Always You

*11*

За свое существование Азирафаэль влюблялся дважды. 

*12*

Когда обаятельный рыжеволосый демон метафорически сбивает его с ног и дарит ему неизвестные, но такие знакомые чувства, он не может оставить мысли о том, что он предает того, кто столь искренне любит его. 

*13*

Засиявший Свет ослепляет, и какое-то время он не видит ничего. Ощущения отказывают, и ему приходится ждать, прежде чем он слышит голоса, шелест, нетерпеливые покашливания и робкие ликования. Он моргает несколько раз, прогоняя неприятную темноту из глаз. Он до сих пор стискивает меч в руках, почти не чувствуя его веса и жара пламени. Он отводит взгляд от острия меча и опасливо смотрит на толпу ангелов, окружившую его. Ангелы поменьше протиснулись в пространства между другими ангелами, пока его ослеплял Свет, и теперь они во все глаза смотрят на него, словно чего-то ожидая. Он осторожно опускает меч острием вниз, держа теперь в одной руке, и чувствует, что случайно выпустил крылья и дополнительные глаза, прикладывает усилие, чтобы спрятать их, и снова осматривается, теперь уже поворачиваясь всем корпусом, а не посредством дополнительных глаз.  Архангел Рафаэль выглядит задумчиво — лучшего описания он пока не может придумать. Его губы поджаты, а глаза упорно смотрят прямо на него, словно бы никакой вспышки только что не было. Архангел Рафаэль был терпелив с ним, последовательно объясняя всё, что должно было произойти после его Появления, но сейчас он понимает, что не может вспомнить ничего из сказанного. Он чувствует неловкость и отводит глаза, чтобы не смотреть на Архангела. Его не покидает чувство, что он провинился в чём-то.  Вдруг толпа ангелов приходит в движение, кто-то расступается, и в первом ряду, недалеко от Архангела Рафаэля появляется новый ангел — темноволосый, с сиреневыми глазами.  — Чей это Свет? — деловито спрашивает новоприбывший, положив руки на бедра и пристально заглядывая в лица ангелов вокруг него. Кто-то из толпы указывает в центр, где он до сих пор стоит с мечом, и сиреневые глаза ангела расширяются. — Начало? — он находит взглядом Архангела и упирается в него. Архангел Рафаэль вздыхает и стряхивает с рук звёздную пыль.  — Да, только что Появился, — он кивает и не смотрит на темноволосого. — Начало, это защита, страж. Твой, Гавриил, — он отмахивается.  Гавриил снова смотрит на него и расплывается в улыбке. Гавриил делает несколько уверенных шагов и останавливается в рядом с тем местом, где он держит меч. Толпа незаметно для него замолкает, и тишина неуютно давит.  — Архангел Гавриил, — представляется тот, и ему остается только кивнуть. Архангел Гавриил выжидательно улыбается. Он молчит, не зная, чего от него хотят. Улыбка Архангела немного косит влево, и ему это не нравится. — Как тебя зовут, солнышко? — нетерпеливо подгоняет он.  Он молчит. У него ещё нет имени, как он… О. Вот как. Он открывает рот, медля, словно не уверенный, что он может произнести вслух нечто настолько сокровенное. Он смотрит на рыжего Архангела в толпе, и тот коротко кивает, даря ему короткую улыбку. Какая-то тяжесть пропадает с груди, и он смотрит на Архангела Гавриила перед собой.  — Азирафаэль, — с расстановкой произносит он. Слово звенит в эфире, и он пробует его на вкус, смакуя каждый звук речи. — Моё имя Азирафаэль.  Рафаэль наклоняет голову, и его лицо приобретает странное выражение, которое, впрочем, нельзя назвать несчастным. Скорее — мечтательным.  — Азирафаэль… — протягивает он, и Азирафаэль чувствует, что тонет в бесконечности. 

*14*

Кроули приносит ему книги, громко и во всеуслышание жалуясь на то, что сам ни за что не станет читать и только поэтому он приносит их в магазин, чтобы они не мозолили ему глаза. Азирафаэль сочувственно кивает и ласково целует змеиную татуировку, заставляя кожу Кроули покрыться мелкими мурашками. Это место у него особенно чувствительное.  Кроули падает на диван и складывает руки на груди, предварительно сняв очки и бросив их на столешницу неподалеку. Какое-то время он вертится, ища наиболее удобное положение, наконец затихает и испускает страдальческий вздох. Азирафаэль тихо смеется.  Их отношения прошли долгий путь, оставив позади неприятные недопонимания и обиды. Их окатило огнем, опалило водой, и наконец они расцвели новой музыкой, которая теперь всегда незримо с ними звенит где-то на периферии, создавая теплую и уютную атмосферу. 

*15*

Рафаэль позволяет Азирафаэлю смотреть за его работой, когда он заканчивает учения с мечом и не посещает брифинги по поводу Земли. Иногда Рафаэль склоняется над звездными атласами и чертежами, долго и мучительно что-то высчитывая и записывая в большой справочник — в таких случаях его лучше не отвлекать разговорами.  Иногда — как сегодня — он, выпустив три огромных пары крыльев, взмывает, прорезая эфир, в открытый космос, облетает все семь Небесных сфер и оказывается на пустом месте, на котором вскоре должно появиться его новое творение. Азирафаэль следует за ним, разминая затекшие от безделья крылья, и заглядывается на созвездия и туманности, которые появляются из пустоты. Рафаэль стряхивает уже использованную звездную пыль с рук, набирает новую золотую горсть и начинает работать. Он сосредоточенного сводит брови, непослушные пряди выбираются из-за уха, и Азирафаэль хочет протянуть руку, прикоснуться к свету новорожденной звезды, провести ладонью по напряженному лицу Рафаэля, запутаться пальцами во вьющихся локонах. Внутри теплеет, тлеет что-то невыразимое, но оно только распаляется, когда Рафаэль смотрит на него в ответ.  В этих карих глазах переливается свет туманностей, они видят, как рождаются прекрасные звезды, но они смотрят на Азирафаэля, словно бы он важнее всего этого. Словно бы он мог бы подарить звезды с неба только ему: сорвать их, приручить, обернуть между пальцев, закрутить в вихре и вплести в волосы Азирафаэля, чтобы их свет всегда оставался с ним.  Рафаэль ловит его взгляд и улыбается — открыто, пылко и задумчиво. Словно бы знает, о чем думает Азирафаэль в тот момент, словно бы понимает эту воронку чувств, в которую его затягивает, когда они остаются наедине и просто проводят время: работают, говорят, подолгу смотрят в глаза.  Рафаэль говорит что-то. Азирафаэль не слышит его объяснений. Он смотрит на него, на удивленное и смущенное выражение лица; он видит переливы вокруг волос, как будто второй нимб, теряется в прекрасных карих глазах с золотым отливом вокруг зрачка. Азирафаэль не знает, что ему пытается сказать Рафаэль, потому что в ушах шумит нечто неизъяснимое и он подается вперед, не зная, как по-другому заглушить этот шум.  Незаданный вопрос Азирафаэль снимает с покусанных, заветренных губ своими, аккуратно вплетая руку в рыжие локоны. Они осторожно касаются друг друга губами, целомудренно изучая, потому что сейчас можно. Рафаэль ласково касается его ладони, и они сплетают пальцы. 

*16*

Азирафаэль первым решается поцеловать Кроули, потому что знает его и понимает, что демон скорее примет душ со святой водой, чем сделает то, что хотя бы потенциально может причинить неприятности или дискомфорт Азирафаэлю. Он на протяжении веков позволял играть с собой, вечно в погоне за Азирафаэлем, он ждал и дожидался верного момента, который так никогда и не настал.  Поэтому Азирафаэль, сидя в Бентли у порога книжного после одного из совместных ужинов в мире, где конец света так и не случился, притягивает Кроули к себе, схватившись за шарфик-галстук, и изливает свои чувства в поцелуе — шесть тысяч лет сомнений и гораздо больше — любви.  Ему все еще хочется знать, но он не спрашивает пока, потому что это совершенно другой тяжелый разговор. Сейчас он хочет только чувствовать на руках мягкость его огненных волос, слышать едва различимые неопределенные звуки, в которых Кроули мастерски выражает миллион эмоций, ощущать его слегка пепельный запах и не видеть ничего, потому что глаза закрыты от эйфории. Он смотрел на Кроули на протяжении нескольких тысячелетий, он способен пережить несколько мгновений, не видя его.  Кроули отстраняется первым, облизывая покусанные губы.  — Ангел? — опасливо спрашивает он. Азирафаэль встречается с ним взглядом, понимая, что очки куда-то пропали, пока он был слишком занят чужим ртом. — Пожалуйста, скажи, что ты имеешь это в виду, — шепчет он, слово не доверяя своим словам. — Скажи, что я не ошибаюсь, потому что я больше так не смогу.  — О, мой прекрасный Кроули, — Азирафаэль не может сдержать улыбки и проводит пальцами по его скуле. — Я не позволю тебе больше страдать из-за меня. Теперь я уверен. 

*17*

Рафаэль приоткрывает рот, желая вдохнуть, но Азирафаэль проскальзывает своим языком внутрь, и становится ещё слаще. Отрываться не хочется никогда и ни за что. Даже если сама Она решит вдруг сказать что-нибудь, Ей придётся разнимать их лично. И Азирафаэль думает, что не позволит этого.  Рафаэль раскрывает свои три пары крыльев, и Азирафаэль следует за ним. Мгновение они смотрят, как кончики перьев касаются друг друга, а затем чувствуют это своими аурами. Одна, что поярче, переливаясь звёздами, плавно перетекает в другую, оплетённую золотой вязью. Они были неделимы. Одна на двоих аура светится ярче, чем Небесное Пламя и только что взорвавшаяся сверхновая вместе. Под куполом из крыльев они создают свой маленький мирок. И он прекрасно уютный.

*18*

Он не плачет, когда смотрит, как Падение отнимает самое дорогое, что есть в его существовании. Он почти не видит, не слышит, не понимает, как это возможно. Он не верит, что это происходит на самом деле.  Спустя время он понимает, что упускает детали его облика. Он помнит образ, но не помнит имени.  Он помнит отдельные фразы, но не помнит голоса.  Он помнит, что любит, но не помнит кого. 

*19*

Падение могло отнять крылья, имена и Ее Любовь. Но Кроули это не нужно, никогда не нужно было. Потому что три пары крыльев — это накладно и они могут мешать, если хочется пообниматься. Потому что имя — это условность, которая важна до тех пор, пока оно звучит особенно в устах возлюбленного. Потому что Кроули не нужна Ее Любовь, чтобы любить Азирафаэля так, чтобы они были счастливы.  Потому что Падение не может стереть то, как ощущаются поцелуи самых возлюбленных и покусанных губ на свете. 

*20*

За свое существование Азирафаэль влюблялся дважды. Но любил он раз и навсегда. Ангела и демона До и После.