Экономия

Доходы — 300, расходы — 750

      Энтони улыбался, наблюдая, как дети оживлённо вертятся, ожидая детского спектакля в честь зимнего солнцестояния. Тони не мог бы им оплатить это чудо, а вот Бен мог — мог и оплатил, закинув три билета в конверте в почтовый ящик. Два детских и один взрослый. Ещё и сам вызвался посидеть с Крисом.       Актёры в ярких костюмах разыгрывали на сцене весёлое, не слишком сложное представление с незамысловатым сюжетом. Оливер смотрел с открытым ртом, а Нил, словно бы взрослый, снисходительно что-то ворчал себе под нос, когда актёры обращались к своим маленьким зрителям. Билеты у них были специальными, и после выступления Тони отвёл детей наверх, в небольшой зал, где всем малышам в обмен на стишок вручали подарок, который входил в стоимость билета.       Нил последние дня три учил Оли одному стишку, но когда ведущий спросил Оливера, тот замялся и спрятался за папу. Нил вышел вперёд и сообщил, как настоящий альфа:       — Я расскажу два стиха: за себя и за брата.       Тони с гордостью смотрел на своего старшего сына, понимая, что тот — надёжная опора. А когда Нилу вручили два мешочка со сладостями, альфёнок тут же отдал один Оли, утешающе сообщив:       — Вот повзрослеешь — и сам расскажешь! Когда я был таким же маленьким, за меня стишок рассказывал отец.       Энтони закрыл глаза, вспоминая, как его серьёзный, такой взрослый альфа на первом празднике старшего сына вышел вперёд и, возвышаясь над детьми, с выражением рассказывал детский стих о новой весне, а рассказывая, смотрел влюблёнными глазами на своего мужа — только на него.       — Правда, папа? Нил тоже испугался? — поинтересовался Оли, и Тони отметил, что у сына глаза его отца.       — Да, правда, — кивнул Тони, незаметно вытирая выступившие слёзы.       Оливер расплылся в довольной улыбке и, заглянув в свой мешочек, сообщил:       — Там даже есть шоколадные конфеты. Много.       — Хороший подарок? — уточнил Энтони, собравшись.       — Отличный подарок, — закивал Оли серьёзно.       Домой они вернулись поздно: после праздника Тони решил, что было бы неплохо сводить детей в кафе, недорогое, но приличное. Ему хотелось сделать праздник для детей ещё более ярким. А когда они вернулись домой, то их ждал ещё один сюрприз: Бенджамин купил, как оказалось, каждому по подарку. Нилу досталась карета с конями, явно дорогая, и альфёнок даже не сразу решился взять её. Оли получил великолепный набор для рисования и несколько плюшевых игрушек. Даже у Криса оказались новые игрушки.       — Для тебя тоже есть подарок, — сообщил омеге бета.       — Не стоило, я… — начал было Тони, но замолчал, получив большую коробку.       Заглянув внутрь, Энтони замер: там были новые, тёплые зимние ботинки, те самые, на которые омега смотрел неделю назад, замерев у витрины обувного.       — Я думаю, что размер выбрал верно, но, если что, ты сможешь поменять, — сообщил Бенджамин.       — Спасибо, — только и смог ответить омега.       Когда бета, попрощавшись, ушёл, Тони невольно подумал, что в их семье первый праздник вновь стал праздником после смерти Рейнера. Это было радостно и одновременно грустно. Энтони не мог не чувствовать счастье, подарив настоящий праздник детям, но в то же время ему казалось, что он немного предал своего мужа, своего альфу, вновь научившись радоваться.       Длинные праздничные выходные прошли весьма продуктивно, но перед первым своим рабочим днем Тони позвал Нила и тихо спросил его:       — Тебе нравится Бенджамин?       — Да, — вдумчиво сказал альфёнок.       — Знаешь, мне он тоже нравится, очень, и я думаю, что нам с ним нужно обсудить наши взрослые дела, — сев на стул, признался Энтони. — Но без твоей помощи это невозможно.       — Что мне нужно сделать? — осведомился Нил.       — Завтра я не вернусь с работы, вернее, вернусь, но очень поздно, — поправил сам себя Тони. — Ты сможешь подогреть Оли ужин и вовремя уложить его спать?       — Я справлюсь, — пообещал альфёнок.

***

      Даже в первый рабочий день Энтони так не волновался, как сегодня. Омега не был инициатором своих отношений с Рейнером, а с Бенджамином ждать, пока бета осмелится, было бесполезно. Бета явно боялся давить на своего работника, на омегу в тяжёлом положении. А Тони надоело сомневаться: он решил, что сегодня всё решится.       — Доброе утро, — улыбнулся Бен, забирая Криса и начав снимать с малыша уличную одежду, давая возможность и омеге раздеться.       Переобувшись, сменив новые, такие тёплые и красивые зимние ботинки на лёгкие туфли, Тони, словно в омут с головой, сообщил:       — Нил сегодня сам уложит Оли спать. Я могу домой вернуться попозже.       Бенджамин вздрогнул и, отложив курточку Криса, спросил:       — Ты не против провести этот вечер со мной?       — У тебя, — поправил его Энтони, краснея.       Весь рабочий день у них шёл как-то не так, странно. Они отскакивали друг от друга, едва соприкоснувшись рукавами. Бета часто и не к месту извинялся, а Тони постоянно краснел. Обычно магазин Бенджамин закрывал сам, отправив помощника домой, а в этот раз замок не слушался: рядом стоял Энтони, а Крис, тепло одетый и оттого неповоротливый, сидел в санках.       — Я санки сам повезу, — сообщил бета, справившись с дверью.       — Нам далеко? — уточнил Тони, передавая верёвку Бену.       — Нет, я живу на соседней улице, идти буквально десять минут, — сообщил Бенджамин и пошёл вперёд.       Энтони чуть отстал, чтобы идти рядом с сыном. Нет, омега доверял бете своих детей, доверял ему Криса, но это давало возможность немного оттянуть момент, когда их странные, полудружеские-полулюбовные отношения перейдут на новый уровень.       У Бена, как оказалось, был собственный домик с небольшим садом, там даже были качели — большие, тяжёлые, явно для взрослых. Сам дом был уютным, чистым. Пока Тони снимал куртку и новые, очень дорогие сердцу ботинки, бета успел раздеть Криса и уже раздевался сам.       Энтони сделал два шага и первым жадно, настойчиво поцеловал Бенджамина в губы. Бета прекратил бороться со своим пальто и вместо этого властно обнял омегу, прижал к себе. Неизвестно, сколько бы они целовались, но малыш капризно заплакал: было уже время его кормить.       — Ужин для нас есть, но для малыша… — признался Бен, подхватив Криса на руки.       — Справимся, — отозвался омега, улыбаясь. — Где кухня? Единственное, я не знаю, куда его положить потом…       — Я позабочусь об этом, в гостевой спальне поставлю стулья так, чтобы он не упал с кровати, — кивнул бета.       Хозяйничая на просторной и светлой кухне, Тони то и дело касался своих губ, вспоминая поцелуй, такой желанный и многообещающий.       — Ты уверен? — не к месту спросил Бен, когда они уже оказались, наконец, в одной постели.       Раскрасневшийся Тони с зацелованными губами навис над бетой и уточнил, вжимаясь стояком в бедро беты:       — А ты сомневаешься?       — Уже нет, — заверил в ответ Бенджамин и подмял омегу под себя, жадно шаря по его полуобнажённому телу.       Штаны и бельё омеги полетели куда-то в угол комнаты, но Энтони в ответ лишь довольно застонал, выгибаясь, прижимаясь плотнее к бете. Бен застонал в ответ, мучая поцелуями уже его шею, жадно трогая бёдра, крепкие и такие приятные ягодицы. Тони, торопя, обхватил ногами бёдра Бенджамина, словно боясь, что бета попытается сбежать.       Только Бен и не собирался отстраняться, пытаться сбежать: он всё ниже и ниже спускался поцелуями, всё более смело лаская. Пальцы беты прошлись по члену омеги, затем по яичкам и ниже, дразня уже вход, словно бы заново приучая тело Тони к таким однозначным, откровенным нежностям.       Омега застонал довольно, когда сразу два пальца вошли в него, впился короткими ногтями в плечи беты и сам насадился на пальцы, желая всего, большего, прямо сейчас. Бен это понял и не заставил Тони просить вслух. Первый толчок был слегка болезненным, но омега томительно застонал, словно бы получив то, чего давно хотел.       Дальше всё для Тони смешалось в нечто сладкое, горячее, такое желанное. Надёжный и обстоятельный бета в постели был жадным, требовательным, ненасытным, и омега отдавался откровенно, с удовольствием, наблюдая, каким открытым и каким-то хищным становится лицо Бенджамина во время близости.       Постель успела стать влажной от пота, прежде чем после второго захода, когда Бен позволил кончить Энтони второй раз, кончил сам. Тони лежал на плече беты и смотрел в потолок, думая о том, что теперь ещё нужно домой. Он не мог оставить детей на всю ночь.       — Мне нужно домой, — сообщил омега с тоской в голосе.       — Нужно. Я провожу, — кивнул бета. — Ты… Тони, а ты думал о том, чтобы стать моим мужем?       — А я тебе нужен? Как спутник жизни? — перевернулся омега, опираясь на локти и внимательно смотря в лицо Бена.       — Да, вы все мне нужны, — кивнул бета. — Я уже мысленно поделил дом… Каждому из детей тут найдётся своя комната. Свою квартирку ты сможешь сдавать. Зарабатываю я более чем достаточно для семьи из пяти человек. Кроме магазина, у меня есть ещё накопления и акции. Одинокая жизнь не сильно располагает к тратам.       — Я не буду менять детям фамилию, — предупредил Тони. — Их отец был хорошим человеком, и я не хочу и не могу делать вид, что его не было.       — Ты и не должен, — обхватил затылок омеги сильной ладонью Бенджамин. — Он их отец, и они должны его помнить. Я никогда не буду ревновать тебя к тому, кто подарил тебе твоих детей.       — Почему ты такой?       — Какой?       — Совершенный, — подумав, закончил мысль омега.       Бенджамин рассмеялся и покачал головой.       — Я обычный — просто люблю тебя.

***

Доходы — 4 700, расходы — 2 900

      Энтони поправил галстук Бена и полюбопытствовал:       — Что хочешь на ужин?       — Давай сегодня в кафе? — предложил бета. — Возьмём детей и поедим вне дома?              — Тебе не нравится, как я готовлю? — нахмурился Тони.       — Нет! Мне всё нравится, — поспешно заверил Бенджамин и подмигнул Нилу.       Маленький альфёнок хмыкнул, но одобрительно улыбнулся. А бета продолжил свою мысль:       — Суббота, выходной… Освобожусь я пораньше. Не хочется тебя у плиты оставлять.       Тони фыркнул и прижался к мужу.       — Тогда ладно.       Энтони провёл бету до порога, чтобы спокойно поцеловать и пожелать хорошего дня, а потом вернулся на кухню и опустился на стул.       — Я штаны порвал, — сообщил Нил.       — Опять? — удивился Тони. — Где на этот раз лазил, мелочь?       Альфёнок пожал плечами и отобрал у Криса морковку, которой тот просто водил по столу, уже наевшись и потеряв всякий интерес к еде. А Энтони вдруг понял, что хаотичные мысли о том, где достать денег на новые, так и не появились. Тони потребовалось полгода, чтобы они наконец-то исчезли…       Омега осмотрел теперь уже свою кухню, точно зная, что крупы стоят на своих полках, а кофе и чаи — на своих. Энтони мог купить любое мясо, купить себе что-то ненужное, но желанное. Тони мог позволить многое, но главное — он знал, что дети и завтра будут сыты. Бенджамин выдавал деньги на хозяйство всегда в таком объёме, что омега и не успевал их все потратить.       Бета был другим — не таким, как Рейнер: он жил гораздо более скромно, не стремился пустить пыль в глаза и не был при этом скупым. После свадьбы первое время Тони ещё пытался отчитываться о расходах, но быстро прекратил. Бен, словно прочная стена, никогда не подводил.       Энтони с удивлением узнал, что Бенджамин всегда выполняет обещания и готов продолжить возиться с детьми. Тони отвлёкся от своих мыслей и позвал:       — Оли, ты где застрял?       — Бегу! — отозвался Оливер.       Энтони провёл по своим волосам и улыбнулся старшему сыну, слушая, как быстро сбегает по ступеням омежка. Они собирались сходить в парк, где Тони планировал купить детям мороженое, и это уже не было дорогим развлечением. Энтони сложил в свой кошелёк несколько крупных купюр: так ему было спокойнее, держать под рукой такую сумму, которую он недавно растягивал на месяц.       Оливер в новом красивом летнем костюмчике влетел на кухню и сообщил:       — Я готов!       Тони хотел было напомнить, что они идут в парк и Оли обязательно испачкает новый костюм, но не стал, вдруг осознав, что и сам хочет приодеться, выглядеть красивым, беззаботным…       — Нил, присмотри за младшими… Я переоденусь, — попросил Энтони и поднялся в спальню.       Тони подошёл к туалетному столику и, открыв первый ящичек, достал оттуда целую стопку конвертов. Когда-то в них лежали чеки, что помогали выжить их семье, и у омеги просто не поднялась рука их выбросить. Бенджамин потом пояснил, что не мог просто назначить Энтони оклад побольше: боялся, что омегу насторожит такая щедрость. Но Бен прекрасно понимал, что выживать всей семье на одну зарплату Тони просто невозможно, и начал слать чеки.       Энтони улыбнулся и сложил конверты назад, достав шкатулку с украшениями. Их было немного, но они были… Только конверты для омеги были дороже. Бен не мог знать, что омега решится на брак с ним, и, не зная этого, помогал, даже не требуя благодарности.       Тони переоделся и, взяв детей, вышел на улицу, смешиваясь с толпой горожан, решив, что нужно и мужу принести мороженое и заменить Бена за прилавком, пока он будет лакомиться холодной сладостью. Энтони обожал наблюдать за тем, как деловой Нил умело льстит покупателям, восхищённо заверяя: «Как вам идёт эта рубашка! Я вырасту и возьму вас в супруги!» Омеги, даже те, что годились маленькому альфе в дедушки, покупались на эту фразу и крайне редко отказывались от покупки. А Нил чувствовал себя в магазине почти хозяином и очень любил, когда Бенджамин его чему-то учил. А Бен радовался, что его магазин не закроется через годы, а просто поменяет владельца.