Сделка

Естественно, тот миг был короток. Клаус терпеть не мог проявлять слабость, и радость от первого пинка их дочери, показанная столь открыто, да еще и при свидетелях, явно входила в это понятия. Не прошло и минуты, как они погрузились в этот невероятный миг, последовавший за мгновением ужаса, как он поспешил вернуть свою маску высокомерной задницы на место. Клаус отдернул руку от ее живота, будто обжегся, и, больше несмотря на Елену, стремительно вышел из бассейна, предварительно бросив что-то угрожающие Софи, которая умоляла не трогать Агнес, являющаяся их последним старейшиной и связью с предками. А потом исчез. Пока Елена ходила переодеваться ведьма тоже улизнула, а когда она спустилася вниз, чтобы поесть, поскольку ее вдруг разобрал жуткий голод после всего этого, то увидела, как к выходу крадется Ребекка с сумкой наперевес. Она мгновенно поняла, что та собралась уехать, не попрощавшись с братьями, и отчего ей стало немного грустно от этого осознания. — Хотя бы оставь рабочий номер, и позвони, когда будешь уже далеко отсюда, — мягко сказала Елена, смотря как напряглась спина блондинки, которая, вероятно, только услышала ее шаги. Та медленно повернула к ней голову. — Зачем? — отрывисто спросила Ребекка, исподлобья глядя на нее и болезненно скривившись. — Чтобы ты сдала меня Нику, он меня поймал, вернул сюда и запер вновь в гробу? — Чтобы я могла тебе позвонить, когда твоя племянница родится, — мирно произнесла Елена, обняв руками живот, все еще ощущая ужас от недавней перспективы, где они могли погибнуть из-за проклятых ведьм. Голубые глаза Ребекка, полные слез, опустились на миг к ее животу, прежде чем вновь посмотреть на ее лицо. Елена была удивлена, когда первородная позволила еще раз ей увидеть настоящую себя, такую, как тогда, когда она всадила ей кинжал в спину. И эта настоящая Ребекка разрывалась между желанием остаться здесь и увидеть рождение своей племянницы, и убежать подальше от довлеющего над ней брата, чтобы жить своей жизнью. — Не попросишь меня остаться? — с дрожащей усмешкой спросила Ребекка. — Чтобы я и дальше нянчила твой зад и составляла тебе компанию, в этой обители тестостерона, безумия и психопатии, которая окружает Ника как вторая кожа? Елена слабо улыбнулась и покачала головой. А потом неожиданно преодолела оставшиеся между ними расстояние и обняла Ребекку, которая вся задеревенела от ее прикосновений и, кажется, даже не дышала. — Нет, Ребекка, я не буду держать тебя, — прошептала она, крепче сжав плечи блондинки. — Иди и живи жизнь, которая тебя давно заждалась. Просто не забывай, что тут будет маленькая девочка, которой нужна будет ее тетя Бекка, и старший брат, не способный не беспокоится о своей семье, наверное, даже когда он спит. Ребекка издала рваный вздох и на миг сжала ее в крепких, даже отчаянных объятиях, прежде чем отстраниться и решительно вытереть слезы. — Я позвоню, — хрипло пообещала она, прежде чем еле заметно усмехнуться. — Ты опять ведешь себя мило, двойник. Это… — …отвратительно, — закончила за нее Елена и они, переглянувшись, разделили короткий миг смеха. — И ты знаешь, первородная, у меня есть имя. Блондинка усмехнулась шире. — Да, я знаю, — дразняще сказала Ребекка и тепло улыбнулась так, как еще никогда не улыбалась в ее присутствие. — Елена. После чего сделала глубокий вздох. — Все, хватит, — твердо произнесла Ребекка, перехватила поудобнее сумку и кивнула самой себе. — Я пошла. Елена просто отошла в сторону. — Удачи, — искренне сказала она, и, обменявшись с блондинкой еще одним странно понимающим взглядом, проводила ту за дверь, смотря в след красной машины Ребекки, пока та не исчезла с подъездной дорожки. На секунду Елена хотела ее окликнуть и попросить взять с собой. Чтобы убраться отсюда подальше. От всей этой драмы, ведьм, которые наверняка так просто не спустят с рук то, что у них больше нет рычагов давления, Марселя и, самое главное, Клауса, боящегося собственных чувств и желаний. Ладно, сейчас он еще может позволит быть себе трусом, но а когда ребенок родится? Гибрид тоже собрался наблюдать издалека и убегать прочь, когда, к примеру, их дочь скажет ему, что она его любит?.. Она тяжело вздохнула и закрыла дверь. Елена понимала, что это лишь мечты. Она не Ребекка, и даже не Кэтрин, она не сможет вечно бегать, особенно в ее-то положении. День родов был все ближе, и Елена не хотела рожать где-то в придорожном мотеле, ей богу!.. Она медленно побрела в кухню, ощущая, как вместе с голодом на нее начала накатывать усталость. Поэтому нужно было быстро перекусить и поспать. Первородные скоро вернутся и тогда начнется. Побег Ребекки не долго будет тайной, а ее братья вряд ли спокойно это воспримут. Особенно Клаус, чья ярость наверняка будет сотрясать стены этого дома и обрушить его черепичную крышу им на головы. Откусить кусочек наспех сделанного сэндвича с тунцом, это все, что Елена успела сделать перед тем, как во входную дверь громко забарабанили. Все ее тело настороженно застыло. Клаус и Элайджа входили в дом без стука, Ребекка тоже, если бы она вдруг и решила вернуться. Больше сюда прийти было просто некому, поэтому Елена точно знала, что пришел чужак. Кинжал в руке образовался еще до того, как она успела подумать, что нужно вооружиться. Елена медленно вышла из кухни и направилась к двери, около которой замерла всего на миг перед тем, как резко ее распахнуть. — Где он? Я везде его ищу! — тут же выпалил какой-то незнакомый ей юнец, стоящий на крыльце и выглядящий как человек, который вот-вот податься полномасштабной панике. Елена растерянно моргнула, стремительно заведя руку в зажатым в ней кинжалом себе за спину. Ей понадобилась целая минута, прежде чем она смутно вспомнила, что это был тот новорожденный вампир, которого Клаус внедрил в стан Марселя. Она пару раз мельком его видела во дворе особняка. — Марсель знает, что Никлаус соврал насчет того, где он живет!.. — продолжил бормотать парень, чьего имени Елена честно не могла вспомнить. И от этого она напряглась. Если Марсель теперь знает, где они живут, то может в любой миг нанести визит. А она здесь чаще всего одна, пусть и вооружена парой магических кинжалов. Все-таки, Елена все еще просто оборотень, совсем еще молодой и причем беременный, а он опытный и старый вампир. — А откуда он это знает? — настороженно спросила Елена, подозрительно смотря на парня. — Это не я! — возмутился он, и махнул рукой. — Короче, пусть он мне позвонит, когда вернется, ладно?.. И нервной походкой пошел прочь. Елена проводила его внимательным взглядом, не очень-то поверив, что это не длинный язык парня поставил под удар ее местонахождение. Впрочем, тот мог быть и не виноват. Внушение не панацея и были способы избавиться от его влияния. «Надо позвонить Клаусу или хотя бы отправить ему сообщение», — твердо решила Елена, сама не веря, что хотела обратится за помощью к гибриду. Она заперла дверь и торопливо поднялась наверх, схватила с тумбочки телефон и едва успела написать: «Марсель знает, где мы живем». Как в дверь вновь постучали. Спокойно и размеренно. Елена нахмурилась, отчего точно уверенная, что вернулся не личный шпион Клауса. Она облизала губы, чувствуя, что ее инстинкты велят ей выйти и убить незваного визитера. С недавним гостем так не было. Елена тихо выскользнула из комнаты и нырнула в бывшую уже спальню Ребекки, чтобы из ее окна выглянуть во двор. Это был мужчина. Среднего роста, в кожанке, с кофейной кожей, очень коротким ежиком темных волос и, впрочем, это было все, что Елена смогла увидеть. Он вертел в руках красное яблоко, похожее на те, что росли в саду за домом и все более настойчиво стучал в дверь. Это явно был Марсель. То немногое, что она знала о его внешности, идеально соответствовало тому, что Елена видела из окна. Она не собиралась открывать ему дверь, даже если знала, что тот может спокойно войти внутрь, так как здесь не было живых владельцев. Вдруг он вскинул голову и безошибочно посмотрел в то окно, около которого, за шифоновой занавеской, стояла Елена. Она не отшатнулась назад и продолжала прямо смотреть на него. Их битва взглядов длилась пару минут, пока на губах Марселя не расплылась широкая ухмылка, демонстрирующая ей ряд белоснежный зубов. — Здравствуй, милая леди, — громко сказал он, делая пару шагов в сторону окна, пока не замер прямо под ним. — Я Марсель. Кажется, мы еще не знакомы. Может, мы исправим это? Вместо ответа Елена задернула тюль и услышала громкий смех с улицы. И, как ни странно, удаляющиеся шаги. Она вновь слегка отодвинула пальцем светлый шифон и никого не увидела перед домом. Марсель просто ушел. Елена не слышала, чтобы вокруг дома кто-то ходил, или чтобы кто-то вошел внутрь дома. Значит самоназванный король Нового Орлеана действительно просто ушел. Но почему? Просто проводил разведку? Хотел лично увидеть, что Клаус ему соврал о том, где живет?.. Елена продолжала стоять около окна примерно еще минут пять, прислушиваясь к звукам, окружающим ее, но так ничего не услышала, кроме ветра, шелеста листьев, и прочих звуков особняка, укутанного ночными сумерками. Поэтому решила наконец лечь. Ее тело может и быстро теперь исцелялось, а вместе с разорванной связью, ушли и все симптомы проклятия, но все же Елена устала. Морально и физически. Почти целый день она думала, что сгорает заживо в лихорадке, которая была направлена на то, чтобы убить ее невинную дочь, еще даже не сделавшей не единого вздоха в этом мире. А еще это возвратившиеся воспоминания о том, как встретила Эстер в том странном лесу, и ее слова о том, что за дочерью Елены придет какая-то Далия, очевидно, забравшая старшую сестру Майклсонов, которая считалась погибшей от чумы. Нападение Эстер и неожиданное спасение в лице ее биологической матери, также вновь и вновь проигрывались в голове Елены. Она не знала, что чувствовать по тому поводу, что Изобель, или ее дух, пришел ей на помощь. Женщина, родившая Елену, в те их редкие встречи, сделала все, чтобы показать, как ей плевать на нее. Кроме может того короткого мига на кладбище перед тем, как сорвала с себя кулон, защищающий ее от лучей солнца. Она устала вздохнула и потерла лицо. Елена ощущала, как на нее надвигается головная боль от всех этих мыслей и решила отодвинуть их на потом. Хотя бы до утра, когда она отдохнет, соберется с силами и поговорит с Элайджей о его старшей сестре. Может быть, он знает что-то о том, что именно случилось и кто такая Далия. Пока эти сумбурные мысли занимали ее сознания, Елена успела переодеться в пижаму, после чего зашла в ванную, чтобы почистить зубы. Душ она приняла еще после не запланированного купания в бассейне, так что… Скрип. Это был тихий звук, совсем не являвшийся странным для такого старого дома как этот, но Елена невольно насторожилась. Она выплюнула в раковину пасту изо рта, отложила щетку, но воду выключать не стала, а даже включила ее громче, чтобы заглушить ее шаги. Елена медленно вышла из ванной и оглядела свою комнату. Пусто. После чего она направилась к двери, чтобы выйти в коридор, вызывая в руке один из кинжалов. Это приходило к ней уже почти как вторая натура. Как будто она всю жизнь носила эти браслеты и пользовалась холодным оружием. Коридор тоже был пуст. Елена бесшумно пересекла его, отстраненно слыша шум воды из своей ванной, и подошла ближе к лестнице. Она вытянула шею, чтобы выглянуть в холл и с замиранием сердца увидела чью-то тень. Елена прислушалась и уловила чье-то тихое дыхание, которое будто бы намеренно было медленным, чтобы даже вампиры не сразу могли его уловить. Шагов ей тоже не было слышно, причем вообще. Ее гость был явно не человеком. Скорее всего какой-то вампир. Старый или молодой, Елена не могла сказать. Поэтому, решив, что если все же первое, то ей с ним не побороться. И нужно было отвлечение, хотя бы секундное, чтобы она могла использовать эффект неожиданности и напасть. Она повернула запястье, заставив кинжал вернуться в состояние браслета. После чего как можно тише взяла с тумбочки какую-то наверняка старую вазу и, дождавшись, когда вместо тени в ее поле зрения появилась чья-то черная макушка, Елена бросила ее в голову визитеру. Она вся напряглась, готовясь сделать прыжок через перила, который для нее теперь был легким делом, а потом напасть, но тут случилось сразу несколько вещей. Незваный гость издал сдавленный стон от удара, а потом вдруг раздался характерный свист перемещения вампиров, и он исчез. А в главный вход ворвался Клаус, громко хлопнув дверью, отчего стекла задрожали, со следующим за ним по пятам Элайджей. Их взгляды на миг пересеклись. Елена не собиралась никому признавать то, что в этот миг ее омыла волна облегчения из-за того, что оба Майклсона вернулись домой. У нее не было сил, чтобы бороться с очередной опасностью, а этот дом будто в один миг потерял свою пусть иллюзорную, но все же ауру безопасности, которую ей давал. Она не была уверена, что теперь сможет здесь находиться и не вздрагивать от каждого шороха, как могла делать прежде, цепляясь за ложь, что здесь ей ничего не угрожает. — Ты в порядке, Елена? — спросил Элайджа, делая шаг вперед, и окинув ее обеспокоенным взглядом с ног до головы, особенно долго задержавшись на ее животе. Она старалась проглотить небольшой укол горечи от мысли, что он больше о ребенке беспокоится, чем о ней самой. Нет, Елена давно не тешила себя глупыми надеждами, но все же это было немного неприятно и заставляло ее думать о том, что для членов этой семьи она была только контейнером с ценным грузом. Только сначала в ней была ценной кровь, а теперь ее дочь. Елена обняла руками плечи и медленно спустилась вниз. — Я в порядке, — немного натянуто ответила она, даже не собираясь признавать, что ей может быть плохо. В этой семье любая слабость была приговором, и если Елена хочет, чтобы ее мнение хотя бы слушали, если не прислушивались к нему, то ей надо быть жесткой и держать большую часть своих переживаний при себе. Она вскинула голову выше и, поравнявшись с братьями, мрачно задала мучающий ее вопрос. — Агнес мертва? — прямо спросила Елена, смотря на Элайджу и в то же время следя за Клаусом, который присел рядом с осколками вазы на полу. — Мертва, — подтвердил Элайджа, чей взгляд, направленный на нее, стал более цепким. Будто ждал, что ей станет плохо от этой новости, или что она расстроится. Как, может быть, когда могла сделать старая мягкосердечная Елена. Но она уже такой не была. Элайджа был бы глуп, если все еще думает, что Елена все так же милосердна и слаба, какой он ее знал прежде. Или мог думать, что знал. В любом случае, она не собиралась оплакивать смерть ведьмы, из-за которой она и ее дочь едва не умерли в огне адской лихорадки, вызванной ее проклятием. — Ох, какой знакомый запах крови, — вдруг произнес Клаус, заставив тем самым Елену повернуть голову в его сторону. Гибрид держал один из осколков вазы, чьи края были слегка выпачканы в багровой жидкости. Клаус сделал глубокий вдох и поймал языком пару капель крови с таким видом, будто он пробовал дорогое вино. Елена отказывалась признавать, что ее взгляд в этот момент просто приклеился к его проклятому рту с этими алыми как кровь губами. — Ну и чей же он? — раздраженно спросила она, когда драматичная пауза порядком затянулась. Взгляд Клауса стал холоднее арктической стужи. — Того, от которого, как я думал, что уже избавился, — ядовито произнес он и встал на ноги, решительно направившись к двери, кажется, решив не уточнять остальным присутствующим, о ком идет речь.