Мстители: Охота на мутантов

Прошло несколько дней. Неделя? Две? Шельма потеряла счет времени. Особняк Ксавье, обычно наполненный жизнью, теперь напоминал склеп. Траурные ленты на дверях, приглушенные голоса, красные глаза Джубили, которая не спала уже который день. Роберто, наконец, пришел в сознание, но его обычно солнечная улыбка погасла, сменившись мрачной тишиной. Сегодня они хоронили Гамбита. Церемония была скромной, как он сам того хотел. Чарльз Ксавьер произнес речь, его голос дрожал от боли, но он держался. Курт, в своем священническом облачении, прочитал молитву на латыни, его желтые глаза блестели от непролитых слез. Логан стоял в стороне, вцепившись когтями в собственные ладони, чтобы не закричать. Морф, в облике Гамбита, стоял у гроба, прощаясь с другом, а затем, не выдержав, рухнул на колени. Шельма не плакала. Она стояла у самого края могилы, сжимая в руке одну-единственную зарядную карту, почерневшую и оплавившуюся — всё, что осталось от Рэми Лебо. Её лицо под темными очками было непроницаемым. Внутри неё бушевал пожар, который не могли погасить никакие слезы. Ярость. Чистая, ледяная, всепоглощающая ярость. Она не слышала слов прощания. Она видела лишь лицо Гамбита в последний миг — его улыбку, его взгляд, полный любви и принятия. Она слышала его голос: «Меня зовут Гамбит, mon ami...» «Я найду их, Рэми, — поклялась она про себя, сжимая карту так, что та впилась в перчатку. — Я найду Гайрича. Я найду Траска. И они заплатят. Каждый из них». Она не стала ждать. Не стала просить помощи. Особняк стал для нее клеткой, напоминанием о том, что она не смогла защитить. Единственное, что поддерживало в ней жизнь — это цель. Она нашла зацепки. Обрывки разговоров, слитые данные, слухи в преступном мире. Боливар Траск, создатель Стражей, человек, чьё наследие убивало мутантов десятилетиями. И его сообщник — таинственный Гайрич, координатор, мозг, стоявший за последней атакой. Их имена жгли ей язык. Но она была не единственной, кто искал их. Мстители, потрясенные масштабом трагедии и гибелью стольких невинных, объявили охоту на организаторов нападения. Капитан Америка, Стив Роджерс, лично возглавил поиски. Он не мог допустить, чтобы такое повторилось. И он знал, что время играет против них. Встреча на крыше Шельма нашла его первой. Или он нашел её? Город спал, когда она, в своем темном костюме, стояла на крыше заброшенного здания, вглядываясь в ночные огни. Она чувствовала его приближение — тяжелые, уверенные шаги, не пытающиеся скрыться. — Шельма, — голос Капитана Америки был спокойным, но твердым. — Я знал, что найду тебя здесь. — Ищи кого-то другого, Роджерс, — холодно ответила она, не оборачиваясь. — Моя охота — личное дело. Он подошел ближе, остановившись на безопасном расстоянии. — Я был на похоронах. Я видел твои глаза. В них не было скорби. Была лишь ненависть. — И что с того? — она резко повернулась, и в её позе было что-то хищное. — Ты пришел читать мне нотации? Говорить, что месть — не выход? — Нет, — Стив покачал головой, и его лицо стало мягче. — Я пришел сказать, что ты не одна. Гайрич и Траск — наши общие враги. Я тоже хочу, чтобы они ответили за свои преступления. Но в одиночку ты можешь всё испортить. Он сделал шаг вперед, протягивая руку, но не касаясь. — Я знаю, что ты чувствуешь. Я терял друзей. Я терял людей, которых любил. И я знаю, как легко позволить гневу затмить рассудок. Но не позволяй ему уничтожить тебя, Шельма. Гамбит отдал жизнь, чтобы ты жила. Не предавай его жертву. Шельма замерла. В её груди что-то дрогнуло — первый проблеск тепла за эти дни. Она смотрела на Стива, на этого человека из другого времени, который видел столько войн и потерь, что хватило бы на десять жизней. И он всё ещё верил в добро. В то, что можно оставаться человеком, даже когда мир рушится. — Что ты знаешь? — тихо спросила она, её голос потерял стальные нотки. — О них. Капитан Америка убрал руку, его лицо стало сосредоточенным. — У нас есть зацепка. Агентство, с которым я сотрудничаю, перехватило зашифрованное сообщение. Анализ показал, что оно было отправлено из Мексики. Точнее — из подпольного комплекса на границе с США. — Мексика, — повторила Шельма, и в её глазах загорелся знакомый хищный огонь. — Значит, он там. — Мы еще не уверены, нужно провести разведку... — начал было Стив, но Шельма уже отвернулась, направляясь к краю крыши. — Спасибо за информацию, Роджерс, — бросила она через плечо. — Дальше я сама. — Шельма, подожди! — крикнул он, но она уже прыгнула вниз, используя свои поглощенные силы, чтобы бесшумно приземлиться на соседней крыше и скрыться в ночи. Капитан Америка остался один, глядя в темноту, где исчезла тень женщины, движимой горем и жаждой мести. — Береги себя, — тихо сказал он, зная, что она его уже не слышит. — Мы еще встретимся. На той стороне. А Шельма уже мчалась в ночи, её сердце билось в унисон с одной-единственной мыслью: Гайрич. Траск. Мексика. Смерть. Она не остановится ни перед чем. И горе тому, кто встанет у неё на пути. *** Особняк Ксавье. Дни тянулись как резина. Скотт Саммерс, взяв на себя командование в отсутствие Профессора, старался сохранять видимость порядка. Но внутри него всё кипело. Он сидел в гостиной вместе с Джубили и Роберто. Джубили, уже оправившаяся от физических ран, но не от душевных, сидела сжавшись в кресле. Роберто, бледный и похудевший, с повязкой на голове, выглядел как своя тень. — Расскажите еще раз, — попросил Скотт, его голос был мягче обычного. — Всё, что помните. Каждую деталь. Джубили вздохнула, массируя виски. — Мы уже сто раз... Она была нормальной, Скотт. Весь день. Мы шутили, смеялись... Она даже с каким-то парнем флиртовала. А потом... — Джубили замолчала, её лицо исказилось. — Потом была вспышка. Я ничего не успела понять. Просто свет. И боль. — Я тоже ничего не помню, — тихо добавил Роберто, глядя в пол. — Очнулся уже на «Чёрном дрозде». Джин сказала, что я был без сознания. А Кассандра... — его голос дрогнул. — Её просто не стало. Как будто испарилась. Скотт нахмурился. — А тот парень? С кем она флиртовала? Вы его знали? — Нет, — покачала головой Джубили. — Обычный городской пижон. Кажется, его звали Логан. Но не наш Логан, обычный. — И он тоже погиб? — спросил Скотт. Джубили и Роберто переглянулись. Роберто пожал плечами. — Не знаем. В той суматохе... мы даже не успели оглянуться. Скотт откинулся на спинку стула. В его голове не складывалась картина. Что могло заставить Кассандру, осторожную, обученную девушку, потерять контроль? Что или кто спровоцировал взрыв? И почему она исчезла без следа? — А теперь еще и Геноша, — мрачно добавила Джубили. — Сто семьдесят восемь выживших. Из скольких? Тысяч? — Почти три тысячи, — тихо сказал Роберто, и его голос был полон горечи. — Магнето строил рай, а получился ад. — Профессор выжил, — сказал Скотт, стараясь говорить обнадёживающе. — Шельма, Курт тоже. Это главное. — А Гамбит? — голос Джубили сорвался. — Гамбит не выжил. И Мэделин. И ещё сотни. Сотни! В комнате повисла тяжёлая тишина. Новости В этот момент в гостиную вошёл Морф, держа в руке планшет. Его лицо было бледным, даже зеленоватым на вид. — Вы должны это увидеть, — сказал он, протягивая планшет Скотту. — Только что выпустили. По всем каналам. Скотт взял планшет. На экране был репортаж с места взрыва в клубе. Диктор вещал с траурным выражением лица: «...появились новые данные о трагедии в ночном клубе, унесшей жизни десятков людей. По словам источника в полиции, на месте происшествия была обнаружена скрытая камера, зафиксировавшая момент взрыва. Эксперты утверждают, что характер разрушений не характерен для обычной утечки газа. Высока вероятность того, что взрыв был вызван действиями мутанта, находившегося в эпицентре...» — Что за... — прошипел Скотт, впиваясь взглядом в экран. «...по неофициальным данным, мутант погиб при взрыве. Личность устанавливается. Однако этот инцидент в очередной раз ставит вопрос о необходимости контроля над мутантами и их способностями...» — Врут! — закричала Джубили, вскакивая с кресла. — Кассандра не могла! Она не... — Я знаю, — остановил её Скотт, но его голос был напряжённым. — Они ищут козла отпущения. Всегда ищут. — Им нужен повод, — мрачно сказал Роберто. — После Геноши общественное мнение и так против нас. А теперь они говорят, что мутант убил людей. И не важно, что она сама погибла. Ярость Логана В этот момент дверь в гостиную с грохотом распахнулась. На пороге стоял Логан. Его лицо было перекошено от ярости, глаза горели, когти уже выскочили, блестя в тусклом свете. — Вы видели? — прорычал он, почти срываясь на крик. — Эти ублюдки... они смеют обвинять мёртвую девочку! — Логан, успокойся, — поднялся Скотт, выставляя руку вперёд. — Не учи меня успокаиваться, Кибоп! — рявкнул Логан, с силой вонзая когти в стену рядом с дверью, оставляя глубокие борозды. — Они плюют на её могилу! Они используют её смерть, чтобы разжечь ненависть! Гайрич, Траск, эти политиканы... все они одной крови! — Мы знаем, — твёрдо сказал Скотт, стараясь не проявлять страха перед разъярённым Росомахой. — Но сейчас не время для импульсивных поступков. — А когда? — Логан шагнул вперёд, его голос стал низким и угрожающим. — Когда они придут за нашими детьми? Когда особняк сожгут дотла? Я видел этот сценарий раньше, Саммерс. В Канаде. В Японии. Он всегда заканчивается одинаково — кровью. — Потому и не нужно играть по их правилам, — вмешалась Джубили, и её голос, хриплый от слёз, но твёрдый, заставил Логана замереть. — Если мы ответим агрессией — они получат оправдание. Если мы сохраним спокойствие — они выставят нас чудовищами. Мы в проигрыше в любом случае. Единственное, что мы можем — это найти правду. Доказать, что Кассандра была жертвой, а не убийцей. Логан посмотрел на неё. В его глазах ярость постепенно сменялась усталостью и болью. — Ты права, малышка, — выдохнул он, пряча когти. — Но это не значит, что я не хочу разорвать глотку каждому из этих лживых ублюдков. — Никто не говорит, что не хочет, — тихо сказал Скотт. — Но мы должны быть умнее. Профессор учил нас этому. — Профессора сейчас нет, — холодно заметил Логан. — И его уроки мира привели к тому, что Гамбит мёртв, Геноша в руинах, а невинную девочку обливают грязью. Он развернулся и вышел, громко хлопнув дверью. Скотт остался стоять, глядя на закрытую дверь, чувствуя, как в нём самом зреет та же ярость, которую он только что пытался погасить. Война была неизбежна. Вопрос был лишь в том, кто нанесёт первый удар. Джубили снова опустилась в кресло, закрывая лицо руками. Роберто смотрел в пол, его кулаки были сжаты. А в мире за стенами особняка уже плелась паутина лжи, которая должна была навсегда изменить отношение человечества к мутантам. И каплей, переполнившей чашу, стала смерть Кассандры Блэк, чьё имя теперь произносили как проклятие. *** Мексика. Где-то на границе с США, в тени пустынных гор, скрывался комплекс. Не военная база, не правительственное здание — обычная, ничем не примечательная вилла, за глухими стенами которой творились дела, стоившие жизни сотням мутантов. Шельма пришла ночью. Луна скрылась за туча, будто сама природа отворачивалась от того, что должно было произойти. Охранники даже не успели вскрикнуть. Первый рухнул от мощного телекинетического удара — отголоски сил, когда-то принадлежавших Кэрол Дэнверс. Второй, выхвативший оружие, замер на мгновение, парализованный страхом, а затем его сознание погасила волна чистой психической энергии. Шельма не убивала. Она была аккуратна. Но и милосердия в ней не осталось. Она прошла сквозь коридоры, как призрак. Системы слежения замирали, камеры выходили из строя одним её взглядом. Наконец, тяжёлая металлическая дверь. За ней — цель. Гайрич. Немолодой мужчина в дорогом костюме, сидящий за столом с бокалом виски. Его лицо, при виде ворвавшейся Шельмы, побледнело. — Кто вы? — его голос дрожал, хотя он старался сохранять самообладание. — Чего вы хотите? Денег? Я могу заплатить. Много. — Я хочу правду, — голос Шельмы был ледяным. Она сняла перчатку и медленно пошла к нему. Гайрич попытался вскочить, нажать кнопку тревоги, но его тело вдруг перестало слушаться. Телекинез держал его на месте, как невидимая стальная клетка. — Я не знаю, о чём вы говорите! — закричал он. — Клянусь! Я не... Она не дала ему договорить. Её ладонь легла на его лицо. И мир разорвался на образы. Воспоминания хлынули в её сознание, как мутный поток. Она видела холодные залы совещаний, где Гайрич обсуждал с Траском координацию атак. Слышала имена — Геноша, клуб, Кассандра. Видела, как они использовали её, как провоцировали, как натравливали Стражей на мирный бал. Гайрич знал. Он знал всё. Планировал, координировал, отдавал приказы. Он не был пешкой. Он был одним из архитекторов этой бойни. Шельма отшатнулась, её лицо было белым как мел. Её трясло. Не от страха. От ярости. — Ты... — прошептала она, и в её голосе было столько ненависти, что Гайрич, даже не будучи телепатом, почувствовал её ледяное дыхание. — Ты убил их. Ты убил моих друзей. Ты убил... его... Она занесла руку. Одного движения хватило бы, чтобы превратить его голову в кровавое месиво. Гайрич закрыл глаза, ожидая смерти. Но удар не последовал. Шельма опустила руку. Её дыхание было тяжёлым, прерывистым. Она боролась с собой. Часть её, тёмная, жаждущая мести, кричала: «УБЕЙ!». Но другая, более сильная, та, которую воспитали Чарльз и Гамбит, прошептала: «Не становись такой, как они». — Нет, — выдохнула она, отступая на шаг. — Я не дам тебе лёгкой смерти. Ты будешь жить. Будешь сидеть в камере и каждый день вспоминать, кого ты убил. Каждую ночь видеть их лица. Ты узнаешь, что такое терять близких. На своей шкуре. Она отключила его телекинетической волной, оставив без сознания. А затем набрала номер на коммуникаторе, который дал ей Капитан Америка. — Роджерс, — её голос был ровным, почти безжизненным. — Он здесь. Вилла на границе, координаты отправлю. Забирайте. И побыстрее, пока я не передумала. Она развернулась и вышла, оставив за спиной поверженного врага и своё собственное желание убивать. «Чёрный дрозд» приземлился на лужайке особняка Ксавье глубокой ночью. Шельма вышла из самолёта, чувствуя, как каждый шаг даётся ей с трудом. Не физически — морально. Она несла на себе тяжесть воспоминаний Гайрича, тяжесть его грехов, и эта ноша была почти невыносима. Особняк спал. Или делал вид, что спит. Траурные ленты всё ещё висели на дверях. Шельма не пошла в дом. Она обогнула здание и направилась к холму, где под старым дубом была свежая могила. Гамбит. Луна пробилась сквозь тучи, освещая простую каменную плиту с выгравированным именем: Реми ЛеБо. Гамбит. Он всегда шутил до последнего. Шельма опустилась на колени перед могилой. В руке она сжимала ту самую обгоревшую карту — единственное, что осталось от него. — Я нашла его, Рэми, — прошептала она в тишину. — Гайрича. Я могла его убить. Хотела. Но... я не стала. Я не знаю, правильно ли это. Я не знаю, простишь ли ты меня. Но я не хотела становиться чудовищем. Даже ради тебя. Голос её сорвался. Она не плакала. Не могла. Слёзы застряли где-то глубоко, сжатые в комок яростью и скорбью. — Ты был прав, — прошептала она, касаясь холодного камня. — Ты всегда был прав. Я должна была выбрать тебя. А теперь... теперь уже поздно. Сзади послышались тихие шаги по траве. Шельма не обернулась — она узнала эту поступь. Спокойную, уверенную, с лёгким потрескиванием электричества в воздухе. Гроза — Ороро Монро — подошла и молча опустилась рядом на колени. Её белые волосы мерцали в лунном свете, а глаза, обычно полные грозовой мощи, сейчас были мягкими и полными сострадания. — Я знала, что найду тебя здесь, — тихо сказала Ороро. — Ты не заходила в дом. Никто не видел тебя с тех пор, как ты улетела в Мексику. — Я не могла, — голос Шельмы дрогнул. — Если бы я зашла... я бы разнесла всё к чертям. Слишком много боли. Слишком много воспоминаний. Ороро положила руку на плечо Шельмы — осторожно, через ткань костюма, зная о её проклятии. — Ты сильная, Анна-Мари. Сильнее, чем думаешь. Ты нашла Гайрича. Ты не убила его. Ты сделала правильно. — Правильно? — Шельма горько усмехнулась. — Правильно было остаться с Рэми. Правильно было не танцевать с Магнето. Правильно было... быть с ним до конца. А теперь его нет. И ничего не исправить. И тут слёзы, которые она сдерживала днями, прорвались. Она не рыдала — она плакала молча, крупными, тяжёлыми слезами, падающими на камень могилы. Ороро молча обняла её, прижала к себе, позволяя выплакать всю боль, весь гнев, всё отчаяние. — Он любил тебя, — прошептала Гроза, гладя её по волосам. — И он не хотел бы, чтобы ты разрушила себя местью. Он отдал жизнь, чтобы ты жила. Живи, Анна-Мари. Живи за двоих. Шельма, уткнувшись в плечо подруги, наконец позволила себе быть слабой. Всего на несколько минут. А потом она выпрямится, вытрет слёзы и снова станет Шельмой — мутантом, воином, женщиной, потерявшей любовь, но не потерявшей себя. А луна продолжала светить на две женские фигуры у могилы, освещая скорбь и надежду, что даже в самые тёмные времена есть те, кто поддержит, не задавая вопросов.