Сделка

Елена рассеянно бродила среди яблоневых деревьев, на чьих ветках висели алые сочные плоды, издавая сильный аромат, и думала обо всем и не о чем сразу. Впрочем, одно она знала точно, во вновь пустом доме ей не хотелось находится. Особенно после очередного столкновения с Клаусом, который ушел почти сразу после того, как они расстались, закончив напряженный разговор на неопределенной ноте. Все равно, что здесь, что там, было одинаково небезопасно, но по крайней мере, здесь Елена не ощущала себя так, будто она была в ловушке в четырех стенах, давивших на нее, как пресс со всех сторон. На самом деле, ей наверно стоило бы уже со всех ног бежать на болота, чтобы найти Элайджу, который бродит там, покусанный своим диким братом и поглощенный галлюцинациями. Яд оборотня, в отличии от обычных вампиров, его, конечно, не убьет, но от этого было не легче. Хотя, с другой стороны, разве стоило?.. Да и где ей его искать? Болота то то были огромными! И опасными. Елена совсем там не ориентировалась, и лишь, может быть, смогла бы найти Еву и ее дом, благодаря карте, которую та ей дала, чтобы она смогла их найти, когда родится ребенок и придет ее черед обратится. Вдруг Елена напряглась. Она не сменяла темпа своей прогулки, но ей определенно показалось, что до ее ушей донесся треск сломавшейся под чьей-то ногой ветки где-то неподалеку. Елена сильнее напрягла слух, и, помимо этого треска, уловила постороннее очень тихое дыхание, а еще все более отчетливо ощущала чей-то пристальный взгляд. Она все так же неторопливо подняла руку и положила ее на живот. А точнее сделала вид, что положила. На самом деле, Елена уже отработанным движением повернула запястье, чтобы трансформировать браслет в кинжал и стала ждать. Чужое дыхание стало громче и ближе, и когда она была уверена, что визитер подошел ближе, Елена резко развернулась… …и быстро спрятала кинжал за спину, заставляя тот мигом исчезнуть, ведь перед ней был не враг, а предмет ее недавних дум. Элайджа был бледен, его кожа покрыта потом, взгляд бы несколько не сфокусирован и метался по саду, будто он что-то искал, а на его шее красовался уродливый след от зубов брата, окруженный черными венами, полными яда. Елена не была уверена, что Элайджа осознавал то, что вернулся домой и где он точно находится. В ней тут же разгорелся спор: помочь ему или уйти, пока он, под действием яда, не навредил ей и малышке. Впрочем, когда Элайджа вдруг покачнулся и упал на колени, все противоречия смолкли, а Елена, не успела даже сама понять как, уже оказалась подле него и перехватила вампира до того, как он упал лицом в землю. — Селеста… — простонал он, вдруг вскинув лихорадочный взгляд и стиснув до боли ее локти. Елена нахмурилась. — Я не Селеста, Элайджа, — твердо сказала она, обхватив его щеки, чтобы он ощутил ее реальные прикосновения и сосредоточился на ней, а не на своей иллюзии. Он слабо моргнул. — Елена… — прохрипел первородный, наконец сфокусировав взгляд на ней. — Я… Ты должна оставить меня. Я отравлен. И я не хочу причинить тебе боль. — И ты этого не сделаешь, — сказала Елена, вкладывая в своей голос всю уверенность, какую только могла найти в своей душе. — Давай лучше пойдем внутрь. Она встала на ноги и потянула на себя Элайджу. Первородный неуверенно встал на ноги и, прищурившись, огляделся, кажется, только сейчас осознавая, что вернулся на плантацию вместо того, чтобы бродить по болотам. Ей пришлось закинуть его руку себе на плечи и обхватить его за талию, когда Элайджа вновь поморщился от боли и покачнулся. — Никлаус… — сипло начал он, когда они вразвалочку покинули сад и перед ними показался белый фасад особняка. — Его здесь нет, — заверила его Елена, и незаметно поморщилась, поскольку вампир все же был не самым легким грузом, даже если он не наваливался на нее всем своим весом. — Судя по тому состоянию, в котором он был утром, то сегодня вечером мы либо узнаем о том, что Французский квартал был залит кровью, либо что он мертв. А так как убить его почти нереально, то первый вариант более вероятен. Дыхание Элайджи стало тяжелее. — Я вновь его подвел, — простонал он и Елена подозревала, что момент прозрения вот-вот кончится и вновь начнутся галлюцинации. — Вновь подвел… И оказалась права. После того, как они вошли в дом, и она отвела его в первую же комнату, где была кровать, Элайджа погрузился в мир своих кошмаров. Елена уложила его и сходила за полотенцем и чашкой с холодной водой, чтобы немного сбить лихорадку. Она понимала, что больше ничего для него не могла сделать, кроме как обтирать его горячую кожу холодным компрессом и ждать, пока яд полностью выгорит в его крови. В следующие пару часов Элайджа приходил в себе еще дважды, и вот тогда Елена узнала, что Тайлер, кажется, придя за местью, узнав, что она здесь и жива, думает, что Клаус взял ее в плен, специально подстроив ее смерть в Мистик Фоллс. Чтобы использовать ее кровь и кровь ее ребенка, чтобы создать новую армию гибридов. Она не понимала с чего Тайлер решил, что кровь малышки могла быть для этого годной. Но в то же время Елена ощутила какое-то тепло и искру радости, что Локвуд из всех людей был так озабочен ее судьбой, что даже пытался ее вызволить. «А я бросила в него вазу», — со вздохом подумала она, в который раз отжав тряпку, чтобы положить ее на лоб Элайджи, сейчас стонущий и зовущий Татию. Он несколько раз хватал ее за руки и что-то шептал на языке, который Елена не понимала. Возможно, то был его первый, родной язык. Глаза Элайджи в этот миг были несфокусированными, но такими печальными, что она предположила, что он просил прощение у мертвой возлюбленной, а может, говорил о том, как ту любит. Та часть нее, которая была нелепо привязана к этому первородному с того мига, как страх перед ним перестал туманить ее разум, ощущала, как ее сердце сжимается от боли за него. И именно толкаемая этой привязанностью, Елена молча кивала на его бормотание и несколько раз ласково касалась его лица и целовала в лихорадочно горящий липкий лоб. Это почти мгновенно успокаивало его на какой-то время. Глаза Элайджи невольно закрывались, а на губах блуждала умиротворенная улыбка. Елена невольно, и сама улыбалась, пока он вновь не начинал болезненно стонать и вертеть головой, невольно демонстрируя ей этот отвратительный укус, который ему «подарил» Клаус. Она, хотя и знала об отношениях братьев и сестры в этой напрочь сломленной семье, все же не понимала, как гибрид мог так поступить с братом. И почему он вообще удивился тому, что тот мог поверить кому-то другому насчет того, что Клаус задумал что-то недоброе насчет ребенка. Он столько раз предавал своего старшего брата и обманывал его, но все равно умудряется при этом обижаться и винить всех, кроме себя. К вечеру Элайдже стало лучше. Укус начал наконец затягиваться, и он больше не стонал, а провалился в тревожный сон. Елена была бы не прочь последовать его примеру, так как за целый день, в течение которого она сидела подле вампира, обтирая его лицо холодной тряпкой ее, тело затекло даже там, где не должно было, и ее мучил зверский голод. Но знала, что даже если бы и легла, то не смогла бы уснуть. Ведь Клаус все еще не вернулся. Да, он и прежде сутками не являлся, и вообще ее не должно было это волновать, но сегодня утром… Он был подобно сжатой пружине, которая была готова выстрелить. Нет, не так. Клаус был как раненое животное, готовое кусать всех, кто попадется на его пути. Не ради спасения, а ради того, чтобы было больно не только ему, а и всем вокруг него. В таком состоянии, даже большой и ужасный гибрид мог не заметить удара в спину, отвлечься на свою ярость и безумия в крови и… «Боже, неужели я за него… переживаю?» — вдруг в ужасе подумала Елена и даже замерла посреди кухни, куда решила спустится, пока Элайджа затих, и перекусить. Она тряхнула головой, отказываясь в это верить, и убеждая, что все это просто гормоны и усталость. Да, так и… Внезапно Елена услышала стук в дверь. Клаус не стал бы стучать, а Марсель, если бы ему даже каким-то образом удалось навредить гибриду, скорее всего ворвался сюда со своей армией и начал бойню. Она медленно вышла из кухни и направилась в коридор, рефлекторно вызвав в руке кинжал. Стук вновь повторился. Ее рука потянулась в ручке, и, сглотнув, Елена резко открыла дверь, мимоходом думая, что возможно нужно было бежать, а не вот так глупо подходить к двери, за которой мог быть враг. Но там был не враг. Елена просто застыла, когда увидела кто стоит за дверью в дом, о котором этот человек просто не должен был знать. Кинжал вдруг выпал из ее в миг ослабевшей руки, вернувшись на ее запястье в виде браслета еще до того, как достиг земли. Но едва ли Елена это заметила. Она только и могла что ошеломленно смотреть на того, кто был перед ней, ощущая просто бурю эмоций в душе. От шока до недоверия и даже некой подозрительности. Впрочем, первых чувств в ней однозначно было намного больше, чем вторых. Елена с жадностью глядела на знакомое лицо, широкие плечи и даже такую же до боли знакомую одежду, состоящую из потрепанных синих джинс и форменной куртки. Она впервые за долгое время поняла, насколько сильно все же соскучилась людям, которых думала, что больше не увидит. Как соскучилась по… — …Мэтт, — ошалело выдохнула Елена, делая неуверенный шаг в сторону квотербека, которого здесь совершенно точно не должно было быть. — Боже, Мэтт, откуда ты здесь?!.. Судя по взгляду, которым ее одарил Донован, не она одна была в шоке. Мэтт окинул ее недоверчивым взглядом голубых глаз, подозрительно блеснувших от непролитых слез. Особенно долго задержавшись на ее животе, а потом покачал головой. — Как ты?.. Лена, я ведь думал, что ты умерла!.. — хрипло воскликнул Мэтт. — Я был на твоих похоронах и… Ты хоть представляешь каково мне было, смотреть на этот чертов гроб и думать, что я единственный кто знает, что там лежит не одно тело, а два? Знать, что там лежишь ты, такая мертвая, всего-то горстка обгоревших до неузнаваемости костей, и… и… и… Елена ощутила, как по ее щекам потекли слеза от звуков искренней боли в голосе Мэтта. Она поспешно преодолела оставшиеся между ними расстояние, переступила порог и крепко обняла его, судорожно сжав в руках его форменную куртку члена сборной старшей школы Мистик Фоллс и уткнувшись носом ему в плечо. — Я жива, я здесь, и я жива, — хрипло шептала она, совсем не жалуясь, когда Мэтт не менее крепко обнял ее в ответ. — Мне так жаль, Мэтт! Я не хотела, чтобы так случилось. Это все Эстер! Она пришла ко мне домой и заперла меня в каком-то Тюремном мире, где время остановилось. А когда я сбежала оттуда и оказалась на местном кладбище, то узнала, что мой дом сгорел, меня уже давно похоронили, и что прошло четыре месяца, в то время, как для меня, физически не прошло и пары часов после того, что случилось в школе, и… и… Боже, прости. Мэтт рвано вздохнул. — Ты мне звонила, да? Недавно, — пробормотал он, стискивая ее ребра так, что они едва ли не скрипели. — Я слышал чье-то дыхание в трубке, но… Почему ты ничего не сказала? Елена отпрянула от него, при этом продолжая сжимать его плечи настолько сильно, что ему должно быть было больно, но она просто не могла разжать сведенные пальцы. — Я хотела, — сипло произнесла она. — Правда, но… Я ведь только беды всем приношу, Мэтт. Даже тебе. Я просто хотела, нет, я думала, что время уже прошло, меня оплакали, пора и забыть вам о вечно влипающей в неприятности Елене Гилберт и жить дальше. Что так будет лучше для всех… Мэтт вдруг скривился. — И что рассказывать о своей беременности не придется, как и бояться, что станет известно, кто отец твоей дочери, да? — горько выплюнул он, отчего она даже вздрогнула, будто получила пощечину. Елена облизала пересохшие в миг губы, осознав, что Донован все знает и не знала, что сказать. — Мэтт… — тихо прошептала она. — Я… я… Как ты?.. — Местные ведьмы громко болтают. Особенно о возращение первородного гибрида в город и его чудо-ребенке, — все-так же кисло ответил Мэтт и покачал головой. — Елена, я… Как ты умудрилась? После всего того, что он тебе сделал… Я думал, что это просто какой-то незнакомец там или еще что, но Клаус… Внезапно он нахмурился. — Или… — медленно произнес Мэтт, впившись пристальным взглядом в нее. — Тай был прав, и… и он тебя… заставил? Елена застыла и сделала глубокий вдох. Она сразу поняла, что он имел в виду под «заставил» и мгновенно хотела возразить, ведь между ней и Клаусом было многое, но не изнасилование точно. А еще осознала, что Мэтт приехал сюда с Тайлером, чьей крови жаждет Клаус и… Она сделала вдох поглубже, что убедится в том, что ей показалось и осознать то, что подсказывал внутренний волк с того мига, как перед ней предстал Мэтт. Мэтт, чей запах неуловимо, как ей показалось, изменился, и кого звериная часть нее признавала «стаей». Не просто человеком, принятого в стаю, а именно как родича. Как еще одного волка. Но это же невозможно!.. Мэтт не волк и не имеет генов оборотней. Он же… он же просто Мэтт. Милый добрый Мэтт Донован, которого она хотела сделать крестным своей дочери, когда еще наивно верила, что сможет ту скрыть от отца и его семьи, надеясь, что тот будет для ее девочки достойным примером нормального мужчины. Вот только ее волк признавал Мэтт как еще одного оборотня с активированным проклятием, а не просто знакомого человека!.. Она прищурилась. А потом схватила его за куртку и затащила внутрь дома, довольно грубо прижав к стенке, рядом с вешалкой. Елена сделала еще один глубокий вдох, чтобы удостовериться, что ей не мерещится и мрачно уставилась на Мэтта, который удивительно безропотно позволил ей с собой так обращаться. — Почему я чую в тебе волка? — резковато спросила она, отчего Донован поджал губы. — А я почему чую то же самое в тебе? — в тон ей ответил Мэтт, на миг сверкнув золотыми очами, что выглядело настолько неуместно на его лице, отчего невольно Елена отпустила его и сделала шаг назад. — Как?.. — недоуменно спросила она. — То есть… У тебя же же нет генов оборотней! — Я тоже так думал, и глупо забыл, что моя мать не только вечная безответственная беглянка, но еще и шлюха, — устало ответил он, опустив плечи, и исподлобья зыркнул на нее. — А еще я думал, что их и у тебя нет, думал, что я твой друг!.. — Я сама не знала, пока не убила Эстер! — сердито воскликнула Елена, сжав кулаки по бокам, а потом тяжело вздохнула. — Мое родство с Локвудами так далеко, что об этом уже едва ли кто-то помнит! Я хотела сказать тебе. Правда хотела, но просто не нашла времени… Между ними повисло неловкое молчание. — Я сбил какого-то парня, когда ехал с твоих фальшивых, как выяснилось, похорон, — вдруг первым подал голос Мэтт, сунув руки в карманы куртки. — Я был пьян вдрызг и просто не заметил его. Я пытался ему помочь, но… Он был мертв еще до того, как я вылез из машины. Елена сочувственно посмотрела на него, одновременно с этим понимая, что Мэтт пытался протянуть ей оливковую ветвь, рассказывая о том, как активировалась его проклятие. Она ощутила также укол вины, ведь выходит это косвенно, но и из-за нее случилось, но постарались на этом не зацикливаться. У нее было и без того достаточно поводов для того, чтобы заниматься самобичеванием и своим мысленным самоуничижением. — К тому же, я был в таком ужасе, когда мир вокруг меня вдруг взорвался болью, красками, звуками и вкусами, о которых я даже не знал, что вряд ли смог бы ему помочь, даже если бы он был еще жив, — горько продолжил Мэтт, опустив взгляд вниз. — Я в миг протрезвел, но в то же время ни хрена не понимал… — Мне жаль, — искренне произнесла Елена, коснувшись его плеча и ощущая, как ее внутренний волк вновь заворчал из-за того, что их не было рядом с членом их стаи, когда ему было так страшно. — Я сама еще до конца не привыкла к этому и помню, как сама была полна ужаса, когда мое проклятие было активировано. Боже, я должна была тебе помочь с этим, но эта чертова Эстер!.. Мэтт внезапно усмехнулся. — А ты все такая же, пытаешься все взвалить на свои плечи, — с ноткой странного веселья сказал он, хитро смотря на нее своими голубыми глазами. Елена слабо фыркнула и шлепнула его по плечу, на мгновение притворившись что они все еще те подростки, какими были всего пару лет назад. Но это была очень слабая иллюзия, в которую даже такая талантливая лгунья, по крайней мере самой себе, как она, не смогла в это толком поверить. Они слишком сильно изменились, по сравнению с теми невинными детьми, каким некогда были, а окружающие их пространство было слишком пропитано магией и сущностью хозяев этого дома, чтобы заставить первобытные теперь обостренный до предела инстинкты полностью умолкнуть. — Ты должен уйти, — вдруг тихо произнесла Елена, даже если все ее существо было против того, чтобы так скоро распрощаться со знакомым родным лицом и членом стаи. — Бери Тайлера и проваливайте. Клаус очень зол на него и, может быть, я смогла уговорить его не преследовать Тайлера сейчас, но это не значит, что он совсем забудет о нем… — Лена, ты хоть знаешь, что Клаус убил мать Тая?.. — сердито прошипел Мэтт, одарив ее хмурым взглядом. — И я никуда без тебя… — Но ты должен! — жестко прервала его Елена. — Да, я знаю, что Клаус сделал с миссис Локвуд, а еще я знаю, что какую бы месть Тайлер не замыслил, у него ничего не выйдет. Клаус его просто убьет и все!.. Елена на миг замолкла и отвела взгляд в сторону. — Я тоже не могу сейчас уйти, — тихо произнесла она. — Я не хочу рожать в бегах, а так будет, поскольку Клаус никогда не допустит того, чтобы его дочь росла без него… — Да плевать на него!.. — яростно возразил Мэтт, чьи глаза невольно вновь заблестели золотом. — Мы… — …должны уйти! — твердо рявкнула Елена, и резко открыла дверь. — Слышишь меня, Мэттью Донован? Ты должен взять своего приятеля и проваливать из этого проклятого города. Она вновь толкнула его в грудь. — У тебя старый номер? Хорошо, я завтра тебе позвоню и мы вновь поговорим, а теперь: уходи!.. — продолжила Елена, физически выталкивая Мэтта за порог, пока не проснулся Элайджа, или того хуже, не вернулся Клаус. Донован перехватил дверь, когда она пыталась ее захлопнуть и смерил ее пронзительным взглядом своих голубых глаза. — Сейчас я уйду, но я тебя тут не оставлю, слышишь? Ты сама чувствуешь, что мы — одна стая, а стая своих не бросает, — заявил он, и, смерив ее еще одним многозначительным взглядом, отпустил дверь и в один миг испарился с крыльца. Елена захлопнула дверь, убедившись, что Мэтт ушел и издала рваный вздох. Она прислонилась лбом к дереву косяка, чувствуя, как ее разрывает от двоякого чувства. С одной стороны, Елена была полна благодарности и радости, что Мэтт теперь знает, что она жива и готов сражаться за ее свободу и свободу ее малышки, а с другой была в ужасе, ведь теперь помимо Тайлера в опасности был и Мэтт, который может пострадать просто потому, что хотел ей помочь и упрямо отказывался слушать ее доводы. Черт!..