Маленькая победа Джозефа Чандлера

Как-то сопливо получилось. Не хотелось Чандлера вводить в курс дела, он до конца должен был быть в неведении. Но так уж получилось. Так и быть, пусть Кента любит. POV Кента       Через три дня, проведя все необходимые тесты и убедившись в моем относительном здоровье, лечащий врач отпустил меня на попечение родителей. Отделался я действительно легко: синяки да ушибы, скальпированная рана на виске, которая затянулась, еще когда я был в коме, швы с раны сняли перед выпиской. О происшествии напоминали лишь приступы мигрени, боль в ушибленных руках, пожелтевший синяк на лице да непрекращающиеся кошмары по ночам.       Приходили коллеги из отдела, поздравляли с выздоровлением. Чандлера не было - Майлз объяснил, что инспектора отправили в принудительный отпуск на две недели. Сержант пытался извиниться за Джо, но я остановил его, потому что сам не был уверен, что же тогда произошло в палате. Единственное, что помнил, как меня ударил мой воображаемый Чандлер и взгляд его дьявольских красных глаз.       Было непонятно, как мне вести себя на службе. Как смогу я смотреть в глаза инспектору, после того, что увидел в своих галлюцинациях? Мысль о встрече с Джо приводила меня в трепет. Нужно было хоть как-то справляться с ситуацией, а бояться надоело. Будь что будет. Спустя два дня непрерывных метаний, я вернулся на службу.       Бумажной работы в отделе всегда хватало, она навалилась на меня лавиной и чуть не погребла под собой. Но это, как ни странно, помогало справиться с мыслями, страхами, воспоминаниями. Я с нетерпением ждал возвращения Чандлера, неимоверно хотелось вновь увидеть его. Родители рассказали, как он волновался, пока я был в коме, приезжал в больницу каждый день, дежурил у кровати. От мыслей об этом внутри просыпалась нежность, сердце сладко замирало, во мне вдруг вспыхнула надежда – не все еще потеряно. Быть может, все получится, и он не окажется таким как во сне?       К возвращению инспектора я успел привести себя в порядок, слава богу, синяки сошли, и головные боли перестали мучить. Единственное, что не давало покоя – сны. Каждую ночь мне снился Чандлер, тот нежный и любящий, что оказался совсем не таким. Иногда он звал меня, вставал на колени, молил вернуться, укорял тем, что я бросил его, а ведь клятву дал, что не брошу. Но чаще он кричал, осыпал ругательствами, унижал, говорил, что я грязный и развратный, и такой я Ему буду не нужен. Я не очень понимал, что он этим хотел сказать, но в единственном я был уверен – мне нужна помощь. Пришлось искать психотерапевта, так как отклонений в мозговой деятельности после удара обнаружить не удалось, значит, дело было в подсознании. Что оно пыталось мне сказать этими снами, ни я, ни мой врач за неделю встреч так и не выяснили. Оставалось ждать, что рано или поздно с проблемой удастся справиться.       Чандлер вернулся отдохнувший, и он был абсолютно таким, как обычно. Я пытался его поблагодарить, но он отмахнулся, сказал, что все это пустяки и лучше бы я вернулся к работе. Моему разочарованию не было предела. Глупый, и на что я надеялся? Что он упадет передо мной на колени и будет умолять быть с ним? Нужно научиться отделять сны от реальности. Теперь я вижу, вот он – настоящий инспектор Джозеф Чандлер: чопорный, зацикленный на работе, несгибаемый, кристально чистый человек. Такой не будет сквернословить во время секса, мочиться на партнера, бить его в приступе ярости. Но именно такого, пусть далекого и холодного, именно такого я полюбил. Этот Чандлер был родным и знакомым до мельчайших черт. С таким мне не быть никогда - это я осознал, вдруг, особенно ясно.       С появлением Джо работы прибавилось, двойное убийство и акт самосожжения в один вечер. Уайтчепел словно ждал возвращения инспектора, чтобы явить себя во всей красе. Времени не осталось даже на сон, и уж тем более его не было, чтобы рефлектировать. POV Чандлера       Две недели своего вынужденного отпуска я только и делал, что спал и думал, думал и спал. Что, черт побери, тогда произошло? На службе я видел всякое, у трупов бывало проявлялись синяки, но не у живого же человека и не на четвертые сутки. Может, я все-таки сделал что-то с Кентом сам того не понимая? Паззл в голове не хотел соединяться воедино.       А еще были мысли о самом Кенте и сны. Я скучал по парню, признаться в этом самому себе, было сродни самоубийству. Пришлось вывернуть себя наизнанку, чтобы добраться до сути: у меня были чувства к Эмерсону Кенту. Такого не было даже с Морган Лэмб. Она мне казалась неземным созданием, богиней, что снизошла до простого смертного. Наверное, с ее стороны так и было: дипломированный психолог - она видела меня насквозь. Целуя ее, я чувствовал почти священный трепет, мне казалось, что все ее тело окружает золотистое неземное свечение. Еще долго после ее смерти меня мучил вопрос, нравился ли я ей или она меня просто пожалела?       Кент был абсолютно обычным, ничем непримечательным, чересчур чувствительным, заглядывающим мне в рот зеленым юнцом. И хотелось, совершенно естественно, его погладить по голове, обнять, зарыться носом в мягкие кудряшки волос. Хотелось защищать, видеть его улыбку, адресованную лишь мне, держать его за руку. Только вот, во снах хотелось совсем иного. Там Эмерсон был в моей постели, всегда, и я вытворял с ним вещи, о которых, кажется, и представления особого не имел. Он был страстным, нежным, податливым, доверчиво раскрывался передо мной, задыхался от ласк, стонал. Никогда не замечал за собой интереса к такой разновидности секса, но вид раскрасневшегося Кента с затуманенными от желания глазами доводил до исступления.       С этим нужно было срочно что-то делать, возвращение на службу не за горами. Я решил бороться с наваждением, нужно как можно дальше держаться от парня, и его держать подальше от себя.       Моя решимость чуть было не испарилась при виде обожающего взгляда, что бросил на меня Эмерсон при первой встрече. Но когда он принялся благодарить за помощь и проявленную заботу, все встало на свои места. Простая благодарность, ничего более. Будет трудно, но я справлюсь. Осознание того, что Кент видит во мне лишь шефа, которым, конечно же, восхищается и которого уважает, поможет удержаться в рамках рабочих отношений. Все будет хорошо.