Экономия

Доходы — 175, расходы — 220       Энтони выскочил замуж рано — в девятнадцать. Может, не будь омега так отчаянно влюблён тогда, то не был бы так несчастен сейчас. Тони замуж вышел удачно, влюбившись в старшего сына семьи, в которую, после приюта, пришёл работать слугой. И Рейнер, несмотря на свою молодость, оказался человеком порядочным и не воспользовался наивной первой влюблённостью молоденького, хорошенького омеги. Взял в мужья. Только вот семейство Стоунов было не в восторге от выбора сына, и Рей был вынужден выбирать: участие в семейном бизнесе или голубые глаза Энтони. Альфа выбрал омегу. Благо Рейнер был постарше, успел закончить престижный университет за счёт семьи и быстро нашёл себе выгодное место.       Зарабатывал альфа неплохо: если бы Рейнер мог бы жить поскромнее, то всё было бы не так… Но Рей не мог — привык к роскоши и с трудом отказывался от любимых продуктов, марок и магазинов.       Через год, когда Тони исполнилось двадцать, родился Нил — здоровенький альфёнок. Но сердца дедушек первый внук не растопил. Как и последующие: Оливер — омежка, и Крис — бета.       Когда младшему ребёнку было всего лишь два месяца, Рейнер погиб: попал под колёса автомобиля.       И Тони замер, словно бы муравей в янтаре: горе от потери, трое детей на руках, жестокие вопросы старших о том, куда делся отец, и бессонные ночи с младшим. Омега просто не знал, что делать, за что хвататься. Он даже не знал, как организовать похороны. И тогда родители Рейнера взяли всё в свои руки. Последний покой их блудный сын нашёл в семейном склепе на старом кладбище.       Рей оплатил аренду их меблированных комнат на полгода, и первые пару месяцев, самых сложных морально, Энтони хотя бы не думал о деньгах. А вот сейчас, через год после смерти мужа, деньги стали главной проблемой омеги.       Родители Рейнера подали на наследство и отсудили у родных внуков две шестые. Треть всех накоплений. Оставшейся суммы едва хватило Тони, чтобы купить маленькую квартирку с одной спальней в приличном, но уже не дорогом районе. Ему и детям назначили пособие по потере кормильца: малышам по пятьдесят торгонов, а супругу — двадцать пять. Вместе это была сумма в сто семьдесят пять торгонов, но расходы… Семьдесят уходили на оплату коммунальных счетов, ещё сто двадцать нужно было потратить на самую скромную еду. Ещё тридцать приходилось тоже тратить: старший уже ходил в школу, и книги, тетради приходилось покупать. Ещё Нил неизбежно рос, и требовалось покупать новую одежду. Младшим же предстояло донашивать за старшим. Каждый месяц Тони не хватало от сорока до шестидесяти торгонов, и омега раз за разом продавал свои недорогие украшения, подарки любимого мужа.       Омега пытался найти работу, чтобы не так быстро стремиться к полной нищете, чтобы выстоять, вытянуть своих детей. Ему надоело покупать яйца поштучно, искать мясные обрезки и врать мяснику, что они нужны их псу. Но работ для омег было немного. Там или требовалось проживание в качестве слуги в доме господ — и детей с собой взять было нельзя, — или требовалось уметь печатать, а Энтони и читал медленно, а уж печатать тем более не умел. Были и профессии, в которые омега идти не хотел: например, в бордель.       На фабриках омегам платили в три раза меньше, чем альфам, и работать там нужно было по двенадцать часов шесть дней в неделю, но это был единственный вариант. Тони понимал, что когда он выйдет работать на фабрику, то пятилетнему Оливеру придётся заботиться о годовалом Крисе. Нянь был бы им просто не по карману: на фабрике работникам платили сто торгонов, а нянь, самый дешёвый, в месяц требовал восемьдесят, к тому же едва Энтони вышел бы на работу, как его лишили бы пособия по потере кормильца.       — Папа, я могу пойти работать, — сообщил Нил, наблюдая за тем, как папа терпеливо показывает Оли, как менять пелёнки. — На фабрику берут с семи, а мне уже восемь.       — Ты будешь ходить в школу, — мотнул головой Энтони, упрямо сжав губы. — А после школы помогать брату с Крисом.       — Я альфа, я теперь главный в семье, — нахмурился альфёнок.       — Ты ребёнок, и ты не будешь лишать себя будущего, — цокнул языком Тони.       — Почему он такой тяжёлый? — заныл Оли, пытаясь поднять сидящего на полу Криса.       Энтони закрыл руками лицо, понимая, что его малыш, его омежка, не готов стать папой для брата. Оливер — такой маленький, хрупкий, бледный… Тони не мог свалить на него Криса, но и сдать своего младшего в приют не был в состоянии.       — Нил, присмотри за братьями, я хочу сходить в магазин, у нас закончился хлеб, — сообщил Энтони и не стал ждать ответа.       Выскочив из квартирки и выбежав на улицу, омега бессильно сел на лавку в скверике за домом и обхватил голову руками: всё, что осталось из украшений, это обручальное кольцо. Тони знал, что рано или поздно продаст его, но не хотел этого делать именно сейчас. Лето уже почти закончилось, а осенью дети могли заболеть, и кольцо было единственным способом достать деньги на лекарства.       Энтони понимал, что не справляется: Оли слишком мал, чтобы заботиться о Крисе, Нил полдня проводил в школе… Кем-то из детей нужно было жертвовать сейчас: или Криса сдать в приют, или Нила забрать из школы, или на Оливера повесить неподъёмный груз.       — Мистер Стоун, — обратился к нему бета, отвлекая от принятия такого важного решения.       — О, мистер Милоуз, — растерянно и жалко улыбнулся Тони. — Чудесный вечер.       — И правда чудесный, — сел на край лавки Бенджамин. — Вы не против, если я закурю?       — Не против, если вы угостите сигареткой и меня, — попросил Энтони.       Бенджамин Милоуз был владельцем небольшого, но очень популярного в районе магазина готовой одежды. Магазин располагался напротив дома Тони, и Бенджамина омега знал: тот всегда был добр к его детям. Словно бы поняв бедственное положение семьи, мистер Милоуз предложил Энтони две рубашки для Нила с небольшими дефектами и огромной скидкой. В другие магазины Энтони больше и не совался.       — Не знал, что вы курите, — удивлённо отозвался бета, протягивая золотой портсигар.       Тони мысленно его продал и взял себе одну сигаретку. Бенджамин подкурил омеге сигаретку и закурил сам.       — Я и не курю — для меня это слишком накладно, — признался Тони.       Милоуз недоумённо приподнял брови, но не стал комментировать слишком откровенное признание омеги. Бенджамину было уже сорок, и он отлично знал жизнь, не впервые видел, как тонут в бедности целые семьи. Убрав прядь тёмных волос за ухо, Милоуз ровно сообщил:       — А почему бы вам не выйти на работу?       — Я уже три месяца ищу место, — сознался Энтони. — Наконец, пришла моя очередь, на суконной фабрике освободилось место, их работник покалечился. Но мои дети такие маленькие…       Тони сам себя оборвал на половине фразы, осознав, что слишком откровенен с абсолютно чужим человеком, которому нет дела до его проблем.       — Нужно было вам сразу идти ко мне! — возмутился Милоуз. — Мне нужен помощник, а ваш младшенький, Крис, вполне может до возращения старшего из школы находиться в задней комнате магазина. Много я платить не смогу — торгонов около ста пятидесяти в месяц, не больше.       Энтони замер, не смея дышать, и тихо спросил:       — С девяти до семи?       — Да, в будни, в субботу — с одиннадцати до четырёх, — напомнил Бенджамин. — Так как, вы согласны?       — Конечно! — обрадовался Тони. — Я могу уже завтра выйти на работу.       — Это хорошо, — кивнул Милоуз. — Оклад я плачу каждую неделю, по понедельникам. Твой недельный оклад будет равен тридцати пяти торгонам.       Бета поднялся, приподнял свою шляпу, прощаясь, и пошёл неспешно вперед, а Энтони сидел и смотрел ему вслед, словно бы на ожившего древнего бога.

***

Доходы — 300, расходы — 270

      Энтони поставил тесто и строго предупредил Нила:       — Я на работу, ты за младшими присматривай. Вернусь в четыре, сегодня суббота, и займусь пирогом. Ты пару раз тесто примни, хорошо?       — Конечно, — кивнул альфёнок серьёзно.       Тони улыбнулся, растрепал светлые волосы сына и поспешил: Бенджамин знал, что помощник сегодня опоздает. А вот Нилу об этом знать было необязательно. Энтони умудрялся откладывать по двадцать-тридцать тортонов каждый месяц. Снег уже выпал, а Нил по-прежнему ходил в летних туфлях. Из зимних он вырос и никак не мог их натянуть на ногу. И вот сегодня Тони собирался заскочить в обувной и купить сыну обувь на зиму в качестве подарка на будущий день рождения. Стоило купить и куртку, но старая пусть и была мала и рукава были коротки, но Нил в неё ещё влезал, а купить сразу всё Энтони не мог.       Зимнюю одежду для младших Тони и вовсе не покупал: Оливер таскал куртку старшего брата, ту, что альфёнку купили в позапрошлом году, ещё когда всех обеспечивал Рейнер, ну а Криса Энтони и вовсе на прогулках заворачивал в одеяло и держал на руках.       В почтовый ящик Тони заглянул в поисках счёта от молочника: то, что дети вновь могли пить молоко и есть творог, грело омегу, и счета молочника он оплачивать старался как можно быстрее, ведь даже самая простая каша на молоке детям нравилась, и ели они её жадно, быстро. Достав из ящика письмо без обратного адреса, Энтони напрягся, быстро разорвал конверт и замер… Там был чек на предъявителя на целых двести тортонов.       Тони знал, что дедушки не могут внукам прислать денег: для них дети слуги не были внуками, не были чем-то важным, а у Рейнера были братья, более разумные, покорные. Но всё же Энтони так нужны были эти деньги, что он сам себя мгновенно убедил: чек к нему попал не случайно, он предназначался им, и спрятал бумажку во внутренний карман.       Быстро заскочив в банк и обналичив чек, Тони пошёл в обувной магазин, купив там не одну, а сразу две пары зимней обуви. Бегом вернувшись в магазин готовой одежды, в котором работал, счастливый Энтони спросил у босса:       — Мистер Милоуз, может, вы найдёте пару детских курточек с браком?       — На какую сумму вы рассчитываете, Энтони? — с улыбкой спросил бета.       — На сумму в восемьдесят тортонов, — сообщил омега откровенно. — Но если нужно больше, то можно разбить и удержать их с моего оклада?       — Приводи мальчиков, оденем, — махнул рукой Бенджамин. — Я найду что-то подходящее.       — Спасибо вам, — отозвался Тони с глубокой благодарностью. — Шапочки и варежки я сам связал, а сейчас мне так неприятно смотреть на то, как мои мальчики зимой не могут даже в снежки поиграть.       — Я вас понимаю, — кивнул бета. — Я сам очень любил зиму за развлечения. Слушайте, у меня есть старые санки: племянник забыл, когда был у меня в гостях. Можно я их твоим детям подарю?       — Так если он опять в гости приедет? — удивился Энтони. — Ему самому санки могут понадобиться.       — Моему племяннику уже двадцать, и он давно уже не хочет, чтобы дядюшка его катал, — сообщил Бенджамин с улыбкой. — Я в понедельник принесу.       Тони отвлёкся на покупателя: омеги были тут самыми частыми посетителями, и они откровенно предпочитали, чтобы за ними ухаживал именно омега. Энтони они позволяли заглядывать в примерочные комнаты и даже высказывать своё мнение. Благо от лучшей жизни у Энтони осталось много нарядов, и выглядел он омегой, разбирающимся в моде.       — Приводи детей после закрытия, — решил мистер Милоуз, отдавая сдачу покупателю.       Тони кивнул, складывая упаковочную бумагу, и спросил:       — А вы домой не торопитесь?       — Я живу один, с котом, заверяю вас: он не обидится на моё опоздание, — улыбнулся бета. — Он существо гордое, независимое.       Энтони улыбнулся.       — Хорошо. И я с благодарностью приму санки.       Домой Тони бежал, оставив обувь в магазине, окрылённый переполняющим его счастьем. Попросив детей собираться, Энтони вымыл руки и затем смял тесто, потом, подхватив Криса на руки, поспешил назад, в закрытый магазин. Бенджамин открыл им двери и вежливо протянул руку.       — Здравствуйте, Нил.       — Здравствуйте, мистер Милоуз, — поклонился ему альфёнок, смотря на бету с заискивающей улыбкой.       Нил был уже достаточно взрослым, чтобы понимать: именно благодаря мистеру Милоузу они вновь время от времени ели курицу, каша опять готовилась на молоке, а папа иногда мог готовить вкуснейшие пироги. И альфёнок видел, что его любимый папа на работу шёл радостным и возвращался не выжатым как лимон. Ещё и домой на обед ходил, присматривая за детьми.       — Благодарю вас за те яблоки, что вы передали, они были очень вкусными, — добавил Нил.       — А вам, Оливер, понравились яблоки? — спросил, нагнувшись, бета у омежки.       Оли, смутившись такого внимания, только молча кивнул и спрятался за папой.       Крис бету видел чаще остальных: в будни, пока Нил был в школе, малыш был в задней комнате магазина, и Бенджамин время от времени к нему заходил, проверяя, нормально ли устроился малыш, играя в своём углу. Маленький бета протянул ручки к мистеру Милоузу, и тот подхватил ребёнка, сообщив Тони:       — Я куртки с браком повесил в комнате для примерки. Идите, я за Крисом присмотрю.       Энтони тепло поблагодарил его и, отправив детей в примерочную, пошёл за обувью, понимая, что жизнь налаживается.