Вундеркинд

– Твою ж мать, – скулит шатенка, хватаясь за голову, пытаясь понять, кто она вообще такая. Утро после дурной ночки, естественно, далось Виолетте с трудом. Ей точно уж не стоило впихивать в себя то мохито и коньяк, ведь теперь девушка ворочается со стороны в сторону на своей кровати и, держась за голову, пытается вспомнить всё, что вчера произошло. И когда Виолетта, поражаясь, отыскивает в подкорке своего головного мозга, что наступил уже новый год, в её воспоминания также заплывает и тот самый танец с Медведевой, воссоздания которого вынуждает девушку открыть как глаза, что далось с тяжестью, так и рот. – Сука, – прошипела шатенка, присев, зарывшись пальцами в свои волосы, которые больше напоминали гнездо. Перебросив ноги на пол, девушка, попытавшись встать, только осела вновь на постель ведь её голова, что просто ужасно кружилась, не позвояла этому случиться. Малышенко, уставившись в пустоту и просто смирившись с тем, что, похоже, ещё несколько минут не сможет встать на ноги, начала думать, как могла поцеловать Киру... Ладно бы что, но это она первой подалась, а не сама Медведева. Девушка просто не могла представить, как теперь ей смотреть в глаза Киры. Хоть они и пообещали друг другу, что никогда не будут вспоминать тот «пьяный» поцелуй, Виолетта не была уверена в том, что блондинка все-таки сдержит слово. Медведева не была из тех, кто просто будет ходить и молчать, делая непонимающий вид. Если белокурая захочет поговорить на какую-то тему, даже самую личную, то сделает это. Тяжело выдохнув, девушка, собравшись с мыслями и взяв всю силу в кулак, поднялась с кровати, не без пошатываний, разумеется. Виолетта знала, что Кира в её квартире, поскольку сама уговорила её остаться, ибо очень переживала за то, как она доберётся пьяная домой в четыре утра. Выйдя из спальни, шатенка направилась в ванную, поскольку желала поскорее почистить зубы и наконец избавиться от этого противного привкуса бумаги с перегаром вперемешку. Взглянув на своё отражение, Малышенко ужаснулась сильнее обычного, ведь её помятое лицо, на котором были красные пятна от подушки, и синяки под глазами, точно уж не красило её. Когда девушка умылась и как могла привела себя в порядок, прошла на кухню, желая выпить чая, а не пива, которое стояло на балконе, выжидающее повода своего открытия. Зайдя на кухню, шатенка увидела Киру, которая что-то делала в телефоне. На странность, блондинка выглядела достаточно бодро, хоть Виолетта и прекрасно понимала, что у этой девушки, как всегда, была трудная ночка в обнимку с туалетом, который был её верным другом после пьянства. – Доброе... утро, – проговорила шатенка, глядя на часы, дабы хоть на немного утаить свой взгляд от Медведевой. – Уже обед, – своим охрипшим голосом сказала Кира, отложив телефон в сторону, также переведя взгляд на часы, что показывали половину первого. – Как спала? – спросила девушка, доставая из тумбочки две кружки: одну чёрную, а другую – жёлтую. – Хуёво, – усмехнулась блондинка, откинувшись на спинку стула, оглядывая фигуру Виолетты, что, естественно, была упрятана за широкими вещами. – А ты? – решила также поинтересоваться девушка, закрыв глаза, пытаясь унять свои воспоминания, что то и дело напоминали ей о вчерашнем танце с шатенкой. – Как убитая, – хмыкнула девушка, бросая в одну кружку пакетик чёрного чая с бергамотом, а в другую две чайные ложки растворимого кофе. – Что с желудком? – уточнила Малышенко, видя бледность лица блондинки, которая выдавала истинное самочувствие девушки. – Всё хорошо. Три раза проблевалась, – это, конечно, радовало Медведеву, поскольку ей больше не придётся бегать в туалет и очищать желудок, что урчал от негодования. – Поздравляю, – усмехнулась шатенка, что, пытаясь вести себя обычно, поставила на стол две кружки, одну из которых в тот же миг вновь охватила ладонями, присаживаясь напротив девушки. – Тебе звонили, – вспомнила Кира, решив сказать об этом, беря чёрную кружку в руки, вспоминая вчерашний разговор с Виолеттой. Шатенка все-таки запомнила её любимый цвет. – Бля, – произнесла немного тише девушка, встав со стула, сразу ухватившись за его спинку, пытаясь просто не свалиться на пол, ведь координация явно её подставляла. – Тебя тошнит? – спросила спокойным голосом блондинка, которая, увидев что Виолетта может упасть, хотела тут же встать и помочь девушке. Хорошо, что этого действия не видела сама Малышенко, так как белокурая не хотела, чтобы у Виолетты выстраивались какие-либо предложения о её чувствах. – Конечно, – усмехнулась шатенка, придя в норму. – Меня так и будет воротить пока не прогуляюсь. Или пока не сдохну, – поведала девушка, направившись в сторону спальни, дабы взять мобильник и посмотреть пропущенные звонки. Когда девушка покинула кухню, блондинка забегала глазами по полу, совершенно не понимая, как продолжать держать всё в себе. Малышенко правильно мыслила, поскольку белокурая и вправду была той, что не держала в себе тему, которую желала обсудить. Но с шатенкой было абсолютно по-другому, так как Кира пыталась не раскрыть рот и не начать говорить о ночном поцелуи, который запомнился обеим девушкам надолго, а может и навсегда. Кира и представить себе не могла, что покусанные и пересохшие губы Малышенко будут так сладки на вкус. Ни для кого не секрет, что Медведева, можно сказать, перепробовала множество девушек, но именно эта, с уймой комплексов и проблем; с роскошными древесными волосами, что отливали янтарём; с аккуратной, восхищённой самой Медведевой фигурой; с блаженными тёмно-зелёными глазами, схожими на изумруд въелась в голову и сердце блондинки, и кажется уже никогда не покинет ни то, ни другое. – Тебе дать таблетку? – вернулась шатенка, запнувшись в словах. Похоже, татуированной звонил не самый приятный для неё человек, и это, естественно, печалило Виолетту. – Нет, не нужно, – покачала головой блондинка, зрев внутреннее переживание шатенки напротив, что вновь села на стул, пытаясь изо всех сил не выдавать беспокойство в груди. – Кто звонил? – решила все-таки спросить блондинка, ведь её очень тревожило состояние Малышенко, что перевела на неё немного озадаченные глаза. – Мама, – это было истинной. Девушке и вправду звонила мать, и именно из-за этого она так опустила нос, поскольку не хотела сейчас видеться с ней, хоть и прекрасно осознавала, что этого никаким образом не избежать. – У вас с ней прям хуевые отношения, как я поняла, – сказала блондинка, прижав колень к груди, вновь откинувшись на спинку стула, ощущая, как косточки трутся друг об друга, ноя. – В точку, – грустно хмыкнула шатенка, посмотря на Киру, что не отрывалась от дела изучать её. – Всё хотела спросить, какие у тебя отношения с матерью сейчас? Вчера ты сказала мне, что она даже не появляется, – припоминалось Малышенко, что взяла в руки кружку, наконец испив из неё чая. – Их нет, вообще нет, – на странность, это было сказано очень монотонно. Шатенка поразилась такому тону Киры. Девушке казалось, что этой белокурой было абсолютно на всё плевать, ведь её голос не дрогнул даже при упоминании о матери. – Когда бабушка или дядя говорят мне о том, что скоро приедет моя... мама, – голос стал более озлобленным, произнеся слово «мама», – я просто съебываю, потому что не хочу её видить. Больше никогда, – говорила это девушка, смотря прямо в глаза Малышенко, которая не отводила своего пронзительного и заинтересованного взгляда от неё, тем самым поражая саму Киру, поскольку ранее девушка так почти никогда не делала. – Я тоже ухожу, когда мать приезжает. Только делаю это не по своей воле, – грустно усмехнулась шатенка, увидев, что Медведева сузила глаза, поняв, что между матерью и дочкой точно уж не дружба с любовью. – Всё так хреново? – хотела узнать блондинка, у которой сердце сжалось, узрев изменение в лице Малышенко. – Я не знаю, – призналась шатенка, посмотря в окно, за котором светило солнце и падали крупные снежинки. – Я не знаю, что такое «хорошо», поэтому думаю, что наши отношения с матерью ещё более-менее, – сказала Виолетта, сомневаясь в произнесённом. В последнее время шатенка потеряла как надежду на хорошое благодушие с мамой, так и мысли о том, что у них с Вероникой не ужасные отношения. Если честно, блондинка и понятия не имела, что сказать девушке, ведь не привыкла кого-то поддерживать, поскольку ранее её никто особо и не интересовал, да и сейчас, кроме Малышенко, по правде тоже. Но в последнее время Кире приходилось успокаивать больше, чем за всю жизнь, так как у Виолетты, как оказалось, просто залежи проблем, с которыми она, признаться, уже просто не справляется. – Ты мне, кстати, обещала татуировку набить, – вспомнила блондинка, решив перевести тему, ведь сказать ей попросту было нечего. – Я думала эти воспоминания у тебя где-нибудь запропастились, – усмехнулась шатенка, понимая, что сейчас, в присутствии Медведевой, ей уж точно не стоит погружаться в бездну отчаяния и грусти. – Что и где будешь бить? – спросила Малышенко, поднявшись со стула и пройдя на балкон, на котором у неё стоял ящик со всеми инструментами. – На ключице, – начала блондинка, потянувшись к телефону, дабы найти нужную ей фотографию, – это, – сказала Медведева, показав шатенке, которой явно было интересно, эскиз. – Фиалка? – очень удивилась Виолетта, улыбнувшись. Девушка никак не могла ожидать именно такого выбора блондинки, которая точно уж не любила цветочки. – Да, – спокойно проговорила девушка, убрав телефон в карман джинсов. Виолетта, что улыбалась напротив, точно и вообразить себе не могла, что в фиалке, которую пожелала набить блондинка, есть скрытый смысл, который, на минутку, связан с ней. – Ну ладно, любительница фиалочек, пошли, – усмехнулась Малышенко, проходя в свою спальню, так как там ей было работать комфортнее всего. Зайдя в комнату, девушка поставила ящик на стул и обернулась, увидев, что Кира, явно отошедшая от похмелья, проходит к ней. – Ложись, – сказала немного приказным голосом девушка, указав взглядом Медведевой на кровать, к которой она уже успела подойти. – Ты сколько бить будешь? – спросила блондинка, устроившись на подушке. – Часа полтора где-то, ведь татуировка маленькая, – кинула, уже зная, шатенка, присев на стул, который она поставила около кровати. – А что, торопишься? – решила поинтересоваться девушка, поглядя на Киру, что также перевела свои карие глаза. – Не особо. Просто интересно стало, – спокойствие в голосе ни на секунду не покидало блондинку, что, вспомнив сказанное ею место татуировки, привстала, снимая с себя белую футболку. – Почему именно фиалка? – не могла всё ещё понять девушка, которой было очень интересно почему такая грубая, независимая реалистка, что, казалось, плюёт на всё и всех, решила набить себе такую девчачью татуировку, – Понравился эскиз, вот и всё, – пожала плечами белокурая, кинув футболку на кресло, что стояло рядом с постелью. – Почему ты стала бить тату? – если честно, этот вопрос очень давно посетил Киру, но времени на расспросы у неё не было. – Мне просто понравилось, – это и вправду было таким. – Когда мне били мою первую татуировку, в четырнадцать, я поняла, как это ахуенно. Мне понравился процесс, действия мастера и многое другое, – поведала шатенка, доставая из ящика нужные инструменты и приборы. – Тебе разрешили набить тату в четырнадцать? – услышанное немного потрясло Медведеву, которая увидела, что шатенка думает, в какой позе ей будет удобнее бить татуировку. – Ну да, – вздохнула шатенка, всё ещё мучаясь с позой. – Маме было похер на меня и моё тело, поэтому она разрешила мне набить тату, – проговорила Виолетта, немного пододвинув стул. «Разрешила... только чтобы я от неё отъебалась» – пронеслось в мыслях Малышенко, что, все-таки отыскав нужную и удобную для неё позу, прошла к компьютеру, чтобы создать эскиз. – Когда ты начала бить кому-то тату? – решила продолжить расспрос блондинка, что увидела, как в глазах Малышенко проскочило горе. – В пятнадцать, – на вздохе произнесла Виолетта, включив компьтер. – Одной девчонке, которая, несмотря на мои «умения», всё же решила довериться мне и моим рукам, – проговорила девушка, краям глаза увидев, что белокурая встала, направившись к ней. – Ты сейчас с ней общаешься? – спросила Кира, ощутив в душе неприятное чувство... будто зависти. – Нет, – покачала головой шатенка, обернувшись и посмотря на девушку, что подошла к ней почти вплотную. – Вы дружили? – никак не унималась с вопросами блондинка, шастая по комнате. – Ну... можно и так сказать, – проговорила шатенка, развернувшись на стуле к монитору. – А ты когда первую тату набила? – решила также поинтересоваться девушка, мимолетно взглянув на блондинку. – В пятнадцать, – пожала плечами Медведева, рассматривая картины, которыми была покрыта белая стенка. – В салоне били или друг? – спросила Малышенко, почти что закончив с эскизом. – Знакомый, – бросила Кира, поняв, что эта шатенка любит почитать, особенно фантастику и мистику, ведь книги были абсолютно на всех поверхностях. – Ложись, – сказала Виолетта, посмотря на блондинку, что кивнула, вновь приняв удобное расположение на кровати. – Больно будет? – усмехнулась Кира, увидев, что уголки губ Малышенко поползли наверх. – Только если немного, – с улыбкой проговорила Виолетта, не видя каким нежным взглядом на неё глядит Медведева. – Оплата наличными или по карте? – спросила Кира, увидев, что девушка, наконец, перевела на неё свои тёмно-зелёные глаза. – Должна будешь, – пошутила Виолетта, включив тату-машину.

***

Как и заверила Малышенко, сеанс занял полтора часа, за которые девушки успели обсудить почти каждого в школе. Виолетта обожала кого-то обсуждать, поэтому когда Медведева заговорила про одноклассника, который где-то оплошал, шатенка только подловила сплетни и начала обсуждать их с Кирой, которая была только рада общению с дорогим и важным ей человеком. – Ну, как обрабатывать и прочее ты знаешь сама, – проговорила Малышенко, убирая все приборы и инструменты обратно в ящик. – Знаю, – лишь подтвердила Кира, поднимаясь с постели, тянувшись. Спина девушки ужасно затекла. – Надеюсь, что понравится, – слабо улыбнулась шатенка, понеся ящик обратно на балкон. – Ты, кстати, когда уйдёшь? – звучало не очень этично. Виолетте, по правде говоря, стало просто интересно. Она ни в коем случае не гнала Медведеву, которая, если честно, подумала совершенно обратное. – Да сейчас, наверное, – сказала блондинка, зайдя на кухню, видя, что Виолетта, у которой открылся ящик, стоит возле тумбочки, вытаскивая из него инструменты, которые не давали закрыть крышку. – Я думала чай попьём хотя бы, – призналась Малышенко, тем самым удивив блондинку, которая поняла, что девушка не гнала её, а просто интересовалась. – Давай, – сказала Медведева, не увидев улыбки Виолетты, что оставила инструменты на тумбочке, решив сложить их немного позже. – Ты какой больше... – начала было девушка, как в дверь постучали, перебив и выбив Малышенко. – Я сейчас, – проговорила девушка, надеясь, что пришла не та, о ком она подумала. Подойдя к двери, Виолетта посмотрела в глазок, поняв, что её надежды были напрасными. – Где мои бумаги? – первое, что сказала женщина, войдя в квартиру, толкнув в плечо свою дочь, что лишь вздохнула. – Какие? – спросила девушка, прикрывая дверь, в подсознании понимая, что её мать, найдя нужное, уйдёт. – Тебя волновать не должно, – кинула женщина, развернувшись к Малышенко, что стояла в нескольких шагах от неё. – Ты ведь сама спросила, – на вздохе произнесла девушка, опустив на несколько секунд взгляд в пол, надеясь, что Кира не выйдет на незнакомый голос. – Не важно, – фыркнула Вероника, зайдя в свою спальню. – Что ты делаешь? – голос чуть ли не дрогнул, когда Малышенко увидела, что её мать открывает шкаф и складывает комками свою одежду в большую сумку. – Переезжаю, – сказала с явной злобой на дочь Вероника, кинув пренебрежительный взгляд на неё. – Я не хочу жить с человеком, который имеет права повышать на меня голос, – это было настолько бредовым оправданием, что любой бы другой просто усмехнулся, но Виолетта этого не сделала. – Мам... – хотела было что-то сказать шатенка, дабы изменить решение матери, как её перебили. – Не называй меня так, – приказала Вероника, направившись на выход, собрав нужные ей вещи. – Ты мне давно не дочь, и сама прекрасно об этом знаешь, – проговорила Вероника, открывая дверь, видя, что Малышенко пытается изо всех сил просто не расплакаться. – Я буду присылать тебе деньги раз в две-три недели. А то вдруг сдохнешь, а на меня повесят, – бросила женщина, покидая квартиру сильно хлопая дверью. Виолетта, посмотря в пустоту, отошла на несколько шагов назад, сама того не осознавая. Девушка не верила в то, что больше не увидет мать дома. Хоть у них с Вероникой были отнюдь не хорошие отношения, шатенка, естественно, любила её, ведь мать абсолютно для всех является одним из самых важных и дорогих людей на планете. – Кто приходил? – спросила неожиданно Кира, что прекрасно поняла с кем беседовала девушка. – Мать, – пыталась говорить спокойно шатенка, пройдя на кухню, дабы не смотреть в глаза Медведевой. – Как я поняла, разговорчик не удался, – блондинка, если честно, специально не вышла к девушкам, поскольку боялась, что этим только навредит отношением дочки с матерью. – Всё нормально, – попыталась улыбнуться шатенка, нервно складывая инструменты в ящик. Малышенко не могла держать все те эмоции, что пытались вырваться наружу, в себе. Шатенка слабая, и она это признаёт. По правде говоря, девушку можно было довести, буквально, чем угодно. Увидев на улице мокрого котёнка, Виолетта чуть ли не плакала при толпе людей. Девушку настолько потрепала жизнь, что она не окрепла, а только наоборот – стала более плаксивой и мягкой. Складывая в ящик инструменты, что то и дело норовили упасть из-за трясущихся рук шатенки, Виолетта, все-таки не справившись с той бурей эмоцией, охватившей её, кинула находящееся в руках на тумбочку и прикрыла лицо ладонями, понимая, как сейчас жалко смотрится. – Все-таки не удался, – совсем не слышно проговорила блондинка, подойдя к девушке чуть ближе, желая помочь ей и привести в чувства. Встав напротив Малышенко, девушка, взяв руки шатенки, убрала их от бледного лица, посмотря на красные пятнышки и слезы, что падали на белую плитку. – Она ушла... – проговорила девушка, всхлипнув, чувствуя, что блондинка опустила её руки со своим в цепочке. – Всю жизнь она грозилась этим, но я думала, – заикалась Виолетта, бегая глазами то по окну, то по цветам, – я думала, что это пустые угрозы... – голос стал совершенно иным. Этот тон, покрытый резью и безысходностью, могла слышать только Кира, ведь, на странность, только в присутствии этой блондинки девушка раскрывалась. Даже с Лизой не было такого. – Сядь, – хоть тон и был слегка приказным, белокурая понимала, что только так сможет и вправду как-то достучаться до Виолетты, которая ещё не свалилась на плитку только из-за рук Медведевой, что удерживали её. Усадив Малышенко, блондинка, вздохнув, поставила стул напротив шатенки, присев на него. – Ты ведь сама говоришь, что твоя мать постоянно кричит на тебя, грозится уйти, тем самым манипулируя тобой и пытаясь вызвать чувство вины, не уважает тебя и многое другое, так почему ты продолжаешь страдать и добивать себя? Этому человеку плевать на тебя и на всё то, что ты переживаешь в последствии ссор. Как бы больно тебе не было принимать и слышать мои слова, они являются правдивыми, – проговорила девушка, зная, что сказанным делает больно шатенке, которая не останавливаясь ревела. Но Кира понимала, что Виолетте нужно донести то, что ей не стоит убиваться из-за матери, которая просто плевать хотела на неё. – Она моя мать! – немного повысив тон, сказала шатенка, посмотря на Медведеву, что слабо кивнула, прикусив губу. – Я знаю, Виолетт, – проговорила девушка, даже не представляя, что по телу Малышенко пробежали тысячи мурашек после того, как она произнесла имя девушки. Из её уст оно словно звучало по-другому. – Я хочу одного, чтобы ты осознала, что не стоит лить слезы из-за человека, который только этого и добивается, – сказала блондинка, положив свою руку на плечо Малышенко, ощутив, что та вздрогнула, подняв опущенные глаза на неё. – Это сложно, Кир, – произнесла тихо шатенка, смотря лишь в шоколадные глаза Медведевой, в которых она не прочла тех чувств, что испытывала в тот момент белокурая: боль за значимого и дорогого ей человека. – Я знаю это. Я сама долгое время осознавала и принимала то, что моя мать сука. Она родила меня только чтобы выйти замуж, – рассказала блондинка, видя, что Виолетта, учащенно дыша, пытается успокоиться, что выходит у неё тщетно. – Это очень сложно, – с каждым словом из глаз шатенки начинали с большей скоростью течь слезы, что заставляли сжаться Медведеву внутри. Зарывшись руками в свои волосы, шатенка прикрыла глаза, не понимая, что ей делать. Она прекрасно осознавала, что Медведева говорит правду... но в эту правду девушке было больнее всего поверить. Уже не в силах зреть слезы и муки Малышенко, девушка, встав на ноги, взяла Виолетту за локти и, вынудив подняться, прижала к себе, начав гладить её каштановые волосы. – Она била меня, – призналась девушка, чувствуя, что Кира отстраняется от неё, глядя с вопросом в глазах. – За любую провинность, повышенный голос, плохую оценку она могла ударить меня. Именно поэтому я иногда приходила в школу почти не живая, – раскрыла тайну шатенка, смотря на Медведеву, что перевела на неё свои карие глаза, убрав выпавший на лицо Малышенко локон кофейных волос за ухо. – Мне пиздец как жалко тебя, – в сказанном была только истина, что поразила Виолетту, которая, если честно, удивилась самой себе, ведь она хотела прижаться к Кире; она хотела услышать ещё раз своё имя из её уст; она хотела посмотреть в глаза, в которых читалась забота. Не став больше ничего говорить, шатенка лишь положила свои руки на спину Киры и вновь прижалась к ней, понимая, что рядом с этой девушкой она в силах успокоиться.

***

Проснувшись утром, брюнетка, зажмурившись из-за солнца, что, проникая в её спальню через немного приоткрые шторы, вынуждало девушку поступить таким образом, медленно присела, вспоминая вчерашний вечер. Безусловно, Андрющенко было очень тяжело и трудно принять решение об отношениях с Крис. Но когда темноволосая увидела взгляд девушки, который выражал только любовь и обеспокоенность за неё, Лиза сдалась, поняв, что первый раз в жизни вовсе отключила мозг. В тот момент ею управляли только чувства и эмоции. Можно сказать, что Андрющенко, наконец, отреклась от звания сангвиника, ведь теперь ей движел не мозг, а чувства, как у холериков. Это, по правде, волновало Лизу, поскольку она всегда мыслила холодно и здраво... А осознавания того, что у неё теперь появилась уязвимость в виде Кристины Захаровой, при взгляде на которую зрачки брюнетки расширялись так, словно она что-то приняла, вселяло в разум темноволосой страх. Девушка всегда слушала только мозг и подсознание. А теперь, с появлением чувств внутри неё, Лиза боялась, что с некоторыми трудностями, которые ещё, наверняка, встанут на её пути к хорошему будущему, она просто не сможет справиться. Углубляясь в свои мысли и страхи с каждой минутой всё больше и больше, темноволосая, услышав, что к её спальне кто-то подходит, перевела взгляд на дверь, затаив дыхание, прекрасно понимая, кто именно сейчас зайдёт в комнату. – Доброе утро, – сказала Крис, облокотившись на дверь, что прикрыла за собой как только зашла в спальню, увидев ещё заспанную Андрющенко. – Доброе, – кивнула брюнетка, слабо улыбнувшись. Узрев Захарову все тревожные мысли отошли на второй план. – Сколько время? – этот вопрос было очень неожиданно услышать от девушки, что всегда знала время. Но с Кристиной всё было абсолютно по-другому. – Почти что девять, – ответила блондинка, подойдя к Лизе, что уже успела встать, немного ближе. – Голова не болит? – спросила брюнетка, пройдя к шкафу, дабы взять более холодные вещи, ведь на улице потеплело и пошёл снег. Девушка, естественно, знала, что вчера Захарова, чтобы набраться сил, выпила несколько бутылок любимого вина, поэтому черновласая и решила поинтересоваться у Крис, как она себя чувствует. – Нет, – произнесла блондинка, сделав ещё парочку шагов к Лизе, что стояла к ней спиной, пытаясь отыскать подходящие вещи. – Можешь подать телефон? – попросила брюнетка, развернувшись к Захаровой, что стояла уже буквально в метре от неё. – Держи, – проговорила девушка, вручив брюнетке её мобильный, что лежал на подоконнике, заряжаясь. – Спасибо, – улыбнулась Андрющенко, проверив уведомление. Ей несколько раз писала Виолетта, которая явно веселилась, и это очень обрадовало Лизу, поскольку за четыре дня она ни разу даже не слышала голоса лучшей подруги, а это случалось крайне редко. – Какие планы на день? – спросила темноволосая, проследовав в ванную, дабы привести себя в порядок. – Собиралась к знакомому на хату сходить, – спокойно произнесла блондинка, увидев, что Лиза, стоявшая напротив зеркала, задумалась. – Ну... понятно, – если быть честной, Андрющенко хотела попытаться отговорить девушку идти в какую-то квартиру и напиваться чуть ли не до потери пульса, ведь Лиза очень переживала как за блондинку, так и за её печень, что явно уже потрепала её обладательница. Но темноволосая понимала, что в данный момент приходится Захаровой почти никем. – А у тебя? – спросила блондинка, видя, что Лиза потянулась за зубной щёткой. – Да никаких, – пожала плечами Андрющенко, увидев, что блондинка уходит, направляясь в сторону кухни. Естественно, девушка сделала это только для того, чтобы не смущать и не напрягать Андрющенко, которая не очень любила пристальные взгляды на себе, хоть и сама раньше одаривала каждого такими. Брюнетка, почистив зубы, закрыла дверь. Сняв с себя кофту, Лиза ужаснулась ещё более впалыму животу; рёбрам, которые были видны. Лишь вздохнув и поняв, что следует начать питаться лучше, а депрессировать меньше, брюнетка сняла с себя чёрные штаны, увидев омерзительные шрамы на внутренней стороне бедра, которые сотворила сама Андрющенко после первого особого сеанса с психологом.

***

Проторчав в ванной чуть больше двадцати минут, девушка, натянув на себя широкие тёмно-серые шорты и фиолетовую футболку, отправилась к Захаровой, которая явно заждалась её. – Лиз, давай поговорим, – первое, что сказала девушка, когда Андрющенко зашла на кухню, посмотря на блондинку с вопросом и тревогой в глазах. – Давай. О чём? – спросила брюнетка, присев напротив Кристины, что провела по её худым рукам морскими глазами. – Я вчера говорила совершенно серьёзно, – проговорила Кристина, видя, что брюнетка опустила глаза на свои пальцы. – Я знаю, – кивнула брюнетка, вновь переведя взгляд на Захарову, что встала со стула. – Я тоже говорила серьёзно, Крис, – все-таки вымолвила Лиза, видя облегчение в глазах Кристины, что подошла к ней, встав напротив. Андрющенко, прикусив внутреннюю сторону щеки, поднялась с места и, взглянув в голубые глаза Крис, желающей что-то сказать, обвила шею блондинки, прижавшись к ней, в ту же секунду ощутив на своей спине тёплые ладони. – Ты бы знала, как сильно я хочу быть с тобой, – на несколько тонов тише сказала брюнетка, закрыв глаза. – Но я абсолютно ничего не знаю о том, как вести себя в отношениях, – призналась Андрющенко, отстранившись от блондинки, что лишь улыбнулась. – К отношениям не прилагается инструкция, – усмехнулась белокурая, посмотря в карие глаза Андрющенко, что только это и делала, не в силах налюбоваться голубыми изумрудами. – Все действия исходят отсюда, – проговорила Кристина, приложив свой указательный палец к сердцу брюнетки, что кивнула, смотря на неё заинтересованным взглядом. – Я никогда в жизни не думала, что мне кто-то понравится, – сказала девушка, видя, что блондинка поправляет свои длинные волосы, что были убраны в хвост. – Ты говорила мне, что асексуальна, – припомнила Захарова, уложив свот руки на спину брюнетки. – Потому что я и вправду так считала, – не солгала Андрющенко, почувствовав, что белокурая переместила свои руки чуть ниже, прижав к себе девушку. – Надеюсь твоя позиция изменилась, – проговорила блондинка, целуя Лизу в висок, чувствуя, что та вздрагивает. – Ты и так прекрасно знаешь ответ, Крис, – улыбнулась темноволосая, обвив своими руками шею девушки, которой явно нравилось, что девушка начинает чувствовать себя более уверенно. – Я бы попросила доказать, но не буду, ведь вижу, что ты смущаешься, – произнесла с ухмылкой блондинка, увидев, что Андрющенко приподняла бровь и немного выпрямилась. Лиза, зная, что белокурая ждёт дальнейших действий, обвела карими глазами персиковое лицо Захаровой и, улыбнувшись, совсем неощутимо прикоснулась своими губами Кристининых. Брюнетка не собиралась целовать девушку, а лишь решила подразнить. Но Захарова, кажется, совсем не поняла этого и, сжав талию черноволосой, впилась в губы девушки, которая сама не осознала, как отключила разум и углубилась в поцелуй, что с каждой секундой становился всё более страстным. Переложив свои руки на спину блондинки, Лиза выпрямилась, чувствуя, как сердце бьётся со скоростью света, а в животе, как бы банально это не звучало, летают бабочки, тем самым принося Андрющенко самые незабываемые ощущения в её жизни. – Видишь? Так нужно вести себя в отношениях... Слушать лишь чувства, – проговорила блондинка, отстранившись от Андрющенко, что улыбнулась вместе с ней. – Тогда мне нравится, – сказала брюнетка, посмотря на Кристину, что вновь поправила хвост. – Распусти, – попросила брюнетка, увидев немного непонимающий взгляд Захаровой. – Мне не нравится, – слегка нахмурившись, произнесла блондинка, пройдя на балкон, чтобы покурить. – Я тебя почти не видела с распущенными волосами, – сказала Лиза, встав рядом с блондинкой, что доставала сигарету из пачки. – Представь какого-нибудь гопника с волосами до жопы. Будет точь-в-точь, – пошутила Захарова, прекрасно зная, что брюнетка понимает, почему она начала отшучиваться. – Крис, ты ведь... – начала было темноволосая, как почувствовала в кармане своих шортов вибрацию. – Алло, – ответила на, естественно, знакомый номер Лиза, видя заинтересованный взгляд блондинки, с которой они столкнулись взглядами. – Привет, Лиз, – раздался знакомый мужской голос, который, на странность, заставил брюнетку улыбнуться. – Привет, – сказала темноволосая, видя, что Захарова не понимает, с кем разговаривает девушка. – Это Максим, – ответила на заданный глазами блондинки вопрос Андрющенко, увидев кивок Крис. – Что делаешь? – если честно, услышать это от Максима было очень странно, поскольку он никогда не спрашивал таких банальных вопросов, как и темноволосая, что характером была больше схожа на него, по правде говоря. – Да ничего, встала только, – сказала брюнетка, понимая, что отец что-то предложит или попросит. – Какие планы на день? – вновь чем-то поинтересовался мужчина, который, похоже, был за рулём. – Сидеть дома, – проговорила темноволосая, посмотря на девушку, что глядела на прохожих людей и курила, параллельно слушая, что говорит брюнетка. Когда Андрющенко посмотрела на блондинку, сама не поняла, почему улыбнулась, ведь она просто провела взглядом по девушке. – К чему ты клонишь? – решила узнать Андрющенко, перестав улыбаться. – Хочу предложить тебе прийти сегодня ко мне, – это было ещё неожиданней, чем вопрос об её делах. – Я хочу получше узнать тебя. Я приглашу Виктора, так как он желает познакомиться со своей племянницей, а ты можешь прийти с Крис, – сказал мужчина, понимая, что черноволосая, конечно, может и не согласиться. Но Максим надеялся, что вчерашний разговор с дочкой все-таки немного сблизил их. – Привет, кстати, ей, – по голосу было понятно, что, во-первых, мужчина улыбнулся, а во-вторых, понял, что блондинка в данный момент рядом. – Тебе привет, – вздохнула брюнетка, посмотря на Захарову, с которой они пересеклись взглядами. – Я приду, но насчёт Крис не знаю, ведь... – оборвалась темноволосая, видя немного непонимающий взгляд Захаровой, – у неё дела, – вспомнила про планы блондинки Лиза, произнеся. – Куда идти? – уточнила светловолосая, выкинув окурок в окно, прикрыв его, дабы Андрющенко, что стояла босиком на кафеле, не продуло. – К Максиму, – ответила брюнетка, если честно не совсем поняв, зачем девушке эта информация. Лиза была уверена в том, что Захарова уже настроилась идти к своему знакомому на квартиру. – Я пойду, – совершенно спокойно произнесла блондинка, смотря на Лизу, что была поражена. – Хорошо, – кивнула Андрющенко, пройдя обратно на кухню, ведь стопы и вправду замёрзли. – Мы придём. Ко скольки и куда? – спросила Лиза, встав напротив кухонной тумбочки, на которой располагался чайник, включив его. – К семи вечера. Адрес я тебе скину, – Максим был очень счастлив. – Хорошо. Тогда до вечера, – сказала темноволосая, улыбнувшись тому, что для отца, как оказалось, важно общение с ней, хоть Андрющенко и так прекрасно знала об этом. – До вечера, – проговорил с радостью в голосе мужчина, сбросив. Достав две кружки, темноволосая, услышав, что Захарова закрывает дверь на балкон, начала думать, что можно приготовить поесть, ведь живот уже начинал пожирать сам себя. – Я не думала, что ты со мной пойдёшь, если честно, – призналась брюнетка, не видя немного непонимающий взгляд Кристины, что прошла к ней, встав позади. – Ну во-первых, я бы никогда не бросила тебя, а во-вторых, я хочу проводить с тобой больше времени, поэтому согласна абсолютно на всё, чтобы только побыть подольше с тобой, – проговорила Захарова, зная, что брюнетка немного шокирована сказанным. – Ты такая... милая, – подобрала нужное слово черноволосая, улыбнувшись, придумав, что можно приготовить. Как только девушка хотела подойти к холодильнику, чтобы достать из него нужные продукты, почувствовала на своей талии руки. Блондинка, обняв черноволосую со спины, прижала её к себе, увидев, что брюнетка улыбается. – С тобой я могу быть любой, – прошептала это на ухо Лизы Захарова, поцеловав шею девушки, видя, что брюнетка прикрыла глаза, наслаждаясь каждым прикосновением и поцелуем Кристины. – С тобой я могу быть собой, – проговорила Захарова, увидев, что брюнетка разворачивается в её руках. – А с тобой я могу... испытывать что-то кроме похуизма и боли, – сказала темноволосая, погладив щеки Крис своими большими пальцами. – Будешь овсянку на молоке с черникой и бананом? – спросила брюнетка, улыбнувшись, наконец пройдя к холодильнику. – Конечно, – блондинка любила есть приготовленное Лизой.

***

Подъехав к заметно дорогому и почтительному зданию, девочки, выйдя из такси, обменялись взглядами. Лиза, конечно, догадывалась, что её отец очень богат и дом его под стать ему, но что он живёт в самом высокооплачиваемом и охраняемом здании города девушка не знала. Войдя в помещение, девочки оглядели прислуг, что ходили туда-сюда, пытаясь успеть выполнить порученные им задания. – Вы Кристина Захарова и Елизавета Андрющенко? – подошёл к девочкам молодой рыжеватый парень, что посмотрел на брюнетку немного изучающим взглядом, пытаясь вспомнить, где он её мог раньше видить. – Да, – кивнула Кристина, видя, что темноволосая, стоящая рядом, увлечена лицами прохожих. – Тогда следуйте за мной, – слабо улыбнулся парень, лишь одним своим видом показывая, какой мягкий он внутри. – Если не секрет, кем вы приходитесь Максиму Фёдоровичу? – решил спросить он, ожидая лифта. – Я – дочерью, а она подругой, – сказала достаточно монотонно брюнетка, увидев на лицах обоих удивление. И если парень был поражён тому, с кем заговорил, наконец поняв почему подумал, что ранее где-то видал девушку, Захарова поразилась только тому, что темноволосая наконец-то признала, что она является дочерью Максима. Эта информация заставила блондинку непроизвольно улыбнуться, взглянув на Лизу, изучающую интерьер. – Ого... – не стал скрывать своего потрясения парень, вынудив брюнетку усмехнуться. – Вы очень похожи, – именно из-за этого парень думал, что ранее знал Лизу. Он является правой рукой Максима, поэтому и видит его каждый день. Черты лица Андрющенко было почти точь-в-точь такими же, как и у Максима. – Спасибо, – кивнула брюнетка, наконец посмотря на Кристину, что улыбнулась, показывая, что гордится ей. Гордится тем, что Лиза все-таки решила переступить через столько граней, которые просто мешали ей жить. Когда все троя приехали на самый последний, тридцатый этаж, увидели самого Максима, что разговаривал с братом, попивая то ли виски, то ли коньяк. Оказывается, что последний этаж значился пентхаусом, в котором и проживал Максим, что очень обрадовался, увидев девушек, шедших к нему. – Привет, – сказал мужчина, посмотря на Андрющенко, что кивнула. – Привет, – заглянула в глаза отца девушка, зная, что Максим на грани в пропасть небес от счастья. – Здравствуйте, – сказала блондинка, оглядывая Виктора, что стоял возле панорамного окна, испивая из бокала. – Кстати, – вспомнил про что-то мужчина, подойдя к рыжеватыму парню, что стоят позади всех, отвечая на сообщения, что всё приходили ему, – это мой главный и лучший помощник – Рома, – проговорил Максим, увидев, что парню приятно сказанное им. – Да мы поняли уже, – по-доброму усмехнулась Кристина, видя, что темноволосая поступила так же. – Виктор, что ты в стороне стоишь? – не мог понять Максим, что прекрасно понимал настроение своего старшего брата, который, если честно, вообще не хотел приходить. – Меня раздражает ваша излишняя нежность и счастье, – фыркнул мужчина, поставив стакан на стеклянный стол в центре комнаты. – Мне вообще здесь не место, Макс, и ты сам знаешь об этом, – проговорил Виктор, подойдя к брату, что лишь с трудом вздохнул. – Ты же семья, – сказал достаточно сосредоточенным и серьёзным голосом мужчина, положив свои руки на плечи брата, что был немного ниже его, посмотрев в тёмно-серые глаза. – Был, пока ты не нашёл дочь. Теперь она твоя семья, а не я, – сказал Виктор, поглядя на Захарову, что скрестила руки на груди и сузила глаза, внимательно наблюдая за обоими мужчинами. – Ты пытался заполнить мою пустоту и одиночество, проводя время вместе. Но этого делать не нужно, я не маленький, – это было сказано очень грубо, что возмутило Лизу с Кристиной, которые посмотрели друг на друга. – Вам не кажется, что он слишком... груб? – смягчила блондинка, не желая произносить бранные слова в присутствии Максима. – А это не тебе решать, девочка, – кинул Виктор, пройдя к лифту. – Я Вам никто, поэтому не говорите обо мне в таком тоне, – это явно раздражило блондинку, что недовольно вскинула бровь, посмотря на Виктора, который явно поразился сказанному Захаровой. – А говорил, что ненавидишь гопоту. Сам её же в свой дом и пускаешь, – проговорил мужчина, развернувшись к Кристине, что выходила из себя. Было видно с каким интересом Виктор ожидает, что на это скажет как его младший брат, так и блондинистая девушка. – Виктор, когда остынешь – приходи, а сейчас свали, – проговорил мужчина, не желая конфликтов. Ничего не сказав, мужчина, зайдя в лифт, нажал кнопку нужного ему этажа, спускаясь в самый низ. – Надеюсь, что вы поссорились не из-за нашего прихода, – проговорила Андрющенко, поглядя на отца, что махнул рукой, направившись к столу. – Он всегда такой, – было слышно, что мужчина говорит правду. – Проходите, – сказал Максим, лишь одним взглядом предлагая девушкам присесть к нему. – Как я поняла, ты младше его, –проговорила с интересом брюнетка, сев рядом с Захаровой, что решила присесть напротив Максима, потянувшегося к виски. – Да, я младше, – кивнул мужчина, подтверждая. – Проходи к нам, Ром, – решил пригласить своего верного помощника Максим, видя, что парень был этому только рад. – С удовольствием, – улыбнулся парень, проследовав ко всем. – Виктор старше меня на семь лет. Ему сорок, – проговорил мужчина, наливая в стакан виски. – Мы братья по матери, – начал рассказывать Максим, увидев заинтересованные лица девочек, которые, в отличие от Ромы, не знали всей истории братьев. – У Виктора пять лет назад умерла дочь, поэтому теперь он такой грубый, – поведал мужчина, видя, что эта информация явно потрясла Лизу с Кристиной. – Карина, дочь Виктора, была очень пробивной, харизматичной. Она хотела работать в полиции, как её отец, поэтому с лет шести начала заниматься спортом, ходить на какие-то секции. Карина любила проводить время с друзьями... В один раз, когда она возвращалась домой с прогулки, на неё напал какой-то парень, вор, что хотел поживиться. Карина не смогла отбиться от того ублюдка из-за того, что была пьяна. В последствии её пырнули, а нашли уже бездыханное тело под утро, – рассказал мужчина, историей вызвав у всех присутствующих тоску. – Пиздец, – единственное, что смогла сказать Кристина, посмотря на Андрющенко, которая всегда тяжело переживала истории с холодным оружием. – После этого Виктор ушёл в работу и никого не подпускал к себе. Из-за этого от него ушла жена; его понизили. Я пытался изо всех сил привести Виктора хоть в какие-то чувства, но в конечном итоге вышло это, – проговорил мужчина, вздохнув, поглядя на Рому который что-то вспомнил. – Максим Фёдорович, я ведь нашёл информацию о том парне, – проговорил Рома, протянув начальнику свой планшет. – Молодец, – похвалил мужчина Рому, видя немного непонимающие взгляды девушек напротив. – Ром, закажи мне роллов, – проговорил мужчина, таким образом давая понять помощнику, что ему следует ненадолго отлучиться. – Разумеется, – кивнул парень, покидая комнату. – Я узнал кое-какие подробности о том мужчине, – сказал Максим, увидев, что дочка, которая, конечно, поняла, о чём заговорил мужчина, напряглась. – У него был сын, – произнеся это, Максим узрел опушённые глаза дочки. – Лиз... – немного тише сказала блондинка, заглянув в карие глаза Андрющенко, что пыталась изо всех сил не заплакать. – Всё хорошо, – это можно было прочесть только по губам Захаровой, которая, видя переведённые на неё шоколадные глаза, накрыла своей тёплой ладонью холодную руку брюнетки, показывая, что она с ней. – Его звали Глебом Дмитриевским, которому на тот момент было десять, – проговорил мужчина, увидев в глазах дочки вопрос и сомнения. – Он проживает в этом городе? – спросила неожиданно брюнетка, посмотря на отца, что кивнул. – Да, в этом. Только сейчас его фамилия не Дмитриевский, а Смирнов, – сказал Максим, увидев поражённые глаза сразу обеих девушек. – Что?! – в один голос воскликнули девушки, посмотрев друг на друга. – Теперь понятно, почему Эльза так невзлюбила тебя, хоть и пыталась «подружиться» поначалу, – сказала блондинка, понимая, что Максим ничерта не осознает. – Вы знаете его? – хоть мужчина и понял это, все-таки решил спросить. – Это наш одноклассник, – проговорила Захарова, зрев, что темноволосая о чём-то задумалась. – Который прекрасно знает, кто именно убил его отца, – сказала брюнетка, вспомнив тот самый хлопок двери прямо после того, как мужчина с ножом в шее упал на пол. – Он что-то делал тебе? – спросил мужчина, убрав планшет на край стеклянного стола. – Не он, а его подружка, – сказала Андрющенко, посмотря на блондинку, что глядела на неё, не отводя взора. – Теперь на одну проблему больше, – вздохнул Максим, поглядя на Захарову, улыбнувшись тому, с какой-то заботой и обеспокоенностью она смотрит на черноволосую. – Нужно признать, что каждый бы хотел отомстить тому, кто погубил его родителя, – сказала достаточно неожиданно Андрющенко, видя, что на неё перевели взгляды. – Не нужно ничего делать с ним, он просто хочет справедливости, – проговорила девушка, разглядев в васильковых глазах напротив уважение. – Хорошо... – кивнул мужчина, поднимаясь на ноги. – Но если он что-то сделает тебе, я не буду смотреть на его рвение восстановить справедливость, – сказал Максим, пройдя к холодильнику. – Рома, правда роллы закажи! – крикнул он парню, что находился в его кабинете.

***

Лёжа на кровати и уже погрузившись в сон, шатенка вздрагивая, поднимается. – Блять, да что такое-то, а? – не могла понять Виолетта, просто не в силах смотреть какой раз подряд в своём сне поцелуй с Кирой. Для неё это казалось странным. Понимая, что, похоже, сегодня не выспится, девушка проходит на кухню и наливает себе в стакан воды, выпивая её залпом. Присаживаясь за стол, шатенка, что даже не включила свет, ведь он сильно обжигал её тёмно-зелёные глаза, достаёт из кармана домашних, малиновых штанов телефон, думая написать Андрющенко, что была в сети десять минут назад, а это значило только то, что она ещё не ложилась спать, хоть на часах и было уже почти три ночи. – Это нормально или нет? – спрашивает она сама у себя про странные сны, что донимали её, откладывая телефон в сторону. – Может, мне просто понравилось проводить с ней время, и поэтому мой мозг вспоминает приятные моменты, – пыталась найти ответ на свои странные не только сны, но и мысли шатенка, укладывая голову на стол. «Было и вправду приятно...» – подумала девушка, дотронувшись пальцами до своих губ, вспоминая танец с Кирой и тот самый поцелуй, который Малышенко, кажется, очень запомнился и понравился. – Твою ж мать, только этого мне не хватало, – проскулила девушка, нервно стуча ногами по полу. – Чем ты думала, дура? – не могла понять Виолетта, говоря сама с собой про саму же себя. – Где она, а где ты? – явно ставила себя ниже Киры Малышенко, бившись головой о белый стол. – Какая я придурошная... Влюбиться в человека, который только недавно начал относиться к тебе менее пренебрежительно, – тяжело вздохнув, проговорила в пустоту шатенка, понимая, что Кире явно не понравятся её чувства. Но девушка даже представить себе не могла, что, на самом деле, сама Кира испытывает ничуть не меньшее и что Кира бы и очень удивилась чувствам Малышенко, только не по той причине, что думалась самой шатенке.