Сделка

В машине было тихо, пока они куда-то ехали по улочкам Нового Орлеана. Елена спокойно смотрела в окно, рассматривая окрестности, но на самом деле даже не запоминая то, на что смотрит, и ощущая, на себе взгляд, с периодичностью сверлящий ее висок. В стекле дверцы ей было видно, что гибрид смотрел на нее со странным ожиданием, будто он думал, что она будет о чем-то спрашивать. Может быть, даже о том, как он вернул дом или почему рассорился с родными. Прежняя Елена так бы, наверное, и сделала, снедаемая любопытством и изведенная тишиной, сидя в салоне машины с тем, кто убил ее и ее тетю. Может быть, старая Елена даже попыталась его уколоть или что-то подобное, несмотря на страх, сжигающий жилы и опаляющий желудок, подобно кислоте. Но то было раньше. А сейчас ее больше занимала мысль о том, что нужно как можно быстрее найти уединенное место и поскорее позвонить Мэтту, пока он не совершил какую-нибудь глупость. Елена не сомневалась, что он говорил серьезно и не отступит от идеи спасти ее. Ей нужно было убедить его увидеть ситуацию с ее стороны и еще лучше заставить уехать, пока Клаус не пронюхал о том, что ближе, чем ему хотелось, бродил волк. Конечно, может быть, ему больше не нужны гибриды, но его настроение переменчиво, и чисто из злости или вредности, он мог попытаться обратить Мэтта. Или убить его. Как соучастника Тайлера, который, скорее всего, тоже все еще ошивался рядом, или просто так. В конце концов, Клаусу не впервой причинять вред ее близким в порыве злости или обиды. — Марсель мертв? — в конце концов без интереса спросила Елена, просто чтобы проверить, правда ли он так ждет, чтобы она задала вопрос о том, как он вернул свой дом. — Или ты обошелся моральными унижениями своего бывшего протеже? Клаус засмеялся. — Публичными унижением, — с ухмылкой ответил он. — Ровно такими, какое Марсель должен был бы ожидать уже давно, забрав мою империю и дом. Елена незаметно закатила глаза. — Ну и что ты теперь будешь с этим делать? — отстраненно спросила она, повернув голову к гибриду. — Что-то я сомневаюсь, что под империей ты просто подразумеваешь владения домом и властью над кучкой молодых вампиров. Наверняка, это какое-то тайное сотрудничество с местными властями, чтобы они закрывали глаза на вампирские делишки, и какие-то ответные услуги им в ответ, а также благотворительные вечеринки, может быть, общий бизнес и все такое прочие. Вновь отвернувшись к окну, за которым появилось больше ярких вывесок и более старая архитектура, Елена вздохнула. — И зачем тебе только это все? Тебе же станет скучно через неделю, если не раньше, — тихо пробормотала она. — Я управлял империями и раньше, любовь моя, — недовольно произнес Клаус, косо глядя на нее и крепче сжав руль. Она могла продолжить этот спор, уколоть его, но не стала. Вместо этого Елена вдруг ощутила, как в машине ей становится душно, и она хочет выйти. — Давай дальше пешком, — отрывисто произнесла Елена, сжав ручку двери, будто собралась выпрыгнуть на ходу. — Клаус, останови машину!.. Тихий визг колес, и, еще до того, как она это осознала, уже оказалась на улице. Елена сделала глубокий вдох, пытаясь избавиться от накатившей тошноты, головокружения и странного шума в ушах. Она не понимала с чего вдруг ей стало плохо. На миг подумала, что какие-то ведьмы вновь колдуют против нее, а потом поняла, что у нее не в ушах шумит. Это был шепот. Он вновь вернулся, требуя все того же: еды. Еды, которой для кинжалов были чужие грешные души. Елена застыла от ужаса, понимая, что позволила себя забыть о том, какое бремя на ней лежит. И от того, что ей придется сделать. Самой, по своей воле, или терпеть, пока ее тело само это не сделает, как было в тот раз, с баром, полным вампиров-байкеров. Ей захотелось убежать как можно дальше, туда, где нет людей. Но пришлось подавить этот порыв, и приложить усилия, чтобы надеть маску спокойствия. До того, как Клаус увидит ее слабость и поймет, что она чего-то боится. Да, Елена под влиянием эмоций уже выпалила ему то, что у нее приступы лунатизма и ее мучают слова его матери, но, кажется, он либо забыл об этом, либо не воспринял всерьез. А раз так, то она сама разберется. — Успокойся, любовь моя, — тихо произнес Клаус, появившись прямо перед ней, и приподняв ее голову за подбородок. — Твое сердце бьется так, будто готово выскочить из груди. Что тебя так напугало? Он буквально прожигал ее внимательным взглядом, от которого ей хотелось отвернутся, но Елена сдержалась. Вместо этого, она спокойно встретила его взгляд. — Я в порядке, — твердо сказала Елена, аккуратно освободилась от его прикосновений. — Мне просто стало плохо. Знаешь, я как бы беременна и такое просто бывает. Клаус прищурился и, кажется, не совсем ей поверил. Но ничего говорить не стал. Вместо этого, он вдруг поравнялся с ней и предложил ей согнутую в локте руку. Елена вскинула бровь, понимая, что гибрид приглашает ее опереться на него, и, поколебавшись, положила руку ему на локоть. Они мирно пошли вперед, гармонично влившись в толпу, снующую по тротуару. Елена не могла избавиться от чувства абсурда. Она добровольно прогуливалась под руку с убийцей своей тети, своим убийцей, убийцей Кэрол Локвуд и многих других, по живым улочкам Нового Орлеана, обнимая другой рукой своей живот, где росла их общая дочь. Еще пару месяцев назад, даже после того, как она поняла, что беременна, это бы звучало безумно. Но вот они здесь. И, кажется, не она одна посчитала это странным. Клаус вдруг издал тихий смешок, положил вторую руку поверх ее пальцев, едва ощутимо сжал их, и наклонился к ней ближе, опаляя ухо своим горячим дыханием. — Кто бы могу подумать, любовь моя, — весело произнес он, ухмыляясь еще шире, когда Елена бессознательно вздрогнула от мурашек, которыми покрылась ее кожа. — И года не прошло с тех пор, как ты послала меня к черту, отказавшись брать мою руку. И вот теперь мы, держась друг за друга, неторопливо пробираемся по улицам моего города. Елена пренебрежительно фыркнула, в который раз отмечая странность того, что шепот в ее сознание чаще всего либо помалкивал, хотя перед ней был один из самых больших грешников в мире, либо был очень тих. — Да, я сама в шоке, — произнесла она, смотря на людей вокруг немного завидуя им, их жизни, где не было всего это сверхественного дерьма. — Особенно если учесть «что не прошло и года» как ты убил Дженну. Рука Клауса, на которую она опиралась, напряглась, и их окутала гнетущая атмосфера, невольно будто отрезающая их от реального мира и того, что происходило вокруг. Это длилось всего одно мгновение. Тягостное, но мгновение. — Джон Гилберт, — коротко бросил гибрид, тем самым заставив Елену повернуть голову к нему. — Я велел Катерине выманить его, а не твою тетю. Но она решила сделать иначе, и когда я увидел, что она ослушалась, то не стал ничего менять. Мне нужен был вампир. И я его получил. Елена была удивлена этим фактом, но едва ли это что-то меняло. Что Дженна, что Джон, они оба мертвы и все это неважно. — Если бы не последние пару предложений, то я бы почти могла подумать, что ты хотел извиниться, — тихо пробормотала она, смотря куда угодно, кроме гибрида. Клаус резко остановился, отчего невольно замерла и сама Елена, растерянно вскинувшая взгляд на него. — Я ждал тысячу лет того мига, когда смогу стать вновь целым, — глубоким голосом произнес он. — Ждал, когда смогу вернуть себе то, что отняла моя мать. Это было мое право по рождению… — …но ты мог обратить любого, — мрачно возразила Елена, убрав руку с его локтя и делая небольшой шаг назад. — Ты мог, но ты хотел не просто разрушить проклятие, но и сделать мне больно. Наказать за то, что у тебя украли Тайлера и Кэролайн. И ты сделал. Неважно кто бы тогда погиб на жертвоприношении. Джон или Дженна. В конечном итоге все равно оба мертвы. Гибрид стиснул челюсти, поджал губы и отрывисто кивнул ей за спину. — Мы пришли, — резко сказал он, явно больше не желая развивать эту тему. Елена вскинула бровь, в тайне даже рада тому, что Клаус первым оборвал разговор, в котором все равно каждый останется при своем мнении, и обернулась. Она не заметила, как они дошли до самой старой и оживленной части квартала, где как таковых домов не было. Скорее большие жилые комплексы в креольском стиле, являющийся смесь стилей французских, испанских и карибских. И тот, что был перед ней был одним из самых больших и старинных, если судить по остальным зданиям, что стояли вокруг. У него было три этажа, опоясанные тремя рядами кованных балконов с вазонами, где были посажены какие-то вечнозеленые растения, а фасад был из красного камня с белыми акцентами тут и там. Кое-где на нем были трещины, но это не выглядело как признак заброшенности и ветхости. Скорее как некая изюминка и черта, придающая комплексу своеобразные шарм и говорящая о его богатой истории. Елене неожиданно весьма понравилось то, что она видела. У нее возникло желание поскорее войти внутрь, толкнув светлые деревянные двери, и увидеть, как тот выглядел изнутри. Сохранилось ли в комплексе дух истории, или его предыдущие владельцы передали его под современные веяния. Она надеялась, что нет, и что в комплексе, как и во многих подобных домах, был внутренний дворик, какие ей приходилось видеть в журналах по домашнему декору, которые так любила мама. Елена не знала почему, но ей очень хотелось, чтобы именно так и было. — Добро пожаловать в свой новый дом, Елена, — тихо произнес Клаус, застывший за ее спиной и вновь делая этот странный акцент на ее имени. Она ощущала на себе его пристальный взгляд, которым он ее буквально прожигал, явно ожидая ее реакции на дом. Дом, который гибрид обещал подарить ей взамен того, что Елена потеряла. Конечно, никакой дом не заменит ей того, где она выросла и уж точно не тот который ей такой человек, как Клаус, но… В данный момент, это то место, где она могла бы жить, не испытывая того дискомфорта, что не оставлял ее в старом доме губернатора, вокруг которого на многие мили никого не было. «По крайней мере, здесь точно не будет всепоглощающей тишины и выглянув в окно я увижу течение жизни, а не застывший, казалось бы вечно плодоносящий яблоневый сад», — подумала Елена и наконец бросила взгляд на гибрида, подошедшего еще ближе и нагло вторгнувшегося в ее личное пространство. — Ты можешь выбрать любую комнату, любовь моя, — с ноткой поддразнивания произнес он, все еще пристально смотря на нее, склонившись над ее плечом, чем невольно напомнил ту ночь, когда Елена была принесена в жертву. Она не знала, чего именно он жаждал: узнать ее мнение о доме, или радости. Елена в любом случае не могла продемонстрировать ни того, ни другого. Нет, дом был милым, хотя она еще не видела его изнутри, но избавится от мысли, что это просто новая тюрьма было трудно, даже если сама решила, что пока уйти не может, так как ей и ее малышке нужна защита Клауса от ведьм, которые слишком громко болтали о том, что она беременна и том, что у гибрида скоро будет наследница, да прочих врагов, а шепот на краю сознания вызывал приступ мигрени. Но упрямо хранить молчание тоже было не выходом, поэтому… — Главное, чтобы окна выходили на улицу, — произнесла Елена, вновь вернув внимание к комплексу. — Хотелось бы видеть бурлящую за окнами жизнь, даже если я от этого потока все дальше. После чего решительно направилась к дверям, не дожидаясь приглашения. В конце концов, он же сказал, что это ее новый дом, верно?.. Елена толкнула двойную дверь и оказалась в чем-то вроде прихожей, ведущей во внутренний двор, о котором она и думала ранее. Но Елена не сразу пошла вперед. Стоячий запах крови в помещении, слабые следы таковых на полу, очевидно не так просто было оттереть пятна со старого камня, сгоревших тряпок, алкоголя и тлена, был настолько силен для ее чувствительного носа, что ей захотелось на миг развернутся и уйти. — Когда ты сказал, что обошелся публичным унижением, ты не упомянул о том, что этому предшествовала бойня, и что она произошла там, куда ты привел меня жить, — глухо произнесла Елена, прикрыв рот и нос, обращаясь к Клаусу, чье присутствие ощущала за спиной и стараясь изо всех сил игнорировать усилившийся в миг шепот. Будто кинжалы тоже ощущали запахи крови и смерти, и возбудились от них еще больше, чем то было еще пару минут назад. Она поморщилась и мрачно покосилась на гибрида, поравнявшегося с ней, преставшего следовать за ней неотступной тенью. Клаус нахмурился и поджал губы. — Кажется, мне придется нанять более профессиональный клининг, — с некой ноткой угрозы и недовольство произнес он, пристально смотря вперед. И только сейчас Елена поняла, что не только за дверью было слышно шаги людей, звуки дыхания и сердец, но и внутри комплекса. Эти звуки были иными, поскольку они принадлежали не людям, а вампирам. Довольно большому количеству, если быть честным. И Елена трусливо захотела вернуться на плантацию. Там хотя бы из вампиров были только первородные, которым была в разной степени важна если не она, то жизнь в ее утробе. А здесь… Это ведь явно были вампиры Марселя. Более того, скорее всего этот униженный и смещенный король Нового Орлеана, тоже жил здесь. В конце концов, Клаус наверняка хочет держать того поближе, чтобы насладится его унижением и просто убедится, что тот не будет строить заговоров против него. Но она не могла. Показать слабость — значит дать им возможность пугать ее, когда Клауса не будет рядом, или того хуже. Поэтому Елена, стараясь не дышать слишком глубоко, опустила руку, вскинула подбородок и пошла дальше. Она толкнула кованные декоративные ворота, которые перегораживали вход из коридора в основной двор и смело шагнула дальше. Тут было просторно, вокруг была расставлена дорогая мебель: диванчики, кресла, столы. Присутствовала здесь и кованная мебель, а также люстры и светильники, что-то вроде бара и та же зелень, свисающая из горшков, развешанных на перилах лестницы и внутренних балкончиках, что и снаружи. Это было помещение, рассчитанное на отдых большого количество народу. «И мне лучше держаться от этого места подальше», — устало подумала Елена, рассеянно касаясь спинки кресла, мимо которого проходила, краем глаза замечая вензеля на стенах в виде буквы «М», обвитой змеей, и направляясь к старинному фонтану, стоявшему чуть дальше от входа. Хотя на самом деле она как можно незаметнее осматривалась вокруг и искала тех, чью присутствие буквально чувствовала кожей. И, если эти вампиры прятались, то тот, кого Елена увидела стоящим выше, на балконе, опираясь на перила, этого делать не собирался. Это был знакомый ей мужчина, по крайней мере внешне, ведь именно он приходил на плантацию все эти дни назад, когда все еще был на вершине и впрямь думал, что сможет тягаться с Клаусом за звание короля Нового Орлеана. Это был Марсель. Как только их взгляды пересеклись, на его губах возникла широкая белоснежная улыбка. Он легко перемахнул через перила и спрыгнул вниз, пытаясь ее то ли напугать, то ли впечатлить, и раскинул руки в стороны, как только оказался перед ней в жесте добродушного хозяина. — Приветствую вас, милая прекрасная леди. В прошлый раз наше знакомство не только не состоялось, но и могло оставить неверное впечатление обо мне. За это прощу прощения и молю о шансе начать все с начала. Меня зовут Марсель Жерар, и я рад видеть такую красоту в моем родном городе, как вы, — обольстительно произнес Марсель, отвесив ей поклон, будто она впрямь была какой-то высокородной леди и, взяв ее за руку, оставил легкий поцелуй на тыльной стороне ладони. Но ни это его джентльменский жест, ни его улыбка, фальшивая насквозь, не смогли расположить ее к нему. Как и не помогло рассеять ее настороженность от холода, залегшего на дне его зрачков, и искры обиды поражения, которая наверняка вскоре, если не уже, перерастет в желание отомстить Клаусу. Может быть, даже через нее и ее, их, дочь. Впрочем, как там говорят, держи друзей близко, а врагов еще ближе? Елена сладко улыбнулась, игнорируя сверлящий взгляд Клауса за своей спиной, и едва заметно кивнула, делая вид, что на нее подействовало очарование бывшего короля Нового Орлеана, теперь обязанного быть прислугой новому правителю квартала, который некогда его создал. — У тебя он будет, Марсель Жерар, — благосклонно сказала она. — Меня зовут Елена… просто Елена. Улыбка Марселя стала чуть более настоящей, когда она представилась в ответ, поддерживая этот спектакль вежливости и легкого незначительного флирта, чьими свидетелями явно был не только злившийся гибрид за ее спиной, но и все остальные вампиры, что здесь проживали.