Сделка

Они вошли в комплекс как раз в тот момент, когда кости Клауса начали трещать под натиском магии Давины. Елена быстро оценила обстановку: бедного мальчика, сидящего под самым потолком и судорожно сжимающего скрипку, ранее упомянутого стонущего на полу Клауса, кажется, находившегося под неким заклятием принудительного и очень медленного обращения в волка, Элайджу, захлебывающегося кровью, Марселя, сжимающего голову, стоя на коленях и скривившего от боли лицо, и Давину, от которой, даже несмотря на то, что она стояла спиной к ней, ощущала волны превосходства и злости. Она думала, как ей поступить ровно шесть секунд, стараясь при этом игнорировать возросший шепот, чей смысл ей совсем не нравился. А потом твердой поступью подошла Давине, одним резким движением развернула ту к себе, и дала ей пощечину. Незримое присутствие магии, давящие на плечи и ранее ею даже не замеченное, резко схлынуло, а хруст принудительно ломающихся костей Клауса замолк, оставляя после себя только отключившегося гибрида, и такого же вырубившегося Марселя и вместе с Элайджей, чья кровь залила весь каменный пол, откуда только недавно вывели предыдущие пятна и металлический запах. Елена почти пожалела, что подняла руку на Давину, когда та вскинула на нее недоверчивый, полный боли и обиды, светло-карий взгляд, прижимая руку к мгновенно покрасневшей щеке. Почти. — О чем ты думала? — резко спросила Елена, давя в себе жалость и сожаления. — Ты хоть понимаешь, что Клаус мог заранее приказать твоему несчастному парню сигануть с балки? Он мог и не погибнуть, но все кости переломать — запросто. И никто бы его лечить чудо-кровью не стал, потому что если Клаус умрет, то умрет вся его кровная линия, включая Марселя. Элайджа и Ребекка ему бы тоже не были помощниками, потому что сколько бы не раздражались и не обижались на брата — они семья, последние кто друг у друга остался. И не думай, что кто-то из них позже бы тебе шею не свернул, бестолковая девчонка. — Ты ударила меня… — недоверчиво прошептала Давина, кажется, пропустив большую часть слов мимо ушей. — Я спасаю тебя от глупостей, — сурово поправила ее Елена, смотря только на ведьму, а не на окружающих их вампиров. — Ты на их стороне, а я-то думала!.. — воскликнула Давина, повернувшись полностью к ней лицом, но быстро смолкла, когда она схватила ее за плечи. — Я не на чьей стороне, — твердо сказала Елена и легонько встряхнула девушку. — Думаешь только у тебя был ужасный опыт в жизни, и конкретно с этой семьей? Нет, это не так. Я пережила не меньше твоего и сделала верные выводы для сохранения своей жизни и жизни своего ребенка. А ты все еще веришь, что все исправит магия. Но какая бы могущественная ты не была, ты все еще просто смертная девочка. Она резко отпустила хрупкие плечи. — Девочка, которая жаждет мести и не понимает, что из-за этого могут погибнуть люди, лишенные твоей силы, — жестко добавила Елена, махнув себе за спину, прямо на балку, где сидел паренек, чье сердцебиение было таким громким, что у нее уже начинало звенеть в ушах. — Я хотела спасти его!.. — воскликнула Давина, проследив за ее рукой взглядом. — Я… — Но ты бы его только убила, — безжалостно припечатала Елена. — Или искалечила. Его и Ками, надо полагать, судя по тому, как сильно от тебя пахнет ее духами и специфичным для каждого человека естественным запахом. Давина поджала губы, и она поняла, что про участие Ками в несостоявшимся побеге ведьмы, не ошиблась. — Я уже не говорю о том, что ты могла потенциально устроить еще одну охоту на ведьм, — продолжила Елена. — Или ты думаешь люди бы пропустили мимо себя внезапно сотни павших посеревших лицом людей, часть из которых давно уже должна быть мертва, и чьи тела рассыпались бы пеплом от лучей солнца?.. Или пожалели и бы не стали трогать ведьм и оборотней, если бы узнали еще и о них, а они бы узнали, поскольку в любом обществе найдется предатель и трус, готовый все рассказать ради спасения своей шкуры?.. В карих глазах Давины мелькнула неуверенность и даже толика смущения. — Я не думала об этом в таком ключе, — тихо пробормотала она, опустив взгляд. — Естественно, нет, — нежно произнесла Елена, и едва ощутимо коснулась красной щеки девушки, вновь ощущая прилив неконтролируемого сожаления. — Ты молодая и порывистая ведьма, думающая, что ты можешь покорить мир. Но, боюсь, с такими мыслями мир сломает тебя быстрее, чем ты успеешь моргнуть. — Я не хочу оставаться здесь и служить Клаусу, — воскликнула Давина, чьи губы дрожали, а в глазах собрались слезы. — Я хочу… хочу быть свободной. И ох, как Елена ее понимала. Она бы тоже хотела быть свободной, и не будь сейчас настолько беременной, то тоже бы все же отважилась сбежать. Не в Мистик Фоллс, а может быть, в Денвер, чтобы увидеть Джереми, а может быть, в Новую Зеландию, чтобы быть как можно дальше от этого континента. Но Елена не могла. Клаус никогда не позволит, чтобы она одна растила его ребенка, и всегда будет следовать за ней, к тому же, что-то, что могло быть даже тем самым наследием оборотней и бременем Аписи, рожденная для того, чтобы соединить все сильные стаи и объединить народ волков, не давало ей покинуть этот город и даже этот дом. — Я могу увести ее, — внезапно неуверенно подал голос Мэтт, о чьем присутствие Елена даже на миг забыла. — Куда? — с долей насмешки спросила Ребекка, сложив руки на груди. — Клаус и Марсель везде ее найдут. К тому же… — В Мистик Фоллс, — уже более уверенно ответил Мэтт с сочувствием смотря на Давину. — В Мистик Фоллс? — с легким недоверием спросила Елена, не считая родной город местом, где можно было бы спрятать могущественную ведьму. Мэтт усмехнулся. — Не поверишь, но после твоей якобы гибели и отъезда первородных драмы в этом городе не стало меньше, — сказал он, и мимоходом посмотрел на Ребекку. — Не так давно туда явились какая-то группа ведьм, называющие себя путешественниками, и сотворили некий барьер вокруг города. Теперь там не действует магия. Никакая. Кэролайн, Бонни и Сальваторе пришлось стремительно уносить оттуда ноги, поскольку ведьмы там остаются без магии, а вампиры возвращаются к моменту своего обращения… — То есть становятся… людьми? — недоверчиво спросила Ребекка, в чьих голубых глазах зажегся некий огонек, который Елена не могла расшифровать. — Умирающими людьми, — поправил ее Мэтт. — Все раны, из-за тех, что привели к перерождению, возвращаются, так что если ты не успеешь доехать до больницы, или вампир умер от свернутой шеи, то они просто умирают. Стефан и Деймон едва не истекли кровью, а Кэр чуть не задохнулась, пока Бонни не вытащила их за пределы города. Уверен, Клаус даже не подумает ступить ногой туда, где он станет простым смертным, несущим раны, которые быстро его отправят на тот свет. Елена ощутила укол боли в сердце от осознания, что ее подруги были в такой опасности, а она и не знала. Но быстро пришла в себя, вспомнив, что они ее оставили, что теперь скорее были бывшими друзьями, с чьими половинами, Елена не хотела встречаться от слова совсем. Она медленно перевала взгляд на Давину и вопросительно вскинула бровь. — Магия или свобода? — тихо спросила Елена. Какой-то практичной частью себя она не очень желала расставаться с сильным потенциальным союзником и той, кто мог снять проклятие с оборотней клана Полумесяца без того, чтобы она сделала из них гибридов, но все же если девушка пожелает уехать — останавливать ее не будет. Хоть кто-то здесь же должен был получить хороший конец, верно?.. — Я… я хочу свободы, — произнесла Давина, после долгого момента колебания. — У тебя не будет никакой магии, понимаешь? — еще раз напомнила Елена, на что Давина закусила губу, а потом вновь решительно кивнула. Она тоже кивнула и, используя повышенную скорость оборотня, метнулась к начавшему стонать Клаусу. Елена бы соврала, если бы сказала, что не получила удовольствия оттого, с каким хрустом от ее рук была свернута его шея, даже несмотря на то, как трудно и неудобно ей было наклонятся в ее-то положении. То же самое она быстро проделала с Элайджей, а потом и с Марселем, которого оставила напоследок, так как с ним в любом случае было бы легче справится. Елену пробрала дрожь от неудовлетворенного шепота кинжалов, которые оценили убийства от ее рук, как бы это странно не звучало, но не оценили, что не получили «пищи», даже несмотря на то, что все еще явно были сыты душами из церкви. — Ну, а теперь надо быстро вывести тебя из города и отправить в Мистик Фоллс. Уверена, шериф Форбс будет не прочь помочь тебе там устроиться, — с ложной бодростью произнесла Елена, когда вернула внимание к собравшимся и увидела их изумленный взгляды. — Что, они скоро бы очнулись, и ничего бы не вышло. Она бросила взгляд на застывшего на балке Тима. — И вообще, может быть, кто-нибудь уже снимет бедного парня с этой деревяшки и убедиться, что Клаус не внушил ему заранее сделать какую-то гадость против на то его воли? — многозначительно спросила Елена, совсем не гордясь тем, что с такой легкостью только что свернула шею трем мужчинам, один из которых был отцом ее ребенка, а другой его дядей. И удивительно слаженно они приступили к делу. Ребекка добыла машину, отдала ключи от запертого особняка Майклсонов в Мистик Фоллс, куда им ход закрыт, и дала денег юной парочке, включая явившегося Джошуа, вампира, шпионившего в стане Марселя под внушением Клауса, в какой-то момент сдружившегося с Давиной. А Мэтт, твердо заверив Елену, что сдаст их всех с руки на руки матери Кэролайн, все еще живущей в городе, сел за руль, также пообещав, что вернется, как только убедиться, что эта троица будет в безопасности. — Ник будет в ярости, когда придет в себя, — заявила Ребекка, едва явно краденая машина скрылась от из глаз. — Ты лишила его сильной ведьмы, сломала ему шею, и… — И не только на меня он будет злиться, но и на тебя тоже, если что, — уверенно парировала Елена, впрямь где-то глубоко внутри уже остро сожаления, что вмешалась, а не отмахнулась от этой ситуации. — Так чего же ты еще не в бегах? Моя казнь хотя бы до родов отсрочится, а ты… — Не могу бросить свою племяшку и ее безрассудную мать на растерзание волкам, — закончила за нее Ребекка, и, поймав ее удивленный взгляд, с еле заметной ухмылкой добавила: — Мы, девочки, впрямь должны держаться вместе. Причем даже тогда, когда какой-то из сторон — это не очень выгодно. Она отвела взгляд и фальшиво-тяжело вздохнула. — К тому же, хоть одна невеста колониста в этом доме сегодня должна обрести свободу и любовь, верно? — небрежно произнесла Ребекка, кажется, не желая терять лицо стервы, но в то же время показывая, что не такая уж эгоистичная сука, как могло показаться любому другому со стороны. Елена медленно кивнула, усмехаясь, услышав из уст блондинки свои же слова. — Можно я задам тебе вопрос перед тем, как мы вернемся в адское логово и попадем в пасть злым чертям, жаждущим нашей крови? — с легким любопытством и подковыркой спросила она, когда они развернулись и медленно побрели по одной из немногих пустых улочек, куда праздник с главной улицы не добрался, обратно в сторону комплекса. Ребекка махнула рукой. — Валяй, — беспечно бросила она. — Что у тебя было с Мэттом? Я так понимаю, что нечто большее, чем поход на бал, где Кол скинул того с балкона и сломал ему руку, — с ноткой ехидства спросила Елена и вскинула бровь, заметив, что первородная неуверенно закусила губу. Она толкнула ее плечом по плечу. — Ну, давай, признавайся, — с ухмылкой спросила Елена. — Мы же решили держаться вместе, вот и давай начнем с девичьих сплетен, не касающихся сверхественного дерьма, которым я сыта по горло на ближайшую жизнь… — Мы переспали, довольна? — драматично заявила Ребекка, закатив свои голубые глаза к небесам, прежде чем покосится на нее. — На твоих похоронах, между прочим. — Фу, — отреагировала Елена больше для виду, чем по тому, что правда оскорбилась. — Что? Ему было больно, и я хотела его утешить… — неохотно пояснила Ребекка, и с раздражением, как будто Елена вообще собиралась возражать, добавила: — Да, я умею сочувствовать, ты знаешь? И вот так все вышло. Я хотела… Я чувствовала, что у нас смогла быть нечто большее, — он ведь такой милый и хороший парень! — и пригласила его со мной уехать в Европу, но он отказался. Поэтому я уехала одна. А через пару месяцев я потеряла связь с Элайджей, и приехала сюда, где нашла пузатую и живую тебя. Конец. Довольна, женщина?.. Елена кивнула. — Ты знаешь, я знакома с Мэттом буквально с пеленок, и он уж точно не поставит девушку ниже своих амбиций, — невинно заметила она, намекая на то, что Марсель-то как раз именно так и сделал. — Хватит с меня мужчин, — твердо ответила Ребекка. — От них только одна головная боль и куча проблем. — Запомни эти слова и повтори мне их через месяц, хорошо? — саркастично ответила на это Елена, и взвизгнула, когда эта наглая блондинка больно щипнула ее за руку. Хотя она не понимала в чем не права. Ребекка очень увлеченная натура, особенно насчет всего, что касалось любви. И Елена не сомневалась, что даже при все своей мстительности так, рано или поздно, простила бы Марселя, как простит и братьев, что делала уже не раз. Впрочем, сейчас ее думы больше были заняты не Ребеккой и ее слабостью к мужчинам, а тем, что она натворила и что ей за это будет. Клаус точно ее запрет теперь в комплексе так, что не вырваться, а шанс быть убитой после родов возрос. Вот только при всех этих мыслях, Елена все равно бы, наверное, поступила бы так же. Ребекка права, когда сказала, что хоть одна женщина, живущая в этом доме и в этой семье должна была получить свободу. А Давина… Она словно была ее отражением, и не имея возможности сбежать самой — даже если бы Елена все же решилась, то кто сказал, что пройдя через тот барьер, ее дочь не умрет, являясь носителем стольких веток магии и сверхъестественных существ? — ей было бы спокойнее спать, осознавая, что хотя бы эта юная скоро уже не совсем ведьма, получила то, чего так жаждет. Скотобойня показалась впереди слишком быстро. Это в принципе логично, ведь они ушли совсем недалеко, чтобы отправить прочь несчастных подростков подальше от этого проклятого города, но все же Елене хотелось иметь больше времени, чтобы подготовится к неминуемой конфронтации. Однако, ее желание в кой-то мере все же сбылось, ведь как оказалось, Клаус, Элайджа и Марсель до сих пор были без сознания, и в тех же позах валялись там, где они их оставили. Видимо, даже особо преданные Марселю вампиры не решились трогать тела своих господ. А может быть, они все еще развлекались на празднике, лакая из горла кровь у бедных туристов и местных. — Передвинем их, или пусть лежат? — деловито спросила Ребекка, окинув взглядом картину перед ними. — Я слишком беременная для того, чтобы таскать их, — проворчала Елена и потерла спину. — Хватит и того, что я сегодня наклонялась так, будто во мне не растет целый человек, который, кстати, без устали пинает меня в бок, явно говоря, что пора бы уже поесть и поспать. Ребекка пристально уставилась на нее. — Ты меня с ними тут одну не бросишь, двойник! — воскликнула она, указав на нее пальцем. — У меня есть имя, это раз, а во-вторых… С тебя хотя бы йогурт и яблоко на ужин, и тогда я сяду на один из тех диванов и буду вместе с тобой ждать смерти, — сладко произнесла Елена, кивнув на диван с резными спинками и обтянутый парчой, около барной стойки. Первородная недовольно фыркнула, но возражать не стала и отправилась в сторону кухни, в то время как она устало доплелась до дивана, и, закинув уставшие отекшие ноги на подушки, со стоном опустила голову на подушку, расположившись так, чтобы ей было хорошо видно трех павших вампиров. Елена сложила руки на своем округлом животе и стала ждать, рассеяно слушая, как на кухне Ребекка грохочет посудой, явно решив, что яблоко и йогурт для ее будущей растущей племянницы — это слишком мало, и ворчит что-то о том, что она не какая-то там прислуга, и что это издевательство над собой еще кому-нибудь припомнит.