Сделка

Элайджа проснулся первым. Он сделал резкий вздох, когда Елена была в процессе поглощения фруктового салата, который ей принесла Ребекка, развалившаяся в соседнем кресле и чинно подпиливавшая пилочкой ногти. Впрочем, это было явно больше для виду, чем потому, что ее идеальному и без того маникюру нужны были правки. Первородная нервничала из-за того, как отреагируют братья на то, что они сделали. К тому же Елена подозревала, что у той изначально был какой-то другой план, который вывернул эту ситуацию в ее сторону. Может быть, то был даже план какой-то мести Клаусу и Марселю за то, что один вновь не дает ей жить своей жизнью, а второй разбил сердце. Опять. Лично Елена думала, что у нее все равно бы ничего не вышло, кроме как еще больше вызвать злости в Клаусе. Ребекка могла строить козни и мстить семье сколько угодно, но почти всегда пасовала ближе к концу. У первородных в семье в принципе все так было. Любовь и ненависть друг к другу в них так плотно переплелась за эти годы, что они уже не могут отличать одно от другого. Оттого постоянно и делают друг другу больно, а потом остро сожалеют, и вновь наступают на те же грабли. И так снова и снова. — Я так понимаю, что Давина и ее юный скрипач смогли уйти, — сказал он, оглядевшись вокруг и грациозно встав с пола. — Никлаус будет в ярости. Елена фыркнула. — А что мы могли сделать? — решила воспользоваться ситуацией она, надеясь, что Ребекка ей подыграет. — Вы разозлили очень могущественную и юную ведьму, которая с легкостью смогла вас вырубить. А я слишком уже беременна, чтобы бросаться погоню за той, чью ситуацию понимаю как никто другой. Ее плечо небрежно дернулось. — И вообще, если Марсель хотел, чтобы она все еще питала к нему доверие, то мог бы давно сказать про Агнес, а лично твоему брату, я уже советовала дружить с ней, а не помыкать, — недовольно добавила Елена, краем глаза видя, как дернулась нога гибрида. — Но они повели себя как придурки, и вот теперь мы остались без ведьмы, — поддакнула ей Ребекка, в чьих глазах ей показалось как мелькнуло одобрение. Блондинка многозначительно потерла шею. — А у меня до утра будет болеть шея, которую она мне свернула, когда вы уже столь живописно валялись на полу, — едко добавила она, и кивнула на Елену. — Только нашему пузатому волку повезло. Как раз потому, что она была умнее, не враждовала с маленькой ведьмочкой, и отошла в сторону вместо того, чтобы бросаться на баррикады ваших разборок. Елена обиженно фыркнула и сунула в рот ложку с салатом, чтобы скрыть ухмылку, грозившуюся расплыться на ее губах. Все же было приятно, чтобы в этом доме, хоть раз, хоть кто-то был на ее стороне, по какой бы ни было причине это не было. — Ну какая она молодец, — ядовито выплюнул Клаус, выбравший как раз этот момент, чтобы очнуться. Его взгляд был черный от злости, на лице застыла гримаса ярости, а по краям радужки все еще было золотое кольцо от недавнего принудительного обращения в волка, которое так и не было завершено. Он одним смазанным движением подорвался на ноги, холодно смотря на нее, Елена на миг подумала, что сейчас Клаус приблизиться, и ее шея вновь, как тогда, на кладбище, окажется в тисках. — Но не думал ли наш дорогой двойник, что теперь у нас нет оружия против ведьм, которые уже пытались ее убить? — прорычал гибрид, сжимая руки в кулаки. Елена нахмурилась. — Во-первых, у меня есть имя, — холодно напомнила она, с громким стуком ставя тарелку с салатом на стол и, пусть не столь изящно, встала с дивана, тут же упираясь руками в ноющую поясницу, чтобы хоть немного облегчить боль. — А во-вторых, что ты хотел, чтобы я сделала? Дала вазой по голове? Покусала? Ее, могущественную ведьму, которая без малейшего блеска пота на лбу повергла в кучу дергающихся конечностей великого гибрида, его первородного брата и своего бывшего опекуна-вампира? В едином порыве, в какой-то момент, они оба сделали шаг навстречу друг другу и теперь их едва ли разделяло хоть какой-то пространство. — Я здесь живу, но во все остальное я не обязана быть вовлечена, ясно? — продолжила Елена, ткнув ему пальцем в грудь. — Не мой цирк — не мои обезьяны, как говорится. Хочешь найти Давину? Ищи ее сам. Хочешь избавиться от ведьм вместо того, чтобы начинать наводить порядок в городе, который громогласно зовешь своим? Так убей их уже и дело с концом. Она передернула плечами. — Все, я пошла спать, — твердо закончила Елена, сложив руки поверх живота. — Моя дочь уже несколько часов недовольно пинает меня в бока, требуя того, чтобы мы отдохнули вместо того, что все это время сидеть здесь и ждать пока вы очнетесь от своего очередного посмертного опыта. — Я тоже не прочь наконец отдохнуть, — вновь поддержала ее Ребекка, подошла ближе и, подцепив ее под локоток, потянула к лестнице. — Пошли, дорогуша. Моей племяннице впрямь уже давно пора спать. И тебе заодно. И гордо пройдя мимо мужчин, — Елена могла поклясться, что видела, как на губах Элайджи мелькнула веселая ухмылка — они хотели поднялись наверх, но тут им путь перегородил Клаус, который, кажется, еще не все высказал. — Ты вышла из дома, — прорычал он, пристально смотря в ей в глаза. — Одна. Опять. Ты что, совсем не слушаешь, что тебе говорю? Или ты думаешь, что твои выходки останутся без внимания? — Она была со мной, — твердо сказала Ребекка, сильнее стискивая локоть Елены, было уже открывшей рот, чтобы высказать ему много чего нелицеприятного. — В пяти шагах от двери комплекса. Матери твоего ребенка нужны положительные эмоции, которых в этом доме явно не достает. Черт возьми, Ник, я просто вытащила ее на улицу воздухом подышать, пока вы были заняты своей ведьмой! Не будь ты уже таким параноиком и дай уже пройти. Все устали, ведьма ушла, и твоя истерика ничем не поможет. Элайджа выбрал этот момент, чтобы вмешаться. — Впрямь, Никлаус, — спокойно произнес он. — Дорогая Елена не могла ничего сделать против юной Давины, которая с легкостью вырубила нас. И ты не можешь ее вечно держать запертой в этом доме, особенно когда она уже ясно доказала, что никуда не уйдет, и не украдет твою дочь, так и не использовав не одной возможности сбежать, какие у нее было десятки за последние месяцы. Клаус пристально продолжал смотреть в ей глаза своим черным от ярости взглядом, но Елена не собиралась отводить свой собственный в сторону или дрожать. В конце концов, она не сделала ничего плохого. Только помогла юной девушке обрести свободу, о какой сама может только мечтать. И Елена не собиралась из-за этого испытывать вину, или еще что-то. — Я устала, — упрямо повторила она, чувствуя, что еще немного и воздух между ними вспыхнет. — Дай мне пройти. Гибрид оскалился, что выглядело несколько жутко, если учесть всю ту кровь, что была на его лице после экзекуции Давины. И медленно отошел в сторону, освобождая путь для нее и Ребекки, с которой они тут же быстро взмыли вверх. Ну, настолько быстро, насколько Елена могла со своим-то животом, из-за которого уже почти не видела своих ног. Ей удалось выдохнуть, только когда она оказалась в коридоре, ведущем в ее комнату, подальше от пристально смотрящих ей в спину глаз. — Ты молодец, — едва слышно сказала Ребекка, поймав ее за руку до того, как они разошли по своим комнатам. — Задурила головы моим братьям, как настоящая Петрова. Елена была удивлена, что видела почти уважение в голубых глазах напротив. — Мы задурили, — дразняще поправила она ее, надеясь, что Ребекка также поймет намек на то, что если та сдаст ее участи в афере с Давиной, то она сделает то же самое. — Мы, — подтвердила Ребекка с усмешкой на губах, а потом развернулась и исчезла в полутьме коридора. Елена выпустила еще один вздох. — И как я во все это вляпалась?.. — пробормотала она себе под нос, и мгновенно ощутила слабый пинок в бок. Опустив взгляд вниз, Елена нежно провела рукой по животу, где буянила ее дочка, явно вредничающая из-за того, что они все еще не спят. — Да, да, теперь твоя глупая мама вспомнила, — с улыбкой прошептала она, и, вновь потерев спину, наконец поплелась к себе, думая о том, принять ли все же ту ванну, которую якобы хотела, или нет.

***

Утром Елена проснулась от вибрации телефона. Она кое-как разлепила веки и вытащила тот из-под подушки, куда спрятала, чтобы было меньше слышно звуков и ожидая, что Мэтт в любой момент мог написать ей о том, как продвигается их путешествие до… Мистик Фоллс. Елена даже мысленно уже не могла назвать этот город домом. Слишком много боли, призраков и плохих воспоминаний было в этом месте. Конечно, со временем она, может быть, сможет оглянуться назад и вспомнить еще и все то хорошее, что там тоже было, но не сейчас. Это впрямь был Мэтт. Точнее, его новый номер и одно слово «Атланта» в сообщении, которым явно тот говорил, куда они уже добрались. Елена тихо выдохнула, радуясь тому, что они уже были достаточно далеко от Нового Орлеана, а потом удалила сообщение, как делала всегда после связи с кем-то из волков, чтобы не оставлять улик для всяких там любопытных гибридов. Дай бог, к завтрашнему дню Давина и ее юный возлюбленный уже пересекут черту теперь заколдованного города, и ни одно заклятие ее больше не найдет. И ни один вампир или гибрид. На миг Елена задалась вопросом, что будет с ней, если она явится в город своего детства, где теперь сверхъестественным тварям жить было нельзя, не лишившись всех своих способностей, а то и жизни. Самая ее суть была ненормальной из-за наследия двойников, что уж говорить о генах оборотня. А ее малышка, в чьих жилах текла кровь трех разных видов?.. Нет, им явно нельзя там появляться, даже если бы это был самый верный способ сбежать от ненормальной семьи ее отца. Елена зевнула. Того сна, что ей удалось получить после вчерашнего, было явно мало ее все больше устающему телу, но лежать в кровати весь день не было смысла. Даже если ей совсем не хотелось выходить отсюда и сталкиваться лицом к лицу с тем, кто ее ждал вне этих стен. Елена неловко встала с кровати и поплелась в ванную, чтобы принять душ и приготовиться к новому дню. Она почистила зубы, отмечая, что у нее образовались синяки под глазами от позднего отбоя и что ее волосы уже почти стали той же длины, что и до ее спонтанной стрижки в ванной родного дома, от которого теперь остались одни головешки и воспоминания. — Вновь отстричь или нет? — рассеянно пробормотала Елена своему отражению, когда расчесывала влажные после душа пряди перед зеркалом во весь рост, стоявшем неподалеку от кровати. — Лучше не надо, — внезапно ответил на ее вопрос голос того, кого она хотела слышать в последнюю очередь. Взгляд Елены метнулся по зеркалу к проходу в комнату, который также отражался на поверхности, и, да, там был Клаус. Он прислонялся к косяку и, кажется, наблюдал за ней уже не первую минуту. Елена хмуро подумала о том, что даже не услышала, как он сюда вошел, и несколько резко, чем-то было нужно продолжила расчесывать волосы, судорожно сжав ручку расчески, и понимая, что ругать на то, что гибрид врывается в ее комнату без разрешения, смысла все равно никакого нет. Хорошо, хотя она уже успела переодеться и прикрыть свое новое родимое пятно, а то непременно бы уже была завалена вопросами… Нет, приказами, рассказать ему, откуда у нее, путь немного измененный, но знак отличия клана Полумесяца. Клаус молчал. Елена тоже. — Не переживай, любовь моя. Я не пришел, чтобы причинить тебе вред, — с ноткой раздражения первым нарушил тишину Клаус, вероятно, заметив, как она была наряжена. — Ну, ты мог бы меня и простить за то, ведь я не знаю, чего от тебя ждать, — в тон ему ответила Елена, наконец перестав терзать свои волосы и, отложив расческу, принялась заплетать небрежную косу, чтобы они не лезли в лицо. Клаус прищурился. — Я думал, что я сделал более, чем достаточно, чтобы показать тебе, что ты больше не должна бояться меня, — хмуро произнес он, отталкиваясь косяка и делая шаг вперед. — Я стараюсь смирить свой норов, показал тебе милосердие, доброту, и даже жалость… И это ради тебя, все ради тебя, Елена. Она тяжело вздохнула и медленно обернулась. — А я все еще здесь, верно? — мягко сказала Елена. — Маленькие шаги для постройки чего-то, что в будущем нам поможет не вырвать друг другу глотки перед нашей дочерью — это то, что мы оба стараемся сделать. Впрочем, это не исключает того, что мы то и дело делам огромный шаг назад, припоминая друг другу прошлое и не сдерживая свои порывы. Гибрид усмехнулся прежде, чем пронзить ее очень пристальным взглядом. — Нам нужна эта ведьма, любовь моя, — убежденно сказал он, преодолев оставшиеся между ними пространство, и, вставав прямо напротив нее, положил руки ей на плечи. — Мне и тебе. Кругом враги, и если мы не будем иметь преимущество… — Я же сказала тебе дружить с ней, — перебила его Елена. — Ты этого не сделал. А теперь, даже если ты ее найдешь, то Давина все равно будет желать лишь твоей смерти. И никогда, слышишь, никогда, не будет тебе помогать. Она уже твой враг. Так что, хочешь искать союзников? Ищи их среди тех, кому ты еще не свернул кровь и не убивал их родственников. И притворно-сочувственно похлопала его по груди. — Даже лучше радуйся, что она ушла, а не заставила тебя окончательно принять облик волка, может быть, даже на весь месяц, как бедные волки с болот, — мило добавила она. — Это было бы очень неудобно, быть королем Нового Орлеана, способным принимать человеческий облик раз в месяц, а? Алые губы Клауса расплылись в очаровательно-опасной ухмылке, которая часто приводила к вырванным сердцам, как в переносном, так и не очень, смысле. — Ты ведь знаешь, где она, да, моя дорогая волчица? — елейно протянул он, наклонившись ближе к ее лицу, и чуть сильнее сжав ее плечи. — Я знаю это. Огонь Петровых, который я думал, что горел в тебе слабее всех, и лишь изредка вспыхивал, как падающие кометы перед падением, сейчас пылает в твоих карих очах ярче, чем огни Помпеи. Елена вскинула бровь. — Так не боишься сгореть в этом пламени? — иронично спросила она, стараясь игнорировать то, как ее глупое тело реагировало на его близость. — Кто не боится Петровой — тот глупец, — выдохнул Клаус ей прямо в губы, и Елена была уверена, что он сейчас ее поцелует. Она отвернула голову в тот миг, когда их губы могли соприкоснуться, и ощутила, как эти алые уста коснулись ее щеки. Елена краем глаза видела, как гибрид, немного отпрянув, прищурился, впившись пристальным взглядом в ее лицо. — Мы не пара, Клаус, — твердо сказала она, положив ладони на его руки, которые незаметно пробрались к ней на талию и мягко, но настойчиво, оттолкнув те от себя. — Ты не можешь подойти ко мне в любой момент, нарушить мое личное пространство и поцеловать, понимаешь? Я мать твоего ребенка, твоего первенца, и только за это я заслуживаю хоть немного уважения. Гибрид крепко стиснул челюсти, продолжая сверлить ее пронзающим саму душу взглядом, а потом открыл рот и хотел было что-то сказать, но тут они услышала голос Элайджи, доносящийся откуда-то снизу, который звал Клауса спуститься вниз, так как у них были неожиданные гости.