит в потолок, на который падают лучи от светодиодной ленты, не переставая размышлять о всех бедах, что в очередной раз навалились на неё: Артём, который ходит за ней из-за непонятно чего и хочет словно свести её с ума, ведь своими действиями и словами только это и показывает; Кира, что оттолкнула её на вечеринке и тем самым будто разрушила всё то, к чему они обе шли многие месяца и что не переставала звонить ей после случившегося, но её попытки и звонки были отклонены; мать, которая, как оказалось, решила приехать на новый год домой, а этого она никогда ранее, после развода с мужем, не делала. И сидя на линолиуме, шатенка, возле которой стояла почти пустая бутылка шампанского, а рядом с ней валялись несколько баночек из под пива, ждала свою мать, которая должна была приехать уже вот-вот, поскольку сама так написала. Девушка знала, что женщина вновь устроит какой-то скандал, из которого она выйдет с травмами, и не только физическими. Услышав звук открывающейся двери Малышенко только вздохнула, даже не став подниматься, ведь у неё просто не было сил. Алкоголь и постоянные недосыпы дали своё. – Виолетт, ты где? – крикнула с прихожей женщина, видно снимая куртку. На это Малышенко даже ничего не сказала, а лишь отставила бутылку в сторону и, услышав, что мать направляется к её спальне, вздохнула, понимая, что сейчас ей вновь придётся выслушивать от женщины очередной придуманный из воздуха бред. – Ты чего мне не отвечаешь? – с явным наездом проговорила женщина, скрестив руки на груди, выражая недовольство. – Так ты глотку заливаешь, и поэтому у тебя времени нет даже трубку взять, – было видно как у женщины выступают жилы злости на лице. – Так новый год же, – устало проговорила шатенка, зная, что скандала не избежать. Девушка уже привыкла к ссорам с матерью, особенно на новый год. – И поэтому нужно заливать горло? Ты так сопьешься скоро, – с пренебрежением осмотря дочь, что поднималась на ноги, сказала женщина. – Хотя, – протянула она, – мне кажется, что ты уже спилась. Когда я приезжаю, ты всегда бухаешь, – женщина прошла к Малышенко, кинув взгляд на бутылку, что стояла на полу возле кровати. – Может, ты просто приезжаешь только когда я пью? Ведь приезжаешь ты очень редко, – это было сказано с предъявой, поскольку девушке, естественно, и вправду не нравилось то, что её мать почти что не приезжает к ней. – Я зарабатываю деньги, а не пью, как твой отец-алкаш, – было видно, что, во-первых, сама женщина тоже подвыпила, а во-вторых, как она начинает выходить из себя. – Ты в точности такая же, как твой папаша, который кинул меня и повесил отродье, что теперь донимает меня, мне на спину! – закричала женщина, у которой явно таилась обида внутри на своего бывшего мужа. – Почему ты срываешься на меня?! – не могла понять этого Малышенко, подойдя к матери, которой явно не понравился тон дочери. – Если тебе обидно за то, что тебя бросил папа и ушел к какой-то старой тётке, на меня срываться не нужно! Я ведь твоя дочь, что любит тебя и хочет хоть чего-то кроме оров и побоев! – шатенка уже просто не могла держать всё в себе. Виолетта накричала на мать, хоть и знала, что это никак не поможет вправить мозги женщине и что после этого последуют кулаки. – Ты на меня, шавка, ещё голос повышать вздумала?! – потряслась женщина, сделав несколько шагов к дочери, что лишь сжала губы, понимая, как сейчас ей будет плохо. – Орать будешь на своего батюшку отца, но точно не на меня! – рявкнула женщина, отвесив дочери знатную, сильную пощёчину, от чего та отошла от неё, схватившись за щеку. – Приехала я значит к доченьке любимой, а она ещё и наорала на меня, – негодовала женщина, проходя в прихожую. – Ноги моей здесь больше не будет! – последнее, что сказала она, перед тем как покинула квартиру. Виолетта, прикрыв глаза, осела на пол, понимая, что, похоже, их с матерью отношения за пределом отстоя. Явно выпившая шатенка, встав на ноги и прихватив с собой бутылку виски с кухни, решила даже не накидывать куртку, а просто подняться на крышу. Девушка устала от всего говна, что на неё навалилось. Всё началось с развода родителей, после которого мать Виолетты было не узнать, так как она стала просто мразью, что только издевалась над своим ребёнком. Отец девушки ушёл к какой-то особе с двумя уже достаточно взрослыми детьми. Он сказал, что никогда не любил Веронику, мать шатенки, а женился на ней только из-за Виолетты. После этого женщина стала ненавидеть Малышенко, поскольку она вырастала и становилась похожей на своего отца, которого Вероника терпеть не могла. После всех скандалов и путаниц с матерью, которые присутствовали и по сей день, шатенка столкнулась с Михой, что вбил ей в голову уйму комплексов, из-за которых ей просто невыносимо теперь жить и находиться в этом мире. Девушка, поднявшись на крышу, села возле края, поставив рядом бутылку спиртного. Шатенка не знала, что ей делать: либо плюнуть на всё и всех и просто прыгнуть с крыши этой многоэтажки, либо как ни в чём не бывало просто, как всегда, делать вид, что всё хорошо, и приходить в пустую квартиру, плача и режа себе вены. Откинувшись на холодный бетон, девушка, подняв глаза на небо, что было чернее чёрного, лишь вздохнула, явно не понимая, что ей делать. На улице уже было темно, ведь как-никак в такое время суток зимы, а если быть точнее – без пяти десять, темень была нормой. И шатенка бы лежала на этом холодном и мокром асфальте в одном серой худи и домашних штанах всю оставшуюся ночь, если бы не звук, который вынудил её открыть глаза, но подняться – нет. Малышенко услышала, что кто-то хлопнул дверью, поэтому открыла свои тёмно-зелёные глаза, даже не представляя, кто мог прийти в такое время на крышу. – Почему на звонки не отвечаешь? – спросила Кира, встав рядом с девушкой, что перевела на неё немного удивлённые глаза. Девушка и представить себе не могла, что пришедшей окажется именно Медведева. – Что тебе нужно? – сказанное звучало очень грубо. – Ты обиделась, – тяжело вздохнув, проговорила Медведева, зная это. – Нет, с чего бы? – иронично сказав, Малышенко отвернулась от девушки, что поджала губы, понимая, что сорвалась на дорогого ей человека. – Ты сказала, что тебе не до меня, да? Вот я и ушла, чтобы тебя не тревожить, – произнесла с горечью в голосе Малышенко, пытаясь скрыть всё за смешками и иронией. – Виолетт... – хотела было продолжить белокурая, как её перебила Малышенко, что поднялась на ноги, взяв с собой бутылку, которую открыла. – Что? – пройдя к девушке, бросила шатенка, испив из бутылки. – Если сказала, чтобы я ушла, так как тебе не до меня, то и не нужно было приходить, – вспылила Малышенко, у которой скатилась одинокая слеза по щеке. – Я не хотела отталкивать тебя. Просто... так получилось, – тяжело вздохнув, сказала Медведева, которой было, если честно, очень стыдно за то, как она поступила с шатенкой. Блондинка поняла, что Виолетте нужна была помощь только после того, как оттолкнула её. – Так получилось? – нервно усмехнулась девушка, сделав несколько шагов назад из-за алкоголя в организме. – Мне нужна была помощь! – уже начала повышать голос Малышенко, размахивая руками по холодному воздуху. – Я пошла ни к Лизе, ни к кому-то другому, а на поиски тебя, блять, ведь ты сказала, что я могу прийти к тебе, когда мне нужна будет помощь! – сорвалась девушка, не видя, что Кира виновато опустила голову. Она, честно, первый раз в жизни так винила себя. – Я поверила в твои слова... – на несколько танов тише сказала шатенка. – Я доверилась тебе! – и вновь вспылила Малышенко, просто не в силах уже держать всё в себе. Кира, прекрасно видя, во-первых, состояние девушки, а во-вторых, синяк на щеке и шее, вздохнула, понимая, что вновь облажалась. Все попытки нормального общения с шатенкой оказывались тщетными... И Медведева осознавала, что пообещала девушке оберегать и помогать ей, а сама, похоже, сделала только хуже, поскольку теперь на её шее гематомы, а на душе порезы от осколков надежд. – Прости, – еле как вымолвила блондинка, подняв взгляд на Малышенко, которая вся тряслась, ведь ей было не только холодно снаружи, но и внутри. – Похоже, и вправду ничего не выходит, – проговорила блондинка, видя слегка непонимающий взгляд тёмно-зелёных глаз. – В смысле? – дрожащим голосом спросила девушка, обняв себя за локти, понимая, что зря, наверное, сорвалась на Медведеву, так как у неё действительно могли быть проблемы и причины такого обращения с ней на новогодней вечеринке. – Ты тоже видишь, что у нас ничего не выходит в общении, – после этих слов Виолетта выпрямилась, уставившись на Киру с непониманием и некой яростью в глазах. – Как бы я не пыталась, всё сводится к одному – я отталкиваю тебя или иное, – проговорила белокурая, думая, как и Лиза, что своим общением и чувствами губит дорогого ей человека. Девушка пообещала ей помогать, а в первую же просьбу оттолкнула шатенку, которой из-за этого сделали больно. – Нам, похоже, не стоит общаться, поскольку всё сводится всегда к одному... – сказала Кира, только сейчас заметив, что Малышенко не только в непонимании и тоске, но и в ярости. – Ты совсем ахринела? – это было сказано очень неожиданно, ведь Кира никак не могла ожидать такой реакции на её слова. – Я, блять, добивалась и хотела общения с тобой с нашей первой встречи, – было видно, как сказанное шокирует блондинку, что вообще ничего не могла понять. – Я терпела твои постоянные издёвки, которые ты кидала в мою сторону, – подойдя к Медведевой вплотную, начала тыкать пальцем в грудь блондинки девушка, которая явно поражала сказанным белокурую всё больше и больше. – Поначалу я, блять, подумала, что ты просто угораешь со всего и просто по приколу меня задеваешь, тыкаешь в ошибки и наподобие, но когда ты сказала мне: «иди нахуй, Малышенко», мне было пиздец как больно, ведь я поняла, что всё сказанное тобой – правда, а не смешки! – на лице вместе со слезами проступили и жилы, что выражали не самые лучшие эмоции девушки. В тот момент она была похожа не на своего отца, а как раз-таки мать, у которой было точь-в-точь такое же лицо, когда она злилась и была просто в неимоверной ярости. – Мне было больно; было обидно, а я шла к тебе, пытаясь понять, что произошло; пытаясь как-то наладить отношения! А ты из раза в раз опрокидывала меня и затаптывала! – кричала во весь голос шатенка, бешено жестикулируя, иногда, сама того не осознавая, попадая в Киру, что была в нескрываемом шоке от всего сказанного Малышенко. Девушка и предположить себе такого никогда не могла, поскольку для неё услышанное казалось абсурдным. – А я расскажу тебе даже одну тайну, – вспомнила про кое-что девушка, щёлкнув пальцами. Выражение её лица точно не значило что-то хорошее. – На самом деле я перевелась в эту сраную школу не из-за Лизы, которой всё это время врала, а тебя! – раскинув руки в стороны, призналась шатенка, первый раз в своей жизни зрев такую ошарашенную Киру, которая лишь уставилась в пустоту, просто запутавшись во всём том, что ей поведала шатенка. – Я узнала у Лизы, в какую именно она переводится школу и класс... Я знала, что там учишься ты, поэтому и пошла! – девушка сама была удивлена своим поведением и порывом эмоций. На неё многое навалилось в последнее время. – Я шла к тебе и терпела всё говно, которое ты на меня наливала лишь для того, чтобы мы общались, а сейчас ты говоришь, что нам не следует... – не успела договорить шатенка, которая, буквально, захлёбывалась в своих слезах и тряслась не только от нервов, но и холода, ведь Медведева, что уже просто не могла смотреть на колоть девушки, прижала её к себе, уткнув в грудь, в ту же секунду почувствовав, как шатенка дрожит и сжимает её чёрную куртку. – Ляпнула лишнего, признаюсь, – сказала это белокурая, прижимая девушку к себе ещё сильнее, дабы хоть как-то согреть и успокоить её. – Я выпила и хуйню сморозила, – это, конечно, не было таким. Хоть блондинка и пила, но в рассудке она была, прекрасно зная, что говорит. И в тот момент Медведева окончательно запуталась, поскольку не могла понять, что ей делать. Она видела, что шатенка, оказывается, хочет с ней общаться, и причём сильно, ведь, можно сказать, бегала за ней всё то время, которое они были знакомы. Но также блондинка знала, что может навредить девушке, даже если будет делать это во благо ей самой, как, например, на вечеринке. Кира, чувствуя, как девушка вся дрожит и трясётся, попутно пытаясь просто не захлебнуться в слезах, аккуратно отстранила от себя Малышенко и, сняв с себя свою куртку, под которой была чёрная толстовка, накинула её не плечи шатенки, сразу увидев немного удивлённый и непонимающий взгляд Виолетты, что лишь поправила куртку, которая начала спадать с её плеч. – Иди домой, а то, мне кажется, не камильфо стоять в худи на морозе, – проговорила блондинка, видя как проходится по её лицу тёмно-зелёные глаза, в которых уже не читалась такая ярая боль, как раньше. – У тебя нет никаких планов? – спросила неожиданно шатенка, опять сделав несколько шагов к Кире, от которой уже успела отойти, не уследив за этим. – Нет, – лишь отрицательно покачала головой блондинка, сунув руки в карманы толстовки. – Тогда пошли ко мне, – это был не вопрос, а утверждение. Сказав это, шатенка просто развернулась на пяточках, захватив свою бутылку, пройдя к двери. – У тебя никого? – решила уточнить блондинка, ведь сейчас, если честно, не хотела знакомиться с родными Малышенко, так как они обе были не в лучшем состоянии. – Нет, – кинула девушка, покидая крышу, которая чуть не забрала её жизнь, ведь сама шатенка желала этого, буквально, полчаса назад. И если бы не Кира, она осуществила свои планы, поскольку не боялась умереть. Малышенко не знала, для чего или кого ей жить. Когда девушки вошли в квартиру, Малышенко повесила куртку блондинки на вешалку и, сняв кроссовки, прошла мигом на кухню, пока Кира развязывала шнурки, с которыми у неё были не лучшие отношения, поскольку они всегда завязывались у неё в два, а то и больше узла. – Пойдём в комнату, – сказала шатенка, держа в руке пакет, кинув взгляд на Киру, что лишь удивилась тому, как быстро пришла в себя Малышенко, которая, признаться, очень обрадовалась примирению с Медведевой. Зайдя в спальню, блондинка увидела, что Виолетта, сидевшая на кровати, достаёт из пакеты одну за другой бутылку то шампанского, то мохито и многого другого. – Кто тебе покупает алкашку? – не могла этого никак понять девушка, сев напротив татуированной, что лишь хмыкнула и ухмыльнулась, взяв шампанское, видя, что на нём пластиковая пробка, а с ней у Виолетты всегда возникали проблемы. – У Риты есть старшая сестра, которая покупает мне всё, что только я пожелаю. За деньги, конечно, – рассказала девушка, у которой и вправду, как всегда, возникли проблемы с пробкой, которая никак не вытаскивалась, как бы Малышенко не старалась. – А тебе кто покупает? – решила тоже поинтересоваться девушка, которая всё ещё боролась с пробкой, ведь знала, что блондинка частенько пьёт. – Иногда как, – пожала плечами Медведева, лишь усмехнувшись с того, как упорно пытается открыть шампанское напротив сидящая шатенка. – Иногда знакомые, иногда дядя, – сказала блондинка, тяжело выдохнув, всё также наблюдая за тщетными попытками девушки. – Понятно... – протянула шатенка, вздрогнув от неожиданности, когда Кира, не сказав ни слова, выхватила из её рук бутылку шампанского, с лёгкостью открыв её. – Можно было попросить, – спокойно произнесла девушка, отдав шатенке бутылку, не видя её пронзительного взгляд. – Я всегда сама раньше открывала, – это и вправду было таким. Только девушка не уточнила, что на открытие бутылки у неё иногда уходило более пятнадцати минут. – И сколько мучалась? – по-доброму усмехнулась Медведева, почувствовав слабый толчок в плечо от шатенки, что иронично фыркнула, потянувшись к ещё одной бутылке. – Будешь? – спросила девушка, вложив в руки блондинки бутылку кофейного ликёра. – Будешь, – не дожидаясь ответа девушки, сказала Малышенко, которую, можно сказать, раскумарило в тепле. – Тебе бокал нужен? – спросила шатенка, поднявшись с кровати. – Нет, – покачала головой девушка, открыв ликёр, сразу почувствовав, как его аромат разносится по всей комнате. – Мне и так нормально, – пожала плечами блондинка, испив из горла ликёра, не узрев, как Малышенко вновь присела напротив неё. – И вправду, – согласилась шатенка, взяв свою бутылку, ощутив тот самый запах алкоголя на новый год, который, заметить, должен был наступить уже через полтора часа. – Как ты обычно отмечаешь новый год? – стало интересно шатенке, что увидела достаточно грустный смешок девушки напротив, которая вновь сделала глоток разогревающей жидкости. – Раньше, когда мать ещё хотя бы как-то объявлялась, дома. А сейчас же я ухожу к кому-нибудь на хату и пью, – сказано это было спокойно, хоть Малышенко и поняла, что на душе белокурой кошки скреблись. – Хотя бы в чём-то мы похожи, – решила как-то разбавить печальную паузу Виолетта, зрев переведённый на неё взгляд кофейных глаз. – Ты думаешь, что только в этом? – решила поинтересоваться девушка, облокотившись на спинку кровати, посмотря на жидкость в бутылки. – Ну... – протянула шатенка, задумавшись, – а чем ещё? – никак не могла понять Малышенко, что не отыскала ответа в своей голове. – Я уверена, что у нас даже цвета любимые разные, – кинула она, понимая, что они с Кирой – абсолютные противоположности. – Чёрный, – пожала плечами блондинка, водя своими карими глазами по Виолетте, что была пьянее её, ведь все движения девушки это демонстрировали. – Красный, – вздохнула шатенка, испив из бутылки, желая просто расслабиться и забыть ссору с матерью, которая, как всегда, кинула её в чёрный список. – Дальше и продолжать не стоит, – усмехнулась шатенка, прогоняя мысли о матери, которые вновь посетили и охватили собой её разум. – Мне интересно, – начала блондинка, отпрянувшись от спинку постели, – зачем ты все-таки ко мне подходила? – решила поинтересоваться Кира, видя, что Малышенко прикусила губу и отвела взгляд. – Давай не об этом, – махнула рукой девушка, переведя взгляд, что уже был менее грустным, на Медведеву, которая, безусловно, поняла, что шатенка просто не хочет сейчас об этом вспоминать и рассказывать. –Лучше давай поиграем в, – задумалась шатенка, показательно приложив палец к губе, – правду или действие, – предложила Виолетта, что пыталась привести свою потрёпанную душу в порядок. – Мне кажется, что в этой игре должны принимать участие, как минимум, троя людей, – проговорила девушка, видя, что в глазах Виолетты, которая пыталась изо всех сил не показывать свои настоящие эмоции, загорелись огоньки. – Да какая разница? – усмехнулась шатенка, увидев слабую улыбку Киры, что лишь кивнула. – Хорошо, – в тот момент блондинка могла согласиться абсолютно на любые идеи и предложения Малышенко, ведь хотела искупить свою вину и выселить из её сердце хоть чуточку мрака, который, похоже, там уже поселился. – Хм... – вновь задумалась шатенка, поставив бутылку, что была в её руках, на пол, дабы она не мешалась. – Правда или действие? – спросила шатенка, выпрямившись, видя, что Кира была полностью расслабленной. Кажется, эта блондинка никогда не чувствовала себя в так называемой не своей тарелке. – Действие, – наобум сказала девушка, которой стало интересно, что же такого может ей задать шатенка. – Заставь меня смущаться, – это было очень неожиданно, и Кира, естественно, понимала, что в Малышенко играет алкоголь, ведь он всегда либо вынуждал её плакать, либо развязывал язык. – Уверена в сказанном? – усмехнулась блондинка, в которой, по правде говоря, также играл алкоголь, поскольку только он вселял в неё уверенность при общении с Виолеттой. – Конечно, – кивнула шатенка, видя, что девушка убрала бутылку в сторону, уже зная, как выполнить действие Виолетты. Медведева, про себя ухмыльнувшись, вздохнула, понимая и видя, что напротив сидящая девушка в предвкушении действий блондинки, которая уже, естественно, знала, что сделать, дабы смутить Виолетту. Белокурая, не долго думая, потянулась к краям своей толстовки, снимая её вместе с футболкой. Откинув вещи в сторону, Кира открыла обзор на множество своих татуировок, на которые Малышенко сразу же перевела взор. – Ничего себе, – шатенка, если честно, и не знала, что у девушки настолько много татуировок, поскольку раньше особо не заостряла на них внимания. – Этим ты меня не засмущаешь, а только заинтересуешь, – проговорила Малышенко, немного пододвинувшись к блондинке, чтобы рассмотреть татуировки повнимательнее, ведь её зрение этому мешало. Кира прекрасно знала, что не засмущает шатенку таким образом, но сняла толстовку с футболкой для того, чтобы Малышенко села поближе, что она, в принципе, и сделала. Блондинка, не долго думая, обхватила своими ладонями тонкие запястья Виолетты, повалив её на подушки, увидев потрясённый взгляд девушки, что явно никак не могла ожидать такого. – Засмущалась, – утвердила это блондинка, прекрасно видя выражение лица Малышенко, что смотрела на неё не только с удивлением, но и ещё чем-то... чем-то иным. И пока Кира, понимая, что шатенке, наверняка, не очень приятно и удобно лежать в такой позе, отпрянулась, начав искать взглядом свои вещи, Малышенко поднималась с совершенным непониманием внутри. Девушка не могла понять, что с ней произошло; она не могла понять, почему её первый раз после случая с Михой не испугало под кем-то лежать. Её не устрашили действия Киры, которая, естественно, была не совсем трезва, поэтому решила именно так заставить смущаться шатенку. Виолетта просто в душе не чаяла, почему именно с Кирой ей было... приятно? – Правда или действие? – спросила блондинка, надев на себя футболку, поскольку в одном спортивном топе ей было сидеть холодно, нежели некомфортно. – Действие, – пожала плечами девушкв, поняв, что сделала так же, как сама Медведева, которая начала думать, что бы такого задать шатенке. – Набей мне татуировку, – сказала совершенно спокойно Кира, увидев, что шатенка немного поразилась. – Ещё? Тебе не много? – усмехнулась Виолетта, понимая, что блондинка скоро уже будет вся покрыта рисунками. – Ты мне ещё не била, – не совсем поняла слов Малышенко белокурая, вновь откинувшись на спинку кровати, поскольку спина дико болела после непрекращаемой работы несколько суток подряд. – Я не про это говорю, – покачала головой в разные стороны шатенка. – У тебя и так всё тело забито, – произнесла Виолетта, увидев, что Кира усмехнулась, тем самым заставив шатенку вопросительно посмотреть на неё. – Говорит мне та, у которой тату на лице, – кинула блондинка, конечно не желая как-то задеть или обидеть Виолетту, которая иронично надула губы. Кажется, она любила это делать. – И что? Эта была рекомендация, – сказала девушка, взяв бутылку и испив из неё. Малышенко не хотела трезветь. – Ты мне ничего не рекомендовала, а лишь удивилась, – напомнила блондинка, видя, что Малышенко, уже желая что-то сказать, чуть не подавилась. – Это была завуалированно, – сказала девушка, кашляя. – Ну так что, бить будешь? – решила спросить Кира, зная, что шатенка выполнит ей заданное. – Да, только не сегодня, – кивнула Малышенко, испив в очередной раз шампанское, которое, если честно, ей не очень нравилось. – А то криво набью, – девушка любила делать всё аккуратно. – Волнуешься за то, что я буду ходить с кривой татуировкой? – усмехнулась блондинка, в голове у которой никак не могло всё ещё уложиться то, что Малышенко добивалась с ней общения более полутора года. – Нет, на тебя мне похер, – рассмеялась шатенка, естественно пошутив. – Моя работа должна быть идеальной, – сказала девушка, видя как пронзительно на неё смотрит Медведева. – Тогда завтра набьешь, – проговорила блондинка, удивляясь с каждым разом красоте Виолетты, которая для неё была небесной.

***

Играли девушки все полтора часа до нового года. Им было комфортно друг с другом, хоть как одна, так и друга очень удивились этому. Девушки думали, что между ними будет летать недопонимание и смещение, но этого не было. И когда остались, буквально, пять минут до нового года, девушки решили в последний раз сыграть. – Правда или действие? – спросила шатенка у Медведевой, что сидела уже с третьей бутылкой ликёра, пока Виолетта не могла впихнуть в себя вторую, ведь её вес не давал этого сделать. – Действие, – блондинка, если честно, была очень пьяной, но это не было так заметно, как, например, у Виолетты, что уже просто запутывалась в словах. – Потанцуй со мной, – не долго думая, сказала шатенка, на странность встав без пошатываний, протянув Кире руку, на которую она сразу же перевела взгляд, попутно ставив бутылку с ванильным ликёром на пол. – Вообще-то это я должна протягивать руку. Или у нас белый танец? – усмехнулась блондинка, встав, видя, что Малышенко прошла к своему мобильному, переключив на нужную ей песню, а если точнее – Три дня дождя «Космос». Не успев ничего сказать, шатенка почувствовала, что её руку обхватывает чужая, притягивая к себе. – Я мужественнее, поэтому и должна вести, – проговорила блондинка, рассматривая превосходное лицо Виолетты, на которое падал свет от лампы, делая его ещё красивее. – Кто такое сказал? – пошутила шатенка, уложив голову на грудь Киры, обвив девушке шею руками. – Мой характер, – усмехнулась блондинка, наслаждаясь любимым ароматом вишни и жасмина, сама того не понимая перекладывая руки на талию девушки, которая, похоже, не была против этого, ведь даже не пошатнулась, а лишь хаотично двигалась вместе с Медведевой. Этот танец мог бы продолжаться, кажется, весь остаток жизни обеих девушек, как и песня, которую Виолетта поставила повторяться из раза в раз, если бы не сама шатенка, что, не подвластная своим действиям, отстранилась от Медведевой, которая хотела сделать то же самое, но Виолетта её смогла опередить. Глядя на очаровательное лицо Малышенко, что немного покрылось румянцем, но не только из-за алкоголя, блондинка погладила слегка красноватую щеку Виолетты, что вздрогнула, точно уж не от испуга. Проходясь по предмету своего обожания, белокурая, совсем не понимая, как она вообще допустила такого поворота событий, увидела, что Виолетта немного придвинулась к ней. Не мыслив здраво, шатенка, ощущая холодные руки на своей талии и щеке, слегка привстала на цыпочки, впившись в тонкие губы Киры, что очень бы удивилась, если бы была трезва. Всё ещё обвивая шею Киры своими руками, шатенка чувствовала, как начала водить по её телу руками блондинка, давая понять, что точно не хочет отстраняться, чем очень не только удивила Малышенко, но и порадовала. Ощутив, что блондинка, оторвавшись от губ девушки, начала покрывать поцелуями всё её лицо, Виолетта немного отстранилась, посмотрев на Медведеву, с которой они одновременно улыбнулись. – Это ведь ничего не значит, да? Мы просто обе хотим забыться и расслабиться, – шатенка сказала так только по одной причине – она не хотела как-то обязывать кого-то; она не хотела потом, на утро, объясняться и прочее. – Мы просто сделаем вид, что ничего не было, да? – всё ещё с улыбкой говорила девушка, видя кивок Киры. – Разумеется, – а вот блондинка же боялась, что Виолетта после поцелуя и всех её действий может догадаться о чувствах блондинки. И именно по этому Кира согласилась просто всё забыть и скинуть на расслабление, хоть ни у одной, ни у другой причина была не в этом. Увидев, что шатенка немного отдышалась, Медведева, зная, что если сама этого не сделает, то Виолетта возьмёт, как и в первый раз, всё на себя, накрыла своими губами чужие, в тот же миг почувствовав, что шатенка вновь обвила её шею и ответила на поцелуй. Прижав к себе шатенку, что явно не была против этого, хоть саму Виолетту это очень напрягало, ведь она никогда не допускала прикасаться к ней ниже плеч, девушка и подумать не могла, что Малышенко целует и отвечает на поцелуй не из-за попытки забыть проблемы, а большего, которая сама шатенка ещё не признала.

***

Сидя возле окна и смотря на то, как некоторые взрывают с семьями феерверки, Лиза только вздыхала и всхлипывала, понимая, что пошёл уже как восьмой год её одинокого нового года. Пока Андрющенко сидела возле окна и печалилась, не понимая, что ей делать, все вокруг словно издевались над ней, веселясь и крича от радости. Пытаясь понять, что ей все-таки делать со своими чувствами, Андрющенко, посмотря на часы, что показывали половину одиннадцатого, очень удивилась звонку в дверь, которого она никак не могла предвидеть. Закрыв окно, девушка, всё ещё слыша звонки в дверь, прошла в прихожую, чтобы, наконец, узнать, кто явился в такой поздний час, особенно на новый год. Когда брюнетка открыла дверь, отошла на несколько шагов, удивлённо посмотря на девушку, что пыталась отдышаться. Похоже, она бежала. – Лиз, не закрывай дверь, – остановила темноволосую Крис, что видела непонимание в глазах Андрющенко, которая, признаться, и не хотела закрывать дверь. – Выслушай меня хотя бы пять минут, – сказала блондинка, войдя в квартиру и закрыв дверь, видя, что Лиза не сдвинулась с места, смотря лишь на светловолосую, у которой была не застегнута куртка, что выдавало спешку Захаровой. – Я не знаю, почему ты отталкиваешь меня и свои чувства, которые ясны всем; не знаю, что происходит внутри тебя; я ничего не знаю... – всё также пытаясь отдышаться, сказала Кристина, щёки у которой были красными от холода, по которому она бежала, лишь бы только поговорить с Лизой, что стояла перед ней с плёнкой слез на глазах, глядя только на Захарову, что пыталась вбить брюнетки в голову, что чувства – это нормально и что они ни в коем случае не могут кому-то навредить, особенно когда взаимны. – Я знаю лишь одно, – начала блондинка, сделав несколько шагов к Андрющенко, которая по-прежнему стояла возле тумбочки. Казалось, что девушка даже не дышит, а лишь смотрит на красное лицо Захаровой, что делала иногда нервные движения, которые были ей несвойственными, из-за спешки и важности, – ты мне нравишься, Лиз... – немного тише произнесла это Кристина, увидев, как по щеке Андрющенко скатывается слеза, которая разрезала сердце блондинки, ведь она не могла смотреть на муки и боль дорогого ей человека. – И я знаю, что нравлюсь тебе. Я понимаю, что тебе трудно и сложно, но я и не тороплю, я просто хочу... – иногда запинаясь и тараторив, светловолосая, не сумев договорить, сильно удивилась, увидев, что девушка направляется к ней. Лиза, не останавливаясь ни на секунду, подошла к блондинке, прижавшись к ней, уткнувшись лицом в плечо, начав реветь. Ощутив родной запах, Кристина лишь выдохнула и, закрыв глаза, уткнулась носом в угольные волосы Андрющенко, начав плавно водить руками по её худой спине, чувствуя, как трясется темноволосая. – Крис, – всхлипывая, девушка, отстранившись от блондинки, что смотрела не неё с сожалением и заботой в глазах, пыталась понять, что ей делать и что сказать, ведь Лиза словно забыла все слова в один момент. – Я не представляю, что мне делать, – шёпотом произнесла брюнетка, видя с какой любовью и лаской на неё смотрит Захарова. – Я, конечно, не могу тебе что-то советовать, но мне кажется, что лучшим решением будет принять то, от чего бегаешь, – говорила, разумеется, про чувства Андрющенко Крис, что видела, как хреново брюнетке. Она вновь похудела, ведь почти что не ела все эти три дня мучений. Лиза, опустив взгляд вниз, лишь закрыла глаза, пытаясь собрать все свои мысли, над которыми она маялась и мучалась долгое время, за несколько секунд воедино. – Нечего принимать, – вымолвила через несколько минут молчания брюнетка, подняв глаза на Крис, что, признаться, напряглась, ведь не знала, что может сказать дальше эта непредсказуемая брюнетка. – Ведь я уже давно поняла, что ты мне нравишься, Крис, – проговорила Андрющенко, видя, что белокурая слегка выдохнула, нервно улыбнувшись, сама не понимая, как это вышло. – Просто большее количество времени я не знала, что мне делать со своими чувствами. Я боялась навредить тебе ими... – проговорила Андрющенко, смотря в морские глаза блондинки, что оглядывала её бледное лицо, на котором были красные следы от слез. – Этого просто не может быть, Лиз, – перебила брюнетку девушка, взяв её лицо в свои руки, поглаживая большими пальцами бледные щеки, на которых виднелись красные пятнышки и веснушки. – Ты, блять, лучшее, что встретилось мне в жизни. Каждая встреча; каждый разговор; даже каждое молчание – всё это самое нереальное в моей жизни. Когда я с тобой, все мои переживания и проблемы просто уходят. Ты – лучшее, что есть на этом свете, – произнесла всё то, что таилось на душе Кристина, видя немного потерянное выражение лица брюнетки, что лишь тонула в прикосновениях девушки. Лиза, почувствовав, что блондинка убрала свои руки с её щёк, сжала кулаки, решаясь на действие, которое явно изменит её жизнь, а может и не только её. Брюнетка, увидев, что Захарова отошла от неё на несколько шагов назад, прикрыла на несколько секунд свои карие глаза и, отключив мозг, подошла вплотную к Кристине, накрыв её губы своими. Блондинка явно не могла такого ожидать, так как взгляд Андрющенко выражал совершенно иное. Но Захарова не растерялась и, положив руку чуть выше талии, прижала девушку, чтобы насладиться долгожданным поцелуем. – Ты такая красивая... – прошептала блондинка, целуя висок Лизы, что нервно усмехнулась, закрыв глаза, из которых потекли слезы. – Ты чего? – не смогла понять Кристина такую внезапную перемену в настроение брюнетки. – Мне никто такого не говорил раньше, – призналась темноволосая, опустив взгляд в пол, в ту же секунду ощутив на своих локтях руки, что немного встряхнули её, вынуждая поднять глаза обратно. – И дебилы, если такого не говорили, – с лёгкой и нежной улыбкой сказала это блондинка, убрав выпавший на глаза Андрющенко локон чёрных волос. – Ты очень красивая, Лиз, – вновь шёпотом произнесла блондинка, поцеловав девушку, что стояла, словно окаменелость, в щеку. – Давай попробуем? – спросила неожиданно блондинка, видя огромное удивление Лизы. – Что попробуем? – конечно, брюнетка поняла, что именно в виду Захарова, но решила, как всегда, применить свою актёрскую игру. – Встречаться, – девушка знала, что Лиза прекрасно понимает, о чём именно зашла речь, но пояснить удосужилась, ведь осознавала, что брюнетке сложно и трудно. – ... давай, – почти неслышно проговорила Андрющенко, все-таки решившись довериться словам своего отца; и все-таки решив попробовать.