Глава 12. Голос среди бури
4 мая 2026 г., 00:27
Прошло три дня с момента смерти Гайрича. Три дня, которые превратили жизнь мутантов в настоящий ад. Новостные каналы не умолкали. Эксперты спорили, политики требовали действий, а обычные люди, подогретые страхом и пропагандой, выходили на улицы с плакатами: «Мутанты — вне закона!», «Остановите мутантский террор!», «Нам нужна защита от них!»
Особняк Ксавье оказался в эпицентре бури. Журналисты осаждали ворота, требуя комментариев. Правительственные агенты кружили вокруг, как акулы, учуявшие кровь. Атмосфера накалялась с каждым часом.
Именно в этот момент Скотт Саммерс решил дать интервью.
---
Интервью
Пресс-конференция проходила на лужайке перед особняком. Скотт стоял за импровизированной трибуной, его лицо было спокойным, но внутри всё кипело. Перед ним толпились десятки журналистов с камерами, диктофонами и вечно голодными до сенсаций глазами.
— Мистер Саммерс, как вы прокомментируете смерть Гайрича? — выкрикнул кто-то из первого ряда.
— Следствие ещё не закончено, — ровно ответил Скотт. — Я не могу комментировать то, что не доказано.
— Но улики указывают на мутанта! — не унимался журналист. — На Шельму!
— Улики — это не доказательства, — отрезал Скотт. — Моя подруга отрицает свою причастность, и я ей верю.
— А как насчёт взрыва в клубе? Говорят, что его устроила мутантка Кассандра Блэк, которая тоже погибла. Вы можете это подтвердить?
Скотт почувствовал, как в груди закипает ярость. Он сжал край трибуны так, что металл жалобно скрипнул.
— Кассандра была ребёнком, — его голос стал жёстче. — Она не могла никого убить. Она сама стала жертвой. И использовать её имя, чтобы разжигать ненависть — это подлость, на которую способны только трусы.
В толпе пронёсся гул.
— Мистер Саммерс, но общественность боится! Люди требуют защиты! Что вы можете им сказать?
Наступила тишина. Скотт посмотрел на камеры, на лица журналистов, на мир за их спинами, который вдруг стал таким враждебным.
И в этот момент что-то щёлкнуло у него внутри. Все годы сдерживания, все попытки быть дипломатом, быть тем, кто сглаживает углы, — всё это ушло. Осталась только правда. Грубая, неудобная, но правда.
— Что я могу им сказать? — начал он, и его голос зазвучал громче, увереннее. — Я скажу вот что. Сколько раз мутанты спасали этот мир? Сколько раз мы рисковали своими жизнями, чтобы защитить людей, которые теперь сжигают наши дома и требуют нашей регистрации? Вы боитесь нас? Вы боитесь не того.
Он сделал паузу, переводя дыхание.
— Я мутант. И я больше не стыжусь этого. Я никогда не стыдился, но теперь... теперь я говорю это открыто. Я — Скотт Саммерс, известный как Циклоп. И я горжусь тем, кем являюсь. Горжусь своими друзьями, которые погибли, защищая вас. Горжусь профессором Ксавье, который посвятил свою жизнь миру между людьми и мутантами. И мне плевать, понимаете вы это или нет.
Он отступил от трибуны, снимая микрофон с лацкана.
— Если вы хотите видеть в нас врагов — дело ваше. Но не ждите, что мы будем молча смотреть, как вы нас уничтожаете. Мы не враги вам. Но и жертвами больше не будем.
Он повернулся и ушёл, оставив журналистов в шоке. Камеры продолжали снимать его удаляющуюся спину, а в студии уже кипели обсуждения: «Саммерс сорвался!», «Мутанты бросают вызов!», «Это начало войны?»
---
Разговор Росомахи и Морфа
Внутри особняка, в гостиной, Логан и Морф наблюдали за интервью по телевизору.
— Не ожидал от Кибопа, — хмыкнул Логан, отпивая виски из стакана. — Дерзко.
— Давно пора, — ответил Морф, меняя форму на Скотта, а затем обратно. — Мы слишком долго молчали. Может, теперь нас услышат.
— Услышат, — усмехнулся Логан. — Только не так, как нам бы хотелось.
Морф посерьёзнел.
— Ты слышал слухи? Мутанты, выжившие на Геноше, ищут убежище. Говорят, что многие хотят приехать в особняк.
— Знаю, — кивнул Логан, его лицо помрачнело. — И если они придут — им придётся помочь. У нас нет выбора.
— А если общественность узнает? — спросил Морф. — Они и так в бешенстве. А когда увидят, что мы собираем мутантов со всего мира...
— Плевать, — отрезал Логан. — Пусть бесятся. Мы не бросим своих.
Морф кивнул, но в его глазах читалась тревога.
— Ещё я слышал, что не все выжившие хотят ехать сюда. Некоторые прячутся по всему миру. Говорят, что среди них есть те, кто... не совсем доволен тем, как Профессор и Магнето вели дела.
— Единицы, — отмахнулся Логан. — Им просто страшно. Они придут, когда поймут, что другого выхода нет.
— А если нет? — тихо спросил Морф. — Если они решат, что лучше спрятаться, чем бороться?
Логан допил виски и поставил стакан на стол с глухим стуком.
— Тогда они умрут поодиночке. А мы — все вместе. Но по крайней мере, мы умрём, сражаясь.
Он поднялся и направился к выходу, но на пороге остановился.
— Дай знать, если появятся новости о выживших. Особенно о тех, кто ещё не решил, на чьей он стороне.
— А если они против нас? — спросил Морф.
Логан усмехнулся, обнажая клыки.
— Тогда это уже не наши проблемы. Это проблемы тех, кто встанет у них на пути.
Дверь за ним закрылась. Морф остался один, глядя на потухший экран телевизора.
Война только начиналась. И каждый должен был сделать выбор — спрятаться, сбежать или сражаться. А особняк Ксавье, крепость надежды, готовился к осаде. Потому что волна ненависти, поднявшаяся после смерти Гайрича, уже накрывала их с головой.
***
Вечер опустился на особняк Ксавье, но никто не заметил смены дня и ночи. Слишком тяжёлыми были мысли, слишком тревожными — новости. Атмосфера сгустилась, когда у ворот остановился чёрный автомобиль без опознавательных знаков. Из него вышел человек, чьё появление здесь всегда означало либо надежду, либо катастрофу.
Эрик Леншер. Магнето.
Он не стал ждать приглашения — вошёл в особняк так, как будто всегда был здесь хозяином. Чарльз встретил его в кабинете. Рядом стояли Скотт, Джин и Шельма. Все знали, что этот разговор будет непростым.
— Эрик, — начал Чарльз, его голос был спокоен, но в глазах читалась усталость. — Я рад, что ты выжил.
— Выжил, — горько усмехнулся Магнето. — В отличие от тысячи других. Тысячи, Чарльз. Я считал. Сто семьдесят восемь выживших. Из трёх тысяч. Геноша, которую я строил как рай, превратилась в братскую могилу.
Он шагнул вперёд, и в его голосе зазвучал металл.
— Я пытался. Ты слышишь? Я пытался жить как ты. Мирно. Строить, а не разрушать. Пригласил тебя, твоих учеников, надеялся, что мы сможем быть едины. А что в итоге? На нас напали. Убили наших. Убили её, — он кивнул в сторону Шельмы. — Убили Гамбита.
Шельма вздрогнула, но промолчала.
— Эрик, война не решит проблему, — попытался вставить Чарльз.
— А что решит? — Магнето резко повернулся к нему. — Твои разговоры? Твои интервью? Твои попытки убедить людей, что мы не опасны? Они уже решили, Чарльз. Они нас ненавидят. Боялись всегда, а теперь — ненавидят. И кто-то должен за это ответить.
Чарльз поднял руку, призывая к спокойствию.
— Наказание виновных — да. Но не через новую войну.
— А как тогда? — почти выкрикнул Магнето. — Скажи мне. Как?
Тишина повисла в комнате.
Магнето перевёл взгляд на Шельму. Его лицо смягчилось, но лишь чуть-чуть.
— Ты была в Мексике, — сказал он. — Ты нашла Гайрича.
— Я не убивала его, — твёрдо ответила Шельма.
— Мне плевать, — неожиданно сказал Эрик. — Убила ты или нет — не важно. Гайрич давно должен был умереть. За Геношу. За Кассандру. За Гамбита. И если не ты, значит, кто-то другой свершил правосудие. И я благодарен этому другому.
Шельма опустила голову, не зная, что ответить.
Магнето повернулся к Скотту.
— А ты, Скотт Саммерс, — в его голосе зазвучало нечто похожее на уважение. — Я видел твоё интервью. Ты сказал то, что должен был сказать лидер. Что давно пора сказать. Я восхищаюсь твоей смелостью.
Скотт удивлённо поднял бровь. Похвала от Магнето? Это было неожиданно.
— Ты говорил, что не стыдишься быть мутантом, — продолжил Эрик. — Это правильно. Но этого мало. Мы должны не просто не стыдиться — мы должны действовать. Мы должны защищать себя. Потому что никто другой не станет.
Скотт молчал. В словах Магнето была доля правды. Очень большая доля. Он сам чувствовал это — гнев, копившийся годами, теперь требовал выхода.
— Я понимаю твою ярость, Эрик, — начал Скотт. — Я сам в бешенстве. Но есть разница между защитой и войной.
— А есть ли? — парировал Магнето.
Чарльз тяжело вздохнул.
— Есть третий путь. Мы можем объединиться. Все мутанты. Не для войны, а для выживания. Если мы будем разрознены, нас уничтожат поодиночке.
— Я согласен, — неожиданно сказал Скотт. Все повернулись к нему. — Мы должны призвать всех мутантов в особняк. На время. Здесь мы сможем их защитить. Организовать оборону, если понадобится. Это не нападение, Эрик. Это убежище.
Магнето прищурился, оценивая предложение.
— Ты умнее, чем я думал, Саммерс. Это... разумно.
Он повернулся к Чарльзу, и в его глазах вспыхнул знакомый огонь.
— А ты, старый друг? Что скажешь?
Чарльз закрыл глаза. Он чувствовал, как мир рушится вокруг него. Столько лет он строил мосты, а теперь вынужден был признать, что этих мостов больше нет.
— Я согласен, — тихо сказал он.
Магнето удивлённо поднял бровь.
— Вот как? Без споров? Без лекций о мире и взаимопонимании?
— Мир, который мы знали, умер, Эрик, — Чарльз открыл глаза, и в них была глубокая печаль. — Вместе с Гамбитом. Вместе с Кассандрой. Вместе с тысячами на Геноше. Теперь мы должны думать о выживших. О тех, кто ещё жив.
Он перевёл взгляд на Скотта.
— Сегодня вечером я сделаю объявление. Ко всем мутантам. Мы откроем двери особняка для всех, кто ищет убежища. Мы защитим их. Любой ценой.
Магнето медленно кивнул.
— Хорошо, Чарльз. В первый раз за долгое время я слышу от тебя то, что должен слышать.
Он шагнул к двери, но на пороге остановился.
— Я останусь здесь. На время. Если ты не возражаешь.
— Ты всегда желанный гость, Эрик, — ответил Чарльз, хотя в его голосе не было прежнего тепла.
Магнето вышел. Скотт посмотрел на Чарльза.
— Профессор... вы уверены?
— Нет, — честно ответил Чарльз. — Но выбора у нас нет.
Джин подошла и положила руку на плечо Скотта. Шельма молча смотрела в окно, где сгущались сумерки.
Сегодня вечером мир мутантов изменится навсегда. И особняк Ксавье, крепость надежды, превратится в последний бастион.
