Progression

Первый удар прилетает в скулу; больновато конечно, но ничего из того, чего Уен не мог бы выдержать. В ответ он выкидывает джеб, особо не смотря, куда бьет, и слышит стон, сопровождающийся звуком падения. Воспользовавшись секундной заминкой, он расплетает цепь с талии, обычно спрятанную между двумя ремнями, наматывает ее на руку, будто кастет, оставляет довольно длинный хвост на случай, если нужно будет атаковать с большого расстояния. Под ногами чавкают гнилые листья и сырая земля, хрустят тонкие ветки, промокшие от только прошедшего дождя, пока Уен делает пару шагов в сторону, чтобы перегруппироваться. Влажный воздух не дает нормально дышать, заставляет потеть под плотной одеждой. У Уена все ладони в грязи и крови — он проводит свободной по лицу, убирает выбившиеся из хвоста волосы с глаз, пачкая лоб. Когда Хонджун поднимается на ноги, его любимый нож блестит у него в руке. Уен быстрый, но Хонджун быстрее. Одно мгновение, и вот он уже опять в полуметре от Уена, ловко размахивает лезвием, режет Уену рукава рубашки, слегка задевая кожу. От ножа не скрыться, поэтому Уен старается обхватить цепью руку Хонджуна, обезоружить его. Ему нужно выиграть. Даже в берцах с тяжелой зубчатой подошвой немного скользко, но Уен держится, как может, пока ему выжигает легкие, а разбитое в мясо колено ноет где-то на задворках сознания, как и ободранные ладони. Он замахивается, крутит цепью в воздухе и целится по глазам, но Хонджун успевает пригнуться, режет ему живот, и от вспышки боли Уен оступается, сгибается, прижимая ладонь к по-любому кровящему боку. Тогда Хонджун пытается сбить его с ног. У него ничего не выходит, зато Уену удается схватить его, прижать вплотную к себе, еще и обернуть цепь вокруг талии и рук Хонджуна, намотав конец хвоста на другую ладонь. Теперь-то он никуда не сбежит. Уен даже поднимает Хонджуна в воздух, чувствуя пьянящий вкус победы, как вдруг Хонджун изо всех сил бьет лбом ему в нос. У Уена темнеет перед глазами на довольно долгое время. Очухивается он уже на земле, и первым делом пугается того, что не может сделать вдох. Кровь капает на гнилые листья между его разведенными ногами, ее резкий привкус наполняет ему рот. — Ты мне нос сломал! — возмущается он, в панике утирая кровавые ручейки с губ. — Заслужил, — Хонджун возвышается над ним, уперев руки в бока, бьет пару раз Уена по ноге, в икру и бедро, не до синяков, но ощутимо. Его слова вперемешку с адреналином, напуганностью и злостью заставляют Уена взорваться. Оттолкнувшись от скользкой грязи, он кидается на Хонджуна, сносит его, тащит спиной вперед, давя плечом в живот, пока их не останавливает толстое дерево, в которое Хонджун врезается с громким стоном и подозрительным хрустом. Уен не отпускает, держится за крепкую кору, словно за свою жизнь, не давая Хонджуну нормально дышать. Ему прилетает коленом под дых, и вот он опять на земле. Говнодав Хонджуна отлично давит не только говно, но и Уену на грудь, что вместе со сломанным носом почти мгновенно перекрывает ему весь приток кислорода. — Давай, сильнее! — выкрикивает Уен, хватает Хонджуна за ногу, жмет ее на себя. — Наступи на живот, чтобы я захлебнулся собственной блевотиной! Чтобы сдох, блядь! Хонджун не давит сильнее, но и ногу не убирает, не двигает ее с груди. Он стоит, не шевелясь, пока Уен дергается под ним, будто червь, застрявший между зубьями ботинка, отчаянно пытается вырваться и выжить, несмотря на то, что его судьба сейчас полностью в руках Хонджуна. — Ты ебанутый! — гаркает он. — Какое сдыхать?! Нахуй иди, я тебя убивать не буду! С кем мне тогда сраться?! Я тебя никуда не отпущу, тем более на тот свет! — Сейчас заплачу, — уставший бороться, Уен лежит на земле, повернув голову в бок и сплевывая стекающую в рот кровь. — Что, настолько любишь меня? А чипсы купишь? Из Хонджуна вырывается смешок удивления. Он убирает ногу с Уена, протягивает ему руку, помогает встать и даже обернуть цепь на место. Порезанный рукав отлично подходит на роль повязки для разбитого колена, второй Уен прижимает к ноздрям, утирает кровь и сопли, пока Хонджун тащит его на себе, закинув руку Уена на шею, прочь из леса. Снова начинает идти дождь, и они добираются до ближайшего магазина полностью промокшие. Денег нет, поэтому Хонджун не покупает Уену чипсы, а крадет. И банку газировки себе. Есть чипсы с привкусом крови не радует Уена; ему приходится дождаться, когда они выйдут из травмпункта и доберутся до дома, чтобы схомячить их, засовывая горстями себе в рот, словно это самая вкусная еда, которую он только ел. Рот Хонджуна он тоже вылизывает так, будто он наивкуснейший на свете, даже если Хонджун только закончил пить нелюбимый напиток Уена. Попутно Уен пачкает Хонджуну лицо крошками чипсов из-за того, что не перестает его трогать. Долго целоваться не получается — воздуха не хватает.