Мстители: Охота на мутантов

Особняк Ксавье готовился к осаде. Не к войне — к приёму. Чарльз настоял, чтобы слово было именно таким: «убежище», а не «крепость». Но Скотт, помнящий горький опыт прошлого, тайно активировал защитные контуры и проверил системы Опасной комнаты. Джин рассредоточила телепатические маячки по периметру. Логан дежурил у ворот, вдыхая ночной воздух и прислушиваясь к звукам, которые могли означать только одно — приближение врага. Именно в этот напряжённый момент у ворот остановился грузовик. Старый, потрёпанный, явно видавший виды. Логан уже приготовился выбросить когти, когда из кабины вышел темнокожий мужчина с аккуратной козлиной бородкой, в поношенной кожаной куртке. Его лицо было серьёзным, в глазах застыла усталость. — Доложите, — гаркнул Логан, не пряча руку. — Не рычи, Логан, — мужчина усмехнулся, и на секунду в его глазах мелькнула искра былой бравады. — Свои. Из грузовика начали выходить мутанты. Немного. Калеки, напуганные, с пустыми глазами. Те самые выжившие с Геноши, кто не нашёл сил и возможности добраться до особняка раньше. — Я их привёз, — сказал мужчина. — Некоторых. Остальные боятся. Им нужен знак. Логан нахмурился, вглядываясь в лицо незнакомца. Знакомое. Очень знакомое. — Кузнец? — неуверенно спросил он. Тот кивнул. — Дэниэль Лоунстар. Некоторые зовут Кузнецом. Пришёл помочь. Весть о прибытии Кузнеца разнеслась по особняку мгновенно. Ороро Монро, Гроза, выбежала навстречу, когда Дэниэль уже поднимался по ступенькам. Они замерли друг напротив друга. В её глазах застыли слёзы. — Ты жив, — прошептала она. — Я должен был найти тебя, — ответил он, не касаясь — знал о её потребности в дистанции. — Когда я услышал о Геноше... когда понял, что ты там была... я бросил всё. — Ты вернулся, — она не могла поверить. — После стольких лет... — Я вернулся, потому что ты нужна мне. Потому что вы все нужны мне, — он кивнул в сторону вошедших мутантов. — Я не могу сидеть в стороне, когда наш вид уничтожают. Она сдержалась, не заплакала. Но голос дрогнул. — Я рада, что ты здесь. Очень рада. Скотт, вышедший на крыльцо, увидел эту сцену и почувствовал, как что-то тёплое разливается в груди. Кузнец. Легендарный изобретатель, боец, человек, который столько раз доказывал свою верность делу мутантов. Если он здесь — это знак. — Кузнец! — Скотт шагнул вперёд и протянул руку. — Добро пожаловать домой. — Саммерс, — Кузнец пожал её с крепкой, искренней хваткой. — Слышал, ты наконец перестал прятаться за очками-то. Дерзкое интервью. — Пришло время, — коротко ответил Скотт. — Теперь мы все должны быть дерзкими. Или нас сожрут. Призыв В ту ночь, когда особняк погрузился в неспокойный сон, Чарльз Ксавьер остался в своей комнате. Он сидел в коляске у окна, глядя на тёмное небо, и чувствовал, как миллионы мыслей — чужих, напуганных, потерянных — пульсируют на границе его сознания. — Пора, — тихо сказал он сам себе. Закрыв глаза, он отпустил щиты. Его разум расправился, как крылья гигантской птицы, охватывая континенты, проникая в убежища и подвалы, находя тех, кто боялся даже думать о мутантах вслух. «Внимание. Я — Чарльз Ксавьер, профессор Школы для одарённых молодых людей. Многие из вас знают меня. Многие — нет. Но сейчас не время для представлений. То, что случилось на Геноше, — трагедия. Мы потеряли тысячи братьев и сестёр. Мы потеряли друзей. Мы потеряли надежду, что человечество когда-нибудь примет нас. Но мы не должны терять веру друг в друга. Я призываю всех мутантов, кто ищет убежища, кто боится за свою жизнь, кто не знает, куда идти, — приходите в особняк Ксавье. Здесь вам помогут. Здесь вас защитят. Мы — одна семья. И семья не бросает своих. Вместе мы сильнее. Вместе мы переживём эту бурю. Я жду вас. Мы ждём вас». Он разорвал связь, чувствуя, как тысячи откликов эхом возвращаются к нему — страх, надежда, сомнения, согласие. Многие получили сообщение. Но придут ли? Он открыл глаза. На пороге стоял Скотт. — Всё? — Всё, — кивнул Чарльз. — Теперь только ждать. — Сколько их будет? — Не знаю, — честно ответил Чарльз. — Но боюсь, не так много, как нам бы хотелось. Страх сильнее надежды. Особенно когда мир вокруг рушится. — А если не придут? — спросил Скотт. — Тогда мы отправимся к ним, — твёрдо сказал Чарльз. — Никто не будет брошен. Никто. Пока я жив. Скотт кивнул и вышел. А Чарльз остался один в темноте, прислушиваясь к эху своего призыва, которое разносилось по миру, как последняя надежда. Где-то в подвале заброшенного дома молодая девушка-мутант услышала его голос и впервые за месяц улыбнулась. Где-то в горах мужчина с металлическими руками собрал вещи. Где-то в городе, в окружении ненавидящей толпы, подросток, только что проявивший свои силы, заплакал от облегчения. И где-то в правительственных кабинетах люди в чёрных костюмах переглянулись с тревогой. «Они собираются, — сказал один из них. — Начинается». *** Особняк Ксавье гудел как растревоженный улей. Прибывали новые мутанты, Кузнец уже разложил свои инструменты в подвале, Логан патрулировал периметр, а Профессор отдыхал после телепатического призыва. В этой суматохе никто не заметил, как Роберто да Коста и Джубили тихо выскользнули через чёрный ход. Они шли по лесной тропинке, ведущей к шоссе, где их ждала машина. Роберто настоял на поездке — его мать, Нина да Коста, за последние дни отправила десяток сообщений, полных тревоги и любви. Он не мог больше её игнорировать. — Скотт убьёт нас, если узнает, — заметила Джубили, поправляя куртку. — Скотт поймёт, — ответил Роберто, хотя в голосе не было уверенности. — Мать волнуется. Она не мутант, она не понимает всей опасности. Я должен объяснить ей лично. — Или просто обнять, — тихо сказала Джубили. — Я бы тоже хотела обнять свою маму. Но она в Гонконге, а там сейчас... Она не договорила. В Гонконге тоже было неспокойно. Новости о мутантах разлетались по миру, сея панику и ненависть. Они сели в машину — старый, неприметный седан, который Роберто держал на случай «экстренной эвакуации». Джубили села на пассажирское место, и они выехали на трассу. Дорога была долгой. Роберто молчал, вцепившись в руль, а Джубили смотрела в окно на убегающие назад огни. Тишина давила, и она решила её нарушить. — Роберто, — начала она осторожно. — Ты помнишь тот день? В клубе? Руки Роберто сжали руль сильнее. — Не хочу вспоминать. — Я тоже не хочу, — призналась Джубили. — Но не могу забыть. Она была такой нормальной. Смеялась, флиртовала... Мы ничего не заметили. Ничего. — Мы не могли знать, — глухо сказал Роберто. — Могли, — возразила Джубили, и в её голосе зазвучала горечь. — Мы заметили, что она странно себя ведёт. Что оглядывается. Что напряжена. Но мы подумали — ну, девушка отводит душу после тренировок. Кто мы такие, чтобы лезть? — Ты предлагаешь следить за каждым шагом? — Роберто бросил на неё быстрый взгляд. — Нет. Я предлагаю прислушиваться к друзьям, — она откинула голову на подголовник. — Если бы мы тогда не отпустили её с тем типом... Если бы пошли за ней сразу, а не ждали... Может, она была бы жива. Тишина повисла в машине. Только шум мотора нарушал её. — Не думай так, — наконец сказал Роберто, и его голос смягчился. — Ты не виновата. Никто не виноват. Кроме того, кто заставил её взорваться. Кроме тех, кто охотился на нас. — Но мы так и не узнали, кто это был, — прошептала Джубили. — Гайрич мёртв. Траск в бегах. А Кассандры нет. И никогда не будет. Её имя теперь проклинают в новостях. Называют убийцей. — Её имя будут проклинать, пока мы живы, — сказал Роберто. — Но мы знаем правду. Её друзья знают правду. Этого достаточно. — Достаточно ли? — Джубили повернулась к нему, и в её глазах блестели слёзы. — Она заслужила больше, чем просто быть «той мутанткой, которая взорвала клуб». — Она заслужила жизнь, — тихо сказал Роберто. — Но у нас нет машины времени. Мы не можем вернуться в прошлое. Можем только помнить и идти дальше. Джубили вытерла слёзы и кивнула. — Ты прав. Просто... тяжело. — Знаю, — он взял её руку и сжал. — Мне тоже тяжело. Но мы справимся. Вместе. Она слабо улыбнулась и отвернулась к окну, но теперь в её глазах зажёгся огонь — не гнева, а решимости. Она поклялась, что имя Кассандры Блэк не будет забыто. И что те, кто её убил, ответят, даже если на это уйдёт вся жизнь. Впереди показались огни города. Дом матери Роберто был уже близко. Но в душе каждого из них остался призрак той ночи — смеющаяся девушка, которая пошла в туалет с незнакомцем и больше никогда не вышла.