Экономия

Доходы — 300, расходы — 530

      Дети всё же заболели — при этом неожиданно и все трое. Энтони бегал домой с работы, словно сумасшедший: он понимал, что не может позволить себе потерять работу, но и надеяться, что слабый, кашляющий Нил с температурой справится с капризничающим Оли, тоже не мог. Благо Крис чувствовал себя хорошо, и им занимался Бенджамин даже больше, чем родной папа.       В почтовом ящике, как и каждую среду, Тони ждал конверт с чеком на предъявителя на сумму в пятьдесят торгонов. Чеки Энтони успел изучить: тот, кто так упорно слал их и этим давал возможность не только жить, но и покупать одежду и лекарства, сделал всё, чтобы не раскрыть свою личность. Они были дорожными, и выписывал их банк десятками, так что никаких шансов узнать, кто конкретно их приобрёл, не было.       А этот вопрос Энтони мучал: если кто-то решил помогать ему, то почему не указал в чеке его имя? А если нет? Тони понимал, что не откажется от этих денег, просто не мог себе позволить… Но совесть не давала спать. Энтони часто лежал ночами без сна, и богатое воображение показывало ему картинки, в которых другой, такой же омега с детьми, не может купить себе даже хлеба и с надеждой, раз за разом, открывает свой почтовый ящик, а там всё нет и нет долгожданных чеков.       Может, где-то рядом живёт омега, что родил вне брака, и отец ребёнка, не желая давать бывшему любовнику повода подать в суд, таким способом решил поддержать своего бастарда?       — Ты как себя чувствуешь? — спросил Бен, когда Тони в очередной раз вернулся из дома в магазин и принялся лихорадочно снимать верхнюю одежду, чтобы побыстрее спросить у покупателя, что ему нужно.       — Хорошо, — отмахнулся Энтони.       Лишь когда покупатель ушёл, прижимая к себе свёрток с новой рубашкой, Бенджамин смог посоветовать:       — Не бегай по морозу, ничего за пару минут не случится.       — Как не бегать? Мне вот завтра нужно будет опоздать неизвестно на какое время: доктора буду с утра ждать. Ты удержишь оплату за день — так будет справедливее, — попросил Тони. — Я не могу себе позволить лишиться такого хорошего места.       — Ты слишком нравишься моим клиентам, чтобы я тебя уволил, — напомнил бета.       Энтони мог бы возразить, сообщив, что мистер Милоуз в состоянии нанять и другого омегу, без детей, и он тоже нравился бы клиентам. Тони просто не мог допустить того, чтобы Бен осознал эту простую истину. Энтони пришлось даже научиться обращаться к Бенджамину на «ты», хотя он настолько уважал бету, который буквально спас их семью, что это давалось ему крайне тяжело.       Тони вздрогнул, когда в магазин зашёл высоченный альфа-констебль, и даже отступил на шаг. Бен глянул на своего помощника, побледневшего и испуганного, потом слегка нахмурился и сообщил:       — По-моему, Крис хныкает в подсобке.       Энтони ничего не слышал, но кивнул и поспешил скрыться, оставив бету один на один с констеблем. Крис не хныкал — он сидел в своём манеже и сосредоточенно возился с кубиками. Тони прислонился спиной к косяку двери, вслушиваясь в разговор, что шёл в магазине. К счастью, констебль пришёл купить тёплых носков, и омега его совсем не волновал. Но облегчение Энтони было временным, и он, убедившись, что в магазине остались лишь он и Бен, спросил:       — Бенджамин, ты же в законах разбираешься?       — Немного, — обтекаемо ответил тот. — Энтони, у тебя какие-то проблемы?       — Я… уже какое-то время мне в почтовый ящик приходят чеки на предъявителя, и я их обналичиваю, — сообщил Тони тихо. — Но я не уверен, что эти чеки предназначались мне. И теперь мне страшно, что тот, кому они предназначались, подаст заявление и меня выселят, приедут с разборками…       — Это не твоя ответственность, родители Рейнера очень состоятельные люди, и у тебя были все причины думать, что чеки предназначались именно тебе, — упрямо мотнул головой Бенджамин. — Максимум — тебя заставят вернуть часть суммы, ту часть, что смогут доказать. Всё же это вина отправителя, если он так упорно ошибается в адресе. Но ведь, возможно, они и правда предназначались тебе.       — Я не смогу вернуть… даже часть, — вздохнул тяжело Энтони. — Я не смогу… У меня нет этих денег.       — Я одолжу, но, думаю, не понадобится, — твёрдо сказал Бенджамин. — Я считаю, что чеки предназначались тебе. На конверте ведь не только твой адрес был, но и фамилия? Так ведь?       — Да, — вдруг осознал Тони. — Точно! Там была и фамилия с инициалами.       — Видишь, сложно ошибиться и в адресе, и в фамилии, — обрадовался бета.       Энтони задумался.       — Но кто мне может помогать?       — Может, дяди?       — У меня нет дядь, — покачал головой Тони.       — У твоих детей есть, — сообщил Бен. — Если родители Рейнера такие властные, как ты говоришь, то тот, кто решился бы за их спиной тебе помогать, сделал бы всё, чтобы никто об этом не знал.       Энтони с восхищением глянул на бету и кивнул: это было такое идеальное и приятное объяснения. Кто-то из братьев Рейнера решил помогать племянникам. Суммы были маленькими для семейства Стоунов, и любой из братьев мог себе позволить так помогать Энтони, а для самого Тони и его детей эти пятьдесят торгонов в неделю были огромной суммой!       Только что-то царапало, не давало покоя: Энтони отмёл эти мысли — не было у него ни сил, ни времени думать об этом. Постепенно Тони втянулся в работу, а затем, после обеда, вновь сходил домой, накормил капризного и хныкающего Оли куриным супом и вернулся в магазин. И только тут осознал: Бенджамин действительно не злился на то, что его помощник, которому он платит огромные для омеги деньги, почти половину рабочего времени проводит дома.       И ещё Бен в последний момент поменял утверждение на вопрос… Бенджамин знал, что на конверте была фамилия, знал по одной простой причине — он слал деньги. Если бы бета назначил Тони оклад в восемьдесят пять тортонов, омега бы не согласился, начав подозревать Бена в чём-то нехорошем. Не платят столько омегам: когда Тони был слугой, он пятнадцать тортонов в неделю получал и завтраки с ужином. И был счастлив — нашёл такое хорошее место! Тридцать пять и так было много для помощника продавца, омеги — Энтони это понимал.       Его приятель Питер, что трудился в обувном магазине, получал только двадцать шесть тортонов в неделю и радовался — повезло с местом! Тони иногда, раз в пару недель, стал себе позволять посидеть часик в кафе с чашкой чая и пообщаться с другим омегой. Питер отлично понимал, сколько времени забирают трое детей, а поддерживать с ним дружбу можно было и такими редкими встречами. Но Питеру было проще: он жил с папой и братом-альфой, строил планы на брак и смотрел на жизнь с оптимизмом.       А вот Тони уже ничего от жизни не ждал: в свои почти двадцать девять он понимал, что никакому другому альфе он не нужен. А о бетах он как-то не подумал. И сейчас совсем по-другому посмотрел на Бенджамина. Темноглазый брюнет, высокий — как для беты, — с широкими плечами, открытым и таким интеллигентным лицом. Бен был надёжным, рачительным и щедрым — только щедрый человек мог так заботиться о чужих детях!       — Я где-то испачкался? — вырвал из мыслей омегу Бен.       — Нет, прости, я просто задумался, — отозвался Тони и принялся раскладывать кожаные перчатки, продолжая думать.       Стараясь не смотреть на Бенджамина, Энтони размышлял: он нравился бете, не мог не нравится, иначе зачем Бену так ему помогать? Только бета почему-то не делал даже намёков на большее. Тони представил, как Бенджамин предлагает ему выпить кофе после рабочего дня или съездить на выходной куда-то с детьми, и понял почему. Бен не просто не решался — он не хотел давить. Бета не мог не осознавать, что Энтони не посмеет отказаться, боясь потерять место. Уж Питер успел рассказать Тони о подобных случаях.       Омегам всегда было сложно найти место: наследства в семьях передавали альфам. Лавки, мастерские, целые фабрики и земли… Реже, когда у семьи были деньги, часть доставалась и бетам: всё равно после смерти дяди имущество переходило племянникам. Нанимали альф тоже чаще, на производствах так точно. Да и беты были удобными работниками: не обременённые беременностями, младенцами, они были отличным вариантом. Омегам же приходилось довольствоваться самыми низкооплачиваемыми местами. Им ведь ещё давать выходные в течку, чтобы запах не нервировал клиентов-альф.       Сплошные расходы.       Бенджамин это явно понимал и сам. Если бы бета сделал первый шаг, он бы никогда не смог быть уверен, что Тони рядом с ним по собственному желанию, а не смирился с такой вот нестандартной платой за хорошее место.       — Бен, я в субботу буду печь пирог, — сообщил Энтони.       — Дети будут счастливы, — тепло улыбнулся бета.       — Приходи в гости, — решительно предложил Тони. — Надеюсь, дети поправятся.       — Я вам не помешаю? — уточнил Бенджамин.       — Нет, — решился омега и поправил выбившуюся прядь. — Я буду рад, если ты придёшь к нам в гости. Пироги мы будем есть в четыре часа.       Подобное визиты были не редкостью: Тони уже несколько раз приглашал к себе своего босса, но сейчас Энтони впервые решил, что пора их отношениям перейти на новый уровень. Тони не влюбился, не воспылал чувствами, но всё же не мог он не попытаться. Бенджамин был слишком надёжным бетой, чтобы омега…       Тони просто не мог не оценить всего, что для него сделал Бен, пусть ему было немного страшно: если ничего не выйдет, потом им будет неловко работать вместе. Но Энтони знал и другое: если он не попытается, то будет жалеть об этом всю свою жизнь.       — Я как раз нашёл деревянную лошадку своего племянника, думаю, Нилу понравится, — сообщил Бен, и омега ему кивнул.       Тони радостно пообещал:       — Конечно понравится.       — А Оли что принести? — спросил Бенджамин. — Куколку?       — Лучше медвежонка, небольшого, дешёвого, — попросил Энтони.