Сделка

Здесь было просторнее. Нет, комната в доме губернатора, где Елена жила последние пару недель, была больше, чем ее бывшая спальня в доме родителей, но ее новое обиталище было определенно больше. Она сама выбрала эту угловую даже не комнату, а комнаты. Это была большая спальня с темно-кофейными отштукатуренными стенами и потолком с широкими балками. Она была в форме угла, откуда, слева и справа, были выходы в две другие комнаты, одна из которых была чем-то вроде небольшой гостиной, где стоял резной столик, удобное кресло и книжные полки, а другая была пуста. Елена даже застыла от удивления, когда раскладывала свои немногочисленные вещи, вдруг осознала, что выбрала именно эти комнаты, потому что в пустом смежном помещении непроизвольно представила, что можно было бы устроить милую детскую для малышки. «Ты уже решила остаться здесь, хотя бы пока. Так почему тебя должны удивлять такие мысли?», — одернула Елена себя, пряча между маек в комоде сверток, где лежали купюры, туго свернутые в трубочку. Она тайно сняла ее в прошлый поход в город с карты Клауса, договорившись с одним из продавцов магазина косметики, что тот проведет большую сумму по покупкам и ей вернет деньги наличкой. Тогда Елена также купила скромные золотые серьги, которые тут же заложила в соседнем ломбарде, чтобы опять же получить пару сотен на руки. Сумма была небольшая, но, если все же придет нужда бежать, этого хватит на пару месяцев экономной жизни в пути. У нее все еще была карточка, полная денег, и, в ближайшие время, она собралась еще раз провернуть нечто похожее, чтобы обзавестись дополнительной парой сотен. Лишним не будет. Она не так уж и долго занималась раскладкой вещей, хотя и дольше, чем изначально их собирала, но, когда закончила, ощутила усталость. Елена понимала, что это следствие ее беременности, которая уже подходила к своей середине и вот-вот начнется отсчет к закономерному концу, но все же ее не переставало удивлять, как порой быстро уставала. Или, наоборот, ощущала всплески неутолимой энергии. Обычные, а не как те, что у нее случались после того, как кинжалы были пущены в действие и ее накрывало приливом невероятной энергии. Елена завалилась на кровать, и, уставившись в темный потолок, рассеянно провела рукой по животу. Нужно было набрать Мэтту, но она слышала, как прямо под ней кто-то ходил, как и по коридору, поэтому не решалась звонить, когда любой мог услышать это. Елена повернула голову и, с пыхтением приподнявшись на локтях, перевернулась, чтобы взять телефон с тумбы и вновь упала на спину. Она подняла телефон на уровень глаза и по памяти набрала номер Мэтта, а потом написала короткое сообщение. Молодой волк, ты и твой собрат уже уехали из города? Елена не ожидала ответа сразу и не была уверена, что Мэтт поймет, что пишет она, поэтому телефон отложила в сторону, и просто на миг прикрыла глаза. В ее животе слабо пиналась ее девочка, и на ее губах непроизвольно расплылась улыбка. Это было так удивительно и невероятно. Она до сих пор не могла иногда поверить, что внутри нее растет целый новый человечек. Конечно, Елена не намеревалась становится матерью так рано, да еще при таких обстоятельствах, но если бы сейчас у нее был шанс вернутся назад и все изменить, то не воспользовалась бы им. Да, она хотела бы вернуть своих родных, не выгонять Джереми прочь, чтобы он был в безопасности, и еще много-много всего, но избегать Клауса, чтобы их девочка не была зачата… Этого Елена бы не хотела менять. Тук-тук. Она вздрогнула и открыла глаза, быстро поворачивая голову в сторону звука, доносившегося из ее личной теперь гостиной, через которую нужно было пройти, чтобы попасть в спальню. Елена приподнялась на локтях, растерянно уставившись на Клауса, которого совсем не ожидала увидеть столь скоро. Кажется, он был очень увлечен своими новыми «игрушками», чье унижение и поражение доставляло ему удовольствие, и империей, чтобы уделять ей время больше, чем то требовало, чтобы убедиться, что она все еще здесь и жива. — Что-то случилось? — спросила она, отчего гибрид только усмехнулся и оттолкнулся от косяка, к которому прислонялся плечом, чтобы подойти ближе к кровати. — Ну же, любовь моя, — дразняще сказал Клаус, многозначительно вскинув бровь. — Я не всегда прихожу к тебе, если мне что-то нужно от тебя или если что-то случилось. Елена мягко фыркнула и села, согнув ноги в позе лотоса, пока еще была на это способна. — Да, иногда ты приходишь, когда ты просто пьян в стельку и тебе нужно поговорить с тем, кто не будет тебя жалеть и честно скажет, что ты задница, — беззлобно произнесла она, про себя отмечая, что сейчас он был в куда более благодушном настроении и, надеясь, что и этот не закончится скандалом, или затрагиванием какой-то болезненной темы. Клаус прищурился. — Это было всего один раз, и этого больше не повторится, — с легким недовольством в голосе парировал он и положил перед ней коробку, которую принес собой. — Слава богу, — с преувеличенным облегчением выдохнула Елена, взаимно игнорируя воспоминания о том, как тот визит кончился. — Ты сам по себе невыносим, а когда пьян и того хуже. Гибрид закатил глаза. — Открой лучше коробку, любовь моя, — твердо сказал он, меняя тему, и указав на вышеупомянутую. Елена вскинула бровь. — Там бомба? — иронично спросила она. — Кобра? Хотя, нет, как я поняла, от фактических попыток убить друг друга, мы перешли уже к той стадии, где мы делаем это только мысленно, так что… Своими словами Елена вызвала тихий смех у Клауса, который сложил руки на груди, и не торопился присесть на край кровати. Она подтянула к себе коробку, ощущая, как внутри нее проснулось любопытство. А когда Елена сняла крышку, и заглянула внутрь, то почувствовала, как в горле встал ком. Ее сердце сжалось от какого-то странного чувства, а едва заметно задрожавшая рука недоверчиво вынула из коробки знакомую шкатулку. Она была старинной, из красного дерева и резной. Точно такой же, как Елена помнила ее из детства, разве что только царапина на боку и слегка почерневшие от огня края портили ее воспоминание. Это была мамина шкатулка. Точнее, то была шкатулка далекой прабабушки Гилберт, живущей еще в Англии, до переселения в Новый Свет, которую та подарила, за неимением дочери невестке, а та уже своей дочери, и так далее, пока она не перешла Миранде Соммерс. А потом и самой Елене, после смерти матери. Обычно там хранились драгоценности и украшения, также передающиеся по наследству уже не одно поколение. Их было немного, но все же. Елена думала, что потеряла ее в пожаре, как и весь своей дом. Она неуверенно приоткрыла крышку и увидела, что украшения также были все на месте. — Как?.. — сдавленно произнесла Елена, едва ощутима касаясь фамильного воскрешающего перстня Гилбертов, который ей оставил Джон Гилберт. — Я думала, что все сгорело… — Так и есть, любовь моя, — тихо ответил Клаус, чей взгляд она ощущала на себе. — Огонь уничтожил весь дом, но кое-что все же уцелело. Если честно, то Елена слушала его в пол уха, поняв, что в коробке помимо шкатулки так же были пара по краям обгоревшие, но совсем слегка, фотоальбомы из ее комнаты, где были одни из самых ее любимых фотографий ее семьи, отцовские наручные часы, хрустальный шар, подаренный ей Дженной, и какой-то конверт, открыв который на ее колени выпали фотографии. И в отличии от все остальных вещей, они не имели слабый запах копоти и были явно сделали не так давно. Какое же Елена испытала еще один прилив шока, когда увидела, что на всех из них был ее брат, был Джереми. Не тот, каким она его запомнила, а такой, каким он вероятно стал сейчас. — У него появилась щетина, — едва слышно пробормотала Елена, смотря на фото, где был повзрослевший и возмужавший Джереми в обнимку с какой-то девицей, и понимая, что она вот-вот позорно расплачется. Он был таким счастливым. На этом фото и на всех других, где Джереми был с уже подросшей собакой, которую завел в Денвере, на том, где он был с толпой своих явно новых друзей около какого-то бассейна в нелепых зелено-розовых купальных плавках и темных очках и на еще нескольких других. Елене было одновременно грустно, что не она была рядом с ним, когда он был счастлив, и радостно, что Джереми не стоит на месте и легко шагает по жизни дальше, не задерживаясь на том, что было в его диком прошлом. А помимо всего этого в ее душе царил шок. Шок оттого, что все эти такие сейчас ценные для нее вещи, ценнее любого сокровища, вещи из ее прошлого и фотографии Джереми, такого, каким он стал уже без нее, для нее достал Клаус. Гибрид за чьим настроением было так трудно следить, чьи действия было невозможно предугадать, и с кем Елена не думала, что будет жить под одной крышей и хотя бы иногда, более или менее, спокойно говорить, еще какие-то пару месяцев назад. Пропавшие для нее недели она в расчет не брала, конечно же. — Спасибо, — едва слышно прошептала Елена, наконец вскинув взгляд на гибрида, пристально наблюдавшего за ней. — Я не знаю зачем ты это делаешь, но… спасибо. Клаус едва заметно усмехнулся и, неожиданно наклонившись перед, коснулся своими губами ее лба как тогда, еще когда они жили в доме губернатора, хотя в этот раз, Елена не ощущала себя так, будто ей ставят клеймо. — Не все, что я делаю, имеет под собой злой умысел, любовь моя, — глубоким голосом произнес он и наклонил голову на бок, заглядывая ей в глаза. — Я могу быть добрым к тем, кто не стремится ударить меня ножом в спину. Мы ведь прошли уже эту стадию, и ты извлекла ценные уроки, верно, любовь моя? Елена изо всех сил старалась сохранить спокойствие на лице, и не дать сердцу сорваться в бешеный скачь. Вновь вернувшийся шепот на краю сознания она тоже старалась игнорировать. Вместо этого она стойко выдержала его пристальный взгляд, сухо усмехнулась и вскинула бровь. — О, да, я усвоила все ценные уроки, какие жизнь дала мне за эти пару лет, — ровным тоном сказала она, стараясь не дать просочится сарказму в свой голос. — И к чему я сейчас стремлюсь, так это дожить до родов и еще хоть немного после, а не к убийству того, кого убить невозможно. Гибрид едва заметно кивнул, явно довольный ее ответом, после чего резко выпрямился и направился к выходу из ее комнаты. — Клаус!.. — не удержалась и окликнула его Елена, и, увидев, как тот замер, но не обернулся, с долей насмешки отметила: — Так, на заметку, быть добрым — это значит, что, совершая какой-то хороший поступок, ты остаешься бескорыстным и ничего не ждешь в ответ. И уж точно под конец не скатываешься в угрозы. Она услышала его тихий смех, а потом гибрид ушел, так и не обернувшись к ней лицом. Впрочем, Елена этого и ожидала. И все равно была искренне благодарна за то, что Клаус вернул ей эти вещи и не важно с какими бы побуждениями это ни было сделано. Он вернул ей часть ее наследия, которое Елена сможет передать своей дочери не только на словах.

***

К вечеру шепот стал невыносим, а Мэтт так и не ответил. Елена отправила несколько десятков сообщений и даже несколько раз рискнула, набрав его номер, но тишина. Возможно, он успел сменить номер, но она в это не верила, а интуиция подсказывала, что с что-то не так. А еще этот глупый ужин. Елена меньше всего хотела присутствовать при вечернем сборище, где соберутся побежденные вампиры, яро ненавидящие Клауса, вместе с Марселем, где явно будет царить напряжение, злость, обида и лицемерия, густо растекающиеся по столовой. Но ее «нет» за ответ явно не будет принято. Поэтому через силу переодевшись, расчесав уже порядком отросшие волосы и слегка накрасившись, а также набрав Мэтту очередное сообщение, Елена с большой неохотой пошла вниз. Она не знала, где именно будет происходить сборище, но звуки суеты были достаточно громкими, чтобы их уловили ее чувствительные уши. Это было что-то вроде второго крытого двора, только поменьше, и с длинным столом по центру, вокруг которого сновали официанты. Бедные души, которые, скорее всего, позднее сами станут одним из блюд. Вдруг возникла тишина. Как только ее появление перестало быть тайным, все взгляды обратились к ней, не самые дружественные, надо сказать, разве что только у Клауса, чьи губы были растянуты в широкой усмешке. Боже, какое ужасное осознание, что в большом доме, полном вампиров, гибрид был единственным для нее дружественным лицом! Елена, та, что жила еще полгода назад, была бы в огромном шоке и этого откровения. — А вот и наш последний гость, — торжественно заявил Клаус и великодушно махнул ей рукой на стул, стоявший на другом конце стола, прямо напротив того места, где сидел он сам. Елена проигнорировала пристальные взгляды присутствующих вампиров и направилась к свободному стулу. После чего, все остальные также заняли свои места и вместо звуков суеты, царившей здесь еще пару мгновений назад, в помещение повисла зловещая тишина, в которой шепот в ее голове стал невыносимо громким и отчетливым. Он все шептал и шептал о каждом вампире, на которого падал ее взгляд, называя один грех за другим, что были за их проклятыми душами. Голова Елены была готова взорваться от него и стучащей в висках крови. Она отчаянно хотела выпить. Но ей было нельзя, хотя бокал с шампанским все же приняла у подошедшей милой официантки и даже пригубила небольшой глоток, чтобы просто занять себя. Клаус тоже взял бокал в руки и едва слышно постучал по нему ножом, призывая к тишине, которая и так уже тяжким бременем давила на плечи всех присутствующих. Чертова королева драмы. Но, к сожалению, Елена просто вынуждена была смотреть именно на него, так как шепот в его случае отчего-то был слабее, и не сводил ее с ума. Гибрид с довольной ухмылкой оглядел всех присутствующих вампиров, застывших за столом, как изваяния непокорности, если это можно было так назвать. Вроде как они побеждены, но еще не смирились. Так глупо. Теперь Елена-то знала, что это невозможно и бесполезно. — Давайте поднимем бокалы в честь нашего общего дара — бессмертия, — несколько пафосно произнес Клаус, вызывая у нее желание закатить глаза. — После тысячи лет, можно подумать, что жизнь не так остро ощущается, что ее радости и огорчения со временем тускнеют, но как вампиры, мы все чувствуем острее, чем люди могут себе даже представить. Неутолимая жажда. Невыносимая боль. Наши победы и наши поражения. За мой город. За мой дом. Пусть кровь не перестает течь. И, как Елена и думала, официанты покорно обошли стол и встали рядом с каждым из вампиров, протягивая им свои запястья. Как можно незаметнее она покосилась на Марселя, сидящего рядом с Клаусом и явно старающегося держать себя в руках, когда гибрид назвал Новый Орлеан «своим» городом. Марселя, который в то же время переглядывался с сидящем ближе к ней вампиром, с прической в стиле восьмидесятых, когда диско было в моде. Уголки их губ дрогнули в похожих ухмылках, и Елена отметила про себя, что с этим парнем нужно быть осторожнее. В общем, как и со всеми здесь. — А праздник не кончается, — продолжил Клаус в завершение своего тоста. — За Новый Орлеан, — громко сказал тот парень, который переглядывался с Марселем и поднял свой бокал, и за ним последовали остальные. — Я понимаю у вас у всех есть вопросы касательно недавней смены лидера, и я пригласил вас сюда чтобы заверить, что вы не побеждены. Нет, мои дальнейшие намерения отпраздновать то, что у нас есть, — произнес Клаус, поставив на стол и, подойдя ближе к Марселю, он похлопал Жерара по плечу. — То, что Марсель, взял и превратил в настоящее сообщество вампиров. — А что насчет нее? — резковато произнес любитель диско причесок и указал пальцем на нее. — Она волчица. Елена мрачно уставилась на этого наглого вампира, из чьих уст слово «волчица» звучало как ругательство, и едва не оглохла от вновь прозвучавшего в ее ушах шепота. Убийца… оборотнененавистник… завистник… Этот вампир явно может доставить ей проблемы просто потому, что она была оборотнем, если верить шепоту кинжалов, которые перечисляли только грехи людей, даже малейшие, и требовали, чтобы Елена их накормила. — Если бы ты дал мне закончить, Диего, — проникновенно произнес Клаус, медленно обходя длинный стол. — Ты бы конечно же узнал, что есть еще один нюанс, который я хотел бы обсудить. Он остановился позади стула, на котором сидела Елена, и положил руку на спинку. — Как многие из вас знают, девушка беременна моим ребенком, следовательно я надеюсь, что вы все отнесетесь к ней с должным уважением, — с нажимом сказал Клаус, и Елене даже не нужно было оборачиваться, чтобы увидеть, как он пронзает всех тяжелым взглядом. — Хотя, я знаю, что кое-кто из вас обеспокоен ошибочным слухом о том, что я собираюсь использовать ее кровь и кровь нашего будущего ребенка, для создания гибридов. Заверяю вас, что это не так. Клаус положил руку ей на плечо и едва ощутимо сжал его. Она не была уверена, что он говорил это только присутствующим. Ей показалось, что гибрид таким своеобразным образом пытался успокоить и ее саму. — Впрочем, я понимаю, что мне придется заслужить ваше доверие, — объявил гибрид и вернулся к своему месту, вновь поднимая бокал. — Что ж, мы устраним корень вашего беспокойства. В конце концов, как же я смогу создавать гибридов, если в лесу не останется живых оборотней?.. Так что сегодня пейте, ешьте и веселитесь! А завтра устоите себе небольшую охоту на волков. Убейте их всех. Сердце Елены сначала замерло, едва эти слова сорвались с ее губ, а потом пустилось с бешеный скачь. Она не могла этого допустить. Джексон не раз ей помог, ей и ее малышке, и, может быть, его стая, кроме Евы, были не особо к ней расположены, но они тоже ей помогали тогда, в лесу, где Елена оказалась, сбежав от докторши и Агнес с ее подручными. Мэтт и Тайлер, опять же. Они скорее всего еще были в городе, и эти вампиры, жаждущие крови оборотней, не остановит то, что они не местные. Оборотни есть оборотни в их глазах. Но она старалась не показывать своего беспокойства и тревоги, хотя ее сердце вполне могло ее выдать с головой. На Клауса, чей пристальный взгляд на Елене ощущала кожей, она тоже не смотрела. Ей не хотелось видеть торжество в его глазах или вообще что-либо, как и не хотелось в это вмешиваться, но и бросить стаю Полумесяца не могла. Просто морально не смела, иначе вина ее замучает. Да, Елена понимала, что при той жизни, что у нее была сейчас, совесть была неуместной чертой, но не могла переступить через себя и стать второй Кэтрин. По крайней мере пока.