Маленькая победа Джозефа Чандлера

      После практически месячного затишья по Уайтчепелу прокатилась волна преступлений. Инспектору Джозефу Чандлеру стало совсем не до сна, его словно наказывали за беззаботно проведенные недели отпуска. Но работа, хоть и была изматывающей, оставалась вполне привычной. Совсем другое не давало покоя Чандлеру, не сразу, но он начал замечать странности за предметом своего интереса – Эмерсоном Кентом. На руках молодого человека стали появляться порезы и ожоги, как-то инспектор разглядел даже полосы от ногтей в полурасстегнутом вороте рубашки. Эмерсон похудел, стал выглядеть совсем больным. От разговора с Кентом удерживало лишь обещание держаться подальше данное Джо самому себе. Что же творится с молодым детективом? Влияние ли это недавней травмы головы или он делает это сам, вредит себе, наказывает за что-то? Чандлер ломал голову и не решался начать разговор. В конце концов, инспектор решил допустить Кента до оперативной работы, быть может, это отвлечет его, и все наладится?       О своем решении Чандлер пожалел в тот же вечер. При очередном рядовом задержании преступника Кенту чуть не разнесло голову. Задержанный, которому Эмерсон, заломив руки за спину, надевал наручники, извернулся и сумел высвободить руку. В ней неизвестно откуда появился пистолет, из которого преступник выстрелил себе в рот. Если бы парень за миг до этого не отклонился чуть в сторону, то лежал бы сейчас мертвый рядом с самоубийцей. Кента забрызгало чужими мозгами, пуля оцарапала ему голову чуть ниже того места, где был шрам от упавшего светильника.       Чандлера не было на том задержании, он узнал обо всем позже, когда они с Майлзом вернулись в отдел. Днем вдруг пришло сообщение от экстрасенса с просьбой встретиться, и инспектор не смог отказать, о чем сейчас жалел. Даже послание от отца, переданное женщиной не стоило жизни его самого дорогого сотрудника. Конверт лежал в кармане пальто Джозефа нераспакованным. Он хотел прочитать послание, оставшись один в своем кабинете, но в отделе напрочь забыл обо всем. Кент сидел за своим столом бледный, с заклеенной пластырем головой. Гнев, страх, облегчение, злость – все это одновременно испытал инспектор, когда осознал, что мог потерять в этот вечер. Он подошел к столу Кента, нужно было отправить парня домой как можно скорее. Но когда Джо заглянул в глаза молодому человеку, в них была тьма. Инспектор потряс его за плечо, позвал по имени, но Эмерсон не откликнулся. Он не отреагировал, даже когда в отделе поднялась паника, коллеги пытались звать его, кто-то хлопал по щекам, вызвали врачей.       Чандлер накричал на Финли за то, что тот не отправил парня в больницу, а притащил на работу. Финли в ответ оправдывался, что все было хорошо, что Кент выглядел немного испуганным, но вполне здоровым, признаков шока не наблюдалось. Майлз призвал всех успокоиться.       Пока ждали врачей, Джозеф все пытался достучаться до Кента, звал по имени, уговаривал сказать хоть слово, дать понять, что все в порядке. Эмерсон все так же сидел, глядя в одну точку помертвевшими глазами. Но вдруг парня затрясло, из глаз хлынули слезы, он замотал головой с такой силой, что стало страшно за его шею. Он зашептал с какой-то маниакальной увлеченностью только одну фразу: «Нет – это неправда, неправда!» Схватив со стола канцелярский нож, он открыл его и, словно через силу, полоснул себя по запястью, не очень глубоко, но порез выглядел внушительным. В следующий момент Кент сорвался с места и, вырвавшись из кольца окруживших его коллег, выбежал из отдела и исчез. Просто исчез. Никто не успел сообразить, что же произошло. Камеры наружного наблюдения показали, что Кент здания не покидал, вскоре все кто мог обыскивали каждый уголок. POV Кента       С того момента как Чандлер вернулся в отдел все пошло кувырком. Я не могу работать, не могу спать, не могу жить. Уговариваю себя сосредоточиться на работе, быть безразличным, но ничего не выходит. Каждый божий день в отделе мои глаза ищут его, не могу удержаться и хоть раз в полчаса не кинуть взгляд на его кабинет. Спать не хочу, кошмары не отпускают, а видеть того инспектора мне совсем не хочется. Остаюсь допоздна на работе, ночую здесь же, как ни странно, но здесь кошмары отступают, и я проваливаюсь в темноту. Удается урвать пару-тройку часов сна, пока в отделе никого нет.       Постепенно я начинаю сходить с ума. Не могу сконцентрировать внимание, все забываю, руки и ноги заплетаются. Я падаю, обжигаюсь, раню руки, тело, как это получается, сам до конца понять не могу. И, что самое страшное, чувствую чье-то незримое присутствие рядом, чей-то обжигающий взгляд на затылке, горячее дыхание на шее, слышу звук шагов за спиной. Наваждение рассеивается так же быстро, как приходит. Я стал дерганым, нервным, мой доктор странно на меня поглядывает, думаю, еще чуть-чуть, и меня отправят в психушку.       Ясно помню, как это произошло в первый раз. Я забрел в мужской туалет, именно в тот момент, когда инспектор менял там, в очередной раз, свою рубашку. Он был так сосредоточен, что не сразу заметил меня, чем я и воспользовался, бесстыдно разглядывая его голый торс. Когда он увидел меня, то сбежал в мгновение ока, мне даже показалось, что он покраснел. Я долго стоял на том месте, где стоял он, в голове было пусто до звона. Тогда на меня и накатило. Затылка коснулось жаркое дыхание, я резко обернулся, но за спиной никого не оказалось. Подумал, что это от недосыпа и решил умыться. Точно помню, что открывал кран с холодной водой, но хлынул почему-то кипяток. Руки обожгло болью, я закричал, и мне показалось вдруг, что глаза у моего отражения полыхнули алым. С тех пор, я потерял счет таким случаям. Безумие подкралось незаметно, а я все не мог сдаться. Нужно было признать, что работать я не могу. Но если написать рапорт и уйти, то видеть Чандлера я больше не смогу, никогда. Так ни на что и не решившись, я медленно погружался в свой персональный ад.       Когда у моего виска просвистела пуля, а в лицо прилетели ошметки мозгов, я не почувствовал ровным счетом ничего. Мне не было ни страшно, ни противно, не было ни жалости, ни злости. Мне было абсолютно все равно. В тот момент я даже пожалел о том, что избежал гибели, может, так всем стало бы легче, и мне в первую очередь. Почетная гибель вместо позорной отставки по причине сумасшествия. Финли носился вокруг меня, как наседка, и все спрашивал о самочувствии. Если бы я мог, рассмеялся бы настолько он забавно выглядел. Меня подлатали, и я настоял на том, что вернусь на работу. Домой, а тем более в больницу, совершенно не хотелось.