Цена победы

      Чтобы организовать достойную встречу, князь вызвал из столицы несколько десятков состоятельных господ и дам, выстроив их у дворца. Хатхе не хотел упасть в грязь даже не лицом, а всем своим княжеством. Если бы он мог, то и свой дворец перестроил бы, но времени было недостаточно. Князь отлично помнил, насколько величественным был королевский дворец, но в Затхаре подобный выглядел бы неуместно… Дворец князей был добротным трехэтажным каменным зданием с красивыми колоннами и долей изящности, но заблудиться в нем было невозможно: даже в тронном зеле, он же зал для балов и прочих пирушек более трех десятков человек на праздник было не поместить. Нет, если плотно утрамбовать – полсотни бы влезло, может, и вся сотня втиснулась бы, но уже без столов с угощением. Да и танцы были бы слишком похожи на оргию, только в одежде.       Верденцы въезжали неспешно, гоня за собой обещанных коров, небольшую отару овец, ввозили на огромных тяжеловозах ткани, мед, зерно, меха и прочие ценности. Кони, массивные, с фатовством были подобраны по масти: все тяжеловозы были вороными, лоснящимися. Хатхе прищурился: это было больше похоже на приданое к принцу, чем на контрибуцию. Одним из последних, присматривая за подарочными верховыми кошками, въехал и сам будущий младший муж.       Их высочество, Коамил Верденский сидел в седле ровно, уверенно. Князь невольно отметил по-военному короткие волосы своего будущего супруга. Принц спешился и, подчеркнуто почтительно склонив голову, подошел к Хатхе и опустился на одно колено, приветствуя князя со всей возможной почтительностью: – Крепкого вам здоровья и процветания княжеству Затхара под вашей крепкой рукой, князь Хатхе…       Имя князя Коамил сказал на выдохе, от чего оно прозвучало знакомо, интимно. Хатхе помнил, как принц шептал его ему на ухо, словно бы стон.       Князь мотнул упрямо головой и приветствовал свой военный трофей заученной фразой, а затем подал руку: с «пленником» не было принято церемониться, и уже вечером должна была состояться свадьба в главном столичном храме. А Хатхе очень хотелось церемониться, и хотя бы на три-четыре десятилетия растянуть помолвку.       Коамил поднялся с колена плавно, словно бы кот, и князь почувствовал, как его глазами раздели. Хатхе кожей чувствовал взгляд принца, ощупывающий, шарящий. Еще и будущему младшему супругу положено было отстать от князя на пару шагов, и Хатхе с трудом заставил себя не оглядываться, он и так знал, что Коамил смотрит на его филей, а князю до дрожи в руках не хотелось поворачиваться задницей к принцу, это было так же разумно, как танцевать вальс перед мордой бугая. Бык, даже самый спокойный, рано или поздно бросился бы. – Роника, проводи моего жениха в его покои, пусть готовится к свадьбе, – с наигранной небрежностью бросил служанке Хатхе, потому что мог.       Официально Коамил был военным трофеем? Что ж, князь собирался использовать этот статус по полной. К сожалению, сослать вот так же в гостевые спальни сопровождающих послов было нельзя, и Хатхе был вынужден проводить верденцев в большую столовую. Хорошо хоть те выдвинули лишь семерых, а остальные сопровождающие должны были помочь разгрузить подношение и разбить лагерь. – Ламиль де Хонст, я очень рад приветствовать на своей земле такого прославленного лекаря, – заняв место во главе стола, отметил Хатхе. – Только у нас все, слава богам, здоровы, и ваше присутствие приносит мне лишь эстетическое удовольствие. – Надеюсь, что небольшое, – весело и расслабленно отозвался лекарь, положив свою руку на спинку стула брата короля. – Мой обожаемый младший супруг весьма ревнив.       Идаран де Хонст чуть удивленно глянул на мужа, но тут же потвердил слова Ламиля: – Да, я весьма ревнив.       Князь кивком приказал подавать поздний завтрак слугам, часть из них Хатхе пришлось одолжить у тетушек: во дворце служило вместе с конюхами и котниками, а также скотниками и подсобными рабочими человек двадцать пять, при том большая часть слуг скорее были заняты именно работами во дворе и, волнуясь, могли бы и к супу подать вилки.       Одна из служанок, высокая и статная девица, соблазнительно улыбнулась брату короля, обещая ему жаркую ночь, если тот только пожелает. Впрочем, князь знал, что это обещание абсолютно не интересно Идарану де Хоснту. Брат короля предпочитал лишь мужчин, всегда только мужчин. Ходили слухи о скандальном и мимолетном романе Идарана со знаменитым лекарем Каром Такэ де Бюси, но до княжества эти слухи пришли в настолько невероятном виде, что князь им не верил. А вот высокий и плечистый Ламиль де Хонст был тут во плоти и во всем своем великолепии. – Война с галтами в этот раз была не такой уж и тяжелой… Справились за полгода, – заметил Хатхе. – С чем я и поздравляю Верду. – Война — всегда тяжелое испытание, – не согласился Идаран, хотя это замечание и было не к лицу прославленному победителю.       Ламиль же сжал плечо супруга и развил его мысль: – Эта была первая война, на которой я был в качестве лекаря, и мне не понравилось. Война с княжеством Затхара мне понравилась гораздо больше, особенно тем, что мои услуги не понадобились. Наверное, я просто ленив.       Хатхе глотнул из бокала вина, князь начал слегка выпивать еще с утра, но не ощущал себя ни пьяным, ни даже просто выпившим, несмотря на все свои старания. Вино шло как вода… Князю на самом деле хотелось спросить лишь об одном: почему Верда проиграла? Почему наследный принц прибыл сюда? Почему они просто не пленили его? Король, даже будущий король, мог себе позволить иметь не только младшего, бесправного супруга, но хоть десяток жен, чтобы обеспечить себя наследниками… Так зачем этот фарс? Но ничего подобного, разумеется, Хатхе не спросил, а лишь светским тоном поинтересовался: – Ламиль де Хонст, вы же лично учились у Кара Такэ де Бюси? – Кар Такэ де Бюси — легендарный лекарь, – чуть напряженно ответил лекарь, обменявшись с Идараном быстрым и странным взглядом. – Он тот, кому никто не смог объяснить, что все же есть вещи невозможные. – Очень на это надеюсь: обучение наших лекарей у этого мэтра стоило казне весьма дорого, – отозвался князь. – Он стоит каждой монеты, – заверил Ламиль, расслабляясь.       Разговор потек плавно, обтекая все острые углы, не касаясь ничего, что могло бы вызвать хоть малейшие противоречия. После позднего завтрака, князь простился с гостями и ушел к себе, сообщив, что ему тоже стоит готовиться к своей свадьбе.       В спальне, как эшафот, стояла огромная кровать, занимая собой половину комнаты. Хатхе сел на самый её край и нервно поежился, понимая, что с сегодняшней ночи все изменится. Князь понятия не имел, как ему пережить даже эту ночь, хотя она обещала быть самой простой в его будущей семейной жизни. Сегодня, чтобы магия развернулась, именно Хатхе должен был вылюбить Коамила, хотя воображение князя отказывалось представлять даже её. Князь подрос с момента, как напялил на себя корону, но совсем чуть-чуть… А Коамил все еще остался выше, значительно выше.       Хатхе привык считать себя высоким: большинство окружающих мужчин были ниже его, но не принц. Князь помнил Коамила именно таким: высоким, плечистым, сильным, с холодными и очень яркими серыми глазами на смуглом лице. Решительным и упрямым. То, что принц заставил своего отца провернуть, говорило о том, что упрямства и решительности у Коамила не уменьшилось.       Хатхе чувствовал, даже не так, он знал, что управлять младшим супругом не получится, и уже заранее наметил себе ходы к отступлению. Сразу после свадьбы князь планировал выпроводить гостей, а потом махануть на северную границу своего княжества, вроде бы проверить пастбища, потом нужно было посмотреть, как обустроили форт, что оставили верденцы, освобождая отданный кусок земли…       Но Затхара была небольшой страной, и Хатхе не был уверен, что у него получится долго прятаться от собственного супруга. Все же рано или поздно придется вернуться в свой замок.       В двери постучали, и князь грозно спросил: – Что нужно? – Вам помочь одеться, князюшка? – всунул в комнату конопатое лицо Луск, слуга. – Гости во дворце, – строго напомнил Хатхе. – Простите, князь, – поправил слуга сам себя, входя уже полностью, всем своим нескладным и угловатым телом. – Помочь переодеться? – Куда? Свадьба ж вечером, – возмутился князь и глянул в окно. – Уже скоро, – расплылся Луск в глуповатой улыбке. – Сам справлюсь, – хмуро отозвался Хатхе, на мгновение даже подумав, что на ремне можно и повеситься… – Лады, – по-простецки отозвался слуга и ушел.       Князь с тоской посмотрел на ремень свадебного одеяния, которое еще с утра заботливые слуги разложили на кровати, и протяжно вздохнул: жить хотелось, а Коамил… Все же принц станет младшим супругом – вдруг и сладить получится?       Пленный принц, которого в качестве контрибуции отдавали постыдным младшим супругом, стоял уже у алтаря, довольный, сияющий. Коамил даже не пытался прятать своей шальной, счастливой улыбки, и Хатхе, неспешно идя к тому же алтарю, бросил на Идарана полный холодной ненависти взгляд. Это Идаран начал эту сумасшедшую традицию! До того, как Коамилу исполнилось десять, именно Идаран был наследным принцем и мог унаследовать трон за братом. А вместо этого ушел в другой род в качестве младшего мужа! – Верда – страна блаженных и пристукнутых, поэтому она и благословенная Верда, – пробормотал себе под нос князь, поднимаясь на пару ступеней выше, к алтарю.       Коамил услышал часть ворчания и удивленно посмотрел на своего будущего мужа, но промолчал. Маг, что должен был заклятием связать их брак, тоже был верденцем и нахмурился, также уловив часть ворчания. Но принц свел брови на переносице, и тот послушно принялся за работу.       За спиной Коамила встал его дядя, Идаран, чтобы после того, как Хатхе торжественно и громко согласился взять в младшие супруги принца, ответить за того: – Я, Илдаран де Хонст, брат короля, даю свое согласие на брак от имени своего брата, короля благословенной Верды, Ролада Верденского.       Маг объявил их супругами: князя и Коамила. Хатхе слегка нагнулся и мимолетно обозначил поцелуй на губах своего мужа, он все еще стоял на пару ступеней выше, и только поэтому ему не пришлось подпрыгивать.       Осталась последняя преграда перед странной и такой неминуемой первой брачной ночью – торжественный ужин с танцами. Столы расставили во дворе, под шатрами, чтобы у веселой толпы было где танцевать. За столом новобрачных нашлось место лишь для Идарана с мужем, самих молодоженов, мамы князя, Алтаны, его тетушек. Ради своих женщин Хатхе изображал победителя и гордого старшего мужа аж целого наследного принца Верды. – Традиционно, первый танец я станцую с сыном, вам, княжич, будет принадлежать второй танец с вашим мужем, – тихо и со спокойным достоинством, подражая верденским леди, сообщила Алтана.       Её сестры же были увлечены веселым разговором с Идараном и Ламилем, пытаясь выжать из новоявленных родственников максимум сплетен о Верде и её обитателях. Никто из дам и не пытался вести себя словно бы бесчувственные статуи.       Уже выводя маму за руку в центр поляны, Хатхе отчаянно подумал, что, если бы дамы Верды не были бы такими бесчувственными и холодными, Коамил бы выбрал их, а не несчастного князя. – Боишься? – спросила мать сына.       Хатхе кивнул, пряча взгляд и ведя уверенно и ровно, не найдя в себе сил ответить вслух. Алтана сжала руку сына и шепнула: – Ты старший, ты над ним власть. – Су замужем, и много ли власти у её мужа? – покачал головой князь. – Верда раздавит нас, как переспелую ягоду, если он, мой младший супруг, попросит. Или ты думаешь, что король послал к нам своего самого сильного военноначальника и брата просто так? Это знак, что сын королю дорог… – Так почему ты победил? – перебила князя мать. – Не знаю, – честно ответил Хатхе. – Не знаю, мама.