Мстители: Охота на мутантов

Особняк Ксавье встречал гостей. На этот раз — из далёкой России. За воротами послышался рокот мотора, и вскоре тяжёлый грузовик остановился у главного входа. Из кабины вышел огромный мужчина с короткими светлыми волосами, одетый в простую куртку и потрёпанные джинсы. В руках он держал небольшую сумку — всё, что осталось от прежней жизни. Пётр Николаевич Распутин, известный как Колосс (или просто Коллос, как его называли друзья), оглядел особняк с видом человека, который вернулся домой после долгой войны. Он был здесь много раз — то по приглашению Профессора, то по зову совести, когда мир мутантов в очередной раз оказывался на грани катастрофы. — Ну здравствуй, старая крепость, — произнёс он с лёгким акцентом, улыбнувшись уголками губ. Из дверей уже выбегали навстречу. Первым, как всегда, был Логан. Он хлопнул Петра по плечу (насколько мог дотянуться) и усмехнулся. — Решил не высиживаться в своей Сибири, а? Думал, ты предпочтёшь мёрзнуть, чем вляпываться в наши разборки. — В Сибири тоже неспокойно, Логан, — ответил Пётр, пожимая его руку. — И разборки теперь везде. Даже в моём маленьком городке. Морф, принявший форму огромного медведя, тут же перекинулся обратно и ткнул Колосса в бок. — А помнишь, как мы в Токио... того типа... через стену...? — Помню, — усмехнулся Пётр, и его лицо на мгновение озарилось теплом. — Ты тогда чуть не сорвал всю операцию, потому что не мог перестать превращаться в гейшу. — Это была отличная гейша! — возмутился Морф. Вышел Скотт, за ним — Джин. Они смотрели на Петра с облегчением — ещё один сильный союзник, ещё один друг, выживший в этом аду. — Рад тебя видеть, Пётр, — сказал Скотт. — Нам нужна твоя помощь. — Я знаю, — кивнул Колосс. — Я получил сообщение. И подумал: если Чарльз зовёт, значит, дело дрянь. Он шагнул внутрь особняка, и массивные двери закрылись за ним, отрезая внешний мир. *** Но чтобы понять Колосса, нужно было знать, через что он прошёл. Его история началась в глухой сибирской деревне, на берегу озера Байкал, где отец его, Николай Распутин, работал лесничим. Мать, Александра, вела хозяйство и воспитывала троих детей: старшего сына Петра, дочь Илью (погибшую в детстве) и младшего брата Михаила. Детство Петра было суровым, но счастливым. Он рос сильным — не по годам, любил помогать отцу в лесу, носить брёвна, работать физически. В школе учился средне, но друзей у него было немного. Слишком большой, слишком серьёзный, слишком... другой. Всё изменилось в пятнадцать лет. Пётр тогда впервые превратился. Не специально — случайно, на глазах у односельчан. Его кожа покрылась слоем органической стали, мышцы наполнились нечеловеческой силой, а вес увеличился в десятки раз. Люди закричали, кто-то побежал за милицией. Пётр, напуганный, скрылся в лесу, а когда вернулся — его уже считали монстром. Отец и мать узнали правду. Александра плакала, но приняла сына. Николай... он был другим. Он не боялся Петра, но смотрел на него с какой-то странной жадностью, будто прикидывая, как использовать его силу. Но тогда Пётр этого не понял. Он был слишком поглощён чувствами к Светлане — однокласснице, девушке с длинными русыми волосами и веснушками на щеках. Она была единственной, кто не отвернулся от него после трансформации. — Ты просто сильный, — сказала она, когда они встретились в лесу через неделю после случившегося. — Это не делает тебя монстром. Пётр влюбился в неё без памяти. И, на удивление, Светлана ответила взаимностью. Они встречались тайком, гуляли по берегу Байкала, строили планы на будущее. Пётр даже начал верить, что всё может быть хорошо. Но у любви оказались могущественные враги — родители Светланы. Богатые, влиятельные люди, которые не могли позволить своей дочери встречаться с «мутантом». Они надавили на Светлану, угрожали ей, пообещали отправить в закрытую школу за границей, если она не порвёт с Петром. — Прости, — прошептала она в последнюю встречу, слёзы катились по её щекам. — Я не могу... они... Она ушла. Пётр остался один. И его сердце, способное превращаться в сталь, в тот день превратилось в лёд. Он возненавидел её родителей. Возненавидел всех, кто считал себя высшим, кто распоряжался судьбами других. И он возненавидел себя за то, что не смог её защитить. Тем временем отец, Николай Распутин, всё больше погружался в криминальный мир. Лесничество стало лишь прикрытием. Вместе с бандой контрабандистов он провозил оружие через границу, занимался вымогательством и даже убийствами. А когда понял, что сын — мутант с невероятной силой, решил использовать его в своих целях. — Ты поможешь нам, — сказал Николай, глядя на Петра холодными глазами. — Или я расскажу властям, где прячутся твои друзья-мутанты. Пётр попал в ловушку. Он не хотел помогать преступникам, но у него не было выбора. Он участвовал в ограблениях, перевозил грузы, даже запугивал конкурентов. Но каждый раз, ложась спать, он чувствовал, как грязь этой жизни въедается в его стальную кожу. Однажды, во время очередной операции, он увидел, как отец и его подельники избивают человека, который задолжал им деньги. До полусмерти. А потом добивают. — Хватит, — сказал Пётр, выходя из тени. — Я больше не буду с вами. — Ты никто без нас, — усмехнулся отец. — Мутант. Изгой. Никому не нужный. — Возможно, — кивнул Пётр. — Но я лучше буду никем, чем подонком. Он ушёл в ту же ночь. А наутро явился к следователям и рассказал всё. Банду взяли, отца арестовали. Вскоре Николая нашли мёртвым в камере — «сердечный приступ», как написали в заключении. Но Пётр знал правду: кто-то из банды, оставшийся на свободе, помог ему умереть. Он не плакал на похоронах. Он давно оплакал отца — ещё тогда, когда тот превратился из лесничего в убийцу. После того случая Пётр скитался по России, скрываясь от врагов и от властей. Он помогал людям — по-своему, по-тихому, не высовываясь. Ловил бандитов, защищал слабых, иногда сотрудничал со следователями. Но чувствовал себя одиноким. Пока однажды не получил сообщение от Чарльза Ксавье. — Мы знаем о тебе, Пётр, — сказал Профессор. — И мы знаем, что ты один. Но ты не должен быть один. Приезжай к нам. Пётр долго сомневался. Но в конце концов сел на самолёт и прилетел в Америку. В особняке он нашёл то, что потерял — семью. Логан сразу проникся к нему уважением — как боец к бойцу. Морф вечно подкалывал его, но по-доброму. А Гамбит... Гамбит стал его лучшим другом. Они говорили о жизни, о женщинах, о том, каково это — быть чужим среди своих. Гамбит понимал его, как никто другой. Он тоже был изгоем. Тоже потерял любовь. Тоже боролся с демонами. — Ты сильнее, чем думаешь, mon ami, — говорил Рэми, хлопая его по спине. — И добрее. Не теряй этого. А потом Гамбит погиб. Пётр узнал об этом из новостей, сидя в своей квартире в Москве. Он долго сидел молча, глядя в стену, а потом взял сумку и пошёл в аэропорт. Теперь он стоял в особняке, рядом с Логаном и Морфом, и слушал, как Скотт рассказывает о ситуации. О смерти Гамбита, о Геноше, о Кассандре, о новых мутантах, которых нужно спасать. Пётр молчал, впитывая каждое слово. — Ты с нами? — спросил Скотт. Пётр посмотрел на портрет Гамбита, висящий в гостиной (Морф повесил, не спросив разрешения), и кивнул. — Я с вами. Рэми был моим другом. Я не позволю, чтобы его смерть была напрасной. Логан усмехнулся и в очередной раз хлопнул его по плечу. — Добро пожаловать домой, стальник. И Пётр улыбнулся — впервые за долгое время. Он снова был среди своих. И он готов был сражаться. За Гамбита. За Кассандру. За всех, кто не мог защитить себя сам. *** Утро в особняке Ксавье началось с суматохи. Джин, проводя утренний ментальный обход, вдруг наткнулась на пустоту там, где должны были быть знакомые сознания. Она открыла глаза и нахмурилась. — Скотт, — позвала она, выходя в коридор. — Роберто и Джубили... их нет в особняке. Скотт, который как раз пил кофе на кухне, замер с кружкой у губ. — Как это — нет? Они ушли патрулировать? — Нет, — Джин покачала головой. — Я проверила их комнаты. Вещи собраны не были, но сами они исчезли. И их машины тоже нет на стоянке. — Чёрт, — выругался Скотт, ставя кружку на стол. — Роберто... он говорил, что хочет повидать мать. Я сказал ему подождать, пока ситуация не устаканится. — Видимо, он не захотел ждать, — тихо сказала Джин. В этот момент в кухню въехал Чарльз Ксавьер. Его лицо было бледным и усталым после вчерашнего телепатического призыва, но глаза смотрели ясно. — Я догадываюсь, куда они отправились, — сказал он, подъезжая к столу. — Нина да Коста, мать Роберто, живёт в часе езды от особняка. Скорее всего, они поехали к ней. Роберто хочет её защитить. Или хотя бы предупредить. — А Джубили? — спросил Скотт. — Зачем она с ним? — Возможно, чтобы поддержать друга, — ответил Чарльз. — Или потому, что у неё самой нет возможности повидаться с семьёй. Как бы то ни было, их нужно вернуть. Или хотя бы убедиться, что они в безопасности. Он повернулся к двери, где уже стоял Логан, прислушивающийся к разговору. — Логан, возьми Морфа. Догоните их. Привезите обратно. Живыми и невредимыми. — А если не захотят? — хмыкнул Логан. — Убеди их, — твёрдо сказал Чарльз. Логан кивнул и вышел. Через минуту из гаража вылетел чёрный внедорожник, унося двух мутантов на поиски беглецов. — Но это не всё, — продолжил Чарльз, поворачиваясь к Скотту и Джин. — Пока Логан ищет Роберто с Джубили, у меня есть для вас другое дело. Он включил голографический проектор, и над столом замерцала карта небольшого городка в Иллинойсе. — Китти Прайд, — сказал Чарльз. — Тринадцать лет. Способность проходить сквозь стены. Недавно проявилась. Родители обеспокоены — они не мутанты и боятся за её жизнь. Особенно после последних событий. — И мы должны привезти её сюда? — спросила Джин. — Да, — кивнул Чарльз. — Но не силой. Родители Китти должны дать согласие. Я уже связался с ними, они ждут вас сегодня. Скотт, ты поедешь вместе с Шельмой. Скотт удивлённо поднял бровь. — Шельмой? Почему не с Джин? — Джин нужна здесь, — ответил Чарльз. — Чтобы координировать действия и отслеживать возможные угрозы. А Шельма... она знает, что такое страх. Она сможет найти общий язык с Китти. — И с её родителями, — добавила Шельма, которая незаметно вошла на кухню и стояла в дверях. — Они боятся не только за дочь, но и того, что о ней подумают соседи. Я понимаю это. Сама через такое проходила. Скотт кивнул. — Хорошо. Когда выезжаем? — Через час, — сказал Чарльз. — Я предупрежу родителей. Они ждут вас. Он перевёл взгляд на карту, где мигала точка, обозначающая дом Прайдов. — Эта девочка — будущее нашего вида, Скотт. Не дайте ей пропасть. Через час чёрный фургон особняка Ксавье выехал за ворота. Скотт сидел за рулём, Шельма — на пассажирском сиденье. Внутри царила тишина, нарушаемая лишь шумом мотора. — Ты в порядке? — спросил Скотт, покосившись на Шельму. Та сидела, уставившись в окно, и её лицо за тёмными очками было непроницаемо. — Буду, когда мы привезём эту девочку в безопасное место, — ответила она. — Слишком много детей погибло. Я не хочу, чтобы этот список пополнился. — Не пополнится, — твёрдо сказал Скотт. — Мы не допустим. Он прибавил скорость, и фургон помчался по трассе, оставляя позади огни города. А впереди, в маленьком городке, напуганные родители ждали людей, которые обещали спасти их дочь. И сама Китти Прайд, которая только начинала понимать, что значит быть мутантом в мире, где мутантов ненавидят и боятся.